Жанр: Триллер
Регуляторы
...тели, похоже, еще
не успели внушить мальцу, что за собой надо прибирать. Брэд вошел в комнату
девочки. Джонни последовал за ним. Брэд ткнул пальцем в окно.
Джонни посмотрел вниз. Питер Джексон, точно. Стоит на лужайке Дока на
коленях у тела жены. Уже посадил ее. Одной рукой поддерживает спину, другую
подсовывает под колени. Юбка закрывала бедра Мэри, и Джонни вновь подумал об
отсутствующих трусиках. И что из этого? Кому какое дело? Джонни было видно,
как дрожит спина Питера от сотрясающих его рыданий.
Подняв голову, Джонни увидел большой серебристый фургон, заворачивающий
на Тополиную улицу с Гиацинтовой. За ним следовали красный фургон, из
которого убили разносчика газет и собаку, и еще один, синий. Джонни
посмотрел в другую сторону, на Медвежью улицу. С нее на Тополиную въезжали
розовый фургон с радиолокационной антенной в форме сердечка, желтый, который
протаранил автомобиль Мэри, и черный, с турелью-"поганкой".
Шесть фургонов. Двумя колоннами по три. Джонни видел, как американские
БТР выстраивались в такой же боевой порядок. Очень давно, во Вьетнаме.
Они создавали огневой коридор.
На мгновение Джонни застыл. Кисти рук превратились в гири, которые тянули
его книзу. Да как они смеют, подумал он, и внезапно его охватила ярость, кок
они смеют возвращаться, мерзавцы, как смеют!
Брэд их не видел, он смотрел на лужайку соседнего дома, на мужчину,
который пытался встать с телом своей убитой жены на руках. И Питер тоже их
не видел.
Джонни заставил правую руку двинуться. Он схватился за рукоятку
револьвера и выхватил его из-за пояса. Стрелять нечем: барабан пуст.
Заряжать револьвер некогда. Поэтому Джонни рукояткой разбил окно в спальне
Эллен Карвер.
- Беги в дом! - крикнул он Питеру. Крик получился слабенький, Джонни сам
едва расслышал его. Господи, что же это за кошмар, как такое могло с ними
случиться. - Беги в дом! Они едут вновь! Они вернулись! Они приближаются!
Сложенный листок с этим рисунком найден в блокноте, который, судя по
всему, является дневником Одри Уайлер. Хотя рисунок, не подписан, по всей
вероятности, он принадлежит Сету Гейрину. Если предположить, что
местонахождение рисунка в блокноте соотносится со временем записей на
страницах, между которыми он лежал, получается, что сделан он летом 1995
года, после смерти Херберта Уайлера и внезапного отъезда семьи Хобартов с
Тополиной улицы. (Примечание издателя.)
Глава 7
Тополиная улица,
15 июня 1996 года, 16.44
Фургоны выплывают из тумана, словно металлические динозавры. Окна
опускаются. Вновь открывается люк в борту розового "Паруса мечты", ветровое
стекло синего фургона "Свобода" Баунти соскальзывает вниз, за ним торчат три
серых ствола.
И вновь гремят громовые раскаты, на сей раз рукотворные. Теперь грохот от
выстрелов намного сильнее. Колли Энтрегьян, лежащий лицом вниз у двери между
кухней и гостиной Биллингсли, первым отмечает этот факт, но вскоре это
доходит и до остальных. Каждый выстрел напоминает разрыв гранаты и
сопровождается долгим протяжным звуком, чем-то средним между жужжанием и
свистом. Два выстрела из красной "Стрелы следопыта", и от трубы дома Колли
Энтрегьяна остается лишь розовая пыль да куски кирпича, разбросанные по
крыше. Выстрел подбрасывает вверх синий пластик, которым Питер Джексон и
Биллингсли укрыли тело Кэри Риптона, а следующий разрывает заднее колесо
велосипеда Кэри.
Впереди "Стрелы" катит серебристый фургон, часть его крыши поднята под
углом, в зазоре видна серебряная фигура: робот в форме конфедератов. Он
трижды стреляет в горящий дом Хобартов. Каждый выстрел грохотом не уступает
взрыву динамитной шашки.
Спускаясь вниз от Медвежьей улицы, "Парус мечты" и приблизившаяся к этому
месту "Свобода" сосредотачивают огонь на домах номера 251 и 249, Джозефсонов
и Содерсонов. Разбиваются окна. Вылетают двери. Один залп попадает в
багажник старенького "сааба" Гэри. Прогибается металл, брызгают осколками
задние фары, взрывается топливный бак, превращая автомобиль в огненный шар.
Наклейки на заднем бампере "ВОЗМОЖНО. Я ЕДУ МЕДЛЕННО. НО Я ВПЕРЕДИ" и
"ШТАБНОЙ АВТОМОБИЛЬ МАФИИ", чудом уцелев, мерцают в волнах горячего воздуха.
Трио фургонов, движущихся на юг, и другое трио, которое держит путь на
север, минуют друг друга и останавливаются, каждое напротив забора из
штакетника, отделяющего участок Биллингсли соответственно от участков
Карверов и Джексонов.
Когда вновь разгорается стрельба, Одри Уайлер ест на кухне сандвич,
запивая его безалкогольным пивом. Она выходит в гостиную и широко раскрытыми
глазами смотрит на улицу, забыв о том, что в руке у нее кусок ржаного хлеба
с салатом и салями. Выстрелы гремят непрерывно, канонада разрывает
барабанные перепонки, но она в безопасности: стреляют по двум домам на
другой стороне улицы.
Одри видит, как взлетает в воздух покореженный красный возок Ральфи
Карвера. Он шлепается колесами вверх на труп Дэвида Карвера, но следующий
выстрел отбрасывает возок на цветочную клумбу слева от подъездной дорожки.
Новые выстрелы срывают с петель сетчатую дверь и загоняют ее в холл. Еще два
залпа со "Свободы" Баунти превращают в пыль большую часть гюммельских
статуэток Пирожка.
Все новые дыры появляются в корпусе "лумины", наконец этот автомобиль
тоже взрывается, и языки пламени охватывают его от покореженного багажника
до переднего бампера. Пули срывают две ставни на окнах дома Биллингсли. В
почтовом ящике появляется дыра размером с бейсбольный мяч. Ящик падает на
коврик и дымится: внутри горят рекламные проспекты и письмо Огайского
общества ветеринаров. Еще выстрел, и дверной молоток в форме головы святого
Бернарда исчезает, словно монета в руке фокусника. Не замечая ничего вокруг,
Питер Джексон поднимается с телом жены на руках. Поблескивают круглые стекла
его очков, залитые дождем. Взгляд отсутствующий. Связь с реальностью
потеряна полностью. Но он стоит (Одри его видит), целый и невредимый...
Тетя Одри!
Это Сет. Очень издалека, но, несомненно. Сет.
Тетя Одри, ты меня слышишь?
Да, Сет, что происходит?
Не важно! - Голос на грани паники. У тебя есть место, где ты можешь
укрыться? Безопасное место?
Мохок? Это он про Мохок? Да, несомненно, про что же еще, решает Одри.
Да, я...
Скорее туда! - требует едва слышный голос. Немедленно туда! Потому что...
Фраза обрывается, но в общем-то уже все сказано. Одри отворачивается от
тира-улицы, смотрит на арку, ведущую в "берлогу", где, как обычно, крутят
кино. Нет, Кино. С большой буквы. Звук невероятно громкий, гораздо громче
того, на что способен их "Зенит" .
Тень Сета мечется по стене, разросшаяся в высоту, ужасная, похожая на то
страшилище, которого в детстве Одри боялась больше всего, на рогатого демона
из "Ночи на Лысой горе", одного из сюжетов "Фантазии" . Словно Тэк беснуется в теле Сета, выгибает и растягивает
его.
Но "берлогой" дело не ограничивается. Одри вновь поворачивается к окну,
выглядывает из него. Поначалу ей кажется, что у нее непорядок с глазами,
возможно. Тэк замутил ей хрусталики или сделал с ними что-то еще, но Одри
поднимает руки и видит, что все нормально, руки как руки. Нет, что-то
происходит с Тополиной улицей. Она непонятным образом заворачивается,
изгибаются углы, стираются цвета. Меняется реальность, и Одри знает почему:
долгий период подготовки и накопления сил закончился. Тэк делает. Тэк
строит. Сет посоветовал ей выбраться отсюда, хотя бы на время, но куда
сможет отправиться Сет?
Сет! Одри собирает волю в кулак, стараясь сконцентрироваться на Сете.
Сет, пойдем со мной!
Я не могу! Уходи, тетя Одри! Уходи немедленно!
Душевная боль, звучащая в его голосе, рвет душу. Одри опять
поворачивается к арке, той, что ведет в "берлогу", но видит луг, уходящий
вдаль. Вдыхает запах шиповника, такой возбуждающе-манящий, наслаждается
весенним теплом. Джейнис рядом, Джейнис спрашивает ее, какая песня из
репертуара Саймона и Гарфункеля нравится ей
больше всего, и вскоре они горячо спорят о достоинствах и недостатках
"Дороги домой" и "Я скала". Последняя начинается со слов: "Если б я не
любил, то никогда бы не плакал".
На кухне Карверов все лежат на полу, закрыв руками голову, вдавливаясь
лицом в пол. Вокруг мир разваливается на куски.
Звенит разбивающееся стекло, падает мебель, что-то взрывается. Пули с
чмоканьем пробивают стены.
Внезапно Кирстен Карвер чувствует, что не может больше выносить
ухватившиеся за нее руки Элли. Она любит свою дочь, другого и быть не может,
но сейчас ей нужен Ральфи, она должна обнять Ральфи, умненького,
благоразумненького Ральфи, который так похож на отца. Кирстен грубо
отталкивает Эллен, не обращая внимания на обиженный вскрик девочки, и
бросается к нише между плитой и холодильником, куда Джим затолкал
перепуганного, вопящего Ральфи, прикрыв ему голову рукой.
- Ма-а-а-а-мо-о-о-о-чка! - верещит Элли и пытается броситься за Кирстен.
Кэмми Рид отталкивается от двери кладовой, хватает девочку и валит на
пол. В это самое мгновение что-то тяжелое с жужжанием летит через всю кухню,
ударяет в кран и отлетает назад. Большая часть крана осколками вылетает
через сетчатое окно и паутину во двор, из того, что осталось на трубе, бьет
струя воды, поначалу чуть ли не до потолка.
Жужжание повторяется. На этот раз удар приходится в одну из медных
сковород, что висят над плитой. Сковорода разлетается по кухне дождем
шрапнели. И внезапно Пирожок начинает кричать, слов нет, один крик. Ее руки
прижаты к лицу. Кровь хлещет между пальцев, заливает шею. Блузка Кирстен,
застегнутая не на те пуговицы, вся в медных ошметках. Есть ошметки и в
волосах, а довольно большой кусок меди вибрирует, воткнувшись в лоб, словно
лезвие ножа.
- Я ничего не вижу! - выкрикивает Кирстен и опускает руки. Естественно,
не видит: глаз нет. Как и большей части лица. Кусочки меди валятся со щек,
губ, подбородка. - Помогите мне, я ничего не вижу! Помоги мне, Дэвид! Где
ты?
Джонни, лежащий рядом с Брэдом в комнате Эллен, слышит крики и понимает:
случилось что-то ужасное. Пули посвистывают над его головой. На дальней
стене фотография Эдди Веддера . Как только Джонни начинает ползти по направлению к коридору, в груди
Веддера появляется зияющая дыра. Следующая пуля разносит зеркало над
туалетным столиком Эллен. Сверкающие осколки летят во все стороны. С улицы,
перекрывая крики Кирстен Кар-вер, доносится вопль автомобильной охранной
сигнализации. А стрельба продолжается.
Выползая в коридор, Джонни слышит, как Брэд ползет за ним, и думает о
том, что с таким пузом подобная аэробика не в радость.., но тут же эта
мысль, крики женщины снизу, грохот выстрелов отсекаются от сознания. На
мгновение у него такое ощущение, будто он повстречался с правой Майка
Тайсона.
- Это он. - шепчет Джонни. - Клянусь Богом, это он.
- Ложитесь, идиот. - Брэд хватает его за руку и дергает.
Джонни падает вперед, как автомобиль с плохо поставленного домкрата. Он
не помнит, когда успел подняться на четвереньки, но, видно, поднялся, раз
теперь рухнул на пол. Невидимые пули прошивают воздух над его головой.
Стекло, прикрывающее от пыли свадебную фотографию в рамочке, разлетается. С
грохотом падает и рамочка вместе с фотографией. Секунду спустя прямое
попадание в деревянный шар, украшающий стойку лестницы, вызывает дождь
щепок. Брэд приникает к полу, закрывая голову руками, а Джонни, забыв обо
всем, таращится на какую-то вещь на полу.
- Что с вами? - спрашивает Брэд. - Захотелось умереть?
- Это он, Брэд, - повторяет Джонни, хватает себя за волосы и дергает,
дабы убедиться, что не спит. - Па... - Громкое жужжание раздается над
головами, светильник в коридоре разлетается вдребезги, осыпая стеклом Брэда
и Джонни. - Парень, который управлял синим фургоном, - заканчивает фразу
Джонни. - Был еще другой, который застрелил Мэри, но за рулем фургона сидел
именно этот.
Джонни протягивает руку и поднимает с пола, забросанного щепками и
осколками стекла, игрушку Ральфи Карвера. Инопланетянина с выпуклым лбом,
огромными темными миндалевидными глазами и ртом-хоботом. Одет он в зеленую
переливающуюся униформу. Голова лысая, если не считать жесткой полоски
светлых волос. Полоска эта напоминает Джонни гребень шлема римского
центуриона. Интересно, где его шляпа, думает Джонни. Стайка пуль пролетает
над головой Джонни, чтобы вонзиться в обои. Фигурка чем-то напоминает
инопланетянина Стивена Спилберга. Так где же твоя кавалерийская шляпа,
приятель?
- Что вы там бормочете? - спрашивает Брэд, лежа на животе. Он берет
семидюймовую фигурку из руки Джонни и разглядывает ее. На щеке Брэда
царапина. От осколка светильника, решает Джонни. Внизу уже не кричат Брэд
смотрит на странное существо в своей руке, потом поворачивается к Джонни.
Глаза у него до смешного крутые.
- У вас что-то с головой.
- Нет, - отвечает Джонни, - с головой у меня все в порядке. Бог тому
свидетель. Я никогда не забываю раз увиденного лица.
- О чем это вы? Хотите сказать, что люди, которые все это устроили,
надели маски, чтобы выжившие не смогли их опознать?
Такая идея как-то не приходила Джонни в голову. Но вроде бы идея хорошая.
- Может, и так. Но...
- На маску не похоже. Вот и все. Не похоже на маску.
Брэд долго сверлит Джонни взглядом, потом отбрасывает фигурку и ползет
дальше, к лестнице. Джонни подбирает игрушку, внимательно ее разглядывает и
морщится, когда нечто увесистое влетает в окно в дальнем конце коридора, то,
что выходит на улицу, и с жужжанием проносится над его головой. Он
засовывает фигурку в карман, но не в тот, где уже лежит странная пуля, и
устремляется за Брэдом.
На лужайке перед домом Старины Дока Питер Джексон все стоит с телом жены
на руках, целый и невредимый посреди огненного шквала. Он видит фургоны с
тонированными стеклами и фантастической раскраской, видит стволы,
выплевывающие огонь, в зазоре между серебристым и красным фургонами видит
старенький "сааб" Гэри Содерсона, пылающий на подъездной дорожке. Особых
эмоций происходящее вокруг у Питера не вызывает. Он только что вернулся с
работы. По какой-то причине для него это главное. Он думает, что отсчет
событий этого ужасного дня (мысль о том, что он этот день не переживет, не
приходит ему в голову) должен начинаться с фразы: "Я только что вернулся с
работы". Фраза эта становится для него магической. Это мостик в реальный
мир, в котором Питер пребывал час назад и рассчитывал пребывать и дальше,
годы и десятилетия.
Я только что вернулся с работы.
Он также думает об отце Мэри, профессоре Меермонтского стоматологического
колледжа в Бруклине Генри Капнере. В глубине души Питер всегда знал, что
Генри Капнер считает его недостойным своей дочери (и опять же в глубине души
Питер в этом с ним соглашался). А теперь Питер стоял под шквальным огнем на
мокрой траве, гадая о том, как он сможет сказать мистеру Калнеру, что
невысказанные страхи тестя стали реальностью: недостойный зять не смог
уберечь от смерти его единственную дочь.
Это не моя вина, думает Питер. Может, мне удастся убедить его в этом,
если я начну со слое;
"Я только что вернулся с ра..."
Джексон.
Этот голос обрывает его волнения, чуть не сбивает с ног, Питер едва
сдерживается, чтобы не закричать. Словно чей-то рот открылся у него в мозгу,
проделав там дыру. Тело Мэри так и норовит выскользнуть из рук, но Питер еще
сильнее прижимает его к груди, стараясь не замечать боли в мышцах.
Одновременно он начинает более адекватно воспринимать действительность.
Фургоны приходят в движение, но катятся очень медленно, не прекращая огня.
Розовый и желтый обрабатывают дома Ридов и Геллеров, сшибая кормушки для
птиц, разбивая стекла, дырявя двери. Пули срезают головки цветов и ветви на
кустах.
Питер замечает, что один фургон по-прежнему стоит на месте. Черный. Он
припарковался на другой стороне улицы, чуть ли не полностью блокируя дом
Уайлеров. Оболочка турели скользит в сторону, из нее, как черт из табакерки,
выплывает светящаяся фигура, затянутая в черное. Тут Питер замечает, что
фигура эта на чем-то стоит. Это что-то напоминает подушку и гудит.
Человек ли это? Трудно сказать. Вроде бы форма нацистская, с серебряными
молниями на воротнике, но человеческого лица над воротником нет. Собственно,
никакого лица нет.
Просто чернота.
Джексон, иди сюда.
Он пытается сопротивляться, остаться там, где стоит, но, когда голос
звучит вновь, в мозгу Питера уже не рот, а рыболовный крючок, который тащит
его, распарывая мысли. Теперь он знает, что чувствует пойманная рыболовом
форель.
Шевелись, партнер!
Питер проходит по расчерченным на тротуаре клеткам (их сегодня утром
нарисовали Эллен Кар-вер и ее подружка Минди из соседнего квартала, чтобы
поиграть в классы). Затем одна его нога попадает в ливневую канаву. Бегущая
вода заливается в ботинок, но Питер этого не замечает. В голове его звучит
музыка, кто-то играет на гитаре совсем как Дуэйн Эдди . Мелодию Питер знает, но
вспомнить не может. Это его бесит.
Подушка со светящейся фигурой спускается на мостовую. Питер приближается
к ней, надеясь увидеть, что лицо человека скрыто черной маской из нейлона
или шелка, но не видит, и как раз в тот момент, когда рушится витрина
магазина "Е-зет стоп", Питер осознает, что лица он не видит, потому что его
нет. Человек есть, а лица у него нет!
- О Боже, - стонет он. - Боже, что же это?
Две другие фигуры смотрят вниз с турели черного фургона. Бородатый
мужчина, вроде бы в потрепанной форме времен Гражданской войны, и
черноволосая женщина с красивым, но жестоким лицом. Кожа у нее белая, как у
вампира из комиксов. Ее наряд тоже черный, а-ля гестапо. На шее у нее висит
драгоценный камень размером с перепелиное яйцо. Камень ритмично мигает,
напоминая психоделические шестидесятые.
Эта женщина - карикатура, думает Питер. Первая сексуальная фантазия
какого-то подростка.
По мере того как Питера подтягивает все ближе к человеку без лица, до
него доходит нечто еще более ужасное: этого человека нет. Нет и той парочки,
и самого черного фургона. Он вспоминает субботний утренник, ему тогда было
шесть или семь лет, Питер в кинотеатре подошел к самому экрану и впервые
понял, что все это понарошку. Экран-то ровный, белый и гладкий, каким и
должен быть, чтобы иллюзия казалась явью. И сейчас Питер удивлен никак не
меньше, чем в тот раз. Я же вижу дом Херби Уайлера, думает он. Я вижу его
сквозь фургон.
ДЖЕКСОН!
Но голос-то реален, как и пуля, оборвавшая жизнь Мэри. Питер кричит от
пронзающей его боли, на мгновение прижимает тело жены к груди, а потом
бросает его на мостовую, не отдавая себе отчета в том, что делает. Словно
кто-то поднес к его уху раструб переносного, на батарейках,
громкоговорителя, перевел рычажок на максимальную громкость, а потом
выкрикнул его фамилию. Кровь брызгает у Питера из носа, выступает в уголках
глаз.
ТУДА, ПАРТНЕР!
Черно-серебряная фигура, эфемерная, но угрожающая, указывает на дом
Уайлеров. Голос - единственная реальность. Ничего больше просто не
существует. Питер дергает головой. Так сильно, что очки сползают с носа.
У НАС ЕЩЕ МНОГО ДЕЛ! ПОРА БЫ И НАЧИНАТЬ!
Он не идет к дому Херби и Одри Уайлеров, его туда тянут. Когда Питер
проходит сквозь черную безлицую фигуру, безумный образ возникает перед его
мысленным взором: спагетти, красные, какие продаются в банках, и гамбургер.
Все смешано в большой белой миске, а вокруг танцуют герои мультфильмов
"Уорнер бразерз" - Багс. Элмер и Даффи . Обычно даже мысли о такой еде вызывали у
Питера приступ тошноты, а тут, пока он видит этот образ, чувство голода
становится непереносимым. Страшно хочется съесть эти макароны, залитые
неестественно красным соусом. На мгновение пропадает боль, разламывающая
голову.
Питер проходит через спроецированное изображение черного фургона, когда
тот начинает двигаться, и шагает по бетонной дорожке к дому. Очки он так и
не удосужился поправить, и они падают на землю. Питер слышит еще несколько
выстрелов, но они доносятся издалека, из другого мира. Гитара все еще звучит
в его голове, а когда дверь дома Уайлеров открывается сама по себе, к гитаре
добавляются трубы. Вот теперь Питер знает, откуда эта мелодия. Это
музыкальная заставка старого телевизионного сериала "Золотое дно".
Я только что вернулся домой с работы, думает он, заходя в темную комнату,
где пахнет потом и несвежими гамбургерами. Я только что вернулся домой с
работы. В это время дверь захлопывается за ним. Я только что вернулся домой
с работы. Питер пересекает гостиную, направляясь к арке и работающему
телевизору. "Зачем ты носишь эту форму? - спрашивает чей-то голос. - Война
закончилась три года назад, или ты об этом не слышал?"
Я только что вернулся домой с работы, думает Питер, словно это объясняет
все: его мертвую жену, стрельбу, человека без лица, затхлость маленькой
комнаты за аркой. Затем существо, сидящее перед телевизором, поворачивается
к нему, и мыслительный процесс у Питера обрывается.
На улице фургоны, образовавшие огневой коридор, набирают скорость, черный
быстро догоняет "Парус мечты" и "Руку справедливости". Бородатый мужчина с
турели стреляет последний раз. В синем почтовом ящике, что висит у магазина
"Е-зет стоп", образуется дыра размером с футбольный мяч.
Затем фургоны поворачивают на Гиацинтовую улицу и скрываются из виду.
"Рути-Тути", "Свобода" и "Стрела следопыта" уезжают по Медвежьей улице.
Туман сначала скрадывает их контуры, а потом поглощает полностью.
В доме Карверов Ральфи и Элли вопят в голос, глядя на свою мать, которая
лежит на пороге кухни. Она, однако, в сознании, ее тело сотрясают судороги.
Кровь хлещет из ран на изувеченном лице, из горла вырывается рычание.
- Мама! Мама! - кричит Ральфи, и Джим Рид уже не в силах удержать его.
Мальчишка вырывается и бежит к женщине, лежащей на полу.
Джонни и Брэд спускаются по лестнице на пятых точках. Когда Джонни видит,
что произошло и продолжает происходить, он вскакивает и бежит, сначала
откинув в сторону остатки сетчатой двери, потом топча ногами осколки любимых
гюммельских статуэток Кирстен.
- Ложись! - кричит ему в спину Брэд, но Джонни не обращает внимания на
этот крик. Он думает только об одном: надо как можно быстрее разъединить
умирающую женщину и ее детей. Дети не должны видеть ее страданий.
- Ма-а-а-а-мо-о-о-чка! - визжит Элли, пытаясь вырваться из рук Кэмми. Из
носа девочки течет кровь. Глаза безумные. - Ма-а-а-а-мо-о-о-о-чка!
Кирстен Карвер не слышит дочери, заботы о детях и муже, тайное стремление
самой создавать статуэтки не хуже гюммельских (она думала, что ее сын будет
вызывать не меньший восторг) для нее в прошлом. Кирстен дергается на полу,
сучит ногами, поднимает и опускает руки, они то ложатся ей на живот, то
взлетают, как испуганные птицы. Кирстен стонет и рычит, стонет и рычит.
звуки, вырывающиеся из ее рта, не складываются в слова.
- Уберите ее отсюда! - кричит Кэмми, обращаясь к Джонни. Ее взгляд,
брошенный на Кирстен Карвер, полон ужаса и жалости. - Ради Бога, уберите ее
подальше от детей.
Джонни наклоняется, поднимает Пирожка, и тут же ему на помощь приходит
Белинда. Они переносят Кирстен в гостиную и укладывают на диван, который тут
же окрашивается кровью. Брэд идет следом за ними, бросая опасливые взгляды
на вновь опустевшую улицу.
- Только не просите меня это зашить, - говорит Пирожок, а потом начинает
смеяться.
- Кирстен. - Белинда наклоняется над ней, берет за руку. - Все будет
хорошо. Ты поправишься.
- Только не просите меня это зашить. - повторяет лежащая на диване
женщина. На этот раз тоном лектора. Кровавое пятно у ее головы расползается
все шире. Все трое смотрят на нее. Джонни это пятно напоминает нимб, которым
художники эпохи Возрождения снабжали своих мадонн. Вновь начинаются
судороги.
Белинда кладет руки на дергающиеся плечи Кирстен.
- Помогите мне! - шипит она Джонни и своему мужу, по ее щекам опять текут
слезы. - Неужели вам не понятно, что одной мне с ней не справиться, помогите
мне держать ее!
В соседнем доме Том Биллингсли боролся за жизнь Мэриэл даже под шквальным
огнем, демонстрируя мужество полевого хирурга. Теперь рана уже зашита и
кровь чуть сочится через бинт. Старый Док смотрит на Колли и качает головой.
Его больше тревожат крики, доносящиеся из дома Карверов, а не проведенная
операция. Мэриэл Содерсон ему безразлична, в то же время Док почти уверен,
что это кричит Кирстен Карвер, а вот Кирсти он очень любит.
Колли оглядывается, чтобы убедиться, что Гэри не услышит его вопроса. Но
Гэри сейчас на кухне Дока. Ему не до криков женщин и детей, он не знает, что
операция закончена. Гэри открывает и закрывает дверцы шкафчиков и полок в
поисках спиртного. В холодильник он заглянул лишь на секунду и не стал
искать там ни охлажденного пива, ни холодной водки. Закрыл, как только
увидел на второй полке руку своей жены. Туда ее положил Колли, сдвинув банки
с майонезом, маринованными огурчиками и ветчиной. Коп не верил в то, что
руку удастся пришить, но ему не хотелось оставл
...Закладка в соц.сетях
