Жанр: Триллер
Анти-человек
...нце карты-справочника я
обнаружил инструкцию, которую искал:
"В СЛУЧАЕ ВОЗНИКНОВЕНИЯ УГРОЗЫ СТОЛКНОВЕНИЯ, ПРИ КОТОРОМ ПАССАЖИРЫ МОГУТ
ПОЛУЧИТЬ ТРАВМУ ИЛИ ПОГИБНУТЬ, КЛИЕНТ ПОЛУЧАЕТ ЗАКОННОЕ ПРАВО ВЗЯТЬ УПРАВЛЕНИЕ
АВТОМОБИЛЕМ НА СЕБЯ. ПЕРЕВОД ТАКСИ С АВТОМАТИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ НА РУЧНОЕ
УПРАВЛЕНИЕ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ПУТЕМ НАЖАТИЯ КНОПКИ "ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ". МАШИНА
СООБЩИТ О СМЕНЕ РЕЖИМА УПРАВЛЕНИЯ ЗУММЕРОМ. ПОКА ЗУММЕР ЗВУЧИТ, КЛИЕНТ МОЖЕТ
УПРАВЛЯТЬ ЭТИМ ТАКСИ, КАК ОБЫЧНЫМ АВТОМОБИЛЕМ.
ПРИМЕЧАНИЕ: СОГЛАСНО РАЗДЕЛУ 3, ПАРАГРАФУ 16 ЗАКОНА ВСЕМИРНОГО
ПРАВИТЕЛЬСТВА ОБ ОХРАНЕ ТРАНСПОРТНЫХ СРЕДСТВ, ПЕРЕВОД ТАКСИ НА РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ
С ЦЕЛЬЮ УКЛОНЕНИЯ ОТ ОПЛАТЫ ПРОЕЗДА ИЛИ С ЦЕЛЬЮ УГОНА АВТОМОБИЛЯ НАКАЗЫВАЕТСЯ
ПРЕБЫВАНИЕМ В ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ ЗАВЕДЕНИЯХ ВСЕМИРНОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА НА СРОК ОТ
ОДНОГО ГОДА ДО ПЯТИ ЛЕТ".
Мне снова стало весело. От года до пяти лет! По сравнению с тем, что мне
грозило в случае поимки, этот срок казался смехотворным. Я вытащил из бокового
кармана своих утепленных штанов бумажник, достал оттуда купюру и засунул в щель
счетчика. Приборная доска тут же вспыхнула. Я осторожно нажал кнопку
"чрезвычайная ситуация". Послышался щелчок, за ним какое-то утробное урчание, а
потом зазвучал зуммер, свидетельствующий о том, что такси превратилось в
автомобиль с ручным управлением. Я немного подал машину назад, вывел ее со
стоянки и набрал максимальную скорость, какую можно было позволить себе, не
привлекая излишнего внимания. Выбравшись на скоростное шоссе, я свернул в
сторону Анкориджа. Двигаясь на предельной скорости, я оказался в Анкоридже два
часа спустя, к половине двенадцатого.
Я припарковался рядом со станцией подзарядки для электромобилей - станция
работала на самообслуживании. Там же располагался магазин-автомат.
Он был хорошо освещен и пуст. Я вошел в магазин, купил бутерброд с
синтетической ветчиной и пакет искусственного шоколадного молока и вернулся в
такси. За едой я обдумывал план дальнейших действий. Мне нужно было, чтобы
власти узнали, что я в Анкоридже, чтобы они бросили все свои силы сюда и забыли
о парке. Но как этого добиться? Если я двинусь в места большого скопления людей,
меня рано или поздно узнают и схватят.
Я проделал весь этот путь не ради того, чтобы жертвовать собой. Если я
позволю себя схватить, то я просто законченный кретин. Власти тут же пустят в
ход наркотики и за полчаса выпотрошат меня. Я сам радостно сообщу им, где в
данный момент находится Он. Нужно придумать какой-нибудь другой способ. На
станцию самообслуживания въехал темно-синий "седан". Из него вышел мужчина,
подзарядил свой автомобиль, протер лобовое стекло и укатил. К тому времени, как
он уехал, я уже знал, что буду делать.
Обойдя станцию и завернув за угол, я нашел несколько телефонных будок.
Я вошел в последнюю - она не просматривалась со станции - и набрал домашний
номер Гарри Лича.
Раздался музыкальный сигнал, напомнивший мне звон старомодного
колокольчика, который висит над дверью книжного магазина Харнуокера в Нью-Йорке.
Сигнал повторился пять раз, и я уже было подумал, что Гарри меня подвел именно в
тот момент, когда он больше всего нужен, но тут экран вспыхнул, и на нем
появилась лысеющая голова Лича.
- О Господи, Джейк! - воскликнул он, изумленно вытаращившись на меня.
- Гарри, я вынужден спешить, поэтому не перебивай меня. - Но... - начал
было он.
- Ты можешь не помогать мне, если не хочешь. Я тебя не заставляю...
- Джейк...
- ...делать то, что тебе неприятно, - сказал я погромче, чтобы заглушить
его голос. - Но мне нужна помощь. Власти думают, что мы сейчас в парке в
Кантвелле. Я слышал об этом по радио. Но мы...
- Джейк, ты что, не понимаешь...
- Заткнись! Мы на самом деле в Анкоридже. Сейчас я нахожусь на маленькой
станции самообслуживания. Мне нужно...
- Джейк... - снова попытался перебить меня Лич. Теперь можно было позволить
ему высказать то, о чем он пытался предупредить меня с самого начала. - Джейк,
этот телефон прослушивается!
- Проклятие! - воскликнул я и бросил трубку, отсоединившись от линии.
Изображение Гарри мигнуло и исчезло.
Я постоял несколько мгновений, прикидывая, как быстро будут развиваться
события. Конечно же я знал, что телефон Гарри прослушивается. Он был моим лучшим
другом, можно сказать - моим приемным отцом. Вполне логично было предположить,
что я попытаюсь с ним связаться. Весь фокус был в том, чтобы не позволить Гарри
сообщить о прослушивании, пока я не скормлю властям ложные сведения. Должно
быть, парни из Бюро расследований сейчас ликуют, хлопают друг друга по плечам и
хвастаются, какие они проницательные, мол, теперь мы точно поймаем этого ублюдка
Кеннельмена. Теперь он от нас не уйдет. Мы накроем его в этой дыре, в Анкоридже.
Тут я сообразил, что они и правда меня накроют, если я немедленно не смоюсь
отсюда ко всем чертям.
Я вышел из будки и снова обошел станцию. Рядом с моим угнанным такси стояла
местная патрульная полицейская машина. Одетый в форму коп - склонный к полноте
мужчина - пялился на красовавшуюся на борту надпись: "Служба автоматических
такси города Кантвелла".
Конечно же копу эта машина с первого взгляда должна была показаться
подозрительной. Возможно, конкретно этот полицейский был тугодумом, но и ему
хватит нескольких секунд, чтобы прийти к правильному выводу.
Я хотел было повернуться и броситься наутек, пока коп не оглянулся и не
заметил меня. "Беги, беги, спасайся!" - стучало у меня в висках. Или это меня
снова начали подводить нервы? Я взял себя в руки, после чего поспешно зашагал к
машине.
- Офицер! - закричал я. - Слава Богу, что вы оказались здесь!
Полицейский обернулся и посмотрел на меня. Это был крупный пухлощекий
мужчина. Уши его шапки были опущены и завязаны под подбородком - это придавало
полицейскому вид какого-то арктического зверька. Коп даже не потянулся к кобуре.
Он стоял, скрестив руки на груди, и ждал, пока я подойду. Я сообразил, что в
своем походном костюме выгляжу посреди города несколько странновато, но
полицейского мой вид не встревожил. В конце концов, я ведь сам позвал его и
сказал, что рад его присутствию. Преступники так не поступают.
- В чем дело? - спросил он, когда я приблизился.
- Меня зовут Эндрюс, - сообщил я. - Я работаю в кантвелльском аэропорту.
Обслуживаю пассажиров. Этот парень ехал из Региона Один в Североамериканский
экономический район, и у нас должен был пройти таможенный досмотр. Конечно, мы
собрались осмотреть его багаж, как всегда это делаем. А он решил иначе и вытащил
пистолет. Настоящий пистолет, не наркотический.
Заставил меня уйти вместе с ним из аэропорта, незаконно взял это такси и...
Ну, в конце концов мне подвернулся случай с ним справиться - но вы,
наверное, не хотите, чтобы я все рассказывал прямо сейчас. Загляните на заднее
сиденье - по-вашему, как нам следует с ним поступить?
Полицейский повернулся обратно к машине. Он был слегка озадачен, но все еще
не подозревал меня ни в чем противозаконном.
Я быстро сцепил руки в замок и изо всех сил ударил его по шее.
Полицейский шатнулся вперед, потом споткнулся и упал на колени. К
несчастью, обивка машины смягчила удар, и коп, хоть и был оглушен, сознания не
потерял.
Он потянулся за пистолетом. Я снова огрел его по шее, потом добавил. Я изо
всех сил сдерживался, чтобы не ударить его слишком сильно и не повредить
позвоночник. Я понимал, что в драке человек легко теряет контроль над собой и от
волнения может не рассчитать прилагаемые усилия... После третьего удара коп с
хрипом повалился на снег.
Мгновение я постоял над ним, переводя дыхание и пытаясь успокоиться.
Когда мое сердце стало биться чуть медленнее, я вытащил свой наркопистолет
и всадил в ноги полицейскому полдюжины стрелок. Потом я подтащил копа к
патрульной машине и уже хотел было запихнуть его внутрь, но тут меня осенила
одна идея. Я развернулся, оттащил полицейского обратно к такси, открыл дверцу и
уложил его на заднее сиденье. Захлопнув дверцу, я обошел такси и уселся на
водительское место. Тут на станцию самообслуживания подъехала еще одна машина, и
из нее вышел водитель.
Пока он занимался своими делами, я сидел, не смея вздохнуть. Возился он
чертовски долго, а может, это мне так показалось. Он сразу принялся протирать
лобовое стекло, даже не потрудившись поставить машину на подзарядку. Потом зашел
в магазинчик, взял что-то из еды и перенес покупки в машину. Потом он все-таки
подключился к аккумулятору и принялся за еду. Пару раз он взглянул и на нас, но
никакого интереса не проявил и попыток заговорить не предпринял. Когда батарея
засветилась мягким синим светом, он отсоединил провода, закрыл панель на боку
автомобиля и выехал со станции, все еще продолжая жевать. Когда он уехал, я
отогнал такси за здание станции, с глаз долой.
Я оставил мотор такси включенным и принялся за меры, призванные обезопасить
меня по дороге обратно. Я снял с него форменную куртку и надел ее поверх своей.
Так я буду более естественно выглядеть за рулем патрульной автомашины. Потом
стащил с полицейского брюки и разорвал их на две отдельные штанины. Этими
штанинами я по возможности понадежнее связал толстяка. Потом я закрыл дверцу
такси и минуту постоял, размышляя, не забыл ли чего. За зданием станции машину
никто не заметит до тех пор, пока хозяин не придет на ежедневный обход своих
владений. Коп не замерзнет - двигатель такси проработает до завтрашнего вечера,
а значит, салон будет нормально обогреваться. Успокоившись, я направился к
патрульной машине.
Это был превосходный автомобиль, скоростной и надежный и даже с элементами
роскоши вроде небольшого холодильничка и круглой обогревательной пластины, на
которой можно было разогреть остывший кофе. Я уселся на пол и принялся искать
провода, соединяющие панель управления с центром внешней связи. Я обнаружил
девять проводов и потратил минут двадцать на их изучение, прежде чем оборвать
три из них. Если я правильно понял схему, то теперь машина лишилась видеоканала.
Так будет легче дурачить центральное управление, если там захотят поговорить с
офицером, который должен находиться в этой машине.
Я отвел машину на станцию и зарядил батареи под завязку. Когда засветился
синий огонек, отсоединил провода, сел за руль и помчался обратно в Кантвелл, в
парк, в домик Гарри, к Нему.
Я вел машину на скорости в сто миль, но это отнюдь не было ее пределом.
Полицейский автомобиль куда мощнее такси. Я мог включить автопилот и
разогнать машину до гораздо большей скорости. Шоссе, по которому я ехал, было
восьмиполосным, и в числе прочего была выделена полоса для автомобилей,
управляемых автопилотом. Но в подобных обстоятельствах я чувствовал бы себя
неуютно, если бы моей машиной управлял компьютер: как-то странно, если беглец
пользуется помощью тех самых сил, от которых бежит. Да, действительно,
компьютерная система гораздо легче меня справилась бы со скользкой дорогой и
позволила бы мне наполовину увеличить скорость. Но в передаче управления
компьютером была одна отрицательная сторона, которая в моих глазах перевешивала
все выгоды. Управляемый автопилотом автомобиль настроен на волну сирены
полицейских автомашин. Как только раздается вой сирены, все находящиеся
поблизости автоматизированные автомобили тут же сворачивают на обочину и
останавливаются; при этом управление блокируется, так что переключиться на
ручное уже нельзя. С другой стороны, пока я сам сижу за рулем, я скорее покончу
с собой, чем позволю схватить себя после всего того, через что мне пришлось
пройти.
Я сражался с рулем, стараясь, чтобы автомобиль не слишком заносило, и тут
мне навстречу с ревом пронеслись несколько военных машин. Они мчались из
Кантвелла в Анкоридж, клюнув на подброшенную мною приманку. Там были два
автобуса, управляемых компьютером. Они просвистели мимо меня со скоростью не
меньше ста сорока миль в час и канули, в ночь. Начиная с этого момента мне
навстречу постоянно попадались военные машины. Я прикинул, что при таких темпах,
когда я доберусь до Кантвелла, там уже не останется солдат.
Два часа спустя я припарковал патрульный автомобиль в одном из
кантвелльских переулков, вышел и с небрежным видом пошел прочь. Завернув за
угол, я стащил с себя полицейскую куртку, скатал ее и закопал в снег. Я нашел
шоссе, ведущее к парку, снова спрятался за снежной насыпью и потопал обратно,
следя за номерами на столбах. Дойдя до столба 878, я перелез через ограду и
внезапно осознал, в каком страшном напряжении пребывал все это время. А теперь
напряжение спало, и меня стало трясти - видимо, так из меня выходил накопившийся
страх. Я добрел до кустов, стряхнул снег со снегохода и выволок его наружу.
Потом я сел в кресло и поехал по горным склонам назад к дому и его теплу.
Через сорок минут я поставил снегоход обратно в сарай и закрыл выдвижную
панель. Я был дома. В безопасности. Все еще на свободе. А погоня на некоторое
время сбилась со следа. Я запер покореженную дверь сарая, пробрел через снегопад
ко входу в дом и вошел внутрь, на ходу стаскивая утепленный костюм, пока меня не
бросило в пот.
Сняв брюки и ботинки, я прошел на кухню и обнаружил, что Его там нет.
- Эй! - позвал я. - Я вернулся. Все в порядке.
- Я здесь, - откликнулся Он.
Я пошел на голос. Он доносился со стороны лестницы, ведущей в погреб.
За эти шесть-семь часов Его голос изменился, огрубел, и теперь еще труднее
стало понимать, что Он говорит. Он медленно и сосредоточенно спускался вниз и
напоминал слона, старающегося управиться с приставной лестницей. Он почти
целиком от стены до стены заполнял узкий проход, а голова Его почти упиралась в
потолок.
- А ты еще подрос, - сказал я.
- Немного.
Он не стал поворачиваться ко мне, а продолжил спуск. Очередная ступенька
затрещала и застонала. Его огромное тело колыхалось и подрагивало.
- Что тебе понадобилось в погребе? - поинтересовался я.
- Говядина.
- Она тебе уже нужна?
- Да, - ответил Он, переместившись на следующую ступеньку.
- Давай я ее вытащу. Я могу вынести ее наверх по кускам.
- Лучше я спущусь. В погребе я не буду шокировать тебя своими изменениями.
- Там холодно.
- Это неважно, - отозвался Он. - Я могу приспособиться к холоду.
- Но говядина мороженая.
- Я могу съесть ее и в таком виде.
Я остался стоять на месте, пытаясь придумать еще какой-нибудь довод.
Мне почему-то очень не хотелось, чтобы Он спускался в погреб и продолжал
свои изменения там. Я подумал, что, наверное, прочитал слишком много страшных
историй о погребах и подвалах, о темных комнатах под домом, где происходят
всякие зловещие события.
- Мне нужно кое о чем тебя попросить, - сказал Он, вмешавшись в мои
размышления.
- О чем?
- О пище, - ответил Он. - Я продолжаю нуждаться в пище, и, возможно, она
потребуется мне еще до утра.
Следующая ступенька. Потрескивание, скрип, постанывание дерева.
- В какой именно пище? - спросил я.
- В любой, которую ты сможешь дотащить.
- Ладно.
Я повернулся, чтобы уйти.
- Джекоб!
- Что?
- Я рад, что у тебя все получилось. Спасибо.
- Я спасал не только твою шею, но и свою.
Он переместился еще на одну ступеньку вниз.
Глава 7
Я взял одно из ружей Гарри, прихватил остальное охотничье снаряжение и
ушел. Собственно, я действительно отправился на охоту. Но главным здесь было то,
что я ушел от Него и получил возможность в одиночестве обдумать происходящие
события. Я отношусь к тем людям, которые живут разумом и логикой. Меня нельзя
назвать человеком бурных страстей и героических деяний.
Самый безрассудный поступок в своей жизни я совершил, похитив Его. Честно
говоря, это был мой единственный безрассудный поступок. Даже мои взаимоотношения
с женщинами всегда представляли собой тщательно разученные пьесы, каждый акт и
каждая сцена которых просчитывалась еще до начала представления. Не то чтобы я
был холодным и бесчувственным, просто я предпочитал оставлять за собой
возможность выбираться из любовных историй прежде, чем увязну в них слишком
глубоко и придется резать по живому. Теперь события обрушивались на меня так
быстро, что я не успевал увернуться. Мне необходимо было переварить это все и
подвести кой-какие итоги.
Но мне никак не удавалось начать мыслить ясно - мне в голову постоянно
лезла старая история о Франкенштейне. Черт бы побрал Мэри Шелли! Ее книга
преследовала меня. Она слишком напоминала мне мою собственную историю. Нет, я,
конечно, знал, что Он - вовсе не чудовище, которым пугают маленьких детей. Я не
боялся огромного кладбищенского монстра с телом, сшитым, как лоскутное одеяло,
из частей тел покойников, который рыщет в ночи и выискивает жертву. Но я боялся
того, во что превращался андроид. Это было нечто такое, с чем я никак не мог
смириться, чего не мог принять. Возможно, конечно, при последнем изменении
уродливая гусеница превратится в прекрасную яркую бабочку. А что, если выйдет
наоборот - бабочка превратится в отвратительного ядовитого червя? В конце
концов, на моих глазах происходили такие перемены, каких не наблюдал ни один
писатель, строчащий книжки об оборотнях.
До сих пор Он с неподдельной искренностью убеждал меня, что эти изменения
необходимы, что без них Он не сможет использовать свою силу на благо
человечества. Интересно, демон доктора Франкенштейна тоже нашептывал ему
заманчивые предложения и обещал всяческие чудеса? Нет! Это не правильный ход
мыслей. Я верю Ему. Несмотря на все кошмарные мутации, через которые Он
проходил, я все еще доверял Ему, доверял больше, чем любому человеку, за
исключением Гарри. Внезапно я громко расхохотался над этим сравнением. Ведь
андроид даже не человек! Я доверился искусственно созданному набору тканей и
органов, сконструированных - наукой, а не Господом Богом - с таким расчетом,
чтобы по всем параметрам превосходить человека. Ну так что ж? Если я не могу
доверять существу, превосходящему человека, то из этого следует, что человек,
существо, стоящее в интеллектуальном и моральном смысле на порядок ниже Его, еще
меньше заслуживает доверия. Нет уж, лучше я останусь с Ним. В конце концов, я
ведь обещал. Он зависит от меня. А если Он сожрет меня, чтобы удовлетворить свою
чудовищную потребность в энергии, тогда получится, что сами ангелы надули меня.
В конце концов, если учесть, что во всех святых книгах говорится о непостоянстве
ангелов, такой вариант был вполне возможен, но я не думал, что это может
произойти со мной.
Решив довериться ходу событий, я почувствовал изрядное облегчение. Я
презирал эти поиски более прочной веревки. Если я не смогу перебраться на другой
берег, то, значит, сорвусь, и черт со мной. Я все еще испытывал страх, но
мучительное беспокойство о том, правильно ли я поступаю, ушло, словно схлынувшее
половодье, и оставило меня очистившимся. Я скинул ружье с плеча, зарядил его,
дослал казенник и с самыми серьезными намерениями принялся высматривать лося.
А вместо этого нашел волков. Вот радости-то.
Не знаю, была ли это та самая стая, с которой мы с Ним дрались прошлой
ночью, или другая. Еще до того, как я их увидел, я услышал их вой,
пронзительный, исполненный одиночества, звериный и в то же время какой-то
человеческий. На этот раз у меня с собой было крупнокалиберное ружье плюс
наркопистолет, и я расхрабрился, хотя на самом деле не стоило бы. Я взобрался на
перевал. Оттуда открылся вид на небольшую долину. Она тянулась примерно на милю,
после чего плавно переходила во взгорье. В сотне ярдов от меня стая из восьми
волков сгрудилась вокруг какого-то убитого ими животного. Судя по всему, волки
уже насытились и теперь просто дурачились, играли изодранной тушей, вырывали ее
друг у друга и отбегали на несколько шагов. Через несколько минут они бросили
тушу, сбились в кучу и побрели в мою сторону.
Я присел и затаился, постаравшись слиться с окружающей средой. Если волки
заметят меня прежде, чем нужно, это испортит мне всю охоту - а возможно,
неприятности этим и не ограничатся. Восемь волков, желающих с вами поссориться,
- это чертовски большое количество клыков и когтей.
Ветер дул от волков ко мне, потому я знал, что учуять меня они не могут.
Они пустились было бежать вприпрыжку, потом притормозили, потом снова прибавили
ходу. Когда они были в какой-нибудь сотне футов от меня, я прицелился в лоб
вожаку и медленно нажал спусковой крючок.
Грохнул выстрел.
Эхо выстрела заметалось между склонами холмов с такой силой, словно тут
дала залп батарея тяжелых орудий. Голова вожака разлетелась вдребезги. Его
отшвырнуло футов на шесть. Он упал на снег и остался там лежать, истекающий
кровью и, несомненно, мертвый. Остальные волки поджали хвосты, помчались вниз по
склону и не остановились, пока их не поглотила темнота. В прошлый раз у нас были
только наркопистолеты, а они стреляют бесшумно. А вот ружейный выстрел мгновенно
нагнал на волков страх. И правда, выстрел был даже громче, чем я сам ожидал. Он
напугал меня почти так же сильно, как и зверей. Я подождал несколько минут, пока
не услышал волчий вой. Я знал, что, если буду лежать неподвижно, они вернутся. А
волков легче тащить домой, чем лося.
Прошло десять минут, прежде чем первый волк высунулся из лощины, пытаясь
спрятаться среди скудной растительности. Он заметно дрожал, но явно был
преисполнен решимости и готовности убивать. Возможно, я бы и не заметил его, но
он пробирался через пустошь. Я уловил краем глаза какое-то смутное движение и
повернулся, чтобы понаблюдать за ним. Волк был один. Он робко подошел к тому,
что совсем недавно было его собратом, обнюхал тело и принялся обеспокоенно
оглядываться по сторонам, словно чуя присутствие силы, нанесшей смертельный удар
вожаку. Волк задрал голову и принюхался, но ветер по-прежнему дул в мою сторону.
Тогда волк завыл.
Вскоре к смельчаку присоединились остальные. Они переступали с лапы на лапу
и изо всех сил пытались уверить себя, что ничего не боятся.
Я поднял ружье и прицелился в самого крупного волка, но тут мне в голову
пришло кое-что получше. Я тихо положил ружье рядом с собой и вытащил
наркопистолет. Он был куда меньше ружья, и мне пришлось даже снять перчатку,
чтобы держать его как следует. Я прицелился в стаю, нажал спусковой крючок и
повел дулом справа налево. Задело всех. Я снова застыл, просто чтобы убедиться,
что все в порядке. Несколько волков попытались бежать, но успели сделать лишь
несколько шагов. Потом наркотик подействовал, и они осели на землю.
Я убрал пистолет и спустился к спящим бестиям. Они лежали, разинув пасти, и
с клыков капала слюна. От них несло запахом падали, которую они недавно
пожирали. Я пристрелил двоих, а прочих решил оставить. Мне не по душе превращать
живую плоть в мертвое мясо, и я стараюсь делать это как можно реже.
Я достал из кармана веревку, связал трех дохлых волков вместе и поволок их
домой. Вместе три зверюги весили больше меня, так что это была нелегкая
работенка. Я запоздало сообразил, что мне следовало взять с собой снегоход.
К счастью, снег сперва растаял на их еще теплых телах, а потом замерз и
превратился в лед, так что волчьи туши достаточно прилично скользили по насту.
Добравшись до хижины, я свалил волков на крыльце, а сам зашел в дом. Я
открыл дверь, ведущую в погреб, и щелкнул выключателем - Он, когда спускался, не
потрудился зажечь свет. Я уже спустился на две ступеньки, когда снизу донесся
Его голос, глухой и странный, Его и в то же время не Его, совсем не такой, как
полтора часа назад.
- Джекоб, стой где стоишь, - сказал Он. Я остановился и посмотрел вниз.
Лестница выходила в один конец погреба, и сверху невозможно было увидеть, что
там происходит в другом углу.
- Что случилось? - спросил я.
- Ничего особенного.
- Тогда я спущусь.
- Нет! Я... я сейчас представляю из себя неприятное зрелище, - сказал Он. -
За последний час произошло главное изменение. Так что ты лучше оставайся
наверху.
Голос чем-то напоминал запись, сделанную на скорости семьдесят восемь
оборотов в минуту, а проигранную на скорости в сорок пять оборотов, но все же
слова звучали достаточно внятно, и в нем сохранились некоторые прежние нотки,
позволившие мне понять, что голос действительно принадлежит Ему.
- Думаю, я в состоянии это перенести, - сказал я и сделал еще шаг вниз.
- Нет!
В этом возгласе звучало такое недвусмысленное нежелание меня видеть, что я
развернулся и поднялся наверх. Я был потрясен. Невзирая на все прежние
заявления, сейчас у меня в голове теснились обрывки из всяческих фильмов ужасов.
Стрела в шее... Несколько грубых швов, протянувшихся через лоб... злорадные
глаза мертвеца...
- Изменения... - пробормотал я. - Что...
- Необходимо было приспособить мою систему кровообращения к новому телу, -
отозвался снизу Он. В этом было нечто странное - разговаривать с Ним и не иметь
возможности Его увидеть. Мое воображение переполняли самые кошмарные картины, и
я был уверен, что в данный момент Он действительно соответствует какой-то из
них. - Прежняя уже не могла должным образом снабжать мои ткани кислородом. Я
встроил тройной насос, чтобы он мог обслуживать и внутренние, и внешние сосуды.
Я уселся на верхнюю ступеньку, поскольку не был уверен, что устою на ногах.
- Ясно, - сказал я, хотя на самом деле мне ничего не было ясно. Но я очень
не люблю выглядеть дураком. Это осталось еще с тех давних времен, когда я жил
вместе с Гарри Личем. Он часто объяснял мне какие-нибудь сложные вещи, понятные
лишь специалистам, а потом спрашивал: "Ясно?" И если я отвечал "нет", он
хмурился и снова принимался за свое, стараясь объяснить все как-нибудь попроще и
добиться, чтобы я все-таки понял. Он никогда не называл меня тугодумом, но от
сдерживаемого раздражения Гарри мне всегда делалось как-то неуютно. Прошло много
лет, я закончил интернатуру, стал полноправным практикующим врачом и лишь тогда
осознал, что страдаю комплексом неполноценности. Я понимал это и сейчас, но
справиться с ним не мог.
- И еще меня не устраивали глаза, - продолжал тем временем Он. - Пришлось с
ними повозиться. И с другими органами тоже, чтобы они работали боле
...Закладка в соц.сетях
