Жанр: Триллер
Зараза
...з Торгового центра?
- На шестом столе, - ответила Лори.
Кальвин неуклюже двинулся к шестому столу, и все трое проводили его взглядами.
Первой нарушила молчание Лори.
- Зачем вы его провоцируете? - спросила она Джека. - Я вас не понимаю. Вы сами
себе усложняете жизнь.
- Я просто не смог сдержаться, - запальчиво ответил Джек. - А потом, это он меня
провоцировал.
- Да, но он - шеф, и это его прерогатива, - заметил Чет. - Да и с чумой ты, пожалуй,
слишком круто завернул. Держу пари, диагноз не подтвердится.
- Ты так уверен? - взвился на дыбы Джек. - Посмотри на кончики пальцев рук и ног
покойного. Ты помнишь, как называли чуму в Европе в восемнадцатом веке? Черная смерть.
Вот так-то.
- Тромбозы бывают не только от чумы, - возразил Чет.
- Это верно, - согласился Джек, - потому я чуть было не сказал, что это туляремия.
- Так почему не сказали? - поинтересовалась Лори. На ее взгляд, туляремия была в
данном случае так же маловероятна.
- Чума звучит более внушительно, - поддразнил женщину Джек. - Я бы сказал -
более драматично.
- Невозможно понять, говорите вы серьезно или шутите, - возмутилась Лори.
- Я и сам-то этого не понимаю, - отшутился Джек. Лори Монтгомери в недоумении
покачала головой - дискутировать с Джеком было сущим мучением.
- Так вы закончили с Нодельманом? - спросила она. - Если да, то я дам вам еще один
труп.
- Мне осталось осмотреть мозг.
- Тогда работайте, - завершила разговор Лори и направилась к своему столу.
Глава 2
СРЕДА, 9 ЧАСОВ 45 МИНУТ, 20 МАРТА 1996 ГОДА
Резко остановившись, Тереза Хаген взглянула на закрытую дверь "хижины" - так
сотрудники называли главный конференц-зал, внутреннее убранство которого в точности
копировало интерьер принадлежавшего Тэйлору Хиту дома в нью-гэмпширской глуши. Сам
Тэйлор Хит был директором набиравшей силу рекламной компании "Уиллоу и Хит",
пробивавшей брешь в редеющем строю рекламных монстров.
Убедившись, что ее никто не видит, Тереза приникла ухом к двери. Из "хижины"
доносились голоса.
Сильно разволновавшись, Тереза поспешила в свой кабинет. Она вообще была очень
легко возбудимой дамой. Вот и сейчас - не пробыла в кабинете и пяти минут, а сердце уже
колотится как бешеное. Терезе страшно не нравилось, что она не знает темы совещания,
которое проходило сейчас в "хижине" - святая святых компании. Тереза Хаген работала
художественным директором фирмы и считала своим долгом знать все, что происходит в
компании.
А происходило нечто интересное. В прошлом месяце Тэйлор Хит потряс всех сообщением
о своей предстоящей отставке с поста руководителя фирмы и о назначении новым директором
Брайана Уилсона, ее нынешнего президента. Но возникал закономерный вопрос: кто сменит на
посту самого Уилсона? Наверняка обсуждалась кандидатура Терезы. Но равные шансы имел и
Роберт Баркер, исполнительный коммерческий директор фирмы. Был возможен и наихудший
вариант - Хит приглашает президента со стороны.
Тереза сняла плащ и повесила его в шкаф. Ее секретарь - Марша Девоне - говорила по
телефону, поэтому Тереза первым делом бросилась к письменному столу в поисках заветного
листка с назначением. Но стол был пуст, наполированной поверхности пылилась лишь стопка
никому не нужных телефонных сообщений.
- В "хижине" совещание, - крикнула из соседней комнаты Марша, закончив
телефонный разговор. Маленькая женщина с темными, цвета воронова крыла, волосами
появилась в дверях кабинета Терезы Хаген. Тереза весьма высоко ценила свою помощницу: та
была интеллигентна, старательна и обладала интуицией - тремя качествами, начисто
отсутствовавшими у четырех предыдущих секретарш. Тереза была весьма требовательным
начальником и ожидала от своих помощников такого же рвения, с каким работала сама.
- Почему вы не позвонили мне домой? - раздраженно спросила Тереза.
- Я позвонила, но вас уже не было дома, - ответила Марша.
- Кто присутствует на совещании? - пролаяла Тереза.
- Звонила секретарь мистера Хита, - ответила Марша. - Она не сказала, кто
приглашен, передала только, что требуется ваше присутствие.
- Она не намекнула на тему совещания? - спросила Тереза.
- Нет, - кратко ответила Марша.
- Когда началось совещание?
- Звонок секретаря был в девять.
Тереза бросилась к телефону и набрала номер Колин Андерсон, художественного
директора, которой мисс Хаген доверяла больше других. Андерсон занималась сейчас
Национальным советом здравоохранения.
- Ты знаешь что-нибудь о совещании? - без долгих предисловий спросила Тереза.
Колин не знала, ей было только известно, что совещание уже началось.
- Вот черт! - вырвалось у Терезы, когда она швырнула трубку на рычаг.
- Что-то не так? - участливо спросила Марша.
- Если там сидит этот Роберт Баркер, то все действительно будет не так, - ответила
Тереза. - Этот хрен никогда не упустит случая лягнуть меня побольнее.
Тереза снова набрала номер Колин.
- Каков статус совета здравоохранения? Есть у нас что-нибудь компрометирующее на
них? Что-нибудь, что я могла бы предъявить прямо сейчас?
- Боюсь, что нет, - ответила Колин. - Мы целый день ломали голову, но не нашли
ничего стоящего. Я же понимаю, что тебе нужно. А теперь прости, я бегу домой.
- У меня есть поганое подозрение, что этот проклятый совет - мое самое уязвимое
место, - произнесла Тереза.
- Да мы уж давно места себе не находим, ночей не спим, - постаралась успокоить
подругу Колин. - Уверяю тебя.
Тереза, не попрощавшись, повесила трубку. Схватив сумочку, она побежала в туалет и
ринулась к зеркалу. Привела в порядок растрепанные кудри, подмазала помадой губы и слегка
подрумянилась.
Отступив на шаг, она придирчиво оглядела свое отражение. Хорошо, что догадалась
надеть сегодня лучший костюм. Темно-синий габардин облегал ее фигуру, как вторая кожа.
Довольная своей наружностью, Тереза устремилась к дверям "хижины". Глубоко, словно
перед прыжком в воду, вздохнув, она повернула ручку и вошла в зал.
- А, мисс Хаген, - проговорил Брайан Уилсон, выразительно посмотрев на часы. Он
сидел во главе большого, грубо оструганного стола, занимавшего центр помещения. - Вижу,
что теперь вы приходите на работу в банкирское время.
Брайан был коротышка с редеющими волосами. Намечавшуюся лысину он тщетно
маскировал, зачесывая наверх волосы с боков. Как всегда, Уилсон был в белой рубашке и
незатянутом галстуке - одежда делала его похожим на измотанного делами газетного
издателя. Сходство " с журналистом довершали закатанные до локтей рукава и заткнутый за
ухо желтый диксоновский карандаш.
Несмотря на едкое замечание, Тереза любила и уважала Брайана. Он являлся способным
администратором. Стиль его работы был жестким и требовательным, но Уилсон и себе не давал
никаких поблажек.
- Вчера я задержалась в кабинете до часу ночи, - начала оправдываться Тереза, - но
сегодня я обязательно пришла бы вовремя на такое важное совещание, если бы кто-нибудь
заранее оповестил меня.
- Да, это было очень важное совещание, - подтвердил Тэйлор. Он стоял у окна, что
подчеркивало его свободный неформальный стиль руководства. Хит предпочитал руководить,
как олимпийский небожитель, стоя над мелочными интересами группок, не вмешиваясь в
подобные глупости. Решения должны были принимать простые смертные.
Тэйлор и Брайан были полными противоположностями. Один мал ростом, другой высок.
Брайан светился лысиной, а Тэйлор щеголял пышной седой шевелюрой. Если Брайан постоянно
вел борьбу с кем-то, огрызаясь иногда, как прижатый к стенке драчун, то Тэйлор gо большей
части являл собой образчик философского спокойствия, упакованного в безукоризненно
сшитый костюм. Но при этом никто не мог отрицать, что у Тэйлора Хита развито до
чрезвычайности видение стратегических целей, которые он умел безошибочно формулировать,
несмотря на тактические неудачи и мелкие промахи.
Тереза села за стол прямо напротив своего ненавистника - Роберта Баркера. Это был
высокий худой человек с продолговатым лицом и тонкими губами. Он, видимо, твердо решил
следовать примеру Тэйлора в своей одежде, щеголяя в шелковых костюмах и выбирая галстуки
самых пестрых расцветок. С помощью данного предмета мужского туалета Баркер выделялся
среди прочих сотрудников. Тереза не могла припомнить, чтобы ей удалось увидеть Баркера
дважды в одном и том же галстуке.
Рядом с ним сидела Элен Робинсон, чье присутствие заставило чаще биться и без того
сбившееся с ритма сердце Терезы. Элен работала с Робертом и курировала вопросы, связанные
с делами Национального совета здравоохранения. Эта двадцатипятилетняя женщина отличалась
бьющей в глаза красотой - ниспадающие на плечи длинные каштановые волосы,
темно-коричневый, даже в марте, загар и крупные, чувственные черты лица. Элен являла собой
потрясающее противоречие между умом и красотой.
Кроме Роберта и Элен, за столом также сидели Фил Аткинс - руководитель финансового
отдела и Карлин Десальво - руководитель планово-экономического отдела. Фил был
безукоризненно честным человеком, он ходил круглый год в неизменной тройке и очках в
проволочной оправе. Карлин же отличалась пышными формами, которые она постоянно
облекала в ослепительно белые одежды. Последних двух сотрудников Тереза не ожидала
увидеть на совещании.
- У нас большие проблемы со счетами Национального совета по здравоохранению, -
объявил Брайан. - Вот почему мы решили провести данное совещание.
У Терезы пересохло во рту. Она взглянула на Роберта и успела заметить мимолетную, но
весьма зловещую улыбку. Тереза от души пожалела, что не пришла на совещание к началу и не
слышала, что было сказано здесь до ее появления.
Ей было в принципе хорошо известно о трудностях с Национальным советом. Месяц
назад он претерпел реорганизацию, а это означало, что необходимо было начать новую
рекламную кампанию для сохранения капиталов. Все прекрасно понимали, что компания
"Уиллоу и Хит" просто обязана помочь их сохранить. Компания зарабатывала ежегодно около
сорока миллионов, и доходы продолжали расти. Реклама в здравоохранении набирала силу, и
фирма надеялась, что она займет место запрещенной недавно рекламы сигарет.
Брайан взглянул на Роберта.
- Может быть, вы введете Терезу в курс последних событий?
- Я попрошу сделать это мою незаменимую помощницу Элен. - Роберт одарил Терезу
снисходительной улыбкой.
Элен подалась вперед и заговорила:
- Как вам, должно быть, известно, Национальный совет здравоохранения выразил
большое недоверие к своей рекламной кампании. К сожалению, их недовольство продолжает
нарастать. Только вчера пришли их показатели за прошедший период. Результаты удручают.
Они все больше уступают свое место в нью-йоркском регионе компании "Америкэр". После
строительства нового госпиталя это стало тяжелым ударом по совету.
- И они обвиняют в этом нашу рекламу? - вспылила Тереза. - Но это же абсурд. Они
закупили только двадцать пять процентов времени наших минутных роликов. Их претензии
неадекватны, так не поступают.
- Это ваше мнение, - спокойно возразила Элен, - но не мнение Национального совета.
- Я знаю, что вы увлечены своей кампанией "Здравоохранение для современности", и
это в самом деле удачная программа, - вставил свое слово Роберт, - но фактом остается то,
что с началом рекламной кампании Национальный совет вытесняется с рынка.
Последние цифры говорят об устойчивой тенденции в этом направлении.
- В "Клио" высоко оценены наши ролики, - возразила Тереза. - Это прекрасный
результат. Я горжусь, что моя команда сумела его достичь.
- И вам есть чем гордиться, - заметил Брайан. - Но Роберт прекрасно чувствует, что
клиенту наплевать на "Клио". И помните главное правило: если что-то не продается, значит,
это что-то не имеет ничего общего с творчеством.
- Но это тоже абсурд, - огрызнулась Тереза. - Кампания проводится очень солидно.
Просто дело в том, что ответственные за это люди не могут найти клиента, готового купить
адекватное экранное время. В результате мы имеем мелькание кадров на различных местных
телестанциях.
- При всем моем уважении к вам, должен заметить, что они купили бы больше времени,
если бы им понравились рекламные коммерческие ролики, - сказал Роберт. - Я не думаю, что
их вообще когда-либо можно будет продать, поскольку они сделаны на основе принципа "они
против нас" - устаревшая медицина против современной. По-моему это смешно, но я не знаю,
смогут ли эти ролики убедить зрителя в том, что все устаревшие методы лечения применяются
исключительно конкурентами Национального совета, в частности компанией "Америкэр". Я
лично считаю, что все эти детали ускользают от зрителя.
- Я знаю, что вы лично считаете, - произнес Брайан. - Вы считаете, что Национальный
совет хочет иметь весьма специфический тип рекламы. Расскажите Терезе то, что вы поведали
мне буквально перед самым ее приходом.
- Это очень просто, - сказал Роберт, разводя руками. - Они хотят на экране беседы
"говорящих голов", которые обсуждают опыт конкретных пациентов, или выступления
знаменитостей от медицины. Их абсолютно не интересует, выиграет ли ролик "Клио" или еще
какую-нибудь награду. Им нужен результат. Они стремятся завоевать рынок, и я хочу
предоставить им эту возможность.
- Что я слышу? - иронично воскликнула Тереза. - "Уиллоу и Хит" хотят вернуть себе
успех и для этого решили превратиться в мелочную лавку. Мы на пороге прорыва в ряды
крупнейших фирм, производящих рекламу. Но как мы этого достигли? Мы достигли этого
качественной рекламой. Мы вознеслись наверх на традициях Дойла - Дэйна - Бернбека. Если
мы подчинимся диктату клиентов и пойдем на поводу их вкусов, мы обречены.
- Сейчас я слышу обычную перепалку между финансистом и творческим директором, -
заявил Тэйлор, прерывая накалявшуюся дискуссию. - Роберт, вы полагаете, что Тереза просто
избалованный ребенок, который хочет отвадить выгодных клиентов. Вы, Тереза, думаете, что
Роберт - близорукий прагматик, готовый выплеснуть ребенка вместе с водой. Вся беда в том,
что вы оба одновременно и правы, и заблуждаетесь. Вам надо работать вместе, в одной
упряжке. Прекратите грызню и приступайте к работе - проблем хватает.
На мгновение все притихли. Зевс сказал свое слово и, как всегда, попал в яблочко.
- Ладно, - проговорил Брайан. - Делать нечего, такова реальность. Национальный
совет - это гарант нашей долговременной стабильности. Чуть больше месяца назад они
заказали нам медицинское обозрение, и мы думали, что у нас есть пара месяцев. Теперь
выясняется, что они хотят получить его на следующей неделе.
- На следующей неделе? - Тереза едва не сорвалась на крик. - Боже мой! Для того
чтобы подготовить кампанию и довести ее до блеска, нужны месяцы!
- Я понимаю, что такие сроки потребуют от творческой группы непомерных усилий, -
подытожил Брайан. - Но реальность такова, что наш босс - Национальный совет. Проблема
заключается в том, что, если наша реклама их не устроит, они объявят открытый конкурс. Тогда
их деньги пойдут нарасхват, а я не хочу вам напоминать, что гиганты здравоохранения все
следующее десятилетие останутся самыми выгодными дойными коровами для всех рекламных
агентств.
- Как руководитель финансового отдела, считаю своим долгом пояснить, что потеря
счетов Национального совета существенно уменьшит наши активы, - подал голос Фил
Аткинс. - Нам придется тогда отказаться от задуманной реструктуризации, потому что денег
не останется даже на то, чтобы выкупить закладные.
- Так что в наших интересах не потерять кредит Национального совета, - заключил
Брайан.
- Я не представляю, как мы сможем подготовить показ к следующей неделе, - сказала
Тереза.
- А нет ли у вас каких-нибудь заготовок? - поинтересовался Брайан.
Тереза отрицательно покачала головой.
- Ну что-то у вас должно быть, - усомнился Роберт. - Целая команда работает на
совет, так что... - Едва заметная улыбка тронула уголки его губ.
- Команда-то у нас есть, - горестно произнесла Тереза, - но нет блестящих идей. Мы
думали, что впереди несколько месяцев.
- Может быть, вам нужны дополнительные люди? - предложил Брайан. - Но это на
ваше усмотрение. Следующее совещание - после готовности творческой группы к показу. Все
свободны. - Он встал, и остальные последовали его примеру.
Выйдя из "хижины", озадаченная Тереза спустилась в студию, расположенную этажом
ниже.
"Уиллоу и Хит" отказались от тенденции, наметившейся в семидесятые годы, когда
нью-йоркские рекламные фирмы арендовали для своих офисов шикарные дома в
фешенебельных кварталах города. Нынешняя штаб-квартира фирмы располагалась в довольно
скромном здании.
В студии за кульманом в полном одиночестве сидела Колин.
- Какие новости? - поинтересовалась Колин. - Что-то ты бледна.
- Сплошные неприятности! - в сердцах воскликнула Тереза.
Колин была первым человеком, которого Тереза самостоятельно приняла на работу.
Женщина оказалась первоклассным и весьма надежным работником. Они были родственными
душами и прекрасно поладили - и в личном и в профессиональном плане. Колин была
блондинкой с волосами цвета соломы, молочно-белой кожей и россыпью веснушек вокруг
вздернутого носика. Глаза синие, более яркие, чем у Терезы. Одевалась Колин в основном в
просторные свитера, которые непостижимым образом больше подчеркивали, чем скрывали ее
завидную фигуру.
- Дай-ка я погадаю, - сказала Колин. - Национальный совет сократил сроки?
- Как ты догадалась?
- Интуиция, - усмехнулась Колин. - Когда ты сказала о неприятностях, я сразу
вообразила самое худшее.
- Короче, дуэт "Роберт и Элен" сообщил, что Национальный совет по здравоохранению
уступает рынок компании "Америкэр", несмотря на проведенную нами рекламную кампанию.
- Черт! - воскликнула Колин. - Это была прекрасная кампания.
- Это мы с тобой знаем, - махнула рукой Тереза. - Но проблема в том, что нашу
рекламу мало показывали. У меня очень неприятное подозрение, что эту мину подложила Элен
- ваша реклама пошла не по той цене, о которой сговорились ранее. Если бы все удалось
сделать, как намечалось, то эфирное время было бы вполне достаточным. Тогда бы реклама
заработала, я просто уверена.
- Я помню, как ты говорила, что гарантируешь расширение рынка для Национального
совета, - задумчиво произнесла Колин.
Тереза потерла лоб - у нее страшно разболелась голова, сердцебиение отдавалось в
висках неприятной пульсацией.
- Я тоже помню, - сказала она. - Я сделала все, что могла, и кое-что еще. Это была
моя лучшая работа. Ты же сама говорила.
- Ну ладно, не томи - выдавай самую главную пакость, - продолжала Колин. Она
отложила карандаш и повернулась к подруге. - К какому сроку мы должны успеть?
- Национальный совет хочет, чтобы мы начали новую кампанию на следующей неделе.
- Боже мой! - только и сумела вымолвить Колин.
- Что мы имеем в заначке? - спросила Тереза.
- Не слишком много.
- У тебя должны быть материалы и предварительные наброски. Последнее время я не
тревожила тебя вашей группы было полно забот с тремя клиентами. Но по Национальному
совету целая группа работала почти месяц.
- Мы собирались для выработки стратегии почти каждый день. Но... как ни напрягали
извилины, ничего оригинального нам в головы так и не пришло. Озарений не было. Но я
чувствую, что тебе нужно.
- Хорошо, но все же я хочу посмотреть, что у вас есть. Не важно, насколько все это сыро
и отрывочно. Я хочу понять, чем занимается группа. Мы сделаем это сегодня.
Колин вздохнула и поднялась со стула.
- Ладно, - сказала она без всякого энтузиазма. - Пойду собирать людей.
СРЕДА, 11 ЧАСОВ 15 МИНУТ, 20 МАРТА 1996 ГОДА
Сьюзен Хард терпеть не могла больниц.
Из-за сколиоза позвоночника она с детства не вылезала из них и от частого пребывания на
больничной койке сделалась почти стопроцентной неврастеничкой. Больше всего ее выводило
из себя то, что, попадая в госпиталь, она теряла возможность распоряжаться собой по
собственному усмотрению. Добивало и окружение - сплошь больные и умирающие.
Сьюзен твердо верила в мудрость: если может случиться что-то плохое, то оно
обязательно случится. А в больницах, по ее непоколебимому убеждению, по-другому просто не
бывает. Например, когда она в прошлый раз поступила в госпиталь, ее направили в
урологическое отделение для проведения какой-то страшной процедуры. Уже лежа на столе,
она попросила упиравшуюся медсестру еще раз прочитать фамилию на бирке, привязанной к
руке Сьюзен. И что вы думаете? Конечно, эти разгильдяи перепутали больных.
Правда, на этот раз Сьюзен попала в госпиталь не из-за болезни. Накануне вечером у нее
начались схватки - Сьюзен Хард рожала второго ребенка. Кроме сколиоза, женщина страдала
сужением таза, что делало роды естественным путем невозможными. Так что пришлось
прибегнуть к операции - кесареву сечению.
Так как это было не первое полостное хирургическое вмешательство в ее жизни, врач
настоятельно рекомендовал пребывание в больнице в течение нескольких дней. Никакие
уговоры и лесть не помогли - доктор остался непреклонен.
Стараясь отвлечься от неприятных мыслей, Сьюзен начала гадать, на кого окажется похож
только что рожденный ею ребенок. На Аллена? Вот чудесный малыш - с первого дня
спокойно спал по ночам и никого не беспокоил. При одном воспоминании о старшем сыне
Сьюзен испытала восторг. Теперь Аллену почти три годика, он стал вполне самостоятельным, и
она решила, что пора рожать второго ребенка, - Сьюзен считала себя прирожденной матерью.
Она проснулась словно от толчка - и когда только успела отключиться? Разбудила
Сьюзен одетая в белое медсестра, колдовавшая с капельницей, подвешенной на металлической
стойке, укрепленной в изголовье кровати.
- Что вы делаете? - испуганно спросила Сьюзен. Ее всегда обуревало беспокойство,
когда рядом происходило что-нибудь непонятное.
- Простите, что разбудила, миссис Хард, - извинилась сестра. - Я просто меняю
флакон.
Сьюзен опасливо посмотрела на шланг, по которому в ее вену текла какая-то прозрачная
жидкость, и как многоопытный стационарный больной решила, что с капельницами пора
заканчивать, о чем не преминула сказать сестре.
- Я посоветуюсь, - пообещала девушка и неслышно выскользнула из палаты.
Сьюзен запрокинула голову и долго разглядывала флакон, силясь прочитать, что же ей
льют в вену. Но бутылка висела горлышком вниз, и разобрать надпись Сьюзен не удалось.
Она решила лечь поудобнее и начала переворачиваться на бок, но острая боль напомнила
ей о недавно сделанной операции. Пришлось остаться лежать на спине.
Сьюзен попыталась перевести дух и почувствовала какое-то неудобство при глубоком
вдохе.
Закрыв глаза, она решила успокоиться. Сьюзен понимала, что в ее организме до сих пор
плавает масса лекарств для наркоза, и поэтому надеялась легко уснуть. Самое страшное
заключалось в том, что Сьюзен боялась спать, когда вокруг ходит такое множество народа.
Мягкий стук пластика о пластик привлек внимание Сьюзен, и она моментально открыла
глаза. Рядом со столом медсестры стоял санитар.
- Простите, - окликнула его Сьюзен.
Санитар обернулся - это был красивый парень в белом халате, надетом поверх
хирургического костюма. Со своей койки Сьюзен не могла прочесть имени на визитке,
приколотой к лацкану халата. Санитар, казалось, был несказанно удивлен тем, что к нему
обратились.
- Надеюсь, я не очень побеспокоил вас, мадам, - вежливо произнес молодой человек.
- Меня здесь все беспокоит, - беззлобно пожаловалась Сьюзен. - Мне кажется, что
здесь суета, как на вокзале.
- Прошу простить, - сказал санитар. - Я могу зайти и попозже, если это вам удобно.
- А что вы делаете? - спросила Сьюзен.
- Заполняю жидкостью увлажнитель.
- А зачем мне нужен увлажнитель? В прошлый раз никакого увлажнителя не было.
- Анестезиологи часто рекомендуют применение увлажнителя в это время года, - начал
объяснять санитар. - После операции горло больного раздражено интубационной трубкой,
поэтому в первые часы после наркоза полезно подышать увлажненным воздухом. В каком
месяце вам делали прошлую операцию?
- В мае, - ответила Сьюзен.
- Может быть, поэтому обошлись без увлажнителя, - предположил мужчина. - Так
мне зайти попозже?
- Нет, нет, делайте свое дело, - проговорила Сьюзен.
Не успел он покинуть палату, как вошла уже знакомая медсестра.
- Вы были правы, - сказала она. - Врач распорядился убрать капельницу, как только
закончится флакон.
Сьюзен согласно кивнула. Она хотела было спросить у медсестры, как та ухитряется дома
обходиться без распоряжений, но лишь горестно вздохнула. Ей вдруг захотелось немедленно
убраться отсюда.
После ухода медсестры Сьюзен успокоилась настолько, что смогла снова уснуть. Сон
оказался недолгим - кто-то коснулся ее плеча.
Сьюзен открыла глаза и увидела рядом с собой незнакомую улыбающуюся медсестру с
пятиграммовым шприцем в руке.
- Я вам кое-что принесла, - сказала медсестра таким тоном, словно Сьюзен была
малолетним несмышленышем, а шприц - сладкой конфеткой.
- Что это? - капризно спросила, инстинктивно отпрянув, Сьюзен.
- Это обезболивающий укол, - ответила медсестра. - Поворачивайтесь, я вас уколю.
- Мне не нужен обезболивающий укол, - заупрямилась женщина.
- Нет, он вам, вне всякого сомнения, нужен, - настаивала на своем медсестра.
- Нет, не нужен.
На лице девушки появилось выражение отчаяния. Она помрачнела и перестала улыбаться.
- Понимаете, так распорядился доктор. Вам надо вводить обезболивающее каждые шесть
часов.
- Но боль меня почти не беспокоит, - запротестовала Сьюзен. - Только когда я
переворачиваюсь или глубоко дышу.
- Вот видите. - Казалось, медсестра обрадовалась. - Вам просто необходимо глубоко
дышать, иначе вы можете заболеть пневмонией. Ну же, будьте послушной девочкой.
Сьюзен задумалась. С одной стороны, ей не хотелось уступать из чистого духа
противоречия. С другой - она хотела, чтобы о ней заботились, и, собственно говоря, в
обезболивающем уколе нет ничего особенно плохого. Даже наоборот - может быть, удастся
вновь уснуть.
- Ну ладно, делайте, - согласилась Сьюзен.
Скрипнув зубами, Сьюзен повернулась на бок и закрыла глаза.
...Закладка в соц.сетях
