Жанр: Триллер
Девочка, которая любила Тома Гордона
...нкиз" вели четыре - один, и Мартинеса сменил Джим
Кореи. Ларри Макфарленд относился к Джиму Кореи с глубоким недоверием.
Как-то раз, когда он и Триша говорили по телефону о бейсболе, Ларри сказал:
"Попомни мои слова, сладенькая, Джим Кореи "Красным носкам" не друг". Триша
тут же захихикала, просто не смогла сдержать смех. Очень уж напыщенная
получилась фраза. Несколько секунд спустя засмеялся и Ларри. И она вошла в
число фраз, понятных только им двоим, стала еще одним паролем: "Попомни мои
слова, Джим Кореи "Красным носкам" не друг.
В первой половине шестого иннинга Кореи, однако, показал себя другом
"Бостон Ред сокс", поскольку счет остался прежним и "Янкиз" не увеличили
отрыв. Триша понимала, что должна выключить радио, чтобы не сели батарейки.
Том Гордон не мог выйти на поле в игре, по ходу которой "Ред сокс" уступали
три перебежки-очка, но не могла заставить себя отключиться от стадиона в
Фенуэй-парк. Она вслушивалась в гудение голосов зрителей с куда большим
интересом, чем в разглагольствования комментаторов - Джерри Трупано и Джо
Кастидьоне. Эти люди сидели на трибунах, ели хот-доги, пили пиво,
выстраивались в очередь, чтобы купить с лотка сувениры и мороженое,
наблюдали, как Даррен Льюис - комментаторы частенько называли его Ди-Лу -
встает на место бэттера <Бэттер - игрок из команды нападения, отбивающий с
помощью биты броски питчера в пределах боковых границ площадки. Бэттер
занимает свое место и не должен покидать его после того, как питчер встал в
позицию броска. Покидая отведенную ему зону, он рискует тем, что будет
объявлен страйк и в него попадут мячом. Бэттер должен так отбить мяч, чтобы
дать возможность себе уже в качестве раннера и другим игрокам команды
быстрее перебежать от базы к базе и достичь "дома". Бэттер становится
раннером и имеет право на занятие первой базы, когда: а) мяч после питча
(броска питчера), который бэттер не собирается отбивать, касается его (если
он не находится в страйк-зоне и не пытается уклониться от мяча; б) в
действия бэттера вмешивается кэтчер или любой другой полевой игрок; в)
игровой мяч на игровой территории до соприкосновения с игроками касается
арбитра. После трех промахов бэттеров команды меняются ролями. Дуэль питчера
и бэттера - стержень бейсбольного матча.>. В ярком свете прожекторов он
отбрасывает длинную тень, а небо над стадионом становится все темнее и
темнее по мере того, как день плавно переходит в ночь. Триша не могла
решиться поменять гудение тридцати тысяч зрительских голосов на гудение
мошкары, которое усиливалось с приближением ночи, капель с листьев,
стрекотание цикад.., и другие звуки, которые могла принести с собой ночь.
Именно этих других звуков Триша боялась больше всего.
Звуков из тьмы.
Ди-Лу сыграл не слишком удачно, но одним аутом позже блестящий удар,
вызвавший бурные восторги комментаторов, удался Мо Вогну.
- Через все поле, через все поле, ЧЕРЕЗ ВСЕ ПОЛЕ! - ликовал Джерри
Трупано. - "Ред сокс" бросились в погоню за "Янкиз". Мо Вогн, поздравляем
тебя с круговой пробежкой <Пробежка бэттера по всем трем базам с возвратом в
"дом" после того, как ему удалось выбить мяч настолько далеко, что ему
удается вернуться в "дом", прежде чем полевой игрок успевает поймать мяч и
осалить его.>. Двадцатой в этом сезоне. И преимущество "Янкиз" сокращается
до одного очка.
Сидя на стволе упавшего дерева, Триша засмеялась, захлопала в ладоши,
натянула на голову бейсболку с росписью Тома Гордона. Ее уже окружала ночь.
Во второй половине восьмого иннинга мяч после удара Номара Гарчапарры
ударился о защитный экран, протянутый вдоль дальнего конца поля, и заработал
еще два очка. "Ред сокс" повели пять - четыре, и в первой половине девятого
иннинга в круг питчера ступил Том Гордон.
Триша соскользнула со ствола упавшего дерева на землю. Кора больно
царапнула по осиным укусам повыше бедра, но девочка этого даже и не
заметила. Комары тут же оккупировали голую кожу, появившуюся из-под
задравшихся фуфайки и лохмотьев пончо, чтобы полакомиться свежей кровью, но
Триша не чувствовала их укусов. Уставившись на ручей, еще поблескивающий в
темноте, усевшись на влажную после дождя землю, она прижала пальцами уголки
рта. Том Гордон должен сохранить отрыв в одно очко, это очень важно, почему,
она сказать не могла, просто знала, он должен принести "Ред сокс" победу над
могучими "Янкиз", которые лишь однажды, в начале сезона, проиграли Анахайму,
а потом не знали поражений.
- Давай, Том, - прошептала она. В номере отеля "Касл-Вью" ее мать не
находила себе места. Ее отец рейсом авиакомпании "Дельта" летел из Бостона в
Портленд, чтобы быть рядом с Куиллой и их сыном. К полицейскому управлению
округа Касл возвращались поисковые группы (точь-в-точь такие, какими их
представляла себе девочка): на первых порах их усилия не принесли желаемого
результата. У здания полицейского управления стояли микроавтобусы трех
телевизионных станций из Портленда и двух - из Портмаунта. Три десятка
опытных лесников и охотников, некоторые с собаками, оставались в лесах,
окружающих город Моттон и расположенных на территории трех районов, не
имеющих названия: ТР-90, ТР-100 и ТР-110, то есть в местах, граничащих с
Нью-Хэмпширом. Те, кто продолжал поиски, сходились во мнении, что Патриция
Макфарленд должна быть или около Моттона, или в ТР-90. В конце концов, она -
маленькая девочка и не могла далеко уйти от того места, где ее видели в
последний раз. Эти опытные лесники, егери, охотники удивились бы донельзя,
узнав, что Триша в этом момент находилась в девяти милях к западу от
основного района поисков.
- Давай, Том, - прошептала она. - Давай, Том, раз-два-три, ты знаешь, как
это делается.
Но в этот раз у Тома Гордона не получилось. И девятый иннинг начался с
того, что симпатичный, но очень опасный для соперника Дерек Джетер перешел
на первую базу <Бэттер получает право перейти на первую базу после
четвертого бола питчера (болом считается мяч, брошенный питчером вне зоны
удара и зафиксированный судьей до нанесения бэттером удара по мячу).>. Тут
же Трише вспомнились слова отца о том, что, если команда начинает иннинг с
прогулки игрока на первую базу, вероятность того, что она сравняет счет,
поднимается до семидесяти процентов.
Если мы выиграем, если Том удержит счет, то спасут и меня. Мысль эта
пришла внезапно, сверкнула в голове словно молния.
Глупо, конечно, так же глупо, как и стучать по дереву, предваряя бросок
питчера после трех болов и двух страйков <Страйк - пропущенный бэтгером
бросок. Пропуск засчитывается, если бэттер промахивается по правильно
поданному питчером мячу (мяч должен пролететь в зоне страйка: пространство
над "домом" на высоте между уровнем подмышек и колен бэттера). Три страйка
бэттера засчитываются как аут, и он выходит из игры.> (это всякий раз
проделывал ее отец), но темнота становилась все чернее, ручей совсем пропал
из виду, Триша могла лишь слышать его, так что у девочки оставалась только
одна надежда: если Том Гордон спасет игру, она тоже будет спасена.
Полу О'Нейлу повезло меньше, чем Джетеру. Первый аут. Место бэттера занял
Берни Уильямс.
- Очень опасный бэттер, - прокомментировал Джо Кастильоне.
И точно, Уильямс отбил мяч в центр поля, а Джетер тем временем успел
перебежать с первой базы на третью.
- Зачем ты это сказал, Джо? - простонала Триша. - Господи, ну зачем ты
только это сказал?
Раннеры на первой и на третьей базах, только один аут. Толпа на стадионе
ревела, подбадривая Гордона, надеясь, что финишер не подведет, вытащит игру.
- Давай, Том, давай. Том, - шептала Триша. Мошкара вилась тучей, но
девочка более не замечала назойливых насекомых. Отчаяние пробралось в ее
сердце, ледяное, как тот отвратительный голос, что помимо ее воли время от
времени звучал в голове. "Янкиз" слишком сильны. Простая пробежка, за
которую дают очко, позволит им сравнять счет, круговая выведет вперед, и все
будет кончено. Догнать их уже не удастся. А место бэттера занял этот
ужасный, ужасный Тино Мартинес, самый опасный из всех "Янкиз". Небось стоит
сейчас, покачивает битой и пристально наблюдает за каждым движением Гордона.
Дважды Мартинес отбил мяч, но не слишком удачно, поэтому не успел
перебежать на первую базу, дважды промахнулся, а потом Гордон решился на
крученый бросок.
- Вышибай его! - крикнул Джо Кастильоне. А потом запнулся, словно не мог
поверить своим глазам. - Фантастика! Мартинес промахнулся на фут!
- Два фута, - поправил его Трупано.
- Похоже, начинается самое интересное, - продолжил Джо. Триша слышала и
другие голоса, болельщиков, которые все громче подбадривали своих любимцев.
Не только голосом. Они еще и начали ритмично хлопать в ладоши. Должно быть,
весь стадион встал, как прихожане в церкви при исполнении псалма. - Двое на
поле, два аута, "Ред сокс" по-прежнему на очко впереди. Том Гордон в круге
питчера, а...
- Не говори этого, - прошептала Триша, все еще сжимая руками уголки рта.
- Не смей этого говорить!
Но Кастильоне ее не услышал.
- ..место бэттера занимает, как всегда, опасный Дэррил Строуберри.
Вот и все. Игра сделана. Этот сатана Джо Кастильоне раскрыл рот и все
испортил. Почему он не мог ограничиться только именем и фамилией? Почему
добавил "как всегда, опасный"? Всякий дурак знает, что опасными они
становятся благодаря болтливым комментаторам.
- Итак, всем приготовиться, пристегнуть ремни, - вещал Джо. - Строуберри
вскидывает биту. Джетер приплясывает на третьей базе, стараясь хоть как-то
отвлечь внимание Гордона. Не получается. Гордон смотрит на кэтчера <Игрок,
который располагается позади "дома" и ловит мяч перчаткой-ловушкой после
броска питчера, если его не отбивает битой бэттер.>. Тот знаком показывает,
что готов. Все замирают. Гордон бросает... Строуберри пытается отразить
бросок и промахивается, первый страйк. Строуберри качает головой, словно не
понимает, как такое могло случиться...
- А чего там не понимать, - вмешался Трупано. - Бросок-то был отменный.
Помолчи, Джерри, просто помолчи, подумала Триша, сидя в кромешной тьме,
окруженная тучей мошкары.
- Строуберри отступает на шаг, поправляет перчатки, вновь занимает место
бэттера. Гордон смотрит на Уильямса на первой базе.., на трибуны.., бросает.
Низко, вне зоны страйка.
Триша застонала. Ее пальцы так надавливали на щеки, что губы выпятились в
какой-то неестественной улыбке. Сердце гулко стучало в груди.
- Игра продолжается, - воскликнул Джо. - Гордон готов. Бросает, Стоуберри
отбивает, мяч летит на правую половину, если он попадет в площадку, все
будет кончено, но его сносит.., сносит.., сно-си-и-т...
Триша ждала, затаив дыхание.
- Мяч за боковой, - сообщил наконец Джо. И девочка шумно выдохнула. - Но
оч-ч-чень близко. Ударь Строуберри чуть слабее, и была бы у него круговая
пробежка. Мяч упал в шести или восьми футах от боковой.
- Пожалуй, что в четырех, - не согласился с ним Трупано.
- Хоть бы и в одном, - прошептала Триша. - Давай, Том, давай. Пожалуйста.
Но у него ничего не выйдет. Она это знала наверняка. Слишком силен
соперник. Не мог Том справиться со всеми.
Однако она буквально видела его. Невысокий и широкоплечий, как Рэнди
Джонсон. Не маленький и круглый, как Рич Гарсис. Среднего роста, стройный..,
и красивый. Очень красивый, особенно в бейсболке, с козырьком, прикрывающим
глаза.., да только отец говорил, что в бейсболе практически все игроки
красивые. "Это у них в генах, - указывал он. - Разумеется, у большинства в
голове - опилки, так что одно компенсируется другим". Но в Томе Гордоне она
выделяла не только внешность. Особое впечатление производило на нее его
спокойствие перед броском. Он не ходил по кругу питчера, не наклонялся,
чтобы завязать шнурок, не лазил не пойми зачем в сумку. Он стоял в круге в
слепящей глаза белой униформе и спокойно ждал, пока бэтгер займет исходную
стойку. И разумеется, неизменный жест Гордона, который сопровождал каждую
победу. Жест, с которым он выходил из круга. От этого жеста Триша просто
млела.
Гордон разворачивается и бросает.., в молоко! Веритек блокирует бросок
своим телом и спасает очко "Ред сокс". То самое очко, на которое они пока
впереди.
- Да что это такое, - простонала Триша.
Джо даже не пытался подсластить пилюлю.
- Гордон тяжело вздыхает. Строуберри в исходной стойке. Бросок.., выше.
В наушниках раздался возмущенный рокот трибун.
- Тридцать тысяч зрителей с этим не согласны, Джо, - заметил Трупано.
- Совершенно верно, но решающее слово за Ларри Барнеттом, который стоит
за "домом", а он говорит, что высоко. В этом микроматче пока впереди Дэррил
Строуберри: три бола на два страйка.
Болельщики все сильнее хлопали в ладоши, подбадривая Тома Гордона.
Ритмичный гул заполнил голову Триши. Не отдавая себе отчета в том, что
делает, она постучала по стволу дерева, к которому привалилась спиной.
- Болельщики стоят, - комментировал Джо Кастильоне. - Все тридцать тысяч.
Сегодня с трибун не ушел никто.
- Может, один или два, - ввернул Трупано. Триша пропустила его слова мимо
ушей. И Джо скорее всего тоже.
- Гордон приготовился к броску. Да, она могла его себе представить. Руки
вместе, смотрит он уже не на "дом", а куда-то за левое плечо.
- Гордон начинает бросок.
И это она тоже увидела как наяву: отставленная левая нога возвращается к
правой, а руки, одна в перчатке, вторая, держащая мяч, поднимаются на
уровень груди. Она видела даже Берни Уильямса, который дернулся на своей
базе, пытаясь отвлечь Тома Гордона, но тот конечно же ничего и не заметил.
Все его внимание сконцентрировалось на перчатке Джейсона Веритека, кэтчера,
который, пригнувшись, замер за "домом".
- Гордон бросает.., и... Болельщики подсказали ей результат, радостный
рев болельщиков.
- Третий страйк! - Джо кричал в микрофон. - О Боже, он сделал крученый
бросок при трех к двум и застал Строуберри врасплох. "Ред сокс" выигрывают
пять - четыре у "Нью-йоркских янкиз", а Том Гордон спасает восемнадцатую
игру. - Тут его голос вернулся к нормальному уровню. - Игроки "Ред сокс"
сбегаются к кругу питчера, первым спешит Мо Вогн, но, прежде чем он обнимает
Гордона, тот успевает отсалютовать победе тем самым жестом, который так
полюбился болельщикам "Бостон Ред сокс". И к которому они уже привыкли,
потому что видят его все чаще и чаще.
Из глаз Триши брызнули слезы. Она выключила плейер и просто сидела на
влажной земле, привалившись спиной к стволу упавшего дерева, широко раскинув
ноги, прикрытые сверху лохмотьями синего пластикового пончо. Плакала она,
пожалуй, даже сильнее, чем в тот раз, когда впервые осознала, что
заблудилась, да только теперь это были слезы радости. Она заблудилась, но ее
найдут. Том Гордон спас игру, следовательно, спасут и ее.
Все еще плача, она сняла пончо, расстелила на земле у самого ствола,
частично даже под ним. Улеглась на пончо. Проделывала она все это
автоматически. Потому что мысленно еще находилась на стадионе в Фенуэй-парк.
Видела, как Мо Вогн бежит к кругу питчера, чтобы поздравить Тома Гордона.
Как его примеру следуют Номар Гарчапарра, Джон Валентин, Марк Лемке. Но,
прежде чем они подбегают к своему питчеру. Гордон салютует победе:
вскидывает руку вверх. С нацеленным в небо указательным пальцем.
Триша убрала "Уокмен" и, прежде чем улечься, на мгновение вскинула руку
вверх, совсем как Гордон, с нацеленным в небо указательным пальцем.
От этого жеста ей и полегчало, и поплохело. Полегчало, потому что
движение это, без всяких слов, заменяло молитву. Поплохело, потому что
особенно остро почувствовала свое одиночество. Жест а-ля Том Гордон с
предельной ясностью показал ей, что она заблудилась. Голоса, которые
выплескивались из наушников "Уокмена" и наполняли ее голову, теперь
обернулись голосами призраков. По телу Триши пробежала дрожь. Не Хотела она
думать о призраках, особенно здесь, в темном лесу, у ствола упавшего дерева.
Ей недоставало матери. А еще больше ей хотелось быть с отцом. Ее отец смог
бы вызволить ее отсюда, он взял бы ее за руку и вывел к людям. А если бы она
устала и не смогла идти дальше, то взял бы ее на руки и понес. У него такие
сильные мышцы. Когда она и Пит оставались у него на уик-энд, в субботу
вечером он брал ее на руки и относил в маленькую спальню. Относил даже
теперь, хотя ей было уже девять (и для своего возраста девочкой она была
крупной). Ей это очень нравилось.
Триша призналась себе, вот уж воистину удивительно, что ей недостает даже
ее занудного, вечно всем недовольного брата.
Плача, всхлипывая, она заснула. Кровососы, кружащиеся в темноте,
надвинулись на нее. А потом оккупировали открытые участки кожи и устроили
пир, набросившись на ее кровь и пот.
Ветерок пролетел по лесу, шевельнул листьями, стряхивая последние капли
дождя. Потом на несколько секунд все затихло. Не все, конечно. Похрустывали
сучки, падали капли. Мгновением позже захлопали крылья, неподалеку
возмущенно каркнула ворона. Вновь лес затих. Спала и Триша, положив голову
на вытянутую руку.
ВТОРАЯ ПОЛОВИНА ЧЕТВЕРТОГО ИННИНГА
Они сидели во дворе за маленьким домиком отца в Молдене, вдвоем, на
раскладных, тронутых ржавчиной стульях, смотрели на траву, выросшую больше
чем следует. Два гнома улыбались Трише поверх сорняков. Она плакала, потому
что папик обошелся с ней грубо. Такого он раньше не позволял, всегда обнимал
ее, целовал в макушку, называл сладенькая, а тут обошелся грубо, и все
потому, что она не хотела откинуть обитую металлом крышку люка у кухонного
окна, спуститься на четыре ступеньки в подвал и принести банку пива из
упаковки, которую он держал там, потому что любил холодное пиво. Она очень
расстроилась, и слезы, должно быть, раздражали кожу, потому что зудело все
лицо. Да и руки тоже.
- Дочка дуется, папка хмурится. - Отец наклонился к ней, она уловила
запах его дыхания. Незачем ему пить пиво, он уже достаточно выпил, изо рта
пахло дрожжами и дохлой мышью. - Ну почему ты у меня такая трусишка? Неужели
нет в тебе ни капельки смелости?
Слезы все капали, но ей очень уж хотелось показать отцу, что смелости у
нее хоть отбавляй, во всяком случае, пара капель найдется. Поэтому она
поднялась со ржавого раскладного стула и направилась к еще более ржавой
крышке люка над лестницей в подвал. Все тело зудело, и не хотелось ей
открывать дверь в подвал, потому что за ней затаилось что-то ужасное. Все об
этом знали, даже гномы, поставленные отцом на лужайке, головы которых едва
виднелись в высокой траве. Они предупреждали ее своими двусмысленными
улыбками. Триша тем не менее потянулась к ручке - и ахнула, потому что за
спиной раздался изменившийся до неузнаваемости голос отца, который понукал
ее, понукал, понукал, давай, мол, давай, дочка дуется, давай, сладенькая,
давай, милая, сделай то, о чем тебя просят.
Она подняла крышку люка и увидела, что четырех ступеней, ведущих в
подвал, нет. И лестницы нет. Потому что ее место заняло огромное осиное
гнездо. Сотни ос вылетали из черной дыры, напоминающей широко раскрытый глаз
человека, который умер изумленным, нет, не сотни, тысячи ос летели на нее,
чтобы поразить ядовитыми жалами. Она поняла, что убежать времени нет, сейчас
они накинутся на нее, ужалят одновременно и она умрет, а они будут ползать
по ней, заползать в глаза, заползать в рот, наполнять язык ядом, а потом
поползут дальше, в горло...
Триша подумала, что она кричала, но, ударившись головой о ствол лежащего
на земле дерева, после чего на ее слипшиеся от пота волосы дождем посыпались
кусочки коры и мха, услышала только слабенькое повизгивание. Горло словно
перехватила чья-то железная рука, так что более громких звуков издавать она
не могла.
В первое мгновение она не соображала, что к чему, удивилась, отчего у нее
такая жесткая кровать, задалась вопросом, обо что она могла удариться
головой.., неужели во сне она забралась под кровать? И по ее коже ползли
мурашки, ползли в прямом смысле. Все из-за сна, из которого ей только что
удалось вырваться. О Боже, какой же ей приснился кошмар.
Триша вновь стукнулась головой и окончательно пришла в себя. Она не в
своей кровати и даже не под кроватью. Она в лесу заблудилась. Она спала под
деревом, и по коже по-прежнему ползут мурашки. Только не мурашки это,
вызванные страхом, а...
- Убирайтесь, убирайтесь, мерзавцы! - закричала Триша, замахала руками, и
большинство мокрецов и комаров снялись с облюбованных аэродромов и вновь
образовали облако. Ощущение, что по коже ползут мурашки, исчезло. А вот
нестерпимый зуд остался. Ос не было и в помине, но искусали ее капитально.
Она спала, а ее кусали и кусали. Так что теперь зудело все тело. И ей
хотелось пописать.
Триша выползла из-под дерева, жадно хватая ртом воздух, морщась от боли.
Шея, левое плечо, левая рука и левая нога, та половина тела, на которой она
спала, онемела. Стала как деревянная, говорила в таких случаях мать. У
взрослых (во всяком случае, в ее семье) присказки находились по любому
поводу: онемелый как деревяшка, радостный как жаворонок, шустрый как
кузнечик, глухой как тетерев, темно, как у коровы в желудке, мертвый, как...
Нет, вот этого не надо, по крайней мере сейчас.
Триша попыталась встать, не смогла, на четвереньках выползла на
полянку-полумесяц. Постепенно чувствительность начала возвращаться и в руку,
и в ногу: в них словно впились тысячи иголочек.
- Дери-раздери, - простонала Триша, главным образом для того, чтобы
услышать собственный голос. - Здесь темно, как у коровы в желудке.
Но только добравшись до ручья, Триша поняла, что на полянке совсем и не
темно. Ее заливал лунный свет, холодный и чистый, достаточно сильный для
того, чтобы она, Триша, могла отбрасывать четкую тень, а вода - искриться.
Над головой висел большой серебряный круг, слишком яркий, чтобы смотреть на
него.., но Триша посмотрела, вскинув к небу зудящее, искусанное лицо. Луна в
эту ночь светила так сильно, что "гасила" все звезды, за исключением самых
ярких, но отчего-то в свете этого "фонаря", возможно, из-за того, откуда
смотрела на него Триша, девочка особенно остро почувствовала свое
одиночество. Совсем недавно, во время бейсбольного матча, она загадала, что
ее спасут, если том Гордон спасет игру. Теперь она понимала, что это ерунда.
С тем же успехом можно стучать по дереву, бросать соль через левое плечо и
осенять себя знаком креста, как проделывал Номар Гарчапарра, вставая на
место бэттера. Здесь не было телекамер, переигровок, болельщиков. Только
холодная красота лика луны, которая как бы говорила ей, что Неслышимый - не
такая уж выдумка, Бог, который не знал, что Он (или Оно) и есть Бог, который
не интересовался судьбой заблудившейся маленькой девочки, который вообще
ничем особо не интересовался. Бог - переменчивый, как комариная туча над ее
головой, а оком этого Бога была далекая и яркая луна.
Триша наклонилась над ручьем, чтобы умыться, снять этот невыносимый зуд,
увидела свое отражение и застонала. Осиный укус повыше левой скулы раздуло
еще больше (может, она поцарапала или ударила его во сне). Головка укуса
прорвала ил, которым она намазала щеку, и теперь напоминала проснувшийся
вулкан, окруженный полями засохшей и растрескавшейся лавы. Из-за укуса и
глаз изменил форму, стал каким-то жутким, страшным, такие глаза заставляют
отворачиваться, если на улице движутся тебе навстречу, потому что обычное их
место - лица умственно отсталых людей. Да и остальное не радовало: желваки в
месте осиных укусов, припухлости там, где во время ее сна кормились сотни
комаров. У самого берега была заводь, и в практически стоячей воде Триша
увидела, что один комар так и не улетел. Прицепился к уголку правого глаза,
слишком раздувшийся, чтобы подняться в воздух. Еще одна присказка взрослых
пришла на ум: напился, как верблюд.
Триша раздавила комара, брызнувшая кровь попала в глаз, его сразу стало
щипать. Трише удалось не вскрикнуть, но звук отвращения, ф-ф-ф-ф-ф-у,
все-таки сорвался с плотно сжатых губ. Она смотрела на окровавленные пальцы,
не веря своим глазам. Столько крови в одном комаре! Невероятно!
Сложив ладони ковшиком, Триша зачерпнула воды, умылась. Пить не стала,
вспомнив, как кто-то сказал, что из лесных ручьев пить нельзя: можно
заболеть. Но для воспаленной кожи вода, наоборот, стала лекарством: ее
словно погладили прохладным шелком. Девочка зачерпнула воду еще раз, смочила
шею, руки до локтя. Потом набрала со дна ил и начала намазывать на лицо и
шею, от круглого воротника свитера, на спине которого красовалось: 36
ГОРДОН, до линии волос. При этом ей вспомнился эпизод из комедии "Я люблю
Люси", который она видела в передаче "С Ником в девять". Люси и Этель в
салоне красоты, каждая с грязевой маской на лице. Приходит Деси, смотрит на
одну, на вторую и спрашивает: "Эй, Люси, которая из вас ты?" Зрители,
конечно, покатывались со смеху. Триша понимала, что выглядит точно так же,
как Люси и Этель, но ее это нисколько не волновало. Зрителей не было, смеха
- тоже, а кровососы ее достали. Они же просто могли свести ее с ума.
Илом она мазалась минут пять, в конце очень
...Закладка в соц.сетях
