Жанр: Триллер
Игра Джералда
...у по команде
компьютера. Это также нелепо, как и связь по радиоволнам, но хоть что-то
объясняет.
- Стоп! - Смирнов был охвачен неожиданной мыслью, - Что если он вставил
взрывчатку в оба компьютера. Дуэль на то и дуэль, что опасна для обоих. Ты
проверял монитор Бороды?
- Нет, - сокрушенно покачал головой Ковалев. Тут же спохватился: - Надо
срочно ехать к Бороде!
- Проверить не мешает. Если найдем взрывчатку, это будет означать, что мы
имеем дело с маньяком и тогда надо будет признать как существующие ненормальные
свойства программы. Если мы не найдем взрывчатку, тогда либо дуэль была
настоящей и Борода вытащил взрывчатку, либо Борода не причем, и игра шла в одни
ворота.
- Ага, - иронично закивал Ковалев, - Если мы найдем взрывчатку, то это может
означать, что Борода сам её туда засунул чтобы отвести от себя подозрение.
- Ладно издеваться. Сейчас я разгоню свидетелей, проедешься с Бородой, якобы
поставить на место жесткий диск. Ненароком загляни в монитор.
Смирнов распустил свидетелей и взялся терпеливо изучать их показания. С листа
бумаги на Смирнова безмолвно взирал фоторобот программиста. Он получился мало
похожим на изображение на фотографии. Хмурый взгляд, плотно сжатые губы, и
маленькие прищуренные глазки. Позвонил Тараскин. Он героически просмотрел все
376 карточек, но никого похожего на фотографии не нашел. Смирнова такой
результат не удивил:
- Ищи всех мужчин этого возраста, - он бросил беглый взгляд на фоторобота, -
предположительно еврей, но не обязательно, в прошлом житель Ростова.
Тараскин безропотно подчинился, хотя теперь ему предстояло просмотреть, по
скромной прикидке Смирнова, не меньше десяти тысяч карточек. Смирнов взял машину
и отправился в сквер Героев Революции. Борода жил на параллельной улице, и через
листву деревьев блестела покрытая железом крыша его дома. В ожидании Ковалева
Смирнов купил мороженое и присел на скамейку. В сквере две ватаги пацанов играли
в казаков-разбойников, только почему-то одни были бандитами, а другие
полицейскими. Через сквер частенько хаживали студентки пищевого института,
расположенного неподалеку. Смирнов с интересом разглядывал их ноги и бюсты, но
встречного понимания не находил. Подошел Ковалев:
- Пусто, - сказал он и уселся рядом, - даже пломбы на мониторе целые.
- Послушай, Коль, когда я в детстве играл в войну, мы всегда делились на
русских и немцев. Сейчас на кого делятся?
- Могу предложить варианты: хьюманы и орки, атридесы и харконены1.
- Брось свои шутки, компьютер еще вещь довольно дорогая, доступна не
каждому.
- Ну тогда американцы и ливийцы или иракцы. Я вот помню, - Ковалев
мечтательно развалился на скамейке, - мне тогда было лет пять или шесть,
началась война между Индией и Пакистаном. Я слова такого "Пакистан" не знал и
выговорить не мог. Так вот мы играли в войну и делились на русских и индейцев.
- Индийцев, - поправил Смирнов.
- Нет. Именно индейцев. Разницы между индийцами и индейцами я тогда тоже не
понимал.
- Знаешь что меня больше всего удивляет в этом деле? - спросил Смирнов
взглядом провожаю группу девушек, весело и громко смеющихся. - Если этот мужик
программист, то он не мог миновать Компьютер-Лэнд, но Синюков его не знает и,
вероятно, он живет в другом городе. Но он именно к Синюкову пришел продавать
свою программу и следовательно он житель нашего города. Несомненно мы имеем дело
с очень умным человеком, но логики в его действиях я не вижу. Зачем устраивать
такую нелепую инсценировку несчастного случая?
- Может Синюков прав? Мы имеем дел с психом.
- Вряд ли, я думал об этом. Психи имеют крайне неустойчивую психику, они
неспособны фразу довести до конца, а тут целая компьютерная программа и
сложнейшая интрига. Нет, ответ надо искать в прошлом.
Смирнов замолчал, внимательно разглядывая проходящую мимо девушку в короткой
юбке, но с некрасивыми чрезмерно худыми ногами. Смирнов отметил, что и Ковалев
проводил взглядом эту девицу:
- Значит так! Командировку я тебе уже подписал. Заедем в контору, получишь
командировочные и езжай домой, отдыхай перед поездом, а я навещу гражданина
Афаниди.
Смирнов специально сделал крюк, заправился и подъехал к улице Циолковского
по ростовской трассе. На обочине был укреплен рекламный щит, извещающий, что
самые вкусные шашлыки в городе в кафе "У Марины". Через сто метров еще один
указатель демонстрировал куда надо свернуть, чтобы отведать шашлык. Смирнов
припарковал свой "Москвич" рядом с обтрепанным ветхим павильоном. Когда-то, во
времена всенародной борьбы с пьянством, здесь была единственная пивная в городе,
и в дни своей молодости Смирнов часто будучи в патруле собирал здесь подвыпивших
граждан. Теперь павильон обзавелся яркой вывеской и летним навесом. Смирнов
уселся за один из столиков и закурил.
Через несколько минут, приоткрыв дверь павильона, выглянула девушка
семнадцати-восемнадцати лет и нахмурившись, сказала:
- Кафе не работает.
На девушке были черные джинсы, плотно обтягивающие ее бедра и тесная черная
водолазка, так рельефно облегающая грудь, что Смирнову захотелось попробовать на
упругость эти бугорки размером с теннисный мячик. Девушка была хороша собой, с
телом и лицом античной скульптуры. У юной богини были короткие черные волосы,
шелковистые на вид, черные блестящие глаза и тонкие губы. Нос был, пожалуй,
длинноват, но при всех прочих достоинствах он её не портил.
- Я знаю, - помедлив ответил Смирнов, и показав удостоверение добавил. - Мне
нужно поговорить с хозяином кафе.
Девушка ничуть не удивилась и совсем не испугалась.
- Папа! - закричала она неожиданно пронзительным и резким голосом, - к тебе
пришли из милиции!
Спустя некоторое время к Смирнову вышел хозяин - грузный пожилой грек. Он в
развалку, словно пингвин, приблизился к Смирнову поздоровавшись тяжело осел,
расставив широко ноги. Нижняя пуговица на его рубашке не в состоянии была
застегнуться, и взору следователя предстал участок волосатого живота в форме
равнобедренного треугольника.
- Марина, - обратился он к дочери, - принеси нам пива.
- Я за рулем, - быстро вставил Смирнов.
- Мне пива, инспектору кофе.
Пиво появилось сразу, кофе немного погодя. Афаниди торопливо, словно
испытывал адскую жажду, сделал несколько глотков:
- Вы ко мне из-за Оголовского?
- Да.
- Что вы хотите узнать?
- Почему вы решили продать кафе?
- Мы уезжаем. Мой брат ездил на заработки в Грецию и женился там. Теперь он
прислал вызов моей семье.
- А почему вы решили продать сразу и Оголовскому и Бороде?
- Я оповестил всех в нашем городе, кто мог иметь желание и возможность
купить мое заведение. И не моя вина, что Борода и Оголовский стали наперебой
торговаться. Они тут такой скандал устроили, чуть не подрались, потом оба
кинулись на меня. Я мол виноват, что им это кафе нужно было обоим позарез. Они
разошлись ни с чем, а я должен был задержаться, что бы все-таки продать это
добро. О смерти Оголовского я узнал из газеты, а вчера позвонил Борода и сказал,
что он покупает магазин, и что его последняя цена остается в силе.
Афаниди при этих словах широко улыбнулся и одним глотком допил пиво. Смирнов пил
свое кофе из вежливости, жалея что отказался от пива. Может шашлыки
соответствуют рекламе, но кофе никудышный. Толстяк же, сидящий напротив него,
вызывал неодолимую симпатию. Смирнов чувствовал, что Афаниди говорит правду. Ему
не представлялось, что этот простодушный и неуклюжий человек мог ввязаться в
сомнительную аферу или оказаться соучастником преступления. Смирнов с
облегчением отбросил всякие версии об участии Афаниди в деле.
- Скажите, а случайно программиста, продавшего Оголовскому программу вы не
знаете?
- Да откуда?! Мы живем на окраине, компьютера у нас нет. Дочка вот просит
купить, но сейчас смысла в этом нет.
Смирнов поднялся:
- Спасибо за кофе, до свидания, вы мне очень помогли.
- Да ну, какая от меня помощь! - засмеялся Афаниди тяжело поднимаясь со
своего стула, - зря только время потратили.
День третий
Это ж надо было так влипнуть! Вчера Смирнов вернулся на работу и попал на
очередную пьянку. Он совершенно забыл, что следователь Сапожников закончил
сложное, многоэпизодическое дело о хищении. Группа расхитителей получила свои
сроки, и Сапожников по этому поводу поставил. Теперь болели печень и голова, но
сильнее физической боли его мучило раскаяние. Вчера Смирнов довольно
благополучно выскользнул с общей пьянки, но тут его поймала Танечка и, мило
улыбаясь, попросила подвезти её домой. Ехать было совсем не по пути. Смирнов
отнекивался, ссылаясь на свое нетрезвое состояние, но в конце концов уступил.
Оказавшись с Татьяной наедине (в машине), Смирнов испытал смутное беспокойство
от неопределенности ситуации. Ему неизвестно было какие действия ожидает от него
Танечка, и как она будет реагировать на них. Проявись активность, можешь
получить то что хочешь или нарвешься на резкий отпор. Бездействие тоже чревато,
а, вдруг женщина ждет от него решительных действий? Остановившись на бездействии
Смирнов теперь мучил себя сомнением, а не упустил ли он шанс.
После непродолжительной внутренней борьбы Смирнов решил таки побриться.
Бритье и холодный душ освежили его, так что он даже решил отжаться. Но, не
сделав даже десяти отжиманий, он почувствовал одышку и резь в правом боку.
Едва Смирнов появился на работе, Петрович позвал его к себе. На этот раз на
столе стоял старый, серый от грязи монитор, повернутый экраном к стене. Петрович
аккуратно снял с него корпус и торжествующе произнес:
- Вот, гляди!
Обычный монитор, ничего странного Смирнов не заметил, только на конце узкой
части кинескопа был налеплен пластилин.
- На что я должен смотреть?
- А вот, гляди.
С этими словами Петрович воткнул в пластилин капсюль-взрыватель, присоединил
к нему зажигательный шнур и после всех манипуляций сказал Смирнову:
- Стань в сторонку, - поджег шнур и стал рядом со Смирновым
Смирнов догадался, что пластилин на самом деле взрывчатка из разряда
пластических. Вдвоем они внимательно и терпеливо наблюдали за тлением шнура.
Хоть Смирнов и был готов к взрыву, тот прозвучал неожиданно. Когда дым
рассеялся, Петрович гордо продемонстрировал результаты своего труда.
- Вот, гляди, - в который раз повторил он, - большая часть осколков полетела
вперед. Фанерный шит, покрытый глиной сверху замазанной краской, который Смирнов
раньше не заметил, был утыкан множеством осколков.
- Я вчера посидел, покумекал, форму заряда придумал. Что за взрывчатку
использовал твой подопечный, я не знаю. С детонатором тоже подумать надо, что он
мог применить. Но так получается, что такую шутку устроить несложно.
- Спасибо, Петрович! Этого достаточно!
Довольный Смирнов вернулся к себе в кабинет. Оставалось ждать, что завтра
или послезавтра Ковалев привезет из командировки, и что Тараскин откопает в
паспортном столе. Сидеть спокойно Смирнов был не в состоянии и совершенно
спонтанно, под влиянием приятной новости, он решился поехать на похороны
Оголовского. С покойниками у него были сложные взаимоотношения - он их не любил.
Для следствия от них никакой пользы. Для общества, впрочем, тоже. Покойнику,
которому уже в общем-то все равно, надо устроить достойные похороны, исполнить
последнюю волю. Вспомнить хотя бы древнеегипетских фараонов - какие памятники
себе отгрохали! Но что-то подталкивало его к этому шагу. "Вдруг, - решил он, -
на похоронах появится программист".
Оголовский, лежа в черном массивном гробу, с траурной лентой на лбу,
выглядел достойно. Пряткин, как и подобает ближайшему помощнику покойного,
утешал вдову. Впрочем, вовсе не вдову. Её настоящая фамилия Мараховская. Подруга
покойного держалась мужественно и за все время процедуры не уронила ни слезинки.
Народу было много. По случаю траура ни один магазин "ОГО!" не работал. Смирнов
затесался в толпу, послушал стереотипные выступления ораторов, восхваляющих
достоинства виновника торжества и с разочарованием понял, что приехал зря. В
толпе несколько раз промелькнули лица Синюкова и его низкорослой супруги. Никого
похожего на подозреваемого Смирнов так и не увидел. Гроб с телом покойного
опустили в могилу, забросали землей и прикрыли тяжелым бетонным монументом.
Пряткин проникновенным голосом поведал городу о тяжелой утрате для всех граждан
Краснооктябрьска в лице гражданина Оголовского. Вдова взрыднула. Смотреть больше
было не на что, зрители стали расходиться.
- Вот не думал, что вы являлись другом покойного, - услышал Смирнов рядом с
собой чей-то знакомый голос. Обернувшись он увидел Алексея Гладченко.
- Первый и, видит Бог, в последний раз я его сегодня увидел, - ответил
Смирнов пожимая протянутую руку, - Ну, а вы, я так понимаю, являлись его другом?
- Друг, это сильно сказано, я иногда мог заработать на нем, не более.
- Понимаю. Здесь, наверное, большая часть таких.
Они пошли не спеша рядом. Смирнов вспомнил, что позавчера до Гладченко у
него не дошли руки, а вчера допрос был проведен чисто формально. С Гладченко он
так и не поговорил. Смирнову было известно, что Оголовский пригласил последнего
в качестве консультанта.
- Вчера я, кстати, не смог с вами подробно поговорить. Что вы скажете о
программе?
- Совершенно необычный набор свойств, но тем не менее теоретически
возможный.
- Синюков утверждает, что такая программа невозможна.
- Синюков разве программист! Он торгаш!
- В прошлом он был программистом.
- Он был халтурщиком! Написал пару программ, а потом на их основе лепил
всевозможные базы данных. Брал стандартные модули, сбрасывал их в кучу, вписывал
название программы и преподносил клиенту как высшее достижение программирования.
Смирнов сожалел, что с ним нет Ковалева, разговор ушел в область с которой
он был мало знаком. Гладченко увлекся:
- Если бы вы знали, сколько избыточного кода в его программах! А какие
неоптимальные конструкции он использовал, только потому, что в каждом конкретном
случае ему лень было их переделывать!
- Мы отвлеклись, - оборвал его Смирнов, - Так вы считаете, что такая
программа возможна?
- Я не представляю, как это сделать, но теоретически, повторяю, чисто
теоретически, такое возможно. Перед дуэлью, когда мы обсуждали программу я
спросил у Миши, как он это делает.
- У какого Миши!?
- Ну, у программиста.
- А фамилию, вы знаете?
- На "Ф" как-то, не запомнил. Сложная нерусская фамилия.
Черт! Борода был глуховат и он мог не расслышать имени программиста. Бедный
Тараскин, большая часть его труда пропадет даром. Уняв волнение Смирнов
спокойным голосом произнес:
- Продолжайте.
- Вот я спрашиваю у Миши, как он это делает. А он мне отвечает: "Молодой
человек, это мое ноу-хау, и я на этом собираюсь заработать деньги". Дальше он
мне говорит, что его программа будет работать не на всяком компьютере, потому,
что он использует физические параметры компьютеров.
- Это по поводу радиосвязи?
- Да.
- Ну, а вы как думаете, компьютер излучает радиоволны?
- Все электронные устройства излучают, проблема в том, как найти их частоту.
- Ну, а как компьютер принимает радиоволны?
- Вы не обижайтесь, но вы не специалист...
- На что обижаться? Я действительно не специалист, поэтому и спрашиваю.
- Так вот, в доказательство я приведу один случай. Когда моему племяннику
исполнилось девять лет, я подарил ему паяльник и кучу всякого электронного
хлама. Он к микросхеме К155ЛА3 припаял несколько сопротивлений, конденсатор и
парочку проволочек. И что вы думаете! Эта конструкция принимала "Маяк".
Смирнову трудно было оценить этот случай. Ну что такое К155ЛА3? Какая-то
техническая абракадабра, но что такое микросхема он понимал.
- Интересный эпизод, - на всякий случай, что бы не выглядеть профаном,
сказал Смирнов, - Ну, а взорвать монитор программным способом? Слабо?
Гладченко развел руками:
- Сдается мне, что это чистая случайность.
Во время разговора они приблизились к машине.
- Подвезти?
- Нет, спасибо! Мне тут недалеко.
- Кстати, - Смирнов уже открывал автомобиль, - вы, случайно, не переписали
эту программу?
Гладченко замялся:
- Переписал, но, немного в ней поковырявшись, стер.
- Почему?
- Я не смог в ней разобраться. Какой-то бессмысленный набор команд. Да и на
моем компьютере она не пошла.
- Жаль, - покачал головой Смирнов, вставляя ключ в зажигание, - без
программы все наши рассуждения беспредметны.
В кабинете его ждал Тараскин.
- Нашел?
- Нашел, - гордо и с усталостью в голосе произнес сержант, - Михаил Наумович
Физгеер, уроженец города Мариуполь, год рождения 1957, адрес Крылова, 13. По
этому же адресу живет сестра Физгеера - Ольга Наумовна Трощенко.
- Молодец! Завтра можешь отдыхать.
Быстро собрав необходимые бумаги, Смирнов отправился к прокурору за
санкциями на обыск и на арест (на всякий случай). Прокурора не было.
- А где он?
- Они с начальником ГАИ и с проверяющим из области уехали на охоту.
- Где зам?
- Там же.
- Когда будет?
- Не раньше понедельника.
Черт! Сегодня только четверг. Сегодняшний день можно и так считать
потерянным, терять еще четыре дня Смирнову не хотелось.
- Танечка! У меня все готово, прокурору осталось только расписаться. Вы не
подмахнете бумаги.
Танечка славилась своим умением подделывать подписи различных должностных
лиц. Она взяла бумаги Смирнова, поглядела и наморщилась:
- Нет, Арсений Викторович, если б какая другая бумага, а это ордер.
- Ну, пожалуйста, Танечка!
- Нет, не могу! - в голосе, впрочем, не было должной убежденности.
- Дело очень срочное! Я бы сам поставил закорючку, но она будет сильно
отличатся от подписи. Да и если что, ответственность я беру на себя!
- Ну ладно, - сдалась секретарша, - А что мне за это будет? - кокетливо
добавила она.
- Ну, - замялся Смирнов, - разве что поцелую.
- До чего мужики нищие пошли!
Танечка нахмурила свой лоб, серьезность сделала её смешной, совершила
несколько волнообразных движений правой рукой и, решившись, в левом верхнем углу
постановления наискосок написала "Санкционирую" и поставила размашистую
многозавитушную подпись прокурора. Скрепив её печатью она отдала ордер на обыск
Смирнову.
- Простите, Арсений Викторович, ордер на арест я не подпишу.
- С меня полпоцелуя! - Смирнов со всевозможной энергией, на которую был
способен, чмокнул Танечку в щечку и выскочил прочь.
Было четыре часа вечера. Смирнов понял, что поспешил. Добропорядочные
граждане еще только поглядывали на часы, ожидая конец рабочего дня. Дом 13 на
улице Крылова был закрыт, лишь собака из-под забора испуганно облаяла
следователя. Смирнов вернулся в автомобиль и принялся ждать. Шатаясь, мимо
прошел пьяный мужик. Не смотря на прохладу, он был в одной полосатой майке,
выражающей его принадлежность к флоту. "Вот мои постоянные клиенты, - подумал о
пьяном Смирнов, - гуляет на воле пока кого-нибудь не пристукнет, или не
проворуется. Физгеер - другое дело. Странный он выбрал способ свести счеты с
Оголовским. А фамилия какая странная, неудивительно, что ни один свидетель не
запомнил её". Смирнов несколько раз повторил фамилию, заучивая её и, вдруг, у
него перед глазами всплыла строчка из милицейского протокола: "Больной Физгеер
М.H. доставлен в больницу". Ё-моё! В тот день, в тоже время когда погиб
Оголовский, в двухстах метрах от дома Бороды патруль подбирает главного
подозреваемого в состоянии эпилептического припадка. Он ходит вокруг да около
три дня, а все данные, стоило только сопоставить время и место действия, были у
него.
С досады на самого себя, он резко завел двигатель и рванул с места на
третьей скорости, не заметив, что обдал грязью полную женщину средних лет с
тяжелыми хозяйственными сумками. Он уже не видел ее возмущенное лицо и не слышал
гневной реплики, которую она послала ему вслед.
В больнице все устроилось как нельзя лучше. Удостоверение работника
прокуратуры открыло перед ним все двери. Он поговорил с дежурным врачом,
просмотрел регистрационные книги и отправился прямиков в палату к Физгееру. Он
его сразу узнал, хотя в живую увидел впервые. Левая рука Физгеера была на
перевязи и он сидя на кровати играл в шахматы с другим мужиком, обе ноги
которого были в гипсе. Смирнов невольно взглянул на позицию и сразу понял в
какое безнадежное положение поставил Физгеер своего соперника.
- Михаил Наумович, не уделите несколько минут?
Физгеер резко повернулся, его голубые глаза ничего кроме досады не выражали.
- Дайте партию закончить!
- Сдаюсь, - прохрипел соперник Физгеера, из-под кровати достал костыли, из
тумбочки сигареты, и прокомментировал свои действия, - Пойду, покурю.
- Что вам угодно?
- Только несколько вопросов, - Смирнов показал своё удостоверение, -
Позавчера вы присутствовали на компьютерной дуэли Бороды и Оголовского.
Хмурое лицо Физгеера вдруг засветилось неподдельной радостью:
- А что, играть на компьютере друг против друга противозаконно?
- Отвечайте на вопрос!
- Ну вы и так знаете! Кстати, чем закончилась дуэль?
- Неужто вам неизвестно?
- Нет, конечно, я почувствовал приближение приступа и убежал оттуда.
- Вовремя, однако! Программа для дуэли была ваша?
- Моя, не отрицаю. Я от каждого из торгашей по сто долларов получил. Их что,
программа не удовлетворила и они хотят забрать свои деньги?
- Удовлетворила и даже очень! Почему после дуэли вы отформатировали диски на
обоих компьютерах?
- Ах, вот в чем дело? Согласен, это экстравагантный поступок. Но как иначе я
должен был защитить свои авторские права? Не сделай я этого, сегодня по городу
ходило бы не менее сотни копий моей программы. Не моя вина, что меня подкосил
приступ, на месте я бы быстро восстановил их данные. Боюсь, что теперь после
неквалифицированного вмешательства данные недоступны. Я заранее сделал резервные
копии, системных областей.
- Где они?
- Да остались где-то у Бороды.
- Где вы учились на программиста?
- Нигде, я самоучка.
- Ваша специальность по образованию?
- Я химик.
- Где работаете?
- В аптечном управлении, заведующий химскладом.
- С взрывчатыми веществами вы работали?
- Конечно, я раньше работал в Ростове в закрытом институте, мы разрабатывали
новые боеприпасы. Не понимаю, к чему эти вопросы?
- Во время дуэли от взрыва монитора погиб Оголовский.
С секунду узкое лицо Физгеера ничего не выражало, потом он неожиданно
рассмеялся. Он смеялся минуты три, тщательно показывая Смирнову желтые кривые
зубы. Успокоившись, он сказал:
- Так ему и надо подонку! Воистину, Бог шельму метит! - и снова злорадно
захохотал.
Смирнов терпеливо выждал когда Физгеер успокоиться, и ледяным тоном
произнес:
- Зря смеетесь, гражданин Физгеер, из всех участников дуэли, только вы могли
сделать взрывчатку и заложить её в монитор компьютера Оголовского. Это доказать
труда не составит. Какой у вас был мотив преступления?!
- А ни какого! - смех Физгеера перешел в дурашливость, - я не делал этого!
- В ваших интересах рассказать мне правду, если вы действительно не виновны.
- Слушай, тебе за это деньги платят, вот и разбирайся.
- Платят, - согласился Смирнов, - но это деньги налогоплательщиков. Кстати,
зачем вы устроили этот цирк со связью по радиоволнам?
- Это чистая правда, в любой момент я докажу это! - веселость Физгеера
сменилась злобностью.
- А как насчет взрыва монитора - это тоже свойство программы?
- Почему-то мой монитор во время отладки ни разу не взорвался. Спросите
Пряткина, не запрятал ли он туда кусочек динамита?
- Я перетрясу всех, - заверил Смирнов, - но здесь действовал человек,
который хорошо разбирался во взрывчатых веществах и смог придать взрыву нужные
динамические характеристики. Угадайте, кто больше всех подходит?
- Оголовского вы в расчет не берете? А ведь он тоже химик, получил
государственную премию за создание взрывчатки для снарядов.
- Оголовского обвинить трудно...
- А может он готовил этот подарок для другого? Угадайте для кого?
Разговаривать с Физгеером было тяжело. Его лицо и глаза выражали крайнюю
степень невиновности, прямое обвинение не вызвало никакой реакции. На слове его
не поймать, и более того, он ловко перевел подозрения на другого. Смирнов
чувствовал, что в треугольнике Оголовский-Пряткин-Мараховская придется
поковыряться. Решив уйти в сторону от дискуссии, Смирнов перевел дух и сказал:
- Для следственного эксперимента мне нужна программа. Где её взять?
Вдруг лицо Физгеера стало сиреневым, вены на лбу вздулись, он ухватился
руками за кровать и захрипел:
- Уходи!
Глаза его расширились и словно остекленели. Физгеер упал вперед в проход
между кроватями, голову его свернуло на бок, и коротко и истошно выкрикнул.
Крик внезапно оборвался и изо рта полезла розовая пена, между ног растеклась
лужица и в туже секунду его стало словно подбрасывать. Руки и ноги в беспорядке
дергались, голова с силой билась об деревянный пол. В испуге Смирнов выскочил из
палаты и стал звать врача. На крик сбежались люди, Физгеера кое-как положили на
кровать, судороги прекратились и он крепко спал. Дыхание стало ровным, лицо
приобрело розовый цвет.
- Вы можете перевести его в отдельную палату? - поинтересовался Смирнов у
дежурного врача.
- Что вы, у нас все места заняты, - хмуро ответил врач.
- Тогда вам придется переправить его психиатрическое отделение. Как там в
смысле режима, сбежать можно?
- Пока никто не пробовал.
На больничной каталке спящего Физгеера перевезли в психоневрологическое
отделение, расположенное в противоположном по отношению к хирургии углу
больничной территории, занимающей целый квартал. Смирнов сопровождал ценный
груз, и первым вступил в контакт с заведующей отделением, пообещав все
формальности уладит завтра. Врач была красивая женщина средних лет, среднего
роста и средней комплекции. Смирнов записал её должность и фамилию: Комарова
Лариса Алексеевна. Она как раз собралась пить чай и предложила чашку
следователю. Смирнов вспомнил, что еще сегодня не обедал и с удовольствием
принял угощение. Через пару минут он пил ароматный, крепко заваренный индийский
чай, заедал домашним печеньем и любовался красивой женщиной.
- Хороший чай, - он совсем не кривил ду
...Закладка в соц.сетях
