Жанр: Триллер
Нужные вещи
...а, от бесконечных претензий. - Он замолчал, сглотнув слюну, и огромный
кадык забегал челноком на жирной шее. А потом завопил:
- Он обозвал меня Умником, а тебе прекрасно, известно, как я к этому
отношусь!
- Он извинится, - примирительным тоном произнес Алан. - Правда, Норрис,
ты ведь извинишься?
- Не думаю, что должен, - сказал Норрис, чувствуя как неослабевающий гнев
вызывает все новые приступы тошноты. - Я знаю, что ему это не понравилось,
но он сам меня вынудил. Я спокойно стоял вот тут и смотрел в зеркало,
поправляя галстук. как он меня сграбастал и швырнул об стену. Я здорово
треснулся головой. Слушай, Алан, в такой ситуации не станешь выбирать
выражений.
Алан перевел взгляд на Китона.
- Это правда?
Китон потупился.
- Я был вне себя.
Эти слова, в устах такого человека, как Китон, были почти извинением.
Он взглянул на Норриса - понял он это или нет. Похоже было, что понял. Ну
и хорошо, сделан первый большой шаг к перемирию Алан слегка расслабился.
- Можно считать инцидент исчерпанным? - спросил он сразу обоих. Будем
считать это несчастным случаем и забудем?
- Что до меня, я согласен, - сказал Норрис, подумав. Алан был тронут.
Норрис ершист, в патрульных машинах без конца оставляет банки из-под
содовой, пустые и полупустые, рапорты его не выдерживают никакой критики, но
сердце у него доброе и отзывчивое. Он сдавался теперь не потому, что боялся
Китона, и если Городской Голова так предполагает, то сильно ошибается.
- Прошу прощения, что назвал тебя Умников, - сказал Норрис. На самом деле
он нисколько не чувствовал себя виноватым и, главное, ни на секунду не жалел
о своем поступке, но считал, что, извинившись, ничего не потеряет. Не
развалюсь, так думал Норрис.
Алан перевел взгляд на толстяка в спортивной куртке и футболке.
- Ну, Дэнфорт?
- Ладно, замнем, - в голосе Китона прозвучало знакомая высокомерная
пренебрежительность, и Алан вновь почувствовал отвращение и брезгливость по
отношению к этому человеку. Внутренний голос, засевший в самых глубинах его
сознания и принадлежавший скорее всего какой-нибудь одноклеточной амебе
произнес коротко и ясно: "Почему бы тебе не сдохнуть от инфаркта, Умник,
сдохнуть и освободить всех нас от своего присутствия?"
- Ну что ж, - сказал Алан вслух. - Вот и замечатель...
- Только если... - Китон поднял вверх указательный палец.
- Если что? - Алан поднял не палец, а брови.
- Если мы договоримся насчет талона. - Он протягивал бумажку, зажав се
между пальцев, как какую-нибудь грязную, только что использованную тряпку.
Алан вздохнул.
- Заходи ко мне в кабинет, Дэнфорт. Там обо всем поговорим. - Он
посмотрел на Норриса. - У тебя, кажется, дежурство?
- Да. - Кишки у Норриса были по-прежнему съежены в тугой комок,
настроение, такое прекрасное с утра, безвозвратно испорчено, а Алан
собирается снять штраф с этой толстой свиньи, из-за которой все и произошло.
Он, конечно, все понимал - политика, но от этого не легче.
- Хочешь здесь поболтаться? - задавая этот вопрос. Алан подразумевал
"хочешь обо всем потолковать?", но Китон стоял рядом и не сводил с них обоих
глаз, как же тут потолкуешь.
- Нет, - ответил Норрис. - Надо кое-куда зайти, кое-что сделать. Позже
поговорим. - Он вышел из туалета, не удостоив Китона прощальным взглядом. И
хотя Норрису это было невдомек, Китон едва сдержался, чтобы не наподдать ему
сзади башмаком и помочь таким образом убраться поскорее.
Алан еще некоторое время задержался у зеркала, внимательно себя
разглядывая, и давая таким образом Норрису возможность удалиться с
достоинством, в то время как Китон сгорал от нетерпения. Наконец все
церемонии были окончены, и Алан вышел в сопровождении Китона.
Маленького роста, в щегольском, цвета сливочного мороженого костюме,
человек сидел у двери в кабинет Алана и читал толстую книгу в кожаном
переплете, книгу, которая не могла быть ничем иным кроме Библии. Сердце
Алана екнуло. Он надеялся, что ничего более отвратительного, чем уже
случилось в это утро, произойти не могло - до полудня оставалось всего
две-три минуты, и поэтому он вполне мог рассчитывать, что на сегодня все
неприятности закончились, но он ошибался.
Преподобный Уильям Роуз закрыл свою Библию (Алан обратил внимание, что
цвет переплета гармонирует с цветом костюма) и встал.
- Ше-иф Пэнгборн, - произнес он по обыкновению всех убежденных баптистов
проглатывая половину того слова, которое им не нравилось. - Могу я
переговорить с вами?
- Через пять минут, Преподобный Роуз. Мне нужно закончить одно дело.
- Мой вопрос не терпит отлагательств.
- И мой тоже, - ответил Алан проклиная в душе посетителя. - Пять минут.
Он открыл дверь, пропустив вперед Китона, не дав Преподобному Вилли, как
любил называть его Отец Брайам, возможности возразить.
5
- Разговор пойдет о Казино Найт, - сказал Китон, когда Алан закрыл дверь
своего кабинета. - Попомни мои слова. Отец Джон Брайам - тоже палец в рот не
клади, упрямый ирландец, но все же я его предпочитаю этому типу.
Роуз - надутый индюк.
Чья бы корова мычала, подумал Алан.
- Присаживайся, Дэнфорт.
Китон принял приглашение. Алан подошел к столу, взял штрафной талон и,
разорвав его в клочки, бросил в корзину для мусора.
- Ну, как, годится?
- Годится, - сказал Китон и собрался встать.
- Посиди еще.
Мохнатые брови Китона сдвинулись под высоким розовым лбом, образовав
подобие грозовой тучи.
- Пожалуйста, - добавил Алан и опустился в свое вращающееся кресло.
Руки его сами собой сложились в попытке изобразить черного дрозда, но он,
вовремя заметив поползновение, пресек такое своеволие и положил руки одну да
другую, как школьник за партой.
- На следующей неделе предполагается провести собрание членов городской
управы для обсуждения городского бюджета... - начал Алан.
- Точно, - буркнул Китон.
- ...а это тонкое политическое дело, - продолжил Алан. - Я понимаю, и ты
тоже. Штрафной талон, выданный тебе на вполне законном основании я разорвал
тоже из политических соображений.
Китон криво усмехнулся.
- Ты достаточно долго живешь и работаешь в городе, Алан, чтобы быть в
курсе всех дел. Рука руку моет.
Алан поерзал в кресле. Оно тут же отозвалось знакомым поскрипыванием
звуки, которые Алан частенько слышал в своих снах после особенно трудных
дней. Таким днем собирался оказаться и нынешний.
- Да, - согласился он. - Рука руку моет. Но не вечно.
Китон снова нахмурился.
- Это еще что значит?
- Это значит, что даже в таких небольших городах, как наш, политика не
всесильна. Ты не должен забывать, что у меня должность выборная, я могу
осуществлять контроль и дергать за веревочки, но меня могут и переизбрать.
Выбирают для того, чтобы я защищал своих избирателей, строго соблюдая
букву закона. И если я взялся за гуж, должен быть дюж, как говорится.
- Ты что, угрожаешь мне? Если мол тебя...
В этот момент послышался фабричный гудок. В кабинете за закрытыми окнами
он был приглушен, но Китон подпрыгнул так, как будто его оса ужалила. Глаза
расширились, а пальцы с такой силой вцепились в ручки кресла, что побелели
костяшки.
И вновь Алан удивился. Этот тип нервничает, подумал он, как кобыла в
жару. Что с ним такое творится?
И тут он впервые заподозрил, что Дэнфорт Китон, служивший в должности
городского головы Касл Рок с тех времен, когда Алан еще слыхом не слыхивал
об этом городе, замешан в каких-нибудь не слишком чистых делишках.
- Я тебе вовсе не угрожаю, - сказал он вслух. Китон уже начал
успокаиваться, но взгляд оставался настороженным, как будто он ждал, что
фабричный гудок снова напомнит ему о неприятностях.
- Вот и правильно. Потому что дело не только в том, чтобы дергать за
веревочки, шериф Пэнгборн. Совет членов городского управления вместе с тремя
представителями от округа по-прежнему имеет решающий голос при назначении на
должность - впрочем как и в увольнении с нее - помощников шерифа. И это
помимо многих других исключительных прав, о которых, я не сомневаюсь, тебе
известно.
- Это всего лишь право вето на пользование печатью.
- Ничего себе "всего лишь"! - Китон достал из кармана сигару Рой-Тан и
провел по ней пальцами, издав целлофановый хруст. - А если мы этим правом
воспользуемся?
Кто кому теперь угрожает, подумал Алан, но вслух не произнес. Он только
откинулся на спинку кресла и посмотрел на Китона в упор.
Тот встретился с его взглядом, но почти сразу опустил глаза на свою
сигару и продолжал вытаскивать ее из целлофановой упаковки.
- В следующий раз, когда ты припаркуешься в неположенном месте, я
пришлепну тебе талон сам, лично, и тогда, обещаю, штраф заплатить придется,
- сказал Алан. - А если ты еще хоть раз потянешь на кого-нибудь из моих
помощников, я привлеку тебя к уголовной ответственности. И это случится вне
зависимости от того, какими бы идиотскими правами не были облечены члены
городского управления. Ведь у меня тоже есть права, ты понимаешь?
Китон продолжал разглядывать свою сигару. Когда он снова поднял глаза на
Алана, они превратились в крохотные льдинки.
- Если ты взял себе целью проверить мою задницу на прочность, шериф
Пэнгборн, валяй, проверяй. - На лице Китона была, очевидно, написана ярость,
но кроме нее. Алан не сомневался, из глубины глаз проглядывало еще кое-что.
И ему показалось, что это страх. Он видел его? Чувствовал? Трудно сказать,
да это и неважно. Гораздо важнее то, чего именно боялся Китон. Вот именно
это было важно чрезвычайно. - Ты меня понял? - повторил он.
- Да, - сказал Китон.
Неожиданно резким движением он сорвал наконец целлофан и швырнул его на
пол. Сунув сигару в рот, промычал:
- А ты меня понял?
И снова заскрипело кресло, когда Алан подался вперед. Он смотрел на
Китона не мигая.
- Я понял то, что ты сказал, Дэнфорд, но убей меня Бог, если я понимаю
что ты делаешь и зачем. Мы никогда не были с тобой лучшими друзьями...
- Это уж наверняка, - перебил Китон и откусил кончик сигары. Алану
показалось, что он сплюнет на пол и уже заранее приготовился сделать вид,
что не заметил - политика есть политика, но Китон сплюнул себе в ладонь, а
потом аккуратно сбросил в чистую пепельницу на столе. Огрызок остался там
лежать как маленький кусочек собачьего дерьма.
- ...но мы с тобой тем не менее всегда превосходно сотрудничали. А теперь
- на тебе. Что-нибудь случилось? Если так, я готов помочь...
- Ничего не случилось, - тут же выпалил Китон, вздрогнув. Он снова
разозлился, даже более чем разозлился. Алану казалось, что у него вот-вот
пар из ушей повалит. - Просто я уже не в силах выносить бесконечного...
преследования.
Во второй раз он употребил это слово. Алану оно казалось совершенно
неуместным. Впрочем и весь разговор в целом был несуразен.
- Ну, короче, ты знаешь где меня найти, если что.
- О, Господи, да, - Китон направился к выходу.
- И прошу тебя, Дэнфорт, помни о правилах парковки.
- К чертям собачьим все правила! - Китон захлопнул за собой дверь.
Алан еще долго смотрел на закрытую дверь и на лице его застыло выражение
беспокойства. Наконец он встал, поднял с пола целлофановый пакетик и, бросив
его в корзину для мусора, пошел звать следующего посетителя - Пароход Вилли.
- Мистер Китон кажется очень расстроился, - сказал Роуз. Он удобно
расположился в кресле, которое только что освободил городской голова,
брезгливо взглянул на окурок сигары в пепельнице и возложил свою белую
Библию на сдвинутые колени.
- Вероятно, озабочен предстоящими собраниями и заседаниями, - небрежно
откликнулся Алан. - Это наверняка очень утомительно.
- Да, - согласился Преподобный Роуз. - Господь учил:
- Кесарю кесарево. Богу - богово.
- Угу, - неопределенно промычал Алан. Ему вдруг непреодолимо захотелось
закурить что-нибудь покрепче и позанозистей, типа Пэл-Мэл или Лаки. - Чем
могу служить Ро... Преподобный Роуз?
Он испугался, что чуть было не назвал посетителя Преподобным Вилли.
Роуз снял круглые очки без оправы, тщательно протер их и водрузил на
место, спрятав два красных следа на переносице. Его черные волосы,
прилизанные с помощью снадобья, запах которого Алан отчетливо чувствовал, но
не мог определить, блестели в свете лампы дневного света, укрепленной на
потолке.
- Речь пойдет о гнезде разврата, которое Отец Джон Брайам именует Казино
Найт, - соизволил наконец доложить Преподобный Роуз. - Если припомните,
шериф Пэнгборн, я уже обращался к вам с требованием не давать санкции на
организацию такого мероприятия в свете его в высшей степени аморальности.
- Если вы припомните, Преподобный Роуз...
Роуз театральным жестом поднял одну руку, а другую засунул в карман.
Оттуда он извлек небольшую книженцию, размером с дешевое издание в мягкой
обложке. С глубоким вздохом, но без всякого при этом удивления Алан увидел,
что это сокращенный вариант Свода Законов Штата Мэн.
- И вот теперь я снова обращаюсь к вам, - продолжил Роуз уже на слегка
повышенных тонах. - И снова требую, чтобы вы запретили упомянутое
мероприятие не только в силу его аморальности, но также во имя Закона!
- Преподобный Роуз...
- Раздел 24, подраздел 9, параграф 2 Свода Законов Штата Мэн, перебил
Роуз. Щеки и скулы его к этому времени уже покрылись красными пятнами, и
Алан внезапно подумал, что за последние несколько минут он умудрился сменить
у себя в кабинете одного психа на другого. - Где сказано э-э-э, -
Преподобный Роуз уже читал, доведя голос до того полуистерического визга,
который вызывал восхищение у его прихода. - Азартные игры, вышеупомянутые в
разделе 23 данного э-э-э. Свода, в ходе которых денежные ставки считаются
одним из условий, должны быть оценены как противозаконные.
- Он захлопнул книжицу и поднял глаза на Алана. Взгляд его метал громы и
молнии. - Должны быть оценены как э-э-э противозаконные! - завопил он
истошно.
Алан чуть было не воздел руки к небу и не взмолился в фанатическом
порыве: "Слава Господу нашему Иисусу!" - Когда желание прошло, он сказал:
- Я знаком с теми разделами Свода, которые связаны с азартными играми.
Преподобный Роуз. Я тщательно изучил их сразу же после вашего первого
визита и более того, показал Альберту Мартину, который занимается
законопроектами штата. Его мнение таково: учреждение Казино Найт не
противоречит содержанию указанных разделов. - Он помолчал и добавил: Должен
вам признаться, что таково и мое личное мнение.
- Безобразие! - прорычал Роуз. - Они намерены превратить обитель Господа
в притон, а вы утверждаете, что это законно!
- Точно так же законно, как лото, в которое играли в Монастыре Дочерей
Святой Изабеллы с 1931 года.
- Это не лото... э-э-э, тут речь идет о рулетке, азартная игра на деньги.
Это... - голос Преподобного Роуза задрожал. - Это - грех!
Алан снова вовремя перехватил свои руки, которые собирались изобразить
очередную птицу, и на этот раз крепко сцепил пальцы в замок.
- Я просил Альберта сделать письменный запрос Джиму Тирни, Генеральному
Прокурору Штата. Ответ был тот же. Мне очень жаль, Преподобный Роуз. Я
понимаю, что это вас оскорбляет. Меня, например, возмущает, когда детишки
катаются по улицам на роликовых досках, подвергая опасности себя и
окружающих, я бы с удовольствием наложил запрет на такое развлечение, - но
не в праве. Имея в виду демократическую основу нашего существования,
частенько приходится мириться с тем, что нам не по душе.
- Но ведь тут речь идет об азартных играх! - Не унимался Роуз, и в голосе
его слышался неподдельный ужас. - Игры на деньги! Как это может быть
законным, если в Своде ясно сказано...
- Дело в том, что они организуют это не как игру на деньги. Каждый
участник платит за вход. И взамен получает равноценную сумму для участия в
игре. А в конце разыгрываются призы... заметьте: не деньги, а призы.
Кондиционер, микроволновая печь, фарфоровый сервиз, и тому подобное.
Неожиданно для себя он добавил:
- Думаю, со входной платы будут даже браться налоги.
- Грех, разврат, - как заведенный повторял Роуз. Краска сползла с его
лица. ноздри трепетали.
- Это вопрос морали, а не закона. - сказал Алан. - И так принято по всей
стране.
- Да, - торжественно произнес Роуз, поднимаясь и защищая грудь томом
Библии, как щитом. - Да, так принято у католиков. Католики жить не могут без
азартных игр. И я намерен положить этому конец, шеф э-э-э Пэнгборн. С вашей
помощью или без нее.
Алан тоже поднялся.
- Еще пару замечаний, Преподобный Роуз. Во-первых, шериф Пэнгборн, а не
шеф. И, во-вторых, я не могу вам указывать, какие именно проповеди читать с
кафедры, не могу и Отцу Брайаму советовать, чем именно заниматься во
вверенном ему храме, или запрещать то, что происходит в Монастыре Дочерей
Святой Изабеллы, во всяком случае до тех пор, пока все, что там происходит,
не ломает рамок закона - вот так. Но зато я могу предупредить вас - будьте
осмотрительны. Я имею право вас предупредить и предупреждаю будьте
осмотрительны!
Роуз подозрительно сощурился.
- Что вы имеете в виду?
- Я имею в виду то, что вы расстроены. Листовки, которые ваши люди
расклеивают по всему городу опасений не вызывают, письма в газету - тоже, но
старайтесь не переходить черту разумного. Мой вам совет - оставьте это дело
в покое.
- Когда Иисус увидел блудниц и менял в Храме, он не стал сверяться со
Сводом Законов, шериф Пэнгборн. Когда наш Господь увидел этих грешников в
доме Божьем, он не задумался переступать черту или нет. Наш Господь сделал
то, что считал единственно э-э-э верным.
- Да, - спокойно согласился Алан. - Но вы - не Он.
Роуз снова метнул в него взгляд, да такой испепеляющий, что Алан
поежился. Ого, подумал он, этот парень кажется совсем спятил.
- Всего доброго, шеф Пэнгборн, - холодно произнес Преподобный Роуз.
На этот раз Алан даже не стал его поправлять. Он лишь кивнул и протянул
руку, понимая, что она останется не пожатой. Роуз повернулся и направился к
выходу, по-прежнему прижимая Библию к груди.
- Пусть все будет как есть, правда, Преподобный Роуз? - крикнул ему вслед
Алан.
Не оглянувшись и не удостоив Алана ответным словом, Роуз вышел и с такой
силой хлопнул дверью, что стекла в окне задрожали. Алан снова опустился в
кресло и сжал ладонями виски.
Несколько минут спустя в дверь просунулась любопытная мордочка Шейлы
Брайам.
- Алан?
- Он ушел? - спросил шериф, не поднимая головы.
- Проповедник? Да. Вылетел со свистом как мартовский ветер.
- Элвис вышел из дома, - невнятно пробормотал Алан.
- Что?
- Ничего. - Он наконец поднял голову. - Мне срочно нужно принять
что-нибудь от головной боли. Лучше всего наркотик и покрепче. Загляни-ка в
наш шкафчик с вещественными доказательствами.
Шейла улыбнулась.
- Уже заглядывала. Пусто. Могу предложить лишь чашку крепкого кофе.
Он улыбнулся в ответ. Началась вторая половина дня, и она должна быть
лучше, чем первая. Должна быть.
- Идет, - согласился Алан.
- Вот и хорошо. - Шейла закрыла за собой дверь, и тогда Алан выпустил на
свободу свои руки. Вскоре по солнечной дорожке, на стене, к окну летела
целая стая черных дроздов.
По четвергам вторая половина дня в средней школе Касл Рок отводилась под
общественную работу. Как отличник Брайан Раск был от этой работы освобожден
вплоть до того времени, когда должны были начаться репетиции к
рождественскому спектаклю "Зимняя Сказка", поэтому он уходил в этот день
рано, что компенсировало его длинные вторники.
В этот четверг он вышел из дверей школы еще до того, как отзвенел звонок
на шестой урок. Кроме учебников и тетрадей в его рюкзаке лежал свернутый
плащ, который заставила с утра взять мама, и теперь он потешным горбом
топорщился у него на спине.
Он ехал на велосипеде, как только мог быстро, и сердце бешено колотилось
в груди. Ему предстояло сделать очень важное
ДЕЛО
Дело необходимое и при этом в некотором роде забавное. Он теперь точно
знал, какое именно. Его осенило, когда он ковыряла носу на уроке математики.
Пока Брайан катил по Школьной улице, сползающей с Касл Хилл, солнце
впервые за этот день показалось из-за облаков. Он посмотрел налево и увидел
мальчика-тень на велосипеде-тень, торопящегося вслед за ним по влажному
асфальту.
Крути колеса, подруга-тень, подумал Брайан, если хочешь за мной угнаться.
Мне сегодня надо побывать во многих местах и переделать кучу дел.
Брайан проехал по торговому центру, даже не взглянув на Нужные Вещи,
останавливаясь лишь на мгновение на перекрестках, чтобы посмотреть
направо-налево и сразу же мчаться дальше. Подъехав к пересечению улиц Понд
(на которой он жил) и Форд, вместо того, чтобы поехать дальше по Понд к
дому, он свернул направо. На пересечении Форд и Уиллоу он повернул налево.
Задние дворы домов на этих улицах примыкали друг к другу, разделенные в
большинстве случаев деревянными оградами. Пит и Вильма Бржик жили на Уиллоу
Стрит. Здесь надо быть поосторожнее.
Но Брайан знал, как именно, так как по дороге все самым тщательным
образом обдумал, и план действий выстраивался легко и свободно, будто всегда
был заложен у него в голове вместе с самим мероприятием, которое ему
предстояло провести.
В доме Ержиков было тихо и на подъездной дороге пустынно, но это не
обязательно означает, что все так уж в порядке. Обычно Вильма в это время
работала в магазине Хемфилла на Маршруте 117, он это знал, так как видел ее
там за кассовым аппаратом в излюбленном шарфе, повязанном чалмой на голове,
но это не значит, что она обязательно там и теперь. Видавший виды маленький
"юго", на котором она ездила, мог благополучно стоять в гараже, которого
Брайану отсюда не видно.
Он подъехал по дороге к дому, спешился и поставил велосипед на опоры.
Сердце колотилось так, как будто собиралось выбраться на волю через уши и
горло. Не сердце, а какая-то ритм-группа. Он подошел к входной двери,
репетируя про себя фразу, которую скажет в том случае, если Вильма все же
окажется дома.
Здравствуйте, миссис Ержик, скажет он, я Брайан Раск из соседнего
квартала. Я учусь в Средней школе и мы вскоре собираемся распространять
подписку на журнал, чтобы на вырученные деньги приобрести новые костюмы
нашим оркестрантам. Вот я и опрашиваю людей, не желают ли они подписаться на
журнал. Если хотите, я приду позже, когда у меня на руках будут бланки.
Нам обещают премии, если много продадим.
Звучало вполне убедительно и тогда, когда он только составлял этот
монолог по дороге и теперь, но все равно Брайан нервничал. Он еще постоял
некоторое время на крыльце, прислушиваясь, не донесутся ли из дома
какие-нибудь звуки - радио, телевизор (если, конечно, Вильма смотрит
что-нибудь кроме "Санта Барбары", а до начала очередной серии еще добрых два
часа), пылесос, наконец. Ни звука, полная тишина. Но опять-таки, это
означает не больше, чем пустая подъездная дорога.
Брайан позвонил. Где-то в глубине дома он услышал слабое дивь-динь.
Он еще постоял, оглядываясь вокруг, не заметил ли его кто-нибудь из
соседей, но Уиллоу Стрит, казалось, вымерла: И еще перед домом Ержиков была
изгородь. И это прекрасно. Когда ты собираешься сделать
ДЕЛО
Которое вряд ли одобрят люди - папа и мама, например, изгородь, - это
предмет первой необходимости.
Прошло не менее полминуты, но никто так и не открыл. Ну что ж, чем
дальше, тем лучше. И все же семь раз отмерь - один отрежь. Брайан позвонил
снова, нажав при этом кнопку дважды, и поэтому из чрева дома донеслось
динь-динь, динь-динь. Ни ответа, ни привета.
Тогда все. Все хорошо. Но, честно говоря, все было очень страшно и еще
более неловко.
Брайан еще раз на всякий случай оглянулся, довольно воровато, надо
сказать, и повел велосипед, так и не подняв опоры, в небольшое пространство
между домом и гаражом, которое весельчаки из Обшивки и Дверей Дика Перри в
Южном Париже называли ветродуем. Там он велосипед и оставил, а сам
направился на задний двор. Сердце забилось еще сильнее, чем прежде. Обычно,
когда он так нервничал, у него дрожал голос, и теперь Брайан молился в душе,
если Вильма окажется в саду, мало ли, может быть, цветы какие-нибудь сажает,
и ему придется завести свой вызубренный монолог насчет подписки на журнал,
чтобы голос дрожал не слишком явно. Если он будет блеять, Вильма Ержик может
с успехом заподозрить, что он врет. А эти подозрения могут привести к таким
последствиям, о которых даже думать не хотелось.
Завернув за угол, он остановился. Отсюда ему был виден задний двор, но не
весь. И вдруг вся эта затея перестала казаться забавной. Теперь она
показалась гадкой шуткой, не больше, но и не меньше. Тут ожил и заговорил
внутренний голос. Почему бы тебе снова не сесть на велосипед, Брайан? И не
поехать домой? Выпьешь стакан молока и все тщательно обдумаешь.
Да, эта идея была чрезвычайно заманчива. Он уже хотел развернуться, но
тут перед глазами возникла картина, и гораздо более убедительная, чем
прозвучавший голос. Он увидел длинную черную машину - "кадиллак" или
"линкольн Марк IV", остановившуюся у его дома. Дверь открылась, и из машины
вышел мистер Лилэнд Гонт. Только на Гонте на этот раз не было смокинга,
какой носил Шерлок Холме в некоторых рассказах Конан Дойла. Этот мистер Гонт
был одет в черный строгий костюм директора
...Закладка в соц.сетях
