Жанр: Триллер
Фантомы
...пена и они тоже покрылись ранами и разрывами - это
бактерии разрушали те внутренние связи, что удерживали целостность аморфной ткани. Как и
надеялась Сара, "Биосан-4" действовал на перевоплощающуюся протоплазму почти так же, как
серная кислота действует на ткани человека.
Мимо Дженни, прямо по направлению к трем щупальцам, устремился Тал, и она
попыталась криком остановить его.
Господи, что он еще задумал?
Тал промчался прямо по извивающимся теням, которые отбрасывали на землю
движущиеся щупальца, моля Бога, чтобы ни одно из них не опустилось на него. Добравшись до
решетки канализации, откуда они появились, Тал увидел, что щупальца отделяются от
основной массы темной дрожащей протоплазмы, что лежала внизу, в водосточной трубе.
Вековечный враг пытался сбросить с себя зараженные ткани прежде, чем находящиеся в них
бактерии успеют добраться до основного его тела. Тал сунул наконечник распылителя прямо в
решетку и выпустил туда длинную струю "Биосана-4".
Щупальца окончательно оторвались от материнского тела. Теперь они валялись на
мостовой, корчась и извиваясь. А внизу, в водосточной трубе, накопившаяся слизь потекла
назад, отделив от себя еще один кусок, который теперь тоже исходил пеной, спазматически
дергался и умирал.
Значит, можно ранить и самого Дьявола. Значит, даже и сам Сатана тоже уязвим.
В радостном возбуждении Тал пустил в трубу еще одну длинную струю.
Аморфная масса уползла еще дальше, и теперь ее было уже не видно. Она скрывалась
куда-то в глубокие подземные ходы, несомненно, продолжая по пути отделять от себя все
новые и новые части.
Тал отвернулся от решетки и увидел, что отделенные щупальца потеряли свой
первоначальный вид и форму: теперь это были всего лишь длинные, спутанные нити гноящихся
тканей. В явной агонии они хлестали друг друга и сами себя, на глазах распадаясь и
превращаясь в вонючие и безжизненные помои.
Он бросил взгляд на решетку следующего водостока, на молчаливо стоящие дома, на
небо, гадая, откуда на них может быть обрушен новый удар.
И вдруг мостовая у него под ногами загрохотала и начала приподниматься. Стоявшего
перед ним Флайта бросило на землю, очки его разлетелись вдребезги. Самого Тала сильно
толкнуло в сторону, и он с трудом удержал равновесие, едва на наступив на Флайта.
Мостовая снова задрожала и подпрыгнула, теперь уже сильнее, чем в первый раз.
Казалось, что под ней прокатываются волны землетрясения. Но это было не землетрясение. Это
приближалось оно - на сей раз уже не очередной фантом, не какая-нибудь частичка, но
крупная, значительная часть основного тела, а быть может, и само оно целиком, во всей
неимоверной массе, стремилось на поверхность с невообразимой разрушительной силой,
восставая, словно преданный бог, и стремясь достойно отомстить тем ненавистным людям, что
осмелились сопротивляться ему, переливаясь для этого в колоссальную массу мускулов и
пробиваясь, пробиваясь наружу, пока не вспучится и не треснет вся мостовая.
Тала бросило на землю. Он сильно ударился подбородком об асфальт и чуть не потерял
сознание. Попытался подняться, чтобы суметь воспользоваться опрыскивателем, когда
чудовище выйдет наружу, но ему с трудом удалось только встать на четвереньки. Улица
продолжала вовсю ходить ходуном, и он лег на живот, дожидаясь, пока это кончится.
"Вот и смерть пришла", - подумал он.
Брайс лежал на животе, изо всех сил прижимаясь к мостовой.
Рядом с ним лежала Лиза. Возможно, она кричала, визжала - Брайс все равно не слышал
ее, такой вокруг стоял грохот.
Атональная симфония разрушения достигла сейчас в этой части Скайлайн-роуд крещендо,
от которого готовы были лопнуть барабанные перепонки: все вокруг грохотало, трещало,
взрывалось, и казалось, что весь мир раскалывается на части. Воздух был наполнен густой
пылью, поднявшейся из расширявшихся трещин в мостовой.
Дорожное покрытие с невероятной силой дернулось и словно вывернулось наизнанку,
осколки и обломки его взлетели вверх. Большинство из них были размером со щебенку, но
были куски величиной и с добрый кулак, а отдельные обломки достигали и еще больших
размеров. Скрывавшееся где-то в глубине белковое создание неудержимо рвалось наверх, и
куски бетона весом в пятьдесят, сто и даже двести фунтов подлетали в воздух на пять-десять
футов.
Брайс подтащил Лизу к себе и попытался прикрыть ее. Он чувствовал, как она дрожит
всем телом.
Земля под ними приподнялась. Потом рухнула вниз. Снова приподнялась и опустилась.
Теперь сверху на них сыпался еще и настоящий каменный дождь. Щебенка и гравий стучали по
баллону распылителя, что был у Брайса на спине, больно колотили его по ногам, лупили по
голове. Брайс только морщился от боли.
Но где же Дженни?
Он огляделся по сторонам, испытав вдруг непонятный приступ отчаяния.
Вся улица словно вздыбилась, а прямо посередине Скайлайн-роуд образовалось нечто
вроде небольшого горного хребта. Дженни, скорее всего, оказалась по другую сторону этого
гребня, лежала где-нибудь там.
"Она жива, - подумал Брайс. - Она жива. Черт побери, она просто не должна
погибнуть!"
Огромный кусок бетона вырвался из основания дороги слева от них и подлетел футов на
восемь-десять вверх. Брайс был уверен, что этот кусок опустится на них, и изо всех сил прижал
к себе Лизу, хотя, если бы кусок действительно на них рухнул, ничто не смогло бы их спасти.
Но кусок упал на Тимоти Флайта. Он грохнулся прямо ему на ноги, ломая их, пригвождая
Флайта к земле, и ученый взвыл от боли с такой силой, что его вопль на мгновение заглушил
даже грохот ломающейся мостовой.
А землетрясение продолжалось. Мостовая вздымалась, трещала, рвалась вдоль.
Посыпанные щебнем куски рваного бетона поднимались на дыбы и щерились на небо, на
утреннее солнце, словно неровные, обломанные зубы.
Еще несколько секунд, подумал Брайс, и оно вырвется наружу и окажется здесь прежде,
чем они успеют вскочить на ноги и ответить ему.
Кусок бетона размером с бейсбольный мяч, подброшенный той вулканической силой, с
которой вековечный враг вырывался из водосточных труб, ракетой взлетел к небу и грохнулся
на мостовую в каких-нибудь двух-трех дюймах от головы Дженни. Отлетевший от него острый
осколок больно полоснул ее по щеке так, что у нее появилась кровоточащая полоска.
Затем исходившее снизу могучее давление, взломавшее всю улицу и проложившее по ней
целый горный хребет, вдруг исчезло. Мостовая перестала трястись. Перестала ползти вверх.
Стих и адский грохот. Теперь Дженни слышала только свое собственное хриплое,
учащенное дыхание.
В нескольких футах от нее стал подниматься на ноги Тал Уитмен.
Дальше, по другую сторону вздыбленной и перепаханной мостовой кто-то выл в
предсмертной агонии, но Дженни не было видно кто.
Она попыталась встать, но в этот момент улицу снова сильно тряхнуло, и Дженни опять
грохнулась лицом вниз.
Тал тоже упал, и до нее донеслось, как он громко выругался.
И вдруг мостовая начала быстро обрушиваться куда-то вниз. Снова раздался грохот, а
куски взломанного бетона, наваленные вдоль линии разлома, зашевелились, огромные плиты
стали падать куда-то в пустоту. Этой пустоты почему-то оказалось слишком много: судя по
звукам, глыбы проваливались не в водосточную трубу, а куда-то в пропасть. Потом с
громоподобным грохотом полетел вниз весь кряж, что тянулся вдоль мостовой в месте разлома,
и Дженни оказалась вдруг на самом краю обрыва.
Она лежала на животе, приподняв голову, ожидая, что из глубины вот-вот появится нечто,
и с ужасом думала о том, какую же форму примет перевоплощающаяся протоплазма на этот
раз.
Но ничего не показывалось. Из провала никто не появился.
Образовавшийся провал был не меньше девяти футов в ширину и пятидесяти в длину. На
противоположной его стороне пытались подняться на ноги Брайс и Лиза. Увидев их, Дженни
чуть не закричала от радости. Какое счастье, что они живы!
Потом она увидела Тимоти. Ноги его были придавлены массивной глыбой бетона. Но
хуже всего было то, что вместе со своей западней он оказался на опасном участке мостовой,
который нависал над образовавшимся провалом, а снизу его ничто не поддерживало. В любой
момент кусок этот мог обломиться и свалиться в пропасть, увлекая вместе с собой и Флайта.
Дженни осторожно подползла на несколько дюймов вперед и заглянула в провал. Глубина
его была не меньше тридцати футов, а местами, возможно, даже и больше: определить точнее
ей мешали сгустившиеся тени. Теперь становилось ясно, что вековечный враг появился не из
сточных труб ливневой канализации; он поднялся из сейчас разрушенных, а прежде
невредимых известняковых пещер, что находились глубоко под тем слоем земли, на котором
была выстроена улица.
Но какой же феноменальной силой, какой невообразимой мощью должен был обладать
вековечный враг, чтобы взломать не только мостовую, но и лежавшие глубоко под ней
природные скалы? И куда он скрылся сейчас?
Внешне казалось, что в провале никого нет, но Дженни понимала, что оно должно быть
где-нибудь там, в глубине, в подземных пустотах, что оно прячется там, укрываясь от новых
струй "Биосана", выжидая и прислушиваясь.
Она подняла взгляд вверх и увидела, что Брайс пытается добраться до Флайта.
Резкий и громкий хлопок разорвал воздух. Выступ бетона, на котором лежал Флайт,
задвигался. Он мог вот-вот оторваться и упасть в бездну.
Брайс тоже увидел грозившую опасность. Он стал карабкаться на выступ, стараясь успеть
вытащить оттуда Флайта.
"Не успеет", - подумала Дженни.
Но тут мостовая под ней загудела, задрожала, и Дженни поняла, что и сама она лежит в
крайне опасном месте. Она начала подниматься. Бетон у нее под ногами треснул с грохотом
взорвавшейся бомбы.
41
Люцифер
Тени, лежавшие на стенах пещеры, непрерывно менялись, так же непрерывно менялась и
протоплазма. В колеблющемся свете газовой лампы, чем-то похожем на холодное мерцание
луны, это существо напоминало столб густого дыма - бесформенного, клубящегося,
кроваво-красного.
Кейлу очень хотелось бы верить, что это и вправду всего лишь дым, но он понимал, что
дело обстоит не столь просто. Эктоплазма. Вот что это, должно быть, такое. Материя
потустороннего мира, из которой, как говорят, состоят духи, привидения и демоны.
Кейл никогда раньше не верил в привидения. Идея, что будто бы существует жизнь после
смерти, - это духовный костыль для слабых, а не для таких, как Флетчер Кейл. Но теперь...
Джин Терр сидел на полу, не сводя взгляда с видения. В ухе у него блестела золотая
сережка.
Кейл стоял, прижавшись спиной к холодной известняковой стене пещеры. У него было
такое ощущение, будто его что-то намертво приклеило к этой стене.
В сыром воздухе все еще висел отвратительный запах серы.
Слева от Кейла, через проход, ведущий из первой камеры этого подземного убежища,
вошел человек. Нет, не человек. Это был один из двойников Джейка Джонсона. Тот самый,
который назвал его детоубийцей там, снаружи.
Кейл издал короткий стон отчаяния.
Это был демонический двойник, череп которого наполовину лишился мягких тканей. Его
единственный влажный глаз, без век и бровей, злобно сверкал на Кейла из глазницы, которую
обрамляла голая белая кость. Посмотрев на Кейла, демон повернулся к переливающемуся
чудовищу, что было в центре пещеры. Он подошел к этой колонне непрерывно взбалтывающей
себя слизи, развел руки в стороны, обнял желатиноподобную плоть - и просто растворился в
ней, слившись с ней воедино.
Кейл пораженно смотрел, ничего не понимая.
Вошел еще один Джейк Джонсон. Тот, у которого был как будто содран бок. Все ребра
торчали наружу, и было видно, как за ними бьется окровавленное сердце, легкие тоже были
открыты, однако внутренние органы почему-то не выпадали наружу через пустые промежутки
между ребрами. Но ведь это же невозможно! Хотя, с другой стороны, это же видение,
родившееся где-то в Аду и поднявшееся сюда прямо из Преисподней, - и лучшее
доказательство тому запах серы, всегда сопровождающий Сатану! - так что тут возможно все
что угодно.
Вот теперь Кейл поверил.
Если не поверить, то можно было только сойти с ума.
Вошли гуськом остальные четыре двойника Джонсона, взглянули на Кейла, потом по
очереди влились в бурлящую, непрерывно движущуюся слизь.
Газовая лампа гудела негромко и ровно, слегка шипя.
Желеобразная плоть пришельца из потустороннего мира начала расправлять жуткие
черные крылья.
Шипение лампы свистящим эхом отражалось от каменных стен.
Не успев до конца развернуться, крылья растворились в столбе слизи, из которого они
возникли. А вместо них стали появляться лапы, похожие на те, что бывают у насекомых.
Но вот наконец заговорил Джин Терр. Возможно, он был в трансе - хотя в глазах у него
горели живые искорки.
- Мы сюда приезжаем - то есть я и некоторые из моих ребят, - наезжаем два-три раза
в год. Понимаешь? Здесь ведь оно что... здесь идеальное место потрахаться, а потом выбросить.
Никто ничего не услышит. Никто не увидит. Понимаешь?
Джитер в первый за все время раз оторвал взгляд от чудовища и посмотрел прямо в глаза
Кейлу.
- Что значит... потрахаться и выбросить? - спросил Кейл.
- Ну, раз в пару месяцев, иногда чаще, появляется какая-нибудь крошка, которая тоже
хочет стать "Хромированным дьяволом" и готова для этого служить чьей-нибудь подстилкой,
ей даже неважно чьей, понимаешь, пусть хоть любой ее трахает, когда тому только захочется
или когда ему поднадоест своя баба. Понимаешь? - Джитер сидел, подвернув под себя ноги,
как йог. Руки его неподвижно лежали на коленях. Он был похож на Будду, только злобного и
циничного. - Иногда кто-то из нас ищет себе новую постоянную дырку. А иногда девчонка
действительно хороша, и тогда мы берем ее в компанию. Но это бывает не часто. По большей
части мы их просто отшиваем.
Насекомоподобные лапы снова влились в столб переливающейся слизи, что торчал в
центре пещеры. Теперь из него стали возникать десятки рук; появляясь, они растопыривали
пальцы, и это напоминало лепестки какого-то странного цветка.
- А время от времени возникает просто потрясная крошка, - продолжал Джитер, - но
она нам не нужна, или мы не хотим таскать ее за собой, а просто хотим позабавиться с ней. Или
подвернется какая-нибудь шестнадцатилетка, знаешь, из тех, что убежали из дому и теперь
путешествуют, и, если она недурна, мы ее подбираем, хочет она или нет. Если мы
прихватываем такую с собой, то даем ей чего-нибудь курнуть или нюхнуть, ну, чтобы ей тоже
было в кайф, потом привозим сюда, где нам никто не помешает, я тут трахаем ее денька два-три
до потери пульса, пока всю ее наизнанку не вывернем, а потом, когда ни у одного из нас уже
больше не стоит, мы ее выбрасываем, но как-нибудь по-интересному.
Демоническое создание в центре пещеры снова изменилось. Руки вобрались обратно, а
вместо них по всей его длине появились десятки ртов, заполненных острыми, как бритвы,
клыками.
Джин Терр взглянул мельком на эту новую картину, но, похоже, она его нисколько не
испугала. Напротив, при виде ее он даже улыбнулся.
- Что значит выбрасываете? - спросил Кейл. - Убиваете?
- Да, - ответил Джитер. - Но как-нибудь по-особенному, чтобы интересно было. Тут
их и зарываем. Кто тут когда их найдет? А нас это немного встряхивает.
Тонус поднимает. Но так было до последнего воскресенья. А в этот выходной, уже после
обеда, ближе к вечеру, расположились мы тут на травке возле дома, трахаем такую вот крошку,
и вдруг из леса выходит Джейк Джонсон, совсем голый, то есть в чем мать родила, как будто
тоже пришел потрахаться. Я подумал, ну ничего, выбросим деваху, потом выбросим и его, и
порядок, никаких свидетелей, понимаешь, но не успели мы его снять, как из лесу выходит еще
один Джейк, потом третий...
- Точь-в-точь как со мной было, - вставил Кейл.
- ...потом еще один, и еще. Мы в них палим, попадаем им прямо в грудь, прямо в морду,
а они не падают, даже не останавливаются, прут прямо на нас и прут. Ну, Малыш Билли, он у
меня на главных ролях, бросается с ножом на того, что ближе всех, но хрен толку. Этот
Джонсон сам хватает Билли, и Малыш никак не может от него вырваться, а потом вдруг...
н-ну... Джонсон уже вдруг больше не Джонсон. Он вдруг превращается вот в это, в это
бесформенное чудовище. И оно жрет Билли... вгрызается в него, как... да нет, парень, оно его
просто растворяет, черт побери. А само становится все больше и больше и потом вдруг
превращается в огромного жуткого волка, в такое страшилище...
- Господи Иисусе, - проговорил Кейл.
- ...в большущую волчару, какой я никогда не видел, а другие Джейки стали
превращаться кто во что, вроде огромных ящериц с мерзкими пастями, а один из них
превратился не в ящерицу и не в волка, а во что-то такое, что я даже не знаю, как назвать, и все
они начинают гоняться за нами. До мотоциклов мы, парень, добраться не можем, потому что
эти твари оказались между нами и мотоциклами, и вот они угробили еще пару моих ребят, а
потом стали гнать нас вверх, в гору.
- К пещерам, - сказал Кейл. - Они и меня сюда так загнали.
- Мы и понятия не имели об этих пещерах, - сказал Терр. - Так вот, мы сюда
попадаем, прямо в темноту, и эти твари начинают нас тут убивать, понимаешь, парень, убивать
нас здесь, в темноте...
Клыкастые рты тоже исчезли.
- ...и вот, понимаешь, вокруг все копят, а я понять не могу, куда попал, ничего же не
видно, и я заполз в какой-то угол спрятаться, понадеялся, что они меня там не учуют, хотя сам
же понимал, конечно, что найдут, обязательно найдут.
Кроваво-красные ткани пульсировали, по поверхности их пробегала рябь.
- ...а потом вопли стихли. Ну, значит, перебили всех. Тут наступила такая тишина... а
потом я слышу, как в темноте неподалеку от меня что-то движется.
Кейл слушал Терра, а сам не отрывал глаз от колонны слизи. На ней снова появился рот,
но теперь уже другой формы, с вытянутыми вперед губами. Похожий на рот какой-то
экзотической рыбы, он жадно заглатывал воздух, но при этом казалось, что он ищет, где бы тут
заглотить плоть.
Кейла передернуло. Терр улыбнулся.
Теперь такие же рты стали раскрываться по всему чудовищу.
- Так вот, сижу я там в темноте, - продолжая улыбаться, говорил Джитер, - и слышу
какое-то движение, но на меня никто не нападает. Вместо этого вдруг зажигается свет. Вначале
очень слабый, потом поярче. Оказывается, это один из Джейков зажег газовую лампу. И тут он
говорит, чтобы я шел с ним. Я, понятно, не хочу. Он хватает меня за руку, и, знаешь, парень, у
него ледяная рука. И он такой сильный. Ну, он меня тащит за собой, притаскивает сюда, а тут
из-под пола вылезает такая штука - я ничего подобного раньше не видел, нигде и никогда. Я
чуть не обделался. Он заставляет меня сесть, оставляет мне лампу, а сам подходит к этому
ползущему дерьму и просто входит в него, входит и сливается с ним, и я остаюсь один с этой
штукой, которая сразу же начинает вот так вот непрерывно меняться.
Кейл и сам видел, что оно действительно непрестанно видоизменяется. Ловящие воздух
рты уже успели бесследно исчезнуть. Теперь на боках бурлящего создания образовались
зловещие остроконечные рога: десятки рогов всех конфигураций - прямые и ветвистые,
гладкие и с зазубринами - и всех возможных расцветок торчали из желатинообразной массы.
- Так что вот уже примерно полтора дня, - продолжал Терр, - я сижу здесь и
наблюдаю за этой штуковиной. Ну, за исключением того времени, конечно, когда сплю или
отхожу что-нибудь перекусить там вон, в соседней комнате. И знаешь, иногда оно со мной
разговаривает.
Похоже, оно знает обо мне все, даже и такое, что вряд ли знали самые близкие мне
братья-роверы. Оно знает о трупах, которые мы здесь зарыли, и о тех чертовых мексиканках,
которых мы выбросили, когда перехватили у них торговлю травкой, и знает о том копе,
которого мы тут порубили на куски пару лет назад, - знает, понимаешь, хотя даже сами копы,
ну, те, другие, этого и не подозревают и за нами не числят. Вот так-то, парень: эта великолепная
и странная штуковина знает все мои тайны. А если чего не знает, то спрашивает, просят
рассказать и тогда уж слушает будь здоров. Я ей нравлюсь, парень. Она меня одобряет. Или он.
Никогда не думал, что действительно встречусь с ним. Всегда надеялся на это, но никогда не
думал, что и вправду удастся. Я молился об этой встрече многие годы, парень, мы всем
братством каждую неделю служила ради этого черные мессы, но я никогда не думал, что он и в
самом деле мне явится. Мы приносили ему жертвы, парень, даже настоящие человеческие
жертвы, и пели все нужные псалмы, но нам никогда не удавалось ничего вымолить. Так что то,
что здесь происходит, это, парень, настоящее чудо. - Джитер засмеялся. - Я работал на него
всю свою жизнь, парень. Служил его делу. И молился ему тоже всю свою жизнь, молился
Зверю, Антихристу. И вот теперь он тут. Мать твою, это же просто чудо!
- Что-то я перестал тебя понимать, - на самом же деле Кейл не хотел понимать, о чем
идет речь.
- Врешь, - Терр не мигая уставился на него. - Ты прекрасно понимаешь, парень, о чем
я говорю. Ты все знаешь.
Кейл промолчал.
- Ты думал, что это Демон, что это что-то такое, из Ада, верно? А он и вправду из Ада,
парень. Только это не Демон. Это Он. Он. Люцифер.
На мрачно-темной плоти, среди десятков остроконечных рогов раскрылись маленькие
красные глазки. Множество маленьких пронзительных глаз, и в багрово-красном блеске
каждого из них горели ненависть и знание - отличное знание науки зла.
Терр жестом дал понять Кейлу, чтобы тот подошел поближе.
- Он позволяет мне жить, потому что знает, что я - Его преданный апостол.
Кейл не сдвинулся с места. Сердце его стучало как молот. И не от страха. Или не только
от страха. Его потрясло, захватило еще какое-то чувство, хотя определить это чувство Кейл бы
не смог...
- Он позволяет мне жить, - повторил Джитер, - потому что знает, что я постоянно
служу Его делу, выполняю Его работу. Другие... может быть, они были не так преданы Его
делу, как я, и поэтому Он уничтожил их. Но я... я - другое дело. Он позволяет мне жить, чтобы
я на Него работал. Вполне возможно, парень, что Он даже позволит мне жить вечно.
Кейл моргнул.
- Он и тебе позволяет жить тоже поэтому, - продолжал Джитер. - Наверняка. Точно.
Правда, точно. Потому что ты служишь Его делу, понимаешь?
Кейл отрицательно замотал головой:
- Я никогда не был... никогда не поклонялся Дьяволу. Никогда не верил.
- Неважно. Ты ведь служил Его делу, и тебе это нравилось.
Красные глазки внимательно смотрели на Кейла.
- Ты же убил свою жену, - сказал Джитер.
Кейл тупо кивнул.
- Ты даже собственного малолетнего сынка прикончил. Если уж это не служение Его
делу, парень, тогда что же?
Сверкающие глазки смотрели не моргая, и Кейл начал постепенно осознавать, что за
чувство росло и ширилось в нем. Восторг, благоговейный страх... религиозное прозрение.
- И кто знает, что еще сделал ты за свою жизнь, - говорил Джитер. - Наверняка много
такого, что тоже было служением Его делу. Быть может, даже все, что ты сделал, было таким
служением. Ты совсем как я, парень. Ты появился на свет, чтобы быть посланцем Люцифера.
Мы с тобой... это же у нас в генах. В генах, парень.
Наконец Кейл нашел в себе силы оторваться от стены.
- Так-то лучше, - проговорил Джитер. - Иди сюда. Подойди к Нему поближе.
Эмоции захлестывали Кейла. Он и раньше знал, что он не такой, как все остальные. Он
лучше. Он особенный. Кейл всегда знал это, знал твердо, однако подобного подтверждения
своей правоты он и ожидать не мог. Но тем не менее вот оно, не оставляющее никаких
сомнений доказательство его избранности. Кейла охватила неописуемая радость, от которой у
него даже сжалось сердце.
Он опустился на колени рядом с Джитером, возле этого явленного чуда.
Наконец-то он призван.
Его час настал.
"Вот она, моя судьба", - подумал Кейл.
По другую сторону ада
Плита из бетонного основания мостовой, на которой лежала Дженни, треснула с грохотом
пушечного выстрела.
Ба-бах!
Дженни лихорадочно поползла на четвереньках назад, но было уже поздно. Мостовая
сдвинулась с места и стала уходить из-под нее.
О Боже, нет, только не это! Сейчас она загремит в этот провал, и если ее не убьет при
падении, то из своего укрытия появится оно, схватит ее, утащит вниз, в темноту и сожрет ее
раньше, чем ей успеют прийти на помощь...
Тал Уитмен успел ухватить ее за лодыжки и теперь держал из последних сил. Дженни
повисла вниз головой над провалом. Бетонная плита, кувыркаясь, полетела вниз и с грохотом
шлепнулась на дно. Мостовая под ногами у Тала заходила ходуном, стала сдвигаться, и он чуть
было не выпустил Дженни. Но потом ему все-таки удалось, пятясь назад, вытянуть ее за собой
и оттащить подальше от обламывающегося края обрыва. Когда они очутились на твердом
месте, Тал помог ей подняться на ноги.
Конечно, Дженни понимала, что ни по каким биологическим законам сердце никак не
может само оказаться в горле, но у нее было ощущение, что ее сердце находилось в тот момент
именно там, и она с усилием сглотнула, как бы возвращая его на место.
- О Господи! - задыхаясь, еле вымолвила она. - Спасибо тебе, Тал! Если бы не ты...
- А, чепуха, ничего особенного, - ответил он, хотя только что чуть было сам не
свалился вместе с Дженни в западню.
"Просто прогулка", - подумала Дженни, вспомнив историю, которую рассказывал ей о
Тале Брайс.
Тут она увидела Тимоти Флайта, лежавшего на противоположном краю провала. Тимоти
повезло гораздо меньше, чем ей: Брайс явно не успевал вытащить его оттуда.
Мостовая под Флайтом тоже не выдержала. Плита длиной в восемь и шириной в четыре
фута сорвалась, увлекая вместе с собой археолога. Но она не упала прямо вниз, как та плита, на
которой несколько минут назад лежала Дженни. Край провала с противоположной его стороны
был не таким отвесным, поэтому плита заскользила по нему и съехала вниз, на глубину футов
тридцати, где и остановилась, уткнувшись в гору обломков.
Флайт был еще жив и кричал от невыносимой боли.
- Скорее, надо вытащить его оттуда
...Закладка в соц.сетях
