Жанр: Триллер
Оживление
...запах опилок.
Она глубоко заглянула в мои глаза. Сквозь ее тонкую кожу на висках
просвечивали сосуды, черные глаза сливались с мраком портьеры и бархатом
кресла, и огонь свечи прокладывал в этой темноте путь куда-то в далекое
прошлое. Она тоже ведь на кого-то похожа.
На кладбище я часто рассматривал портреты умерших, иногда попадались
точеные черты лица далекой незнакомки, ее черные глаза впивались в память
долгим пронизывающим взглядом, взглядом черной кошки, и казалось, будто ее
когти проникают сквозь глаз в середину мозга, впиваются в клубок сосудов и
вырывают их наружу. Говорят, некоторые таким образом могут выпить всего
человека.
- Не бойся, ты нам еще нужен. Пойдем-ка лучше в отдельный кабинет и
займемся чем-нибудь приятным. Может, сыграешь мне что-нибудь?
"Она уже все про меня знает, чем же я ей так понравился?" Обычно вампиры
или оборотени специально подыскивают жертвы среди безработных и алкашей,
заманивают их какой-нибудь ерундой, а тела потом легко прячут на кладбищах.
Чеснок и крест мне могли бы пригодиться, но кто же знал, что так все
получится? Правда, весной чеснок уже не такой вкусный, темнеет, так что я
как-то даже им отравился, и целых три дня потом провалялся со рвотой.
В кабинете было тоже темно. Она опять взяла меня за руку и потянула куда-то
в глубину комнаты. Видит в темноте как кошка. Почему это вдруг ей
захотелось, чтобы я ей играл? Ведь это так скучно! Наверняка здесь бывают
концерты каких-нибудь знаменитостей. Помню фотографию покойного Чайковского
со страшным черным взглядом, будто затягивающего всякого, кто попадется, на
дно. Наверное, в самый дальний подземный кабинет.
- Он, кстати, иногда действительно у нас бывает.
- А как же он сюда добирается, ведь он вроде в Невской Лавре, если не
ошибаюсь?
- Для наших людей нет границ! У нас тут есть такой удобный коридорчик,
спустился по нему, потом первая дверь налево, и там идти еще минут десять,
пятнадцать.
Воображение мое разыгралось! Наконец она отпустила мою руку, и я нащупал
руками перед собой что-то круглое и твердое... От прикосновения предмет
ожил, струны его очнулись и рояль стал тихо дышать. Фея зажгла свечу, и
радость от присутствия знакомого инструмента вспыхнула в моей груди. Я стал
медленно, лаская красное тяжелое дерево, раскрывать его внутренности. Вряд
ли что может сравниться с этим изумительным механизмом! Можно долететь до
Луны или нырнуть на дно впадины, но там никогда не найти все множество
звуков, скрытых до поры до времени под крышкой. Вряд ли что-нибудь другое
даст возможность соединить за мгновение тело, руки, уши и все внутренности
сразу со всем миром, с облаками, птицами, лесом, огнем, снегом, любимыми...
Наверху таких инструментов не найдешь, да там они и не нужны никому теперь.
Кое-где в чуланах спят вечным сном древние развалины, варвары с восторгом
вырывают им жилы, пальцы, вырезают на коже имена своих идолов или просто
отрубают им ноги.
- Ну что ты хочешь, здесь все же в массе своей другая публика, хотя тоже
редко кто прикоснется к нему.
Я открыл клавиши. Если бы не она, вряд ли удалось потрогать такую радость.
- Давай разыграйся, а я скоро приду, - и она вновь растворилась в темноте.
Я нажал одну клавишу, потом педаль. Организм, отпущенный на свободу,
задышал глубоким звуком. Потом я взял несколько интервалов, настройка была
замечательная. В пустой комнате я наконец расслабился и стал вспоминать
постепенно все, что когда-то играл. Меня всегда удивляла
музыкально-механическая память: начнешь играть, собъешься, потом через
какое-то время опять попробуешь, - и вдруг неприятное место осталось уже
позади, пальцы играют сами по себе, как заводные, откуда они все это знают
и помнят, как попасть на нужные ноты, когда они далеко и легато их не
возьмешь, странно все это и замечательно! Совсем я забыл о времени, зачем
тут торчу, зачем играю, а все же приятно. Может, кто-то даже слышит. Если
бы мне сейчас сказали, что придется тут проиграть с ней целый месяц, я бы
не поверил.
Хлопнула дверь, послышались шаги, я остановился. За моей красавицей шел
молодой человек с брюшком, во фраке и с букетом роз.
- Здравствуйте, здравствуйте, маэстро, - шумно заговорил он, подходя к
роялю, надувая щеки и усиленно улыбаясь, - мы вас тут уже заждались,
расчитывали на пятницу, но раз уж такие обстоятельства, - он
многозначительно взглянул на королеву, виновато поднял брови и снова
растянул губы в улыбке, - то дирекция, принимая во внимание, и прочая, и
прочая, перенесла ваш выход на два часа. Он положил розы на пюпитр.
Я опустил голову в клавиши и молчал. Какой противный, болтливый тип!
- А вы с ним действительно похожи как две капли воды, будто и ста лет не
прошло, - подходя с другой стороны рояля, сказала баронесса.
- Ну-ка, поднимитесь, поднимитесь, голубчик, возьмите-ка мой костюм на
время вашего концерта, публика уже в зале, масса знакомых дам, придет сам
гспдн Деловой, а также его првсхдт-во Иван Сергеич Важный.
- Давай, давай, милый, ты уже достаточно разыгрался, и твой дальний
родственник любезно согласился помочь нам с костюмом.
- Какой родственник?
- Да посмотри на него, хоть он тут уже давно, а прекрасно выглядит, бороду
бреет, подтянут, занимается спортом и даже скачет на лошади.
- Куда?
- Ну хватит, давай по-быстрее, мы тут приготовили тебе еще бисер, надеюсь,
ты еще не разучился его метать?
- О наших лошадках, - тут он загадочно прищурил глазки и понимающе
подмигнул мне, - мы с вами побеседуем в другой раз. Очень приятно, очень
приятно, и костюмчик вам совершенно к лицу, вот вам еще расчесочка, вот
платочек, а вот и маленькая конфетка.
Мы стали с ним рядом перед зеркалом. Хоть это и очень неприятно, но мы
действительно похожи.
- Вот это удача! Давно у нас не было такого праздника, такого совпадения,
теперь-то уж там наверху меня никто от вас не отличит. Кстати, а чем вы там
занимаетесь? Есть ли жена, хо-хо, дети?
"Неужели он хочет выйти вместо меня?"
- Как ты догадался! но ведь ты сам всегда мечтал жить в прошлом веке -
фраки, кареты, дамы, обхождение. Денег тебе не понадобится, твой
родственник - человек со связями, фигура заметная, да и место у него
подходящее для тебя. Попривыкнешь тут, подучишься французскому языку, по
ночам будем кататься с тобой на ипподроме, глядишь, и уходить не захочется.
- А он что будет там делать?
- Э, батенька, все-то вам расскажи, все покажи, а концерт- то уже
начинается, третий звоночек, если изволите слышать, публика на взводе,
полный вперед!
- А как же моя жена?
- Дорогая моя, а вы разве ему еще не открылись?...
Тут стена раздвинулась, сцена с роялем осветилась, внизу, за столиками,
оказались нарядные дамы с господами, сквозь звон рюмок и ножей послышались
жидкие аплодисменты, вперед вышла моя дама и, поклонившись в разные стороны
и даже помахав кому-то ручкой, объявила:
- Мне приятно предложить вам в качестве легкого апперитива несколько новых
произведений молодого композитора Иоганна Баха.
За дальним столиком поднялся парень с буклями и в сюртуке и помахал
платочком над головой. Публика уставилась на него, заправляя салфетки за
воротники.
- Изучайте меню! - и она порхнула куда-то в сторону.
Лучше уж заставили бы его самого играть! Я сосредоточился и начал тему. Как
ни странно, но я хорошо чувствовал свои пальцы, но ими двигал кто-то
другой. Колени, как обычно, сразу начали трястись от страха, но я долго не
сбивался и упорно тянул до конца, даже усиливая звук. Парень с буклями
спокойно поглядывал на меня и продолжал беседовать со своей полуобнаженной
соседкой. Хорошо, что я все-таки успел разыграться, не так сильно ударил в
грязь лицом. Леди объявляла все новые фуги, будто я дал ей список. Удобно,
конечно, ничего не надо обсуждать, только подумай, и она уже повторяет
вслух. А сны ей тоже такие же снятся?
Скоро на нервной почве мне захотелось есть, на столиках уже появилась
пахучая индейка в яблоках, и моя дорогая объявила антракт. Я вытер руки
платком. Аплодисментов не было - все продолжали кушать. Во фраке, кстати,
довольно удобно, и сиденье приличное. Двойник, конечно, уже смылся. Что он
там трепал, я так и не понял. Какая-то жена, дела наверху, замена,
наследство... Ну уж машину открыть он не сможет, ведь я ему не сказал, где
секретный тумблер, хотя найти его может каждый дурак. В квартире, как
всегда, шаром покати, денег нет, что он будет там делать? Ну да мне-то на
это наплевать, даже некогда о нем думать, надо пойти, перекусить
что-нибудь. Вот чего у нас никогда не было, так это таких ресторанов, да
еще бесплатно! Кому-нибудь расскажи, так не поверят. Какие огурчики, какая
картошечка! Официант подвел меня к столику, на котором уже дымилось блюдо с
жареным мясом с луком и сыром. Какой там Сранкл Бенс! Всю бы эту вонючую
рекламу изрезал бы ножиком, уже рвет от нее, вот ведь придумали средство
людей злить!
Я удобно уселся на мягкий покрытый бархатом стул и принялся за мясо,
запивая маленькие хрустящие кусочки красным вином. Шум вокруг заволокло
пеленой, я расслабился и с наслаждением следил за перемещением еды и питья
по моему пищеводу. К столику подошел военный в чине полковник в галифе,
портупее и блестящих сапогах. Ему было лет пятьдесят, крепкая фигура дышала
силой и уверенностью, на груди скромно виднелись планки с наградами, в
волосах, аккуратно зачесанных назад, не было ни одного седого волоса.
- У вас свободно?
- Да, присаживайтесь, пожалуйста.
Военный сел, не касаясь спиной спинки стула, и разгладил китель под
портупеей. Вскоре ему принесли стакан с водой на блюдце и кусочек
бородинского хлеба. Полковник поправил стакан на блюдце и пододвинулся
ближе к столу. Мне стало неудобно продолжать свою трапезу и я отложил вилку
и нож. В молчании прошло несколько неприятных минут. Где-то я его видел?
Наконец, мой сосед решил прервать молчание.
- Ну что, барчук, не стыдно? - Я оторопел. - В иных семьях дети кусочка
сахара не видят неделями, а ты тут расселся во фраке и жрешь свое
буржуйское мясо! И откуда ты только такой взялся? Вот у меня в жизни все
было не так! - Я съежился на краешке стула, покраснев от стыда и опустив
голову. Полковник складывал суровые слова на стол тяжелыми гирями.
- Родился в 1898г. в г.Ревеле. Отец работал сверловщиком в морском порту до
1911г. В 1917 г. завод эвакуировался в г.Одессу. Мать была по профессии
портниха, работала в швейных мастерских. Умерла в 1908 г. После смерти
матери на иждивении отца осталось нас три брата и сестра.
Я жил при отце до 1918г. В детстве учился в приходской школе две зимы,
после смерти матери пошел работать по найму. С 10 лет обивал котлы от
накипи и нагревал заклепки для клепки обшивки кораблей в военном порту,
потом поступил в качестве подручного клепальщика, затем подручным
сборщиком.
В 1916г. в мае призван в Армию, был зачислен в укрепительную позицию
механиком катера береговой обороны, с катером в 1916г. был направлен на
остров Эзель, Рижский залив, где после сдачи острова немцам был переброшен
на Румынский фронт, на котором и застала революция. Летом 1917г. по болезни
был направлен в госпиталь, затем с партизанским отрядом на борьбу с
немцами, раненый приехал в г.Севастополь. Поступил в Красногвардейский
Черноморский отряд-1, командир Мокроусов. С отрядом участвовал против
генерала Каледина, против татар в Крыму. Затем отряд повел бой с
наступающим немцем. С захватом последними Крыма отряд ушел в
Новороссийск-Екатеринодар-Ростов на Дону и под ст.Лозовой перешел в 5-й
Заднепровский полк Крымской дивизии Дыбенко. С полком участвовал в захвате
Генгарского перешейка, под ст. Владиславкой был контужен и направлен в
г.Харьков, в эвако- госпиталь. По выздоровлении откуда в отряд особого
назначения особой бригады, с бригадой участвовал в боях под
г.Екатеринославлем, Ореховым, Мелитополь, Перекоп, Керчь. По ликвидации
Врангеля отряд был брошен на борьбы с Махно.
Полковник посмотрел вдаль, будто вспоминая те бурные годы. Я похвастаться
своим боевым прошлым, естественно, не мог. Хотя, кто знает, что еще с нами
будет. Полковник продолжил:
- В 1932г. - командир парка Броне-Танковой Школы имени т.Сталина г.Горький.
В 1933 г. окончил МКУКС мехвойск, возвратился в Школу, где работаю по
настоящее время руководителем техники.
Член ВКПБ с 1924г., в партию вступил в г.Ленинграде, будучи в Школе, принят
по первой категории. В 1927г. имел партвзыскание за пьянку - строгий
выговор. В 1930г. - выговор за демобилизационное настроение. На чистке в
1929г. и 1934г. замечаний не имел. В других партиях не состоял. В 1924г.
окончил 2 курс военной школы механической тяги в г.Ленинграде. Во время
гражданской войны был награжден часами, револьвером, костюмом и т.д.
За всю службу в РККА имел дисциплинарных взысканий: 3 суток ареста /в
отдельности/, один выговор и наряд.
Под судом и следствием не был. Вот и вся моя биография. Да, тяжело прошла
жизнь, и ради чего! Чтобы ты, сволочь, разъезжал на отцовской машине, жрал
ананасы и бренчал на рояли всяким тут блядям! Не бывать этому!
Полковник вскочил, изо всех сил треснул кулаком по столу, выхватил маузер,
подаренный Фрунзе и утопленный потом бабушкой в Черном море из страха, и
выстрелил в меня три раза. Я упал под стол, обливаясь кровью и томатным
соусом. Поднялся страшный шум, со всех сторон послышались свистки
городовых, меня положили на носилки и понесли прочь. Еще несколько
мгновений я что-то видел и соображал, но потом сверху на меня стали
сыпаться бутылки и какая-то посуда, и полный мрак наступил на мою голову
окончательно и бесповоротно.
3. Ночные скачки
Очнувшись, я решил не открывать глаза и не шевелиться, чтобы не потревожить
рану. Где эта рана, и сколько их вообще, мне было непонятно. Вокруг никого
не было, только тихо потрескивал огарок свечи. Издалека доносился
приглушенный шум какого-то ресторана. Я принялся осторожно, чтобы не
поехала крыша, припоминать вчерашний день.
Конечно, когда жена кричала, кидая в меня одну сковородку за другой, чтоб я
провалился сквозь землю, она, наверное, не подозревала, что это произойдет
так скоро.
- Хоть бы денег принес, бестолочь! - когда поток призывов слился в одну
мощную ядовитую струю, я не выдержал и выскочил на улицу. В кармане
остались только права и ключи от машины. Что мне было делать? Пришлось
волей-неволей пуститься в странствие за презренным металлом - привычный для
многих печальный путь.
Поэтому дома пока не особенно беспокоятся. В прошлый раз в результате
подобной стычки пришлось потревожить вечером тещу. Мы попили чайку на ее
кухне, я с радостью сообщил, что "она выгнала меня из дому", теща сжалилась
надо мной, отчитала по телефону дочурку, и когда я через полчаса въехал во
двор на лихом коне, жена уже виновато выглядывала в окошко.
Теперь пусть думают, что я зарабатываю ночным извозом. Двойника они сразу
должны раскусить, мне даже трудно было представить, чтобы кто-то другой
сможет меня изобразить со всеми подробностями, да и вряд ли он попрется ко
мне домой, что ему там делать?
Судя по всему, рана у меня не смертельная. Дедушка, видимо, палил больше
для острастки, в воздух, просто я слишком перенервничал и сам опрокинул на
себя посуду с соусом. Я попытался повернуться на правый бок, и тут острая
боль в ухе заставили меня вскрикнуть. Все-таки задел меня мой родной
красный партизан! Вот уж никогда бы не подумал, что увижу дедушку живым.
Правда, не понятно, кто это был на самом деле, ведь я сам несколько раз
красил ограду вокруг его могилы на кладбище. Значит, все эти тяжелые
памятники сверху ничего не значат, а если крематорий?...В эти подробности
лучше уж не вдаваться. Конечно, не надо было его сердить, но откуда я знал,
что он окажется в этом месте! Он, наверное, и без меня все давно знает, раз
у них все выходят наверх, да еще газеты приходят по подписке. А похож
все-таки на портрет, который висит у бабушки в комнате! Правда, умер он за
десять лет до моего рождения, может, я что-нибудь все-таки спутал?
Фрак теперь придется где-то добывать новый, этот весь засран, да и на сцену
в повязке на ухе выходить совсем уж неудобно. Лучше уж по левой стрелял, не
так было бы видно! А рояль мне очень понравился. Вот бабуля-то обрадуется,
что внучек ее наконец-то с дедушкой повидался! Жаль, он не успел мне ничего
передать наверх, письмецо какое-нибудь, или открытку. Может, еще
встретимся? Надо бы мою новую девушку попросить, она-то с ним наверняка
давно знакома.
- Конечно знакома, - вдруг сказала она, подсаживаясь на мою постель. Я
ощутил прикосновение ее теплых рук и улыбнулся. - Твой дедушка прекрасно
танцует, особенно вальс.
- Еще бы, они с бабушкой даже выиграли конкурс бальных танцев в Берлине,
бабушка тогда еще с самим Жуковым танцевала.
- Это с Ванькой, что ли?
- Да нет, с маршалом. Ну ты даешь, не знаешь, что ли, проспекта Жукова?
- Я думала, это другой Жуков.
- Вот дурочка!
- Сам дурак, нечего было с дедушкой ссориться, теперь он тебя точно
где-нибудь подстрелит, уж больно он на тебя осерчал.
- А у вас тут что, все с оружием ходят?
- Нет, только кому положено.
- А если я наследник?
- Чего ты хочешь, зачем тебе револьвер?
- Вот бабушка тоже так говорит, и с дуру утопила такую реликвию - револьвер
Фрунзе! Раз уж я тут отдуваюсь за всех буржуинов, должен же я хоть
револьвер-то иметь!
Я даже приподнялся от волнения на постели.
- Я вижу, мой милый, что у тебя опять начинается какой-то бред. Вчера ты
вдруг вскочил на стол посреди зала и принялся петь "Боже, царя храни!".
Дедушка с трудом смог стащить тебя вниз, вы принялись толкаться, а потом и
пальба началась. Давай-ка лучше покатаемся с тобой на свежем воздухе.
Я сел в постели, пытаясь прийти в себя. Голова действительно была как
чужая, и ухо болело, будто его сначала оторвали, а потом приклеили на
старое место. Правда, домой возвращаться не хотелось. Во-первых, наверняка
у них здесь еще осталось после вчерашнего всякие салатики и мясо, которое
мне очень понравилось, во-вторых, денег я не достал ни копейки, а
в-третьих, дедушка. Надо все-таки попытаться привыкнуть к этому подземному
положению, удрать наверх всегда можно, а здесь мне пока нравится, да еще
такая новая подруга!
Я обнял ее и погладил по крепкой попе. Она оттолкнула меня и улыбнулась.
- Идешь ты или нет?
На этот раз дорога по лабиринту показалась мне короче. Отворилась последняя
дверь и мы вдруг вышли на улицу из какого-то подъезда.
Опять была ночь, сияли звезды, прохожих совсем не было, и редкие машины
шуршали где-то за домами. Пройдя через несколько переулков, мы очутились у
здания ипподрома на Беговой. Казалось, внутри него все было темно и тихо,
но иногда к окнам подходили какие-то люди со свечками, выглядывали наружу
сквозь тусклые стекла и отступали назад, растворяясь во мраке. Так всегда
кажется, когда идешь ночью мимо дома с потушенными окнами, что сейчас
кто-нибудь выглянет из окна с того света. Наверное, они ходят туда
развлечься. Скучно все-таки лежать все время на одном месте, нужно какое-то
разнообразие.
Мы не стали заходить внутрь дворца, а пошли сразу к конюшням. По полю
стлался низкий холодный туман, доставая примерно до пояса. На середине
арены было совсем светло от неба и далеких прожекторов. Из конюшни
послышалось ржание. Лошади забеспокоились, как и положено в присутствии
нечистой силы.
- Никак не могу приручить их к себе, каждый раз они становятся просто
бешеными. Недавно каталась в ночь перед скачками, так лошадь потом взяла
все призы и к вечеру сдохла. Надо было сказать Герцогу, чтобы ставил на
моих лошадей, да он сам катался на Лучистой, думал, она победит, но ошибся.
- А я думал, тут уже давно все куплено.
- Конечно куплено, только нашими. Они и берут все деньги, оставляя этим
козлам только всякую мелочь.
- А вам-то на что эти деньги?
- Как на что! Ты думаешь, на этом свете все кончается и человеку ничего
больше не нужно? Вот глупости, придуманные известно кем. Я, например,
страшно люблю ходить на всякие показы мод и покупаю себе всегда самые
дорогие платья. Сразу чувствуется, когда видишь действительно ценную вещь.
Она всегда зашкаливает. Не могу тебе объяснить, чем они так отличаются, но
я-то в этом разбираюсь!
Ну прямо как моя жена...Сторож в буденовке и с винтовкой отдал честь моей
королеве, подозрительно взглянул на меня и открыл ворота.
- Ну как там мой Буцефал? - спросила его она, как старого знакомого.
- Ждет, ваше сиятельство, совсем измучился тут на привязи, уж больно
горячий.
- И моему другу найди какую-нибудь девочку по-спокойнее.
- Как изволите, как изволите, ваше высокоблагородие, есть тут у меня на
примете одна дамочка в белых яблоках.
Сторож ушел, и вернулся через несколько минут, ведя под узцы черного
блестящего Буцефала и серую Француженку. Я, естественно, никогда в жизни не
сидел в седле.
- Ничего, это особые лошади, не бойся.
Сторож помог вначале герцогине, потом подсадил и меня. Француженка, приняв
груз, сразу понеслась вперед через поле к воротам. Буцефал не отставал.
- Куда поедем? - спросил я, охваченный восторгом движения и готовясь,
наконец, свернуть себе шею.
- Куда глаза глядят! - весело прокричала она и вырвалась вперед. Мы
выскочили на проезжую часть. Машин уже совсем не было видно. Вскоре мы
повернули направо, к Белорусскому вокзалу. Вокруг Горького, вспоминая,
наверное, пьесу "На дне", спали бомжи, редкие пассажиры разглядывали
расписание. Было около трех часов ночи.
Следующим был Маяковский, он опустил руку, сел на постамент и что-то читал,
болтая ногами. Во рту дымилась папироса. Рядом с ним сидела какая-то
девушка в желтом платье. Я бросил в Маяковского огрызок яблока, но он ловко
увернулся и швырнул в меня какой-то кирпич, или свою книжку. Я пригнулся,
послышался звон разбитого стекла в ресторане напротив, кажется, в "Софии".
Маяковский погрозил мне вслед чугунным кулаком.
Зато в Английском клубе - Музее Революции - окна горели вовсю. Наверное,
там сейчас веселились всякие исторические деятели. Играла музыка, стреляли
пушки, во дворе вокруг костров сидели революционные матросы, а на втором
этаже кипел бал. Но мне туда зайти не захотелось, вдруг там сейчас мой
дедушка, начнет опять палить в меня, а я пока оружием не обзавелся.
Площадь впереди нас переходил Пушкин, спотыкающийся на каждом шагу о свой
плащ. Он спешил на бал и грыз по дороге яблоко.
- Хотите антоновку? - предложил ему я.
- Нет, у меня симеринка! - и он швырнул огрызок в какую-то форточку.
Герцогиня подала Пушкину желтый конверт.
- Дельвиг просил передать, что сегодня не придет, у него насморк.
- Такой могучий организм!
Мы поскакали дальше. Медный князь Долгорукий упражнялся в рубке деревьев.
Его меч сверкал направо и нелево, круша ветки деревьев, фонари и
троллейбусные остановки, попадающиеся под руку.
- Вот это мужчина! - восхищенно воскликнула моя королева.
- Не заглядывайся на посторонних! - прикрикнул я на нее.
- Сам ты посторонний, он меня уже два раза спасал от монголо -татарского
ига, когда меня хотели забрать в гарем.
- Я уже боюсь и подумать, сколько времени ты здесь катаешься.
- Вот и не думай, думай лучше о том, что будешь сейчас играть.
- Опять играть, где, как? Мне уже как-то боязно, надеюсь, не в военно -
революционном клубе имени матроса Железняка?
- Ты что же, простым народом брезгуешь? А вот Шаляпин любит петь прямо с
балкона, а ты что, боишься?
- Потом на ухе у меня пластырь...
- Давай, давай, не расслабляйся, сейчас тут в одном местечке будет
небольшой утренний концbртик, тем болеее ты не сыграл еще все, что мог.
- А что я буду делать, когда сыграю все, что могу?
- Будешь учить то-нибудь новенькое или повторять старенькое.
- А я уж подумал, ты заменишь меня на кого-нибудь ддд гго.
- гто, тебе уже надоело?
- Да нет, я только начинаю входить во вкус.
По улицам начинал стелиться туман, у Центрального телеграфа мы свернули
направо. Я вдруг вспомнил, что у меня в машине что-то стучит в правом
колесе. Лазил вниз уже два раза, все шарниры вроде проверил, заменил две
резиновые прокладки, а все равно стучит, если покачать ее справа, нажимая у
фары. Может, гидравлический амортизатор?
В узком переулке стук копыт отражался от стен нависавших по сторонам домов
и уходил вверх, в синюю мглу. Мы ехали теперь рядом. Ее бедра, повторяя
форму седла, лежали свободной дугой и из-за раздвинутых ног казались
больше, дивно спускаясь от узкой талии. Подъехав к ней по-ближе, я обнял
ее, просунув руку под жилетку.
- Я хочу сойти с тобой.
Она посмотрела на меня туманными глазами. Мы слезли с лошадей. Я повел ее к
какому-то полуразвалившемуся трехэтажному дому. По дороге ее бедро снова
обжигало мой бок. Теперь у нее уже были каштановые волосы, распущенные по
плечам. Вообще, она явно менялась в лучшую сторону. Я толкнул тяжелую дверь
подъезда. Навстречу выскочили две кошки и исчезли в тумане.
- Пойдем наверх.
В подъезде было совсем темно, пахло котами, сыростью, но здесь все же
теплее, чем на улице. Теперь уже я вел ее, дрожащую и испуганную, натыкаясь
на паутину, пыльные перила и чугунные решетки. В доме, слава Богу, все
спали.
Наверху, у двери на чердак, я ощупью нашел теплую батарею.
- Иди ко мне, - и наши губы слились в поцелуе. Я посадил ее на батарею и,
продолжая пить ее рот, начал расстегивать кофточку. Все эти подробности
особенно необходимы для читателей школьного возраста с методической точки
зрения.
- Мне холодно, подожди чуть-чуть.
Тогда я стал согревать свои замерзшие пальцы на батарее, она гладила мои
волосы и молчала. Потом я смог довольно быстро расстегнуть ей сзади лифчик
и взял в ладони ее прелестные маленькие груди. Почему-то некоторые девушки
думают, что чем больше, тем лучше, пытаются даже их увеличить, но это,
по-моему, большое заблуждение. Она мне правда очень нравилась - тихая,
покорная и страстная. Скоро она уже закрыла глаза, открыла рот, выгнула
спину и протянула мне свою левую грудь. Я поцеловал ее и стал облизывать ее
языком. Она закинула голову назад и закусила губы. Тогда
...Поділитися у соцмережах
