Жанр: Триллер
Ночь Триффидов
... - Поверь, Сэм, - ответил я, пожимая плечами. - Здесь где-то есть триффид. Но я
его почему-то не видел.
К нам подошел Гэбриэл и посмотрел вниз, перегнувшись через борт. Его гигантский
рост позволял видеть воду под иным, более удобным для наблюдения углом.
- Теперь я знаю, где они, - произнес он, как обычно, негромко.
- Где?
- В воде.
Сэм глянул за борт, предварительно взобравшись на перевернутое вверх дном ведро.
- Нет, Гэйб, - сказал он. - Ты ошибаешься, я их не вижу. Где они?
- Под водой. Понимаешь... это вопрос мутации.
- Чего-чего?
- Мутации. Эти чудовища меняются с дьявольской скоростью. Они ходят, они
убивают, они переговариваются друг с другом. Они видят, используя для этого своего
рода "эхолот".
- И теперь... - заикаясь, начал Сэм, - и теперь ты хочешь сказать... что эти
мерзкие растения научились плавать?
- Нет. Плавать они не научились, - произнес Гэбриэл так тихо, словно опасался,
что его услышат триффиды. - Появился совершенно новый вид растения. Водный. То,
что я принял за обычные водоросли, на самом деле - верхние ветви триффидов.
- Это объясняет исчезновение людей, - сказал Сэм. - Их одного за другим убивали
водные триффиды.
- Боюсь, что вовсе не одного за другим, - возразил я. - Это было спланированное
нападение. Они истребили всю команду техников за несколько секунд. - Засада?!
- Нечто вроде того, - кивнул Гэбриэл. - Думаю, что Дэвид прав. Триффиды
держали наших ребят под постоянным наблюдением, а когда момент показался им
подходящим, напали.
- Вот это новость, - покачал головой Сэм. - Нам следует немедленно известить
штаб. Эти проклятые... растения уже, возможно, маршируют под водой вверх по рекам,
чтобы появиться в самом сердце наших поселений.
- Но для этого нам предстоит решить непростую задачу - добраться до самолетов.
Тот, кто выйдет из укрытия, рискует мгновенно погибнуть.
- Верно, - сказал Сэм, нервно потирая подбородок. - Весьма своевременное
замечание. Итак, как же мы доберемся до самолетов?
Глава 31
СИЛА НЕОБХОДИМОСТИ
Примерно через десять минут поиска мы нашли весь необходимый материал.
Помещение мастерской было забито людьми, но я выкроил себе место для работы. Сэм
остался стоять в дверях, чтобы успеть вовремя предупредить нас о возможных
неприятных сюрпризах. Шлем я соорудил из гальванизированной металлической сетки.
Конечно, предпочтительнее было бы иметь на ней сварные швы, но пришлось
ограничиться прочной бечевкой. Пропустив ее через отверстия сетки и крепко стянув, я
получил нечто вроде открытого снизу железного ящика с довольно приличным обзором.
Немного поработав кусачками и вырезав часть проволоки, я добился того, что ящик
плотно ложился на плечи. Во время поисков мы сумели найти пару древних кожаных
пилотских перчаток. Кожа настолько засохла, что для наших целей вполне годилась. Для
защиты глаз в дело пошли очки-консервы, столь же старые, как и перчатки. Остальную
часть тела защищали летная кожаная куртка, на которую я нацепил нечто вроде пончо -
кусок, скроенный из остатков очень плотной парусины. Этот несколько экстравагантный
наряд завершили привязанные к ногам полосы той же парусины, как у ковбоев. Глаз мое
одеяние не радовало, однако помочь могло.
У одного из пилотов я позаимствовал тяжелый охотничий нож. Нож я заткнул за
голенище сапога, а в качестве дополнительного оружия выбрал небольшой топор.
Закованный с головы до ног в "броню", я вышел из мастерской. Вокруг царил полный
покой, однако за то время, пока мы работали, что-то случилось с телом парня, который
меня толкал, освобождая путь.
Я в недоумении смотрел на пустые бревна плота. Всего десять минут назад там лежал
труп, а теперь он исчез. Но времени на размышления у меня решительно не было.
Необходимо было найти способ перевести всех наших людей на самолет и доставить в
лагерь. Я переступил через порог - несколько неохотно, надо признаться, - и медленно
направился к трапу, лелея надежду, что мои самодельные и не проверенные в деле латы
смогут защитить от триффидов. Шел я, плотно сжав губы. Несмотря на проволочный
шлем, мелкие капли яда могли попасть на кожу лица. Глаза, как я уже сказал, были
хорошо защищены летными очками-консервами. Поглядывая по сторонам и постоянно
прислушиваясь, я пошел по трапу на обширный плот. Под моими ногами он слегка
колыхнулся, и меж бревен послышались чавкающие звуки. Для того чтобы убедиться, что
пилот мертв, мне хватило одного взгляда. На его шее, в том месте, куда ударило стрекало,
пламенела багровая полоса. Я надеялся подтянуть самолет ближе к плоту с помощью
швартовочного линя, подняться на борт и запустить двигатели, чтобы те хорошенько
прогрелись перед взлетом. А если мне удастся поставить машину впритык с плотом без
всяких зазоров, наши люди смогут подняться в гидроплан, не опасаясь ударов триффидов.
Подтащить тяжелую летающую лодку к плоту было совсем не просто. Я изо всех сил
тянул за линь, наблюдая за тем, как машина вначале слегка дернулась, а потом медленно,
страшно медленно, поползла в мою сторону. И в этот момент я ощутил первый удар
стрекала. Он пришелся мне прямо в грудь. Я обратился к небесам за помощью, и моя
молитва, наверное, была услышана. Парусина выдержала. Второй удар я получил по
шлему и поморщился, почувствовав мелкие капли яда на коже. Губы были плотно сжаты,
но открытую часть лица сразу же начало пощипывать, а еще через несколько секунд зуд
стал почти невыносим. Смертельная опасность мне не грозила, поскольку яд становился
летальным лишь тогда, когда мелкие шипы на стрекале пробивали кожу, впрыскивая
отраву прямо в кровь. А кожный зуд от воздействия яда можно будет снять позже,
хорошенько умывшись.
Последовало еще несколько ударов. Стрекала появлялись из-под воды и исчезали с
такой быстротой, что глаз их движения почти не улавливал. Серия ударов пришлась по
перчаткам, рукам и шлему. Некоторые вообще просвистели мимо.
"Вы, ребята, утрачиваете меткость, - подумал я. - Вы так отчаянно хотите меня
достать, что, похоже, теряете разум".
Так я сказал себе и в тот же момент увидел, что те стрекала, которые в меня не
попали, вовсе не скрылись под водой, а упали сзади меня, и не только упали, но еще
сумели обмотаться вокруг моих ног. Вначале я решил, что водяные триффиды просто
запутались в своих стрекалах, но едва успел об этом подумать, как прочные жгуты
потянули меня к воде. Через какую-то секунду они натянулись, словно гитарные струны.
От напряжения стрекала вибрировали так, что от них во все стороны разлетались капли
воды.
Я перестал тащить самолет, ощутив, что проклятые водоросли тянут меня с
невероятной силой. Посмотрев на ноги, я увидел, что вокруг каждой обвилось не менее
десятка зеленых жгутов. Это не могло быть простой случайностью. Стрела оказались,
помимо всего прочего, и хватательными органами. Я с трудом удерживался на ногах,
понимая, что зеленые чудовища хотят утащить меня под воду. Это объясняло
исчезновение толстяка, так же как и всей местной команды. Их вначале убили, а потом
утащили в воду, где они и стали превосходной закуской для триффидов. Я мгновенно
бросил линь и попытался снять жгуты с ног. Из этого ничего не получилось. Они
держались слишком крепко. Перед моим мысленным взором предстала картина, как я
падаю в воду, барахтаюсь и исчезаю под бурлящей поверхностью... Я почти чувствовал,
как вода смыкается над моей головой. Они утянут меня. Утопят. И примутся пожирать.
Негромко выругавшись, я выхватил охотничий нож. Блеснул широкий клинок. Острое,
как бритва, лезвие рассекало одно стрекало за другим. Освободившись, я потянул за линь
с удвоенной силой.
- Мне показалось, что тебе не повредит помощь, - услышал я позади себя.
- Гэбриэл!
Покосившись, я увидел за проволочной сеткой его улыбку. Глаза гиганта скрывались
за летными очками-консервами. Теперь дело пошло быстрее. Мы подтянули
гидросамолет к плоту так, что между пропеллерами и крайним бревном оставалось не
более фута. Дальше без риска повредить машину тянуть было нельзя. В любом случае
массивное тело самолета создавало непреодолимую преграду для триффидов. Уже через
несколько секунд мы начали выводить из мастерской сгрудившихся там людей и
загружать в летающую лодку.
Весь остаток дня мы летали туда-сюда между лагерем и баржами. Я, кажется, не
упомянул о том, что баржи служили не только мастерской, но и плавучими складами.
Один из пилотов, забрав у Сэма отчёт и сообщение об опасности со стороны водных
триффидов, отправился на небольшом гидроплане в штаб-квартиру "лесовиков". Полет
должен был занять около четырех часов.
Остальные пилоты, включая меня, транспортировали палатки, продовольствие,
боеприпасы и авиационное топливо с Колумбова пруда в лагерь.
Несмотря на все дневные переживания, оказавшись в воздухе, я снова почувствовал
себя счастливым. Я летел в одиночестве, ласково придерживая послушную ручку
управления и привычно поглядывая на гирокомпас, альтиметр и указатель уровня
топлива. Рев четырех мощных двигателей звучал в моих ушах сладкой музыкой.
Возвращаясь со столь необходимым грузом в лагерь, я смотрел с высоты трех тысяч футов
на длинные косые тени деревьев и негромко пел.
Мне пришла в голову забавная мысль. Поскольку я летел один, я без всякого труда
мог избавиться от груза и развернуть машину на восток. Если полет пройдет нормально,
то на следующий день вскоре после полудня по местному времени я уже буду совершать
посадку на острове Уайт. Но я, конечно, знал, что никогда этого не сделаю. И это был не
только вопрос моей преданности "лесовикам" или Сэму Даймсу. Нет. В глубине души я
вынашивал иные планы. Только пока их следовало держать в тайне.
НЕМНОГО О ПЛАНИРОВАНИИ
Труд. Труд. И снова тяжкий труд. Только им был заполнен весь день, последовавший
за полетами на превращенный в склады корабль-призрак. Расчищая остатки
испепеленного дома, я дышал пылью и ел золу. Но самым ужасным во всем этом были
обгорелые трупы, то и дело попадавшиеся среди обломков. Очень скоро мне пришлось
обвязать нижнюю часть лица платком, чтобы хоть немного смягчить исходящий из
завалов запах.
Но мы по крайней мере уже видели свет в конце туннеля. Команда истребителей
триффидов добивала последних прорвавшихся через прорехи в изгороди. Сама изгородь
была восстановлена. А иногда даже случались небольшие чудеса, за которые все искренне
благодарили судьбу. Так, например, из колодца удалось извлечь живым ученика
механика. Мальчишка спрятался в глубокой шахте, как только поднялась стрельба. Все
мы страшно обрадовались, когда в лагерь приплелись, пройдя через заросли триффидов,
две женщины в защитных антитриффидных костюмах. Это были оставшиеся в живых
часовые с передового поста. Как мы и думали, атака была настолько внезапной и
стремительной, что они не успели послать нам сигнал.
После наведения в лагере некоторого порядка, расчистки завалов, установки палаток
и сооружения временной кухни будущее стало казаться нам более светлым. А когда
вернулись из своего первого полета два больших гидроплана, оно предстало перед нами
вообще в радужных тонах. На остатки пирса высадился отряд отлично вооруженных
людей. Я насчитал пятьдесят мужчин и женщин. Они выгрузили из самолета битком
набитые вещмешки и ящики с боеприпасами. Всю оставшуюся часть дня самолеты
совершали челночные рейсы между лагерем и Центральным штабом. Во время
заслуженного перерыва на ленч я помылся, с изумлением наблюдая, как по телу сбегают
потоки черной от грязи и пепла воды. А потом уселся за стол и принялся за привычное
рагу из рыбы с триффидами.
- Подкрепление прибыло, - погружая кусок хлеба в миску, сообщил Гэбриэл. -
Отборные силы. Штурмовые отряды. И это говорит о том, что штаб припрятал в рукаве
какой-то трюк.
- Интересно какой?
- Двадцать минут назад Сэм получил запечатанный пакет с приказом командующего
частями морской пехоты. Сегодня во второй половине дня состоится общий сбор. Ты,
кстати, тоже приглашен, - покосившись на меня, сказал Гэбриэл.
Я отправил в рот полную ложку хорошо наперченного рагу, неторопливо прожевал,
проглотил и только после этого задал вопрос:
- А еще подкреплений не ожидается? Ведь в общей сложности мы потеряли более
полусотни людей.
- Людские ресурсы и без того практически исчерпаны. Остальные морские
пехотинцы по уши заняты борьбой с повстанцами в болотах Флориды. Военновоздушные
силы и канонерки трудятся день и ночь, изгоняя пиратов из Мексиканского
залива. В штабе не могли и думать о том, что придется выступить против Торренса.
Я в который раз обратился мыслями к своему далекому острову. И родной дом более
чем когда-либо показался мне спокойным, мирным уголком, сумевшим за все годы своего
существования избежать серьезных неприятностей как со стороны триффидов, так и со
стороны людей. "Лесовики" же, напротив, как мне казалось, были прижаты к стене. Со
всех сторон им угрожали пираты, бандиты, браконьеры и самые обычные бродяги.
- И хуже всего тут то, - сказал Гэбриэл, когда я поделился с ним своими мыслями,
- что нападают на нас не только всякого рода организованные разбойники. Мы обратили
внимание, что, если случается неурожай, число грабежей утраивается. Исчезает скот,
зерно или пара мешков картофеля. Их воруют обычные люди, которым грозит голодная
смерть. А как бы поступил ты, видя, что твой ребенок умирает от голода, а у соседей
закрома ломятся от запасов? Ведь, наверное, и ты что-нибудь бы предпринял, не так ли?
- И кто же эти обычные люди?
- Очень часто мы этого не знаем. Однако нам точно известно, что к Торренсу они не
имеют ни малейшего отношения. Похоже, что эти ребята живут в мелких поселениях в
горах. Если, конечно, их полуголодное существование можно назвать жизнью. Они там
едва сводят концы с концами. Как только их положение ухудшается, они спускаются с
гор и отравляют нам жизнь. - Но с этим что-то надо делать.
- Мы не сидим сложа руки. Сожгли массу топлива и провели в воздухе несчетное
количество часов, пытаясь обнаружить поселения. Но даже если мы их и найдем, то от
одной мысли о том, чтобы разбомбить несчастные голодные семьи, меня начинает
тошнить.
- Но я не говорю о бомбежке. Почему бы вам не вступить с ними в переговоры? А в
самое голодное для них время можно было бы поделиться и продовольствием.
- Поделиться с ними едой? Что это будет, по-твоему? Программа социальной
помощи? Или попытка откупиться от мафии?
- Если вы поделитесь с ними, они перестанут умирать от голода и прекратят
совершать набеги на поселения "лесовиков".
- Весьма благородно, Дэвид, но мы уже попытались так поступить. Дело в том, что у
всех нас укоренилась привычка смотреть на остальных с подозрением. Все стали похожи
на Райдера Чи и его семейство. Они жили бок о бок с нами без малого двадцать лет, а
навестили всего два дня назад. Впервые за все это время нам удалось обменяться с ними
хоть какими-то словами.
- Тем не менее именно они сделали первый шаг, - сказал я. - Они принесли
медикаменты.
- И я сердечно благодарен им за помощь.
- Гэбриэл, я уверен...
- Но я не сомневаюсь в том, что эти ребята прошли к нам через заросли триффидов,
как через вишневый сад, чтобы продемонстрировать свое самодовольное превосходство.
- Его глаза сердито блеснули. - Готов держать пари, что после того, как дела у нас
наладятся, мы их больше здесь не увидим.
Я проглотил последнюю ложку рагу и сказал:
- Теперь я понял, что ты имел в виду, когда говорил о взаимной подозрительности.
После этого мне не оставалось ничего иного, кроме как вернуться к работе.
Вскоре мне сообщили, что ровно в три часа дня в палатке Сэма состоится совещание
и я на него приглашен. Испытывая невыразимое чувство благодарности, я оставил в покое
обгорелые стропила, умылся, переоделся и в более или менее приличном виде предстал
перед Сэмом в его импровизированном офисе.
Не тратя время на церемонии, Сэм знаком предложил нам налить себе кофе и занять
места. Я обвел взглядом стол и увидел, что на совещание, кроме меня, приглашены все
оставшиеся в живых пилоты, Гэбриэл Дидс, командир недавно прибывших морских
пехотинцев и пара людей из команды Сэма, выполняющих секретарские обязанности. Попрежнему
ни слова не говоря, он извлек из портфеля письмо и положил его перед собой
на столе. Затем, не глядя нам в глаза, начал подчеркнуто деловым тоном:
- Это письмо доставил лейтенант Траскотт. И я хочу, чтобы вы ознакомились с его После этого мы некоторое время летели молча. По правде говоря, молчание даже
несколько затянулось. Пребывая в задумчивости, я тем не менее не забывал поглядывать
на приборную доску и держать в поле зрения хвостовые огни идущих впереди самолетов.
Взглянув на часы, я увидел, что до посадки остался всего час. От волнения пересохло
горло. Через несколько минут мы должны прекратить всякий радиообмен, так как
рискуем быть услышанными приемной антенной Нью-Йорка, хоть мощность наших
передатчиков и снижена до предела. Перед тем как отключить передатчик, я попросил
пилотов обоих впередиидущих самолетов проверить работу индикаторов высоты. Под
крыльями машин возникли световые полосы. Схождение идущих под строго
определенным углом лучей у поверхности воды в одну яркую точку должно было сказать
о том, что машины идут строго на высоте ста футов. На какой-то момент мне показалось,
что стотонные гидросамолеты стоят на похожих на гигантскую букву "X" лучах света.
Через несколько мгновений пилоты, убедившись, что индикатор работает нормально,
вырубили свет. На связь вышел Сэм Даймс, летевший в головном самолете. Первым делом
он распорядился не только выключить все передатчики, но и прекратить разговоры с
пассажирами по системе внутренней связи.
- Полное радиомолчание через две минуты, - начал Сэм. Говорил он застенчиво,
так, словно стеснялся микрофона. - А сейчас я хочу пожелать всем удачи и мягкой
посадки. Я знаю наших пилотов и не сомневаюсь, что мы в надежных руках. И кроме
того... кроме того, должен признаться, что я... боюсь. Я очень боюсь. Наша миссия трудна
и опасна, и я был бы последним лжецом, если бы вдруг заявил, что все вы вернетесь к
своим женам и детям. Нет. Назад вернутся не все. Тех, кто вернется, объявят героями.
Но те, кто не сможет вернуться, останутся в памяти наших людей больше, чем просто
героями. Пожертвовав жизнью, они воздвигнут мост в лучшее будущее для своих друзей,
семей, детей, внуков... их имена навеки останутся в памяти людей. Мне хотелось бы
сказать об этом гораздо больше, хотелось еще раз напомнить о важности той миссии,
которую нам доверили. Но у меня не хватает слов, чтобы воздать вам то, чего вы
заслуживаете. Однако я уверен: этой ночью за вас будут молиться тысячи и тысячи
людей. Успеха нам всем!
В наушниках что-то зашипело, затем раздался щелчок, и наступила тишина.
Следуя первоначальному плану, мы обошли Нью-Йорк по широкой дуге за пределами
досягаемости радаров, а затем резко свернули на юг. Озаряемые неярким светом луны
гидропланы, выстроившись в линию, словно индейцы на лесной тропе, тихо крались по
направлению к Гудзону. Эта огромная, сверкающая под луной речная дорога должна была
довести нас от Кэтскиллских гор до самого Нью-Йорка.
Некоторое время мы могли позволить себе лететь на высоте трех тысяч футов. Но
вскоре, чтобы нас не засекли радары, должны будем начать скольжение над
поверхностью воды на высоте не более ста футов. Холмы и скалы в свете луны казались
черными, и оставалось только надеяться, что мы сможем отличить их от обычных ночных
теней.
Я не сводил глаз с альтиметра. Гэбриэл долго молча следил за моими действиями.
Затем как-то странно прокашлялся и неуверенно начал:
- Возможно, сейчас не время говорить об этом, Дэвид... Я вопросительно поглядел
на него.
- Твоя подозрительная натура тебя не обманула, - продолжил он. - Если мы не
сможем вывезти Кристину, то наш человек из окружения Торренса должен сделать все,
чтобы девочка не попала в их лапы.
- Ах вот как?
- Да. Если по прошествии семи дней Кристина не окажется у нас, то Керрис
Бедеккер должна будет ее убить. Таков приказ.
- Керрис Бедеккер?! Значит, она...
- Одна из нас, - кивнул Гэбриэл и криво улыбнулся. - Но я до вчерашнего дня об
этом ничего не знал. А она не знала, что я тоже шпион. Шпионаж. - Он покачал головой.
- Старая и очень грязная игра.
У меня мгновенно возникло горячее желание задать ему сотню, нет, тысячу вопросов,
но времени не было.
- Держись крепче, - сказал я, подавая рукоятку управления от себя, - мы идем
вниз.
"ЕЩЕ ЧЬЯ-ТО РУКА..."
После спасения оставшихся в живых пассажиров "Титаника" Рострон - капитан
парохода "Карпатия", - рассказывая о самоубийственной гонке своего судна через
скопление льда, произнес следующие слова: "Увидев утром ледяные глыбы, которые мне
удалось благополучно миновать ночью, я содрогнулся. В ту страшную ночь у меня
появилось ощущение, что на штурвале, помимо моей, лежит еще чья-то рука".
Мной, так же как и Ростроном, овладело это необъяснимое чувство. Я вел машину
сквозь тьму все ниже, ниже и ниже, не упуская из поля зрения хвостовые огни летящих
впереди самолетов. По обеим сторонам реки возвышались гигантские утесы, по воде,
словно призраки, бежали лунные дорожки. Скорее всего это было лишь движение воды от
винтов летящего низко самолета, но подвижные светлые пятна на темной поверхности
производили жутковатое впечатление. Кроме того, они таили в себе вполне реальную
опасность, так как я поймал себя на том, что вместо того, чтобы посвятить все свое
внимание пилотированию, слежу за этим призрачным бурлением. В конце концов я
заставил себя сконцентрироваться на хвостовых огнях ведущих. Если я буду лететь
слишком далеко, то потеряю их. А если слишком близко, то просто протараню.
Нервы были на взводе, как часовая пружина. Самолет вели не только все мои пять
чувств, но и подсознание. Я ощущал балансировку машины, слышал звук двигателей,
следил за дисками приборов, стрелками и самолетами за стеклом кабины. Я
принюхивался к запаху топлива и ощущал под пальцами тепло рукоятки управления.
Долина реки сузилась, а и без того колоссальные скалы по ее берегам сделались еще
темнее и выше. Казалось, кончики крыльев от них отделяют считанные сантиметры.
Ниже. Ниже. И еще ниже.
Я повернул тумблер, включающий огни индикатора высоты.
- О'кей, - сказал я Гэбриэлу так спокойно, что сам удивился. - Посмотри в
зеркало. Видишь световые пятна на воде?
- Вижу.
- Скажи мне, когда пятна начнут сливаться в одно.
- Хорошо. Пятна сближаются, сближаются... подожди... похоже, остановились.
- Я снижусь еще чуть-чуть... продолжай наблюдать.
- О'кей.
- Скажи мне сразу, как только они сойдутся и начнут расходиться в
противоположные стороны.
Я слегка уменьшил обороты, и гул двигателя стал заметно тише.
- Есть! - сказал Гэбриэл. - Пятна соприкоснулись. А теперь начали снова
расползаться.
- Отлично. Буду держаться на этой высоте. Обязательно сообщи мне, если они
разойдутся.
- Есть, сэр!
Таким образом, все три машины соскользнули глубоко в долину реки. Защищенные с
обеих сторон утесами, мы, с точки зрения операторов радаров, летели под землей. В
последующие пятнадцать минут полета волосы у меня встали дыбом, а тело покрылось
холодным потом. Еще чуть ниже -
и мы поднимем те еще брызги! Чуть вправо или влево - и мы, врезавшись в скалы,
погибнем в пламени!
Именно в этот момент мной овладело весьма странное чувство. Мне стало казаться,
что мы летим в недрах земли, следуя изгибам гигантских пещер. Впереди нас в небе я
увидел зарево. Огни Манхэттена оказались даже ярче, чем я помнил.
- Пока все нормально, - пробормотал я. - Затемнения в городе нет - нас не
заметили.
Огни города стали еще ярче, я увидел море автомобильных фар. Машины мчались по
улицам города, который никогда не спит. Усыпанные бесчисленными огнями башни
небоскребов тянулись к кроваво-красной луне.
Летящий впереди меня самолет резко пошел на снижение. Мгновение - и он сел на
воду, подняв лишь небольшой фонтан брызг. Я резко сбросил обороты двигателей и
спланировал вниз. Приводнение получилось на редкость удачным.
- Мы сели, - без всякой необходимости объявил я. - Будем надеяться, что подход
остался незамеченным.
- Нью-Йорк населен людьми, которые смотрят в центр города и не оглядываются по
сторонам. Слышать они нас тоже не могли. Все эти машины производят слишком много
шума. Отличный полет, Дэвид! - Гэбриэл широко ухмыльнулся.
- Это еще не конец. Я успокоюсь, только когда самолет окажется не на виду у
публики.
Чуть прибавив обороты, я повел машину по маслянистой поверхности воды. Моторы
гудели едва слышно. Плана дальнейших действий я не знал и строго следовал инструкции
- двигаться в кильватере ведущего гидроплана.
Тело снова покрылось холодным потом. Огромная летающая лодка служила
прекрасной мишенью. Я напряженно ждал, что в любой момент из темноты в нас ударит
луч прожектора, за которым последует ливень пуль из крупнокалиберных пулеметов.
Но мне оставалось только тащиться в хвосте двух первых самолетов. Двигатели
работали на самых низких оборотах, к берегу мы приближались ужасающе медленно.
Когда я уже начал подозревать, что мы попали в ловушку, передовой самолет внезапно
повернул налево и увеличил скорость настолько, что за его поплавками возникли
расходящиеся валы.
Гидроплан двигался в направлении выступающего в реку огромного, похожего на
округлый холм здания. В передней стене распахнулись створки огромных ворот, и
мгновение спустя первый самолет скрылся в недрах рукотворного холма. Второй без
задержки последовал за ним. Я прибавил обороты двигателей, и машина быстро
заскользила к зеву ворот. Оказавшись под прикрытием стен, я вырубил двигатели.
Самолет по инерции заскользил к берегу.
Свет ярких ртутных ламп заливал огромное помещение, люди на пирсах, приняв
швартовочные концы, подтягивали самолеты к месту стоянки. Эта гавань совершенно не
походила на импровизированный док.
Взглянув на стены, я понял, где мы оказались. Под слоем многолетней грязи можно
...Закладка в соц.сетях
