Жанр: Триллер
Дерево дракона
...клетке и сжигаемую лишь одним желанием
- вырваться на свободу. Какой бы наркотик он ни принимал, подумал Джон, он, без
сомнения, придает ему уверенности, делая его совершенно другим человеком.
Мэрион сидела в своем кресле возле Флаговой башни и читала. Завидев Джона, она
подняла голову и улыбнулась. Джон заметил, что лицо ее мрачно.
Вынув из кармана ключ, он протянул его Мэрион.
- Думаю, вам лучше иметь его, - проговорил он.
Она взяла ключ и, повертев в руках, вопросительно посмотрела на Джона.
- Это ключ от вашей комнаты. Ночью можете запираться и спать спокойно.
Мэрион хотела ответить, но в этот момент к ним приблизился Хадид. Развернувшись
в другую сторону, он вдруг остановился.
- Когда ожидается приезд губернатора, майор? - спросил он сухо, почти
требовательно.
- Он будет здесь к одиннадцати, может быть, и раньше.
Хадид коротко кивнул и зашагал обратно.
- Благодарю вас. Вы очень добры, - сказала Мэрион.
За спиной Джон слышал шаги Хадида, гулко отдающиеся по каменным плитам галереи,
поэтому быстро проговорил:
- Пока губернатор будет здесь, я почти не смогу видеться с вами. А мне бы
хотелось. Вы, наверное, уже догадались почему...
- Пожалуйста...
Отчаяние, промелькнувшее в ее глазах, насторожило и смутило Джона, заставив его
почувствовать еще большую нежность и беспокойство за нее.
- Я понимаю, - продолжал он, - это не лучшее место для объяснения, но факт
остается фактом: мы с вами любим друг друга. Вот и все. Остальное не имеет
значения. Мы освободимся от всего этого, и я увезу вас отсюда. Сейчас главное
одно: я люблю вас, а вы меня... Я не ошибся? Вы ведь любите меня? Скажите.
Она сидела неподвижно, не сводя с него глаз, потом вдруг плечи ее передернулись,
словно от сквозняка.
- Что-то случилось? Скажите - что? - спросил он обеспокоенно, снова слыша за
спиной приближающиеся шаги Хадида.
- Ничего, - ответила она и встала. Сейчас она стояла совсем близко, не отводя от
него глаз, и Джон заметил в них навернувшиеся слезы. - Да, я люблю вас, -
прошептала она и пошла прочь.
- Майор, - вновь послышался голос Хадида.
- Слушаю вас, - ответил Джон, провожая взглядом Мэрион, направлявшуюся к тенту.
- Скажите, с губернатором приедут журналисты?
- Полагаю, да.
- Тогда я хотел бы сделать заявление для прессы.
Джон повернулся к нему:
- Сначала вам придется получить разрешение губернатора.
Вы можете попросить его об этом при личной встрече.
- Думаете, он откажет?
- Думаю, да. - Джон говорил очень вежливо. - Вас для того и заключили сюда,
чтобы вы не могли произносить речи, делать заявления и заниматься подобного рода
деятельностью, способной ухудшить положение дел в Кирении.
Уловив в голосе Джона враждебность, Хадид слегка наклонил голову, и на его худом
лице промелькнула улыбка. Издав жиденький смешок, он проговорил:
- О, я вижу, наш майор Ричмонд сегодня не в духе. - Он еще раз улыбнулся и
зашагал вдоль парапета.
Чтобы не встречаться с ними снова, Джон прошел мимо Флаговой башни и спустился
по небольшой лесенке в дальней части галереи.
Когда Мэрион приблизилась к тенту, полковник Моци убрал руки с затылка,
обратившись к ней со словами:
- Кажется, вы только что имели интересную беседу с майором Ричмондом?
Мэрион показала ему ключ:
- Он дал мне ключ.
- От вашей двери, разумеется?
- Да.
Моци ответил не сразу:
- От меня вам запираться не придется. Каждый мужчина однажды делает глупость. Я
свою уже сделал.
К ним подошел Хадид.
- Завтра в это же время мы будем свободны, - заметил он. - До чего же все-таки
трудно сохранять терпение.
- Да, завтра в это время вы будете свободны, - согласился Моци и, снова заложив
руки за голову и не обращая больше внимания на своих собеседников, принялся
смотреть вдаль.
А внизу во дворе повар Дженкинс и Абу после уборки на кухне и десятиминутного
перерыва, вооружившись кистями и ведрами с известью, белили камни, которыми была
обнесена лужайка. На горячих камнях известка сохла быстро.
- Показуха - вот как это называется, - ворчал Дженкинс. - Наводят лоск к приезду
губернатора.
- Показуха, - повторил Абу с идиотской улыбкой.
- Вот именно, Абби. И губернатор, и высшее армейское начальство дураки, если
думают, будто у нас всегда так: каждый камешек выкрашен побелкой, каждая
складочка на брюках отутюжена, каждый ствол прочищен, а кастрюли и сковородки на
кухне блестят как зеркало. Британская армия всегда славилась показухой. Ручаюсь,
что древние британские воины прикладывали к щекам вайду, украшали лошадям хвосты
ленточками и до блеска начищали копья, узнав, что в лагерь едет королева... Эй,
Хардкасл! - вдруг крикнул он.
Хардкасл, который теперь стал капралом вместо Марча, проходя через двор, бросил
в кусты пустую пачку от сигарет.
- Чего тебе, повар?
- А ну подними коробку.
Усмехнувшись, Хардкасл подобрал.
- На верхушке осталось еще несколько листиков, которые ты недостаточно хорошо
начистил, - съязвил он, задрав голову и глядя на макушку драконова дерева.
- Я сейчас тебе одно место начищу!
Улыбнувшись и сделав неопределенный жест рукой, Хардкасл удалился в казармы.
- Проклятый ублюдок? - спросил Абу у повара, провожая Хардкасла взглядом.
- Вот именно, Абби. Ты, я вижу, быстро схватываешь. Все они такие. Случайные
люди в армии. Так, сброд всякий..., шелуха человеческая. Работать не умеют и не
хотят, вот и идут в армию. А то еще от полиции скрываются или обрюхатят девчонку
и дают деру. Где же скрыться, как не в армии? Настоящей войны отродясь не
видывали. Так..., отбывают воинскую повинность, да еще ноют, ножки им, видите ли,
сапогами натирает.
Во двор спустился сержант Бенсон:
- Майор хочет знать, что сегодня на обед.
Дженкинс распрямился и потер под носом испачканным в побелке пальцем.
- Да что вы говорите? Прямо так и " - хочет? - Настроение у Дженкинса было
игривое и задиристое. - Картошка с тушенкой и пудинг с инжиром. По-моему, очень
сытно. Для такой жары в самый раз.
- Только не очень подходит для приема губернатора. Разве сам не понимаешь?
- Хм... Интересно, солдаты же едят, и ничего...
- Нет, ты уж давай придумай что-нибудь другое - Ну хорошо... А что, если ромштекс,
цветная капуста с сырной корочкой, картошечка фри и немного спаржи в масляном
соусе? Пойдет? Или быть может, холодный лобстер на закуску, а потом...
- Ну вот что, я спешу... - сказал Бенсон.
- Интересно куда? На этом острове спешить некуда.
- Ладно, повар, кончай препираться.
- Хорошо, хорошо! Пусть будет омлет по-испански, жаркое из телятины и гарнир из
бобов и сладкого картофеля. Это все, что я могу предложить. И было бы неплохо
знать, на сколько человек готовить.
- Об этом я скажу тебе позже.
- А, понятно... За пять минут до подачи на стол. И при этом все будут стоять у
меня над душой и смотреть, как я творю чудеса...
- Именно так, - весело согласился сержант и пошел прочь.
Дженкинс сердито прокашлялся.
- Тоже проклятый ублюдок? - спросил Абу.
- Точно. Хотя и неплохой малый. Хоть и сержант. Видишь ли, Абби, в британской
армии есть два вида проклятых ублюдков. С одними ты можешь держаться запросто,
сержант Бенсон как раз из таких. Ты можешь разговаривать с ним на равных и быть
при этом уверенным, что после вашей беседы тебе не понадобятся носилки. Зато
другой вид...
Абу шлепал белой кистью по камням и слушал болтовню Дженкинса. Что-то он
понимал, что-то не очень, но одно, вне всякого сомнения, было ему ясно как Божий
день. Он любил Дженкинса, знал, что у этого человека чистая душа, но знал он
также и другое - что, если будет необходимо, он убьет этого человека, хотя его
смерть будет для него горькой утратой, о которой он не забудет никогда.
Глава 11
Эскадренный миноносец ее величества "Данун" вошел в гавань Моры в пять минут
двенадцатого, бросив якорь на глазах столпившихся под пальмами островитян. У
причала ждал принадлежавший форту джип, возле которого стояли майор Ричмонд и
сеньор Альдобран. Джон самолично приехал в гавань встретить губернатора, оставив
сержанта Бенсона на посту у главных ворот.
Губернатор сошел на берег в сопровождении Нила Грейсона и, обменявшись парой
слов с сеньором Альдобраном, сел в машину. Джон повез их в форт.
- Я пригласил Тедди Берроуза и Дафни на ленч, - сообщил губернатор. - Репортеры
сойдут на берег вместе с ними и после ленча могут осмотреть крепость. Как у нас
обстоят дела? Все под контролем?
- Да, сэр. Произошла, правда, одна вещь, о которой я хотел бы доложить вам до
того, как вы встретитесь с нашими подопечными.
- Вот как? И что же это? - Серые глаза сэра Джорджа на мгновение остановились на
Джоне. - Неприятности?
- В некотором роде, сэр.
Перед тем как подняться в столовую, сэр Джордж прошелся по крепости. В столовой
Джон наполнил хересом три бокала, и губернатор сказал:
- Ну что ж, Ричмонд, давайте выпьем.
Стоя у окна с бокалом в руках, Джон поведал губернатору о том, что случилось
прошлой ночью. Разумеется, он не стал упоминать о том, что произошло между ним и
Мэрион Шебир.
Потом рассказал о том, как уже после случившегося зашел к Моци и заглянул к
спящему Хадиду.
- Тут я должен кое-что пояснить, - сказал Джон. - Дело в том, что я учился в
Оксфорде вместе с Хадидом и был немного знаком с ним. Когда я заглянул к нему в
комнату прошлой ночью, он лежал на постели почти голый и, я вынужден сказать,
под воздействием наркотика...
- Наркотика?
- Да, сэр. У меня есть подозрение, что он принимает наркотики. Откуда он их
берет, я понятия не имею. Должно быть, провез вместе с багажом...
- Но вы же просматривали его вещи?!
- Да, сэр.
- Губернатор нахмурился:
- Только не очень тщательно. Так ведь?
- Боюсь, что так, сэр.
- Ладно, не берите в голову, - успокоил его сэр Джордж, махнув рукой. - Это не
главное, я правильно понял?
- Да, сэр. В Оксфорде я много раз видел Хадида под душем и очень хорошо запомнил
родимое пятно причудливой формы, расположенное у него чуть левее пупка. Я помню
это пятно очень хорошо.
- И что из этого? - спросил сэр Джордж, сделав глоток хереса.
- У Хадида, заключенного в этой крепости, такого пятна нет. Иными словами, этот
человек не Хадид Шебир.
- Бог ты мой! - Сэр Джордж всплеснул руками и снова пригубил бокал. - Вы в этом
уверены?
- Абсолютно уверен. Этот человек не Хадид Шебир. Он никогда не купается, и
теперь я понимаю почему. Им известно о том, что я учился вместе с Хадидом, и они
опасаются, что я могу заметить отсутствие родинки. А судя по отношениям между
этим человеком и Мэрион Шебир, я могу сказать, что они не муж и жена. Моци
никогда бы не осмелился так вести себя с ней, если бы этот Хадид был настоящим
Хадидом. Никто никогда не сомневался, что их брак был заключен по любви, и она
целиком посвятила себя мужу... - Сейчас, говоря об этом, Джон испытал уколы
ревности.
Сэр Джордж поставил бокал на стол и вытер перепачканную красным вином руку
носовым платком. Нахмурив кустистые седые брови, он перевел взгляд на Грейсона,
потом снова на Джона, подошел к камину и, потирая подбородок, принялся
разглядывать портрет генерала Катса.
Грейсон закурил. Присутствие при таком сногсшибательном открытии как нельзя
лучше вписывалось в его планы. В Уайтхолле займутся этим делом, начнется
разбирательство, которое вскоре станет достоянием прессы, и там, без сомнения,
будет упомянуто его имя. Когда он вернется в Англию, многие захотят встретиться
и поговорить с ним лично как с очевидцем..., а позже, годы спустя, он сможет
написать автобиографию, права на издание которой купит "Санди Таймс". Да, такая
известность не повредила бы его карьере... Совсем не повредила бы.
Сэр Джордж медленно повернулся к ним:
- Скажите, Джон, этот Хадид когда-нибудь упоминал тот факт, что вы вместе
учились в Оксфорде?
- Да, сэр. Но только в общих чертах. И ясно дал понять, что не желает говорить
об этом. Не сомневаюсь, что его хорошо информировали о прошлой жизни настоящего
Хадида и научили, что нужно говорить в том или ином случае.
- Но где же настоящий Хадид и зачем понадобилась подмена? Вы думали об этом,
Ричмонд?
- Да, сэр Джордж, думал. Перед отправкой сюда я был проинструктирован Бэнстедом...
- Бэнстедом?
- Из отдела военной разведки, сэр, - коротко пояснил Грейсон.
- А-а, вот оно что...
- Он сказал мне, что в военном министерстве не очень-то довольны этим
киренийским делом, - продолжал Джон. - Они там никак не могут избавиться от
чувства, что что-то здесь не то. Но что именно, не могут понять. Они так и не
дали мне в руки ни одной ниточки.
- Мне ничего об этом не известно, - сдержанно проговорил сэр Джордж.
- И это понятно, сэр. Все настолько неопределенно.
- Но зачем, зачем эта подмена?! И где сейчас находится настоящий Хадид? - Сэр
Джордж вернулся к столу и взял бокал.
Джон с минуту колебался, потом сказал:
- Не знаю, сэр, но я склоняюсь к версии, что он мертв.
Это единственное, чем я могу объяснить эту подмену. Думаю, погиб в какой-нибудь
перестрелке в одной из киренийских операций. Скорее всего это случилось в самый
неподходящий момент, когда его смерть могла вызвать колебания в рядах
соратников. Поэтому Моци утаил от всех его смерть и вместо Хадида поставил этого
человека.
- Но как им удалось найти человека, так похожего на настоящего Хадида? Особенно
если учесть, что все держалось в строжайшем секрете?
- Полагаю, это не представляло особой сложности. У отца Хадида, как известно,
было множество детей, и все от разных женщин. Они могли найти его родного или
сводного брата, внешне очень похожего на Хадида. Кстати, он был очень похож на
своего отца, и, должен заметить, фамильное сходство в их семье присуще не одному
поколению. Но остальные дети всегда оставались в тени, так как продолжателем
дела отца стал именно Хадид. Если военная разведка займется расследованием, то,
возможно, обнаружит, что Хадид имел братьев и что все они получили европейское
образование...
- Но эта женщина, его жена, Мэрион... Почему она согласилась принять участие в
этом спектакле?
- Здесь нет ничего непонятного, сэр. Она любила Хадида. Он дал ей все, многому
научил. Она посвятила себя его делу и собиралась продолжить его после гибели
мужа... В этом она видела свой долг. По крайней мере, так она начинала, правда,
мне показалось, что теперь пыла у нее поубавилось, и вообще, на мой взгляд,
сейчас все трое пленников не ладят друг с другом.
- Ну что ж, выглядит весьма правдоподобно, - заметил сэр Джордж. - Весьма
правдоподобно. Когда эта новость станет достоянием общественности, для многих
киренийцев это будет настоящим шоком. Что ты думаешь по этому поводу, Нил?
- Если не вдаваться в подробности, сэр, я склонен поддержать версию майора
Ричмонда. Не вижу причины для подмены, если бы настоящий Хадид был жив. Кроме
того, насколько я помню, пару лет назад мы порядком прижали киренийскую армию.
Она тогда была окружена плотным кольцом, а Моци и Хадид некоторое время
скрывались в подполье. Должно быть, все случилось именно тогда, и они вышли из
подполья, когда решили, что новый Хадид в достаточной степени подготовлен к
своей роли.
- Да, наверное, ты прав. Ну хорошо, и что же нам теперь делать? Поставить в
известность Уайтхолл и ждать реакции?
Грейсон кивнул:
- Я отправляюсь на "Данун", сэр. Нужно послать шифровку в адмиралтейство. Я
самолично отправлю донесение. Думаю, можно сказать только Тедди Берроузу...
- Да, да... Это должно остаться между нами. - Сэр Джордж налил себе еще хереса. -
Вот черт, вечно что-нибудь случается! Но как бы там ни было, мы не можем ничего
предпринять, пока не узнаем, какова реакция Лондона. А пока кошечка будет
сторожить своих голубков. - Он рассмеялся и лукаво посмотрел на Джона. - Ну что
ж, мой мальчик, похоже, это будет перо для вашей шляпы. Ладно, Нил, отправляй
шифровку и привези сюда Берроуза и Дафни.
Когда Грейсон ушел, сэр Джордж сказал:
- Да-а, жизнь полна загадок, не так ли? Жаль только, что у нас не всегда есть
время заняться наиболее интересными из них...
Хотя, возможно, я и не прав, и то, что в мои годы казалось мне интересным, не
вызывает любопытства у вашего поколения. Не принимайте близко к сердцу это
киренийское дело. Все, что нами предпринимается, вряд ли способно принести
реальную пользу.
Так, только для проформы. Думаю, время все расставит по своим местам. Так что не
стоит переживать, настоящий это Хадид или нет. Все они хороши, от них одни лишь
неприятности. А что касается загадок, далеко ходить не надо, вот взять хотя бы
это драконово дерево, что растет у вас во дворе. Насколько мне известно, оно
встречается еще только на Канарах и больше нигде.
А почему? Вы не найдете его ни в Европе, ни в Африке, ни в Америке. Так почему?
Пару лет назад я взял с собою в Порт-Карлос немного семян этого дерева. И что вы
думаете? Они так и не проросли. Я даже послал несколько семян в Кью, но им тоже
не повезло... Странно, правда?
Слушая губернатора, Джон вдруг почувствовал, что ему начинает изменять терпение.
Конечно, нет ничего удивительного в том, что каждый, как может, тешит свое
самолюбие. Так уж устроено в жизни. Но как же можно оставаться таким равнодушным
к этому киренийскому делу? Во всяком случае, оно представляет собою куда более
сложную проблему, нежели проращивание семян драконова дерева. С названием
Кирении связаны судьбы и надежды тысяч людей, и одна большая проблема в конечном
счете сводится к бесчисленному множеству маленьких... Крестьяне, которые только и
хотят, что возделывать собственную землю, мелкие служащие, боящиеся потерять
работу, торговцы, которые хотят продавать свой товар в законно отведенных
местах, солдаты, желающие что-то иметь за тот риск, которому подвергаются каждый
день... Все эти простые человеческие нужды сплелись в один тугой узел, и Джон с
трудом представлял, как время расставит все на свои места. Время способно разве
что лишь поменять проблемы местами. И все, что здесь можно сделать, это
постараться сохранить ситуацию, не впадая в крайности. Вот почему Хадид Шебир и
Моци находятся здесь. Вернувшись в Кирению, они наверняка поднимут кровавый
мятеж. Чтобы не допустить этого, нужно твердой рукой держать за ошейник бешеного
пса...
Только не всегда это можно делать в перчатках... Безусловно, нужно принимать
какое-то решение. Моци и Хадида или других, которые окажутся на их месте,
невозможно держать здесь в заключении вечно.
Поддавшись ходу своих мыслей и не удержавшись от желания как-то подтолкнуть
губернатора к решению насущной проблемы, Джон проговорил:
- Как вы думаете, сэр Джордж, что правительство намерено сделать с нашими
подопечными?
- Э-э... Что вы говорите? - Серые глаза на обезьяньем лице сэра Джорджа заморгали,
и он глубоко вздохнул, вынужденный вернуться из такой приятной далекой прогулки
по королевскому парку Кью. - Понятия не имею. Да и что оно, собственно, может
сделать? Некоторые вопросы, как вам известно, не имеют решения. Может быть, вы
еще слишком молоды, чтобы поверить в это. Но это так, поверьте. Люди
заблуждаются, полагая, что на эти вопросы есть ответы. А их попросту не
существует.
Да и почему они должны существовать? И пусть вас не вводят в заблуждение все эти
разговоры на тему морали, политики и экономического прогресса. Единственное, что
я понял в свои шестьдесят с лишним лет, это то, что жизнь такая непростая
штука!... И, согласитесь, очень быстротечная... А сейчас, если вы покажете, где моя
комната, я бы хотел принять душ перед ленчем. Скоро вернется Нил с Тедди
Берроузом.
Место, куда они перебрались из пещеры, представляло собой расщелину в скале
шириною примерно в двенадцать футов, расположенную на полпути вниз от кратера и
сокрытую от постороннего глаза зарослями акации. В полдень Роупер отнес Плевски
еды и питья. Когда он вернулся, Миетус принялся расспрашивать его о девушке.
Роупер пожал плечами:
- У нее болит нога и, кажется, жар. Временами приходит в себя. Зачем ты решил ее
оставить?
- Хочу сверить с нею план крепости и удостовериться, что переданное сигналами
Моци и то, что я рассмотрел в бинокль, не имеет расхождений. А эти местные знают
крепость как свои пять пальцев.
- Думаешь, она захочет помочь нам?
Миетус, занятый чисткой автомата, поднял голову и кивнул.
Роупер уселся на глинистом пятачке возле расщелины, прислонившись спиною к
скале. Вытащив пачку сигарет, он бросил одну Миетусу. Какое-то время они
молчали. В глубине расщелины спал Сифаль, Лоренцен лежал на боку, подперев рукою
голову и уставившись вдаль, словно пытаясь что-то рассмотреть сквозь зеленый
заслон акаций. Все четверо отдыхали.
Наконец Роупер нарушил молчание:
- Этот ублюдок чуть не отправил нас ко всем чертям. Хотел бы я знать почему.
Миетус, продолжавший возиться с автоматом, ответил:
- Думаю, он ее брат. А она девушка того солдата, которого мы убили.
- Их могут хватиться.
- До полуночи не хватятся, а потом это уже не будет иметь значения. - Миетус
собрал автомат и отложил его в сторону.
- Знаешь, - сказал Роупер, - когда-то я был знаком с девчонкой, которая немного
похожа на эту. Такая же скуластая и губастая.
Миетус улыбнулся:
- Все вы одинаковые - и ты, и Плевски, и Лоренцен. Все девушки кажутся вам
похожими друг на дружку, особенно если у вас вообще давно не было никакой
девушки... - Улыбка вдруг сползла с его лица, отчего оно сделалось словно
деревянным.
Роупер знал, о чем подумал Миетус, и хотя не пылал к нему особой любовью,
уважение его к этому человеку заставило его сменить тему:
- У тебя уже есть план действий на сегодняшнюю ночь?
- Да, я изложу его вам, когда придет Плевски. - Он медленно поднялся, заслонив
своей тенью Роупера.
- Ты куда?
- Пройдусь. - Миетус наклонился и поднял с земли пистолет и бинокль.
Роупер провожал его взглядом, пока тот не скрылся из виду.
Ничего он не боится, подумал Роупер, и все ему безразлично, а все потому, что
ему нечего терять. И ему вспомнился недавний разговор с Плевски, когда он
поднимался к нему в пещеру, чтобы отнести еды.
- Какая необходимость убивать девчонку? Она почти все время бредит и с такой
больной ногой далеко не убежит. Лучше оставить ее здесь, когда будем уходить, а
кто-нибудь потом найдет ее. Но убивать? Зачем?
- Она желала нам смерти.
- Ну и что? Ведь все обошлось.
- Пусть Миетус решает.
Ну что ж, пусть решает Миетус. А это означает, что ее ждет смерть. Для Миетуса
любая женщина - пустое место. Просто даже смешно, что он вспомнил при нем про
какую-то девчонку.
Он и сам-то ее толком не помнит И Роупер принялся тихонько насвистывать
"Дублинские девушки, как вы хороши...". Эх, Дублин!... Это ж надо, в какую даль его
занесло и какая пропасть его отделяет от ближайшей кружечки настоящего
"Гинесса". Потом взгляд его упал на автомат, оставленный на земле Миетусом, и он
почти явственно ощутил отдачу, от которой содрогается тело, когда стреляешь от
бедра. Губы его перестали насвистывать песенку, а рот наполнился слюной, когда
он представил себе отвратительный треск, с которым вылетают из ствола четырехсот
пятидесятидюймовые пули... А моя мать хотела, чтобы я стал приходским священником...
И отец был таким законопослушным... И что из этого получилось? Лежу тут, как
гадюка на солнце.
Рядом вдруг раздался голос Лоренцена. Он лежал неподвижно, уставившись вдаль
сквозь акации, и говорил так, словно продолжал давно начатый разговор:
- Как ты думаешь, животные чувствуют?
- Чувствуют - что? - Роупер уже давно привык к странностям Лоренцена.
- Когда люди их недолюбливают. Стоит мне, например, подойти к собаке, как она
сразу бросается наутек. И все собаки так. А вот лошади другое дело...
Роупер улыбнулся:
- Животные ничем не лучше людей. Лично я всегда подозревал, что собаки могут
ошибаться в людях. Они судят по внешности, а внешность обманчива.
- Что верно, то верно. - Лоренцен тихонько рассмеялся. - Вот, например, моя
внешность... Голова как яйцо, сам тощий как жердь... - Он вздохнул и улегся
поудобнее. - Как здесь тихо! Хорошо отдыхается. К ночи буду как огурчик.
Поднявшись на вершину, Миетус нашел место, откуда была хорошо видна Мора и ФортСебастьян.
Приставив к глазам бинокль, он некоторое время наблюдал за "Дануном",
вокруг которого сгрудилось несколько местных лодок. От миноносца к берегу
двигалась гребная шлюпка, белые шапки матросов казались издалека таблетками
аспирина... Должно быть, отпустили в увольнительную, подумал Миетус. Он направил
бинокль левее и обвел взглядом горные склоны до самого форта. Во дворе крепости
царило оживление, там же он заметил грузовик и джип. На галерее возле тента
стояли полковник Моци и Хадид Шебир.
Мэрион он не увидел, предположив, что она, должно быть, сидит под тентом. Из-за
жаркого марева, сползавшего со склонов Ла-Кальдеры, ему трудно было разглядеть
мелочи. Далеко-далеко слева виднелась деревенская площадь Ардино и сверкавший на
солнце шпиль местной церквушки. На площади он не заметил никакого движения.
Завтра, подумал Миетус, они будут на берегу в Ардино, куда прибудет Макс Дондон
на самолете-амфибии... Они доберутся до него на рыбацкой лодке (надо будет
уточнить у девушки, где ее взять), потом улетят, и с этим делом будет покончено...
Пройдут месяцы, и появятся другие задания и проблемы, а потом еще и еще, и так
всю жизнь. Когда не трясешься за свою шкуру, подумалось Миетусу, тогда все
получается отлично. Вот и за сегодняшнюю ночь он не боится. Да и чего бояться?
Все тщательно обдумано, спланировано. Кроме того, у них преимущество
неожиданного нападения, и никаких неприятностей случиться не должно. Иногда,
когда он старался быть откровенным с самим собой, ему даже хотелось, чтобы чтонибудь
случилось. Может, это положило бы конец всему... Но пока этого не
произошло, он должен продолжать начатое. Миетус не принадлежал к тем людям,
которые способны покончить со всем сами. Ничто на свете не могло заставить его
достать из кармана пистолет и приставить его к виску. Но он был уверен, что
когда-нибудь, не в пылу сражения и не в перестрелке, пуля все же настигнет его и
покончит с тем одиночеств
...Закладка в соц.сетях
