Жанр: Триллер
Голос ночи
...акой ты иногда упрямый.
- Сам такой.
- Что же тебя убедит, что я говорю правду?
- Я уже знаю правду, - ответил Колин. Он закончил мыть посуду и вытер руки
кухонным полотенцем с бело-красными полосами.
Рой поднялся и подошел к окну. Он посмотрел на залитый солнцем бассейн.
- Видимо, единственное, что я могу сделать, чтобы убедить тебя, это кого-нибудь убить.
- Да, - сказал Колин. - Почему бы тебе кого-нибудь не убить?
- Ты думаешь, я не сделаю этого.
- Я знаю, что ты не сделаешь этого.
Рой повернулся к нему. Солнечный свет, проникая в комнату, осветил часть лица Роя,
оставив другую его часть в тени, а потому один глаз, казалось, был гораздо более голубым, чем
другой.
- И ты разрешаешь мне убить кого-нибудь?
- Да.
- Хорошо, - продолжал Рой. - Но если я сделаю это, то половина ответственности
ляжет на тебя.
- Согласен.
- Договорились?
- Договорились.
- А тебя не волнует, что ты можешь угодить в тюрьму?
- Нет. Потому что ты не сделаешь этого.
- Может быть, есть кто-нибудь конкретный, о ком бы ты хотел, чтобы я позаботился,
кто-нибудь, кого бы ты хотел видеть мертвым?
Колин ухмыльнулся. Он был уверен, что это все еще игра.
- Нет. Никого конкретного. Кого ты захочешь. Почему бы не взять имя в телефонной
книге?
Рой снова повернулся к окну.
Колин молчал, облокотившись на стойку.
Через некоторое время Рой взглянул на часы и сказал:
- Мне надо быть дома. Мои родители приглашены сегодня на ужин к дяде Марлону. Он
настоящий сукин сын. Но я должен ехать с ними.
- Подожди, подожди, - воскликнул Колин. - Нельзя менять тему так быстро. Ты
пытаешься ускользнуть. Мы говорили о том, кого ты собираешься убить.
- Я и не собираюсь ускальзывать.
- Ну?
- Мне надо немного подумать.
- Да, - сказал Колин. - Лет пятьдесят.
- Нет. Завтра утром я тебе скажу, кто это будет.
- Не забудь. Я напомню.
Рой кивнул:
- Если уж я что-то задумал, я не дам тебе остановить меня.
Глава 18
В воскресенье вечером Уизи Джекобс была приглашена на важный ужин. Она дала
Колину денег поужинать в кафе Сарли и прочитала ему короткую лекцию о том, как важно
заказывать что-либо более питательное, чем жирный чизбургер и жареную картошку.
Не доезжая квартала до кафе Сарли, Колин завернул в универмаг в Райнхарте. Там был
большой книжный отдел. Колин просмотрел ряды стеллажей с карманными изданиями в
поисках чего-нибудь интересного из научной фантастики или ужасов.
Вскоре он обратил внимание на симпатичную девчонку одного с ним возраста, которая в
нескольких футах от него внимательно изучала стеллажи. Над стеллажами с карманными
изданиями было еще два, на которых книги стояли торцом, а обложек не было видно. Она
изучала названия, склонив голову набок, так, чтобы можно было прочитать их. Она была в
шортах, и он обратил внимание на ее красивые загорелые ноги. У нее была изящная шейка,
прикрытая золотистыми волосами.
Она заметила, что он разглядывает ее, взглянула на него и улыбнулась:
- Привет.
Он улыбнулся в ответ:
- Привет.
- Ты друг Роя Бордена, да?
- Откуда ты знаешь?
Она вновь склонила голову набок, как будто на полке была еще одна книга и она пыталась
прочитать название.
- Вы оба как сиамские близнецы. Если я вижу одного, то вижу и другого.
- Сейчас ты видишь меня одного, - сказал он.
- Ты новенький в городе?
- Да. Мы приехали первого июня.
- Как тебя зовут?
- Колин Джекобс. А тебя?
- Хэзер.
- Красивое имя.
- Спасибо.
- А дальше?
- Обещай, что не будешь смеяться.
- Смеяться?
- Обещай, что не будешь смеяться над моим именем.
- А почему я должен смеяться над твоим именем?
- Меня зовут Хэзер Липшиц.
- Ну?
- Было бы еще ничего, если бы оно было Зельда Липшиц или Сэди Липшиц. Но Хэзер
Липшиц - гораздо хуже, потому что не сочетается друг с другом, и имя вызывает повышенный
интерес к фамилии. Ты не смеялся?
- Конечно, нет.
- А все смеются.
- Потому что дураки.
- Ты любишь читать? - спросила Хэзер.
- Да.
- А что?
- Научную фантастику. А ты?
- Я всегда что-нибудь читаю. Из научной фантастики я читала "Странника в земле
странников".
- Это отличная вещь.
- А "Звездные войны" ты видел? - спросила она.
- Четыре раза. А "Опасные встречи третьего порядка" - шесть раз.
- А "Чужака" видел?
- Видел. Тебе это нравится?
- Да. Когда по телевизору показывают старые фильмы с Кристофером Ли, меня не
оттащить от экрана.
Он был поражен:
- Тебе правда нравятся фильмы ужасов?
- Чем страшнее, тем лучше, - сказала она и посмотрела на часы. - Мне пора домой к
ужину. Приятно было поболтать с тобой, Колин.
Она повернулась, чтобы уйти.
- Э-э... - остановил ее Колин. - Подожди.
Она посмотрела на него, он переминался с ноги на ногу.
- Э-э... в Баронете на этой неделе новый фильм ужасов.
- Да, я видела рекламу.
- Тебе понравилось?
- Да, вроде.
- Может быть... ну... я хочу сказать... может быть, ты...
Она улыбнулась:
- Я бы пошла.
- Правда?
- Да.
- Да?... А мне позвонить тебе или как?
- Позвони.
- А какой твой номер?
- Он есть в телефонной книге. Поверишь или нет, но в городе только одна семья с
фамилией Липшиц.
Он улыбнулся:
- Я позвоню завтра.
- Хорошо.
- Пока.
- Пока, Колин.
Он смотрел, как она выходит из магазина. Сердце его стучало.
Черт.
С ним происходило что-то необычное. Это точно. Раньше он никогда не осмеливался
разговаривать с девчонкой подобным образом - или заговаривать с подобной девчонкой. У
него прилипал язык к горлу, и весь разговор летел к чертовой матери. Но не сегодня. Он был на
высоте. И, черт побери, он назначил ей свидание! Его первое свидание. На самом деле с ним
происходило что-то необычное.
Но что?
И почему?
Несколько часов спустя, лежа в постели и слушая радио Лос-Анджелеса, будучи не в
состоянии уснуть, Колин вновь и вновь возвращался к тем замечательным переменам, которые
произошли в его жизни. С таким отличным другом, как Рой, с важным положением менеджера
команды и такой симпатичной девчонкой, как Хэзер, - о чем еще можно было мечтать?
Он никогда не был так счастлив.
Конечно, Рой был самой важной частью его новой жизни. Без Роя тренер Молинофф
никогда не обратил бы на него внимания и не дал бы ему работу менеджера младшей команды
университетской сборной. Без освобождающего влияния Роя он никогда бы не осмелился
начать разговор с такой девчонкой, как Хэзер, и назначить ей свидание. Более того, она бы и не
поздоровалась с ним, если бы он не был другом Роя. Что она сказала ему в начале? "Ты друг
Роя Бордена, да?" Если бы он не был другом Роя, она бы и не заметила его.
Но она заметила его.
Жизнь была прекрасна.
Он подумал о странных рассказах Роя. Кошка в клетке. Мальчик, положенный бензином.
Он знал, все это сказки. Проверки. Рой проверял его. Он выкинул все это из головы. Эти
дурацкие истории не испортят его замечательного настроения.
Он закрыл глаза и представил, как танцует с Хэзер на роскошном балу. Он был в
смокинге. А она в красном вечернем платье. Вокруг были хрустальные люстры. Они танцевали
так, как будто плыли.
В понедельник утром Колин сидел за столом в своей комнате, собирая пластиковую
модель Лона Чэни из "Призрака оперы". Зазвонил телефон, и он побежал в комнату матери, так
как в его комнате не было параллельного аппарата.
Это был Рой.
- Колин, ты должен срочно приехать.
- Куда?
- Ко мне домой.
Колин посмотрел на часы: пять минут второго.
- Мы же договорились встретиться в два.
- Знаю. Но ты должен приехать прямо сейчас.
- Зачем?
- Мои предки ушли. А я хочу тебе кое-что показать. Важное. Я не могу говорить об этом
по телефону. Ты должен приехать сейчас же, как можно скорее. Давай!
Рой бросил трубку.
"Игры продолжаются", - подумал Колин.
Через десять минут он звонил в дверь дома Борденов.
Рой открыл дверь. Он был разгорячен и возбужден.
- В чем дело? - спросил Колин.
Рой втащил его внутрь и захлопнул дверь.
Они стояли в коридоре. Перед ними находилась непорочная столовая. Изумрудно-зеленые
занавески задерживали лучи солнца, и комната была наполнена холодным светом, что
вызывало у Колина ощущение, будто они находятся на дне моря.
- Я хочу, чтобы ты как следует разглядел Сару, - сказал Рой.
- Кого?
- Я рассказывал тебе о ней в пятницу вечером, на пляже, перед тем как мы расстались.
Эта женщина достаточно хорошенькая, чтобы сниматься в порнофильмах, та, которую мы
сможем изнасиловать.
Колин вспыхнул:
- Ты привел ее сюда!
- Не совсем. Пошли наверх. Увидишь.
Колин никогда раньше не бывал в комнате Роя, и она удивила его. Она не была похожа на
комнату мальчишки, более того, она не была похожа на комнату, в которой кто-либо, взрослый
или ребенок, действительно жил. Ворс на ковре стоял, как будто его вычесали несколько минут
назад. Темная сосновая мебель была отполирована так, что Колин не заметил ни единого
пятнышка, ни единой царапины, но зато хорошо видел свое отражение. Ни пыли. Ни грязи. Ни
одного следа от пальцев вокруг выключателя. Кровать была тщательно заправлена: линии такие
прямые, а углы так аккуратно подвернуты, как делают солдаты в армейских казармах. В глаза
бросался большой красный словарь и ряд одинаковых томов энциклопедии. И больше ничего.
Ничего. В комнате не было никаких безделушек, ни одной модели самолета, ни комиксов, ни
спортивного инвентаря - ничего, что свидетельствовало бы о каком-либо увлечении или о
простом человеческом интересе Роя. Идеально выскобленная, эта комната являлась зеркалом, в
котором отражалась личность миссис Борден, но отнюдь не ее сына.
Наиболее странным, в глазах Колина, было полное отсутствие украшений на стенах. Ни
картин. Ни фотографий. Ни плакатов. Внизу, в коридоре, в столовой и вдоль лестницы, на
стенах висели пара картин, одна акварель и несколько дешевых репродукций. Но здесь стены
были абсолютно голые. Голые и белые. Колину показалось, что он попал в монашескую келью.
Рой подвел его к окну.
Примерно на расстоянии пятидесяти футов, во дворе соседнего дома, загорала молодая
женщина. Она была в белом купальнике и расположилась на красном пляжном полотенце,
расстеленном на раскладушке. Крохотные ватные тампончики предохраняли ее глаза от солнца.
- У нее роскошная задница, - произнес Рой.
Ее руки, вытянутые вдоль туловища, были повернуты ладонями вверх, как будто она
молила о чем-то. Она была загорелая, стройная и прекрасно сложенная.
- Это Сара? - спросил Колин.
- Да. Это Сара Каллахан. Она живет в соседнем доме, - Рой поднял с пола бинокль. -
Возьми. Рассмотри ее как следует.
- А если она увидит меня?
- Не увидит.
Колин приставил к глазам бинокль, навел его и нашел женщину. Если бы она
действительно была так близко, как он увидел ее в бинокль, она должна была бы почувствовать
его дыхание на своей коже.
Сара была красива. Даже расслабленные, ее черты были достаточно чувственны. Губы
были полные и спелые, как вишни. Пока он наблюдал за ней, она несколько раз облизала их.
Какое-то особое чувство обладания переполнило Колина. Он мысленно трогал и
поглаживал Сару Каллахан. Бинокль превратился в ее губы, ее язык, ее пальцы. Он чувствовал,
он пробовал ее, исследовал ее тело, тайно нарушая его непорочность. Колин почувствовал
легкое головокружение: его глаза, казалось, могли не только видеть, но и ощущать. Глазами он
мог вдыхать запах ее свежих густых светлых волос. Глазами он чувствовал упругость ее кожи,
податливость ее плоти, мягкую округлость груди, влажную теплоту мускусного слияния ее
бедер. Глазами он целовал ее впалый живот и облизывал соленые капельки пота, которые
окружали ее талию как пояс из драгоценных камней. И вдруг Колин понял, что ничего этого он
сделать не может, у него стопроцентный иммунитет. Он невидим.
- Хотел бы ты залезть к ней в трусики? - спросил Рой.
Наконец Колин опустил бинокль.
- Хочешь ее?
- Кто бы не захотел.
- Мы можем ее трахнуть.
- Ты - фантазер.
- Ее муж целый день на работе.
- И что?
- Она почти одна целый день.
- Что значит "почти одна"?
- У нее пятилетний ребенок.
- Значит, она совсем не одна.
- Ребенок нам не помешает.
Колин знал, что Рой опять начал игру, но на этот раз он решил включиться в нее.
- И какой у тебя план?
- Мы пойдем туда и постучим в дверь. Она меня знает, а потому откроет.
- А потом?
- Мы схватим ее, затолкаем ее внутрь. И я приставлю к ее горлу нож.
- Она закричит.
- С ножом у горла? Вряд ли.
- Она решит, что ты блефуешь.
- Тогда я чуть-чуть порежу ее, чтобы она поняла, что я не блефую.
- А ребенок?
- Я возьму на себя Сару, а ты схватишь ребенка и свяжешь его.
- А чем я свяжу его?
- Мы захватим с собой веревку для сушки белья.
- А когда я уберу его с дороги, что дальше?
Рой ухмыльнулся:
- Дальше мы разденем ее, привяжем к кровати и трахнем.
- И ты думаешь, она никому об этом не скажет?
- Конечно, мы потом должны будем убить ее.
- И ребенка тоже?
- Это порочное маленькое отродье. Его удавить мне хочется больше всего.
- Нет. Это не годится, - сказал Колин.
- Еще вчера ты позволял мне убить кого-нибудь. А сейчас ты говоришь: "Не годится".
- Не хитри, Рой.
- Что?
- Ты придумал план, который, ты знал заранее, не сработает. Ты рассчитал, что я
похороню его, и тогда ты скажешь: "Вот видишь, я придумал, как убить кого-нибудь, а ты
сорвал всю затею".
- Что же не сработает в моем плане?
- Во-первых, ты ее сосед.
- И что?
- Копы заподозрят тебя в первую очередь.
- Меня? Но я всего лишь четырнадцатилетний подросток.
- Достаточно взрослый, чтобы тебя можно было заподозрить.
- Ты так считаешь?
- Да.
- Ну... а ты дашь мне алиби. Ты поклянешься, что я был у тебя дома, когда ее убили.
- Тогда заподозрят нас обоих.
Рой долгим взглядом посмотрел на Сару Каллахан. Наконец он отвернулся от окна и
зашагал по комнате.
- Вот что мы должны сделать. Мы должны оставить следы, которые бы указывали на
кого-нибудь другого. Не на нас. Мы должны сбить их со следа.
- А техника, которая у них есть? Они вычислят тебя по волоску, по ниточке, по чему
угодно.
- Но если мы прикончим ее таким путем, то никому и в голову не придет, что это могли
сделать два четырнадцатилетних подростка...
- Каким путем?
Рой продолжал вышагивать.
- Мы сделаем это так, как будто некий остервенелый лунатик прикончил ее, сексуальный
маньяк. Мы нанесем ей сотни ран. Мы отрежем ей уши. Мы разрежем это маленькое отродье на
ровные кусочки, а затем кровью напишем на стенах всякую похабщину.
- Ты спятил!
Рой перестал шагать и исподлобья посмотрел на него:
- В чем дело? Мальчик испугался крови?
Колину показалось, что его сейчас вывернет.
- Даже если ты собьешь со следа полицию, все равно твой план нереален.
- Почему?
- А если кто-нибудь увидит нас, когда мы пойдем к дому Каллаханов?
- Кто?
- Ну, скажем, кто-нибудь выносит мусор или моет окна. Или просто проезжает на
машине.
- Тогда мы войдем к Каллаханам через заднюю дверь.
Колин выглянул в окно:
- Посмотри, их дом со всех сторон окружен забором. Нам надо будет войти в главный
вход и обогнуть дом, чтобы подойти к задней двери.
- Зачем? Мы в минуту перелезем через забор.
- А если кто-нибудь увидит нас? Будь уверен, они это запомнят. А отпечатки пальцев,
когда мы войдем в дом?
- Естественно, мы будем в перчатках.
- Ты хочешь сказать, что мы подойдем к двери в перчатках в девяностоградусную жару,
с веревкой и ножом - и она спокойно откроет нам дверь?
Рой начал злиться.
- Как только она откроет дверь, мы ворвемся так быстро, что у нее не будет времени
заподозрить что-либо.
- А если - да? Если она окажется быстрее, чем мы?
- Не окажется.
- Мы должны продумать и такую возможность, - настаивал Колин.
- Ладно, ладно. Я думал уже об этом, я считаю, тут нам нечего опасаться.
- И еще. Если, скажем, она откроет только внутреннюю дверь?
- Тогда мы откроем наружную. В чем проблема?
- А если она заперта?
- Боже!
- Слушай, мы должны предположить худшее.
- Ну ладно, ладно. Мой план нереален.
- О чем я и твержу.
- Но я его не оставлю.
- Я и не хочу, чтобы ты его оставил. Мне нравится эта игра.
- Рано или поздно я найду решение. Я найду, кого можно убить. И тебе лучше мне
поверить.
Некоторое время они еще смотрели по очереди в бинокль на Сару Каллахан.
Раньше Колин думал рассказать Рою о Хэзер. Но сейчас, он и сам не знал почему, решил
не торопиться. Пусть Хэзер будет пока его маленьким секретом.
Когда Сара Каллахан закончила загорать, Колин и Рой спустились в гараж и всю вторую
половину дня развлекались с железной дорогой. Рой изобретал крушения и возбужденно
смеялся, когда поезда скатывались с рельсов.
Вечером Колин позвонил Хэзер, и они договорились пойти в кино в среду. Они
проболтали минут пятнадцать, и когда Колин положил трубку, удивительное чувство
переполнило его. Ему казалось, что вокруг него золотой нимб, который излучает счастье.
Полдня во вторник Колин и Рой провели на пляже, загорая и поглядывая на девчонок.
Казалось, Рой забыл о своей мрачной идее: он не произнес ни слова о том, чтобы убить
кого-нибудь.
В половине третьего Рой поднялся, стряхнул с ног и закатанных джинсов песок, решив,
что пора возвращаться в город.
- Я хочу заехать в галерею к твоей матери.
Колин моргнул:
- Зачем?
- Зачем? Посмотреть на картины, конечно.
- На картины?
- Потому что я интересуюсь искусством, глупыш.
- С каких это пор?
- Всегда.
- Ты никогда не говорил мне об этом.
- Ты никогда не спрашивал.
Они сели на велосипеды и поехали в город. Там они оставили их на тротуаре рядом с
галереей.
В галерее было несколько посетителей. Они медленно прохаживались от одной картины к
другой.
Коллега Уизи, Паула, сидела за большим старинным столом в правом дальнем углу зала,
где были указаны цены на картины. Это была худенькая веснушчатая женщина с блестящими
каштановыми волосами и в больших очках.
Уизи прогуливалась между покупателями, готовая ответить на любой вопрос, который
мог бы у них возникнуть. Увидев Колина и Роя, она направилась прямо к ним, натянуто
улыбаясь. Колину было совершенно ясно, что, с ее точки зрения, два потных раздетых
мальчишки в закатанных джинсах, обсыпанных песком, были определенно несовместимы с ее
галереей.
Прежде чем Уизи открыла рот, Рой указал на большое полотно Марка Торнберга и сказал:
- Миссис Джекобс, это потрясающий художник! Потрясающий! Какая глубина! Не
сравнить с тем двухмерным хламом, который выпускает большинство художников. А какие
детали! Ух! Такое впечатление, что он старается использовать стиль старых фламандских
мастеров в современной трактовке искусства.
Уизи была удивлена замечанием Роя.
Колин тоже. Больше чем удивлен. Оглушен. Глубина? Двухмерное? Фламандские
мастера? Он в изумлении уставился на Роя.
- Ты увлекаешься искусством? - спросила Уизи.
- О да! Я бы хотел специализироваться по искусству в колледже.
- Ты рисуешь?
- Немного. В основном акварели. Но у меня не очень получается.
- Я думаю, ты скромничаешь, - заметила Уизи. - И потом, ты глубоко понимаешь
искусство - у тебя хороший глаз. Ты попал в самую точку, рассуждая, чего пытается добиться
Марк Торнберг.
- Правда?
- Да. Это поразительно. Особенно в твоем возрасте. Марк пытается использовать
тончайшие детали и трехмерную технику фламандских мастеров и совместить их с
современной чувственностью и современными темами.
Рой посмотрел на другие полотна Торнберга, висевшие на той же стене, и сказал:
- Мне кажется, я нахожу влияние... Якоба Де Витта.
- Точно, - изумленная, ответила Уизи. - Марк - большой поклонник Де Витта. Ты
действительно разбираешься в искусстве. Потрясающе!
Рой и Уизи переходили от одной картины Торнберга к другой, проводя по нескольку
минут перед каждой и обсуждая ее достоинства. Колин, забытый, плелся позади. Он был
уязвлен своим невежеством и сбит с толку неожиданными познаниями Роя и его блестящими
рассуждениями.
Еще в первый раз, когда Уизи познакомилась с Роем, он произвел на нее благоприятное
впечатление. Она неоднократно повторяла Колину, что такой приличный мальчик, как Рой
Борден, окажет на него гораздо лучшее воздействие, чем те книжные черви и социальные
отбросы, с которыми он водил дружбу. Она не чувствовала, что этим больно задевала Колина,
так как он сам был таким же книжным червем и социальным отбросом. Сейчас она была
заинтригована познаниями Роя в искусстве. Колин заметил в ее глазах расположение. Рой знал,
как привлекать к себе людей, не выглядя в их глазах фальшивым и неестественным. Он мог
добиться признания у любого взрослого, даже у тех, кого он в душе презирал.
С чувством ревности Колин подумал: "Она ценит его даже больше, чем меня. Как она на
него смотрит! Она никогда не смотрела так на меня! Черт побери, никогда! Дрянь!"
Вспышка внезапной злости удивила и расстроила его. Пока Уизи и Рой разглядывали
последнюю картину Торнберга, Колин боролся со своими чувствами, пытаясь взять себя в руки.
Несколько минут спустя, когда они вышли из галереи и оседлали велосипеды, Колин
спросил:
- Почему ты никогда не говорил мне, что увлекаешься искусством?
Рой ухмыльнулся:
- Потому что я не увлекаюсь искусством. Это чертовски скучно.
- Но вся та чушь, которую ты порол там...
- Просто я знал, что твоя мать встречается с Торнбергом и выставляет его работы в своей
галерее. Я пошел в библиотеку посмотреть, смогу ли я найти что-нибудь о нем. Там есть
подписки некоторых журналов по искусству. "Калифорниан Артистс" год назад поместил
статью о нем. Я всего лишь прочитал ее.
- Зачем? - изумленно бросил Колин.
- Чтобы произвести впечатление на твою мать.
- На мою мать? Зачем?
- Я хочу понравиться ей.
- Ты терял на все это время, только чтобы понравиться моей матери? Это тебе так
важно?
- Конечно, - ответил Рой. - Я не хочу, чтобы она думала, что я оказываю на тебя
дурное влияние. Она может запретить тебе встречаться со мной.
- А почему она должна подумать, что ты оказываешь на меня дурное влияние?
- Черт его знает! В головы взрослым иногда лезут такие идиотские мысли, - сказал Рой.
- Но она никогда не запрещала мне встречаться с тобой. Она считает, что ты оказываешь
на меня хорошее влияние.
- Да?
- Правда.
- Ну тогда эта маленькая сценка еще больше убедит ее в этом. - Рой нажал на педали.
Колин, поколебавшись, тронулся вслед за ним. Он был уверен, что-то большее стояло за
"этой маленькой сценкой", чем Рой пожелал сказать ему. Но что? Что Рой задумал?
Во вторник вечером Уизи была занята: у нее была деловая встреча. Она дала Колину денег
на ужин в кафе Чарли, и Колин отправился туда вместе с Роем.
После традиционных чизбургеров и молочного коктейля Колин спросил:
- Хочешь посмотреть фильм?
- Где?
- Будет хороший фильм по телевизору.
- Какой?
- "Тень Дракулы".
- Зачем я буду смотреть эту дрянь?
- Это не дрянь. Говорят, хороший.
- И там нет, скажем, вампиров...
- Может, и нет. А может - есть.
- Никаких может. Их нет. Вампиры... что за чушь!
- Но их придумывают для фильмов ужасов.
- Скукота.
- Почему ты не хочешь даже взглянуть?
Рой покачал головой:
- Как может тебя пугать что-то, что даже не существует?
- Надо всего лишь немного воображения.
- Почему я должен воображать всякие ужасы, когда в жизни полно реальных ужасов?
Колин пожал плечами:
- Ладно. Итак, ты не хочешь?
- И кроме того, у меня кое-что запланировано на вечер.
- Что?
Рой хитро посмотрел на него:
- Увидишь.
- Не хитри. Скажи!
- В свое время.
- Когда?
- В... восемь вечера.
- А что мы будем делать до того?
Они спустились по Сентрал-авеню к небольшой портовой гавани, оставили велосипеды на
стоянке и прошлись по лабиринту магазинчиков, расположенных на набережной. Они бродили
в толпе жужжащих туристов, заглядываясь на симпатичных девчонок в шортах или
купальниках.
Высоко над заливом парили чайки, то кружась, то внезапно бросаясь в воду. С
пронзительными криками они пикировали вниз, затем вверх, снова вниз, вверх, соединяя в одно
целое небо, землю и безбрежные просторы океана.
Вид гавани был превосходен. Заходящее солнце разгоняло бегущие облака и сверкало
бронзовыми пятнами на поверхности воды. Вдали выстроились в цепочку семь рыбацких
суденышек. Вечер был окрашен тем особым калифорнийским светом, который совершенно
прозрачен, но в то же время как бы наполнен некой субстанцией, будто вы смотрите на мир
через бесконечное идеально отполированное стекло.
В тот момент гавань казалась наиболее безопасным и приветливым местом на земле, но
Колин зациклился на мысли, насколько все изменится в худшую сторону через час или два. В
его голове уже образовалась картина ночи - улицы пустынны, магазины закрыты, полную
темноту дробит только мерцание уличных фонарей. Единственный звук, который слышен в это
время, - это голос ночи: непрекращающийся плеск волн, скрип пришвартованных лодок,
зловещий шелест крыльев чаек, устроившихся на ночлег, и постоянно присутствующий
демонический посвист, который не все люди слышат. Он знал, что с умиранием дня пробудится
дьявол. В одиноких длинных тенях нечто огромное и пугающее поднимется из воды, чтобы
схватить зазевавшихся прохожих, нечто скользкое и чешуйчатое, нечто, обладающее
ненасытным аппетитом, нечто с острыми зубами и мощными челюстями, которые могут
разорвать человека на кусочки.
Не в состоянии избавиться от этого ужасного образа, Колин почувствовал, что он не
может более наслаждаться красотой вокруг, как если бы он смотрел на юную свежую девочку и
представлял ее в виде разлагающегося трупа, в который она когда-нибудь превратится.
Иногда ему казалось, что он сходит с ума.
Иногда он ненавидел себя.
- Уже восемь, - сказал Рой.
- Куда мы поедем?
- Езжай за мной.
Вслед за Роем он проделал весь путь до восточного окончания Сентрал-авеню и далее на
восток на Санта-Леона-роуд. Среди холмов, окружавших город, они повернули на узкую
грязную дорогу, проехали по краю долины и стали подниматься наверх. По обеим сторонам
грязной дороги в высокой сухой траве красными и синими огоньками сверкали полевые цветы.
Солнце садилось в океан прямо под
...Закладка в соц.сетях
