Жанр: Триллер
Колеса
...ми убеждениями, авторитарный стиль руководства не был
для него характерен.
Как Адам узнал впоследствии, основным противником проекта Крейзела был
вице-президент компании Хаб Хьюитсон, сумевший навязать свое мнение совету,
в состав которого, кроме него, входили еще председатель совета директоров и
президент.
Хаб Хьюитсон доказывал: главная цель компании - выпускать легковые и
грузовые машины. Если отдел сельскохозяйственной техники сомневается в том,
что производство молотилки принесет прибыль, не стоит навязывать компании
этот проект из альтруистических соображений. Ведь у нас и без того полно
всяких наболевших проблем, не имеющих непосредственного отношения к
деятельности компании: давление со стороны общественности и законодательной
власти, требующих обеспечить большую безопасность, снизить загрязнение
воздуха, создать дополнительные рабочие места для наименее обеспеченных
слоев населения и т.д. и т.п.
Заключение совета сводилось к следующему: мы не филантропическое
общество, а частная фирма, главная цель которой - заботиться о прибылях для
акционеров.
После краткой дискуссии председатель поддержал точку зрения Хаба
Хьюитсона, в результате чего президент оказался в меньшинстве и был вынужден
уступить.
- Нам поручено проинформировать вашего приятеля Крейзела, - сказал Адаму
Серебристый Лис, - но я думаю, будет лучше, если это сделаете вы сами.
Когда Адам позвонил Крейзелу и объяснил ему все как есть, тот не очень
расстроился.
- Я так и знал, что не получится. Но тебе я все равно благодарен.
Попробую сунуться куда-нибудь еще, - сказал поставщик автомобильных деталей
без особой грусти в голосе.
Однако Адам очень сомневался в том, что Крейзелу удастся протолкнуть свой
проект с молотилкой, по крайней мере здесь, в Детройте.
Вечером за ужином Адам сообщил Эрике о принятом решении.
- Очень жаль, - сказала она. - Ведь Хэнк так мечтал об этом. Но ты ведь
сделал все, что от тебя зависело.
У Эрики, похоже, было хорошее настроение: она явно старалась найти с ним
общий язык. Ведь со дня ее ареста прошло почти две недели, а в их отношениях
все еще не было никакой ясности.
На другой день после этой истории она заявила: "Если тебе хочется еще
что-нибудь спросить, я постараюсь ответить. Хотя мне кажется, ты этого не
станешь делать. Но прежде хочу сказать: больше всего я сожалею, что втянула
тебя в такую историю. Клянусь, пока я жива, это никогда не повторится".
Адам почувствовал, что она говорила искренне и продолжать этот разговор
бессмысленно. Вместе с тем ему показалось, что сейчас самое время поведать
Эрике о предложении Перси Стайвезента перейти на работу в его компанию и что
он всерьез размышляет об этом предложении.
- Если я соглашусь, - добавил он, - придется наверняка перебираться в
Сан-Франциско.
- Значит, ты на самом деле собираешься проститься с автомобильной
промышленностью? - проговорила Эрика, не веря своим ушам.
Адам только рассмеялся в ответ. От этих мыслей у него самого чуть-чуть
закружилась голова.
- Если я откажусь, останется старая проблема: ведь работа здесь отнимает
все мое время.
- И это все из-за меня?
- Может быть, из-за нас обоих, - тихо произнес Адам. Эрика чувствовала
себя смущенной и в ответ только покачала головой. Разговора так и не
получилось. А через день Адам позвонил Перси Стайвезенту и сообщил, что
продолжает размышлять насчет его предложения, но что на Западное побережье
сможет приехать только через месяц, в сентябре, после того как "Орион" будет
представлен публике. Сэр Персивал согласился подождать.
Между тем Адам предложил Эрике перебраться из комнаты для гостей в их
общую спальню. Они даже попробовали восстановить свои интимные отношения.
Однако обоим стало ясно, что у них далеко не все получалось так, как в былые
времена. Видимо, они перестали понимать друг друга. Ни тот ни другой не
могли разобраться, в чем же дело. Одно не вызывало сомнения: нужны
терпимость и предупредительность друг к другу.
Адам надеялся, что они еще смогут поговорить обо всем вдали от Детройта,
когда на два дня уедут в Талладегу, штат Алабама, на гонки серийных машин.
Глава 28
Аршинный заголовок на первой полосе "Эннистон стар", крупнейшей газеты
штата Алабама, возвещал:
ТРЕХСОТМИЛЬНАЯ СТАРТУЕТ В 12.30
Под этим заголовком значилось:
"Сегодняшняя гонка в Кейнбрейке на 300 миль, как и намеченная на завтра
гонка в Талладеге на 500 миль, обещает быть самым захватывающим состязанием
за всю историю гонок серийных автомобилей.
Сегодня в тяжелейшей гонке на 300 миль и в еще более напряженной
завтрашней гонке на 500 миль участвуют водители сверхскоростных автомобилей,
которым придется развивать скорость до 190 миль в час. Гонщиков, механиков и
наблюдателей от автомобильных компаний волнует сейчас один вопрос: сумеют ли
гонщики при таких скоростях удержаться в своих сверхмощных машинах на крутых
виражах международного алабамского автодрома в 2,66 мили длиной, когда за
место на трассе одновременно будут вести борьбу не менее пятидесяти машин".
Немного ниже на той же полосе была помещена еще одна заметка:
"Серьезный дефицит крови для переливания не приведет к ограничению темпа
гонки".
Среди местного населения, говорилось в заметке, возникло определенное
беспокойство в связи с тем, что на станции переливания крови не оказалось
необходимых запасов. Положение было признано критическим, "принимая во
внимание вероятность серьезных травм у гонщиков и связанную с этим
необходимость переливаний крови в ходе субботней и воскресной гонок".
Чтобы не тратить имеющиеся запасы, в городской больнице отложили до
следующей недели все несрочные операции, требовавшие переливания крови.
Кроме того, было напечатано обращение к гостям и жителям города с просьбой
сдавать кровь в специальной клинике, открытой в субботу с восьми часов утра.
Эрика Трентон, просмотревшая оба сообщения за завтраком, прямо в постели,
в городском мотеле в Эннистоне, почувствовала, как холодок пробежал у нее по
спине. Она перевернула страницу и стала читать другие материалы о гонках.
Среди них на третьей полосе была заметка под заголовком:
ПУБЛИЧНАЯ ДЕМОНСТРАЦИЯ "ОРИОНА".
МАШИНА, ОТРАЖАЮЩАЯ НОВУЮ КОНЦЕПЦИЮ В АВТОМОБИЛЕСТРОЕНИИ
Создатели "Ориона", говорилось в статье, хранят молчание по поводу того,
в какой мере "концепционная модель", которая будет представлена в Талладеге,
похожа на настоящий "Орион", вскоре поступающий в продажу. Тем не менее
публика проявила к машине большой интерес, и толпы приехавших на гонки людей
запрудили площадь, где можно увидеть новую модель.
Адам с Эрикой прилетели сюда из Детройта вчера, а рано утром - почти два
часа назад - Адам вместе с Хабом Хьюитсоном уже отправился осматривать треки
автодрома. Вице-президент компании имел в своем распоряжении зафрахтованный
вертолет, на котором Хьюитсон и Адам вылетели на место.
Эннистон, бело-зеленый провинциальный городок, был расположен примерно в
шести милях от автодрома в Талладеге.
Официальная компания, где трудился Адам, как и другие автомобильные
фирмы, не имела непосредственного отношения к автомобильным гонкам, и
поэтому некогда щедро финансируемые гоночные экипажи фирмы были распущены.
Однако ни одно официальное решение не могло подорвать уже укоренившийся
интерес к гонкам, который разделяло большинство хозяев автомобильного
бизнеса. Вот почему самые главные автомобильные гонки привлекали к себе
многочисленных гостей из Детройта. К тому же автомобильные фирмы на уровне
управлений или отделов негласно продолжали вкладывать в них деньги.
Благодаря этой системе, введенной прежде всего "Дженерал моторс" и
практикуемой на протяжении многих лет, фирмы, если первым к финишу приходит
их автомобиль, чувствовали себя триумфаторами и не упускали возможности
сорвать аплодисменты. Если же снаряженный фирмой автомобиль оказывался
позади, его хозяева лишь пожимали плечами, ничем не обнаруживая своей
причастности к неудачливому гонщику.
Эрика поднялась с постели, не спеша приняла ванну и стала одеваться.
Мысли ее все время вертелись вокруг Пьера Флоденхейла, фотография
которого крупным планом была напечатана в утренней газете. На снимке Пьера,
одетого в гоночный костюм и шлем, одновременно целовали две девушки, и он
улыбался во весь рот - во-первых, конечно, оттого, что его целовали две
девушки, а во-вторых, потому, что большинство обозревателей предсказывали
ему победу и в сегодняшней, и в завтрашней гонках.
Адаму и приехавшим с ним коллегам приятны были эти прогнозы, ибо в обеих
гонках Пьер будет вести машины, выпускаемые их компанией.
Эрика видела Пьера мимоходом накануне, и встреча с ним вызвала в ней
весьма противоречивые чувства.
Это был шумный коктейль, один из многочисленных приемов, какие обычно
устраивают накануне крупных автомобильных гонок. Пьер был в центре всеобщего
внимания. Большинство из них уже барабанили по клавишам, и Эрика, которая
видела все это из своей ложи, отгороженной от них стеклом, недоумевала, что
они могли писать, если гонка еще не началась.
До старта оставалось всего несколько минут. Закончилась молитва, и
пастор, церемониймейстеры, девицы-барабанщицы, оркестры и прочие
малосущественные персонажи будущего спектакля удалились с поля. Теперь трек
был свободен, и пятьдесят автомобилей под стартовыми номерами выстроились
длинной двойной колонной. Как всегда в последние минуты перед стартом,
напряжение достигло апогея.
Эрика заглянула в программку и увидела, что Пьер должен быть в четвертом
ряду. Его машина шла под номером 29.
В контрольной башне высоко над треком был расположен "нервный центр"
гонок. Оттуда по радио, телесети и телефону осуществлялся контроль за
стартерами, сигнализацией на трассе, головным автомобилем, санитарными
машинами и техпомощью. За пультом восседал главный распорядитель гонок.
Рядом в кабине, сняв пиджак, устроился комментатор, чей голос будет звучать
из репродукторов в течение всей гонки.
Распорядитель гонок отдавал команду своему персоналу:
- Проверить сигнальное освещение по всей трассе - в порядке?.. Трасса
готова?.. К старту готовы?.. Отлично... Последовала команда:
- На старт!
Через систему репродукторов специально приглашенный "свадебный адмирал"
отдал гонщикам традиционную команду:
- Джентльмены! Запускайте моторы!
Воздух наполнился грохотом - самым волнующим звуком на гонках. Словно
пятьдесят вагнеровских крещендо, взревели пятьдесят двигателей без
глушителей; их грохот разнесся на несколько миль за пределами автодрома.
Головной автомобиль с сигнальными флажками, резко набирая скорость,
вырвался на трассу. Следом за ним устремились гоночные машины - пока еще по
две в ряд, сохраняя предстартовый порядок на протяжении двух "разминочных",
не идущих в зачет кругов.
Участвовать в гонках должно было пятьдесят автомобилей. На трассу же
вышло сорок девять.
Так и не завелся двигатель ярко-красного сверкающего седана под номером
06, выведенным золотой краской. К машине мигом подскочили техники и в
волнении засуетились вокруг, но тщетно. В конце концов автомобиль откатили к
стенке автодрома и задвинули в бокс, а разочарованный гонщик сорвал с головы
шлем и швырнул его вслед своему седану.
- Бедняга! - заметил кто-то в контрольной башне. - А ведь это был самый
элегантный автомобиль на поле!..
- Наверно, слишком долго блеск наводил, - сострил распорядитель гонок.
На втором круге, когда участники все еще шли вплотную друг к другу,
распорядитель дал по радио команду головной машине:
- Поднять темп!
Скорость гонки резко возросла. Моторы заревели еще сильнее.
После третьего круга головная машина, сделав свое дело, сошла с трассы.
На линии старта - финиша, прямо перед трибуной, воздух, словно молния,
рассек зеленый флаг судьи-стартера.
И трехсотмильная гонка - сто тринадцать изнурительных кругов - началась.
С самого начала темп был взят бешеный, завязалась ожесточенная спортивная
борьба. На первых пяти кругах гонщик по имени Дулитл в машине номер 12
вырвался вперед и возглавил гонку. За ним шла машина под номером 36, в
которой сидел миссисипский гонщик с квадратной челюстью, известный в кругу
болельщиков под кличкой Головорез. Оба считались фаворитами не только у
специалистов, но и у большинства зрителей.
Третьим неожиданно оказался никому не известный гонщик Джонни Геренц под
номером 44.
На четвертое место вскоре после Геренца вырвался Пьер Флоденхейл в машине
под номером 29.
Двадцать шесть кругов попеременно лидировали два первых гонщика. Затем
из-за неполадок с зажиганием Дулитл два раза подряд вынужден был сойти с
трассы. Это стоило ему целого круга, после чего, вся в дыму, машина его
вообще выбыла из соревнования.
В результате аутсайдер и новичок Джонни Геренц переместился на второе
место, Пьер стал третьим.
На тридцатом круге произошла авария, замелькали красные сигнальные флажки
- гонщики замедлили темп, чтобы дать возможность убрать с трассы обломки
машины и удалить пролитое масло. Пока приводили в порядок трассу, круги не
засчитывались, и некоторые гонщики съехали в боксы, в том числе Джонни
Геренц и Пьер. За несколько секунд оба сменили колеса, заправились бензином
и снова выехали на трек.
Скоро сигнальные флажки исчезли, и гонка возобновилась.
Используя то обстоятельство, что лидирующая группа принимала на себя
сопротивление воздушного потока, Пьер "приклеился" к ней в хвост, экономя
таким образом бензин и щадя свой двигатель. Это была опасная игра, но при
искусном маневрировании она могла принести победу в длительной гонке.
Искушенные зрители чувствовали, что Пьер намеренно держится чуть позади,
накапливая запас мощности и скорости для последующих этапов гонки.
- Во всяком случае, - сказал Адам Эрике, - будем надеяться, что он только
из тактических соображений не выходит вперед.
Пьер был единственным в первой тройке, кто представлял на гонке компанию.
Поэтому Адам, Хаб Хьюитсон и другие болели за него и надеялись, что он
все-таки выйдет в лидеры.
Всякий раз, бывая на гонках, Эрика восхищалась стремительностью работы
ремонтных групп: пять механиков умели за минуту, а то и быстрее поменять
четыре колеса, долить в бак бензин, посовещаться с водителем.
- Они тренируются, - объяснил Адам. - Тренируются часами в течение всего
года. Они никогда не сделают лишнего движения, никогда не помешают друг
другу.
Их сосед, вице-президент по производству, кивнул в сторону ремонтников и
сказал Адаму:
- Такие нам очень пригодились бы на конвейере.
Ремонтная группа - Эрика это знала - один из факторов, обусловливающих
победу или поражение.
Лидирующая группа пошла сорок седьмой круг, когда на крутом вираже в
северном конце автодрома потерял управление серо-голубой автомобиль.
Завалившись на левый бок, машина лежала сейчас на поле, - гонщик отделался
испугом. Но пока машина вертелась волчком, она зацепила соседнюю, и та на
полном ходу врезалась в оградительный щит. В воздух взвился фейерверк искр,
затем языки темного пламени от загоревшегося масла. Гонщик выполз из-под
обломков, санитары тотчас подхватили его и унесли с трека. Пожар быстро
потушили. Через несколько минут было объявлено, что второй гонщик отделался
всего несколькими царапинами. Таким образом, весь урон свелся к двум
разбитым машинам.
Взметнулись желтые сигнальные флажки: "Осторожно!" - и гонка
продолжалась, но гонщикам запрещено было маневрировать на трассе, пока не
уберут флажок. Тем временем аварийная и техническая команды быстро очищали
трек от обломков.
Эрика немножко заскучала и, воспользовавшись паузой, прошла в глубину
ложи. Кэтрин Хьюитсон, низко наклонив голову, занималась своим вышиванием,
но когда она подняла глаза на Эрику, та увидела, что в них стоят слезы.
- Я не могу этого выносить, - сказала Кэтрин. - Гонщик, который получил
повреждения, всегда входил в команду нашего завода. Я хорошо его знаю и его
жену тоже.
- С ним ничего страшного, - успокоила ее Эрика. - Его лишь слегка
поцарапало.
- Я знаю. - Жена вице-президента отложила вышивание. - Я бы с
удовольствием выпила чего-нибудь. Не хотите составить мне компанию?
В самой глубине частной ложи был крохотный бар. Вскоре вместо желтого
флажка появился зеленый, и машины стрелой понеслись вперед.
Несколько секунд спустя Пьер Флоденхейл, взвинтив до предела скорость,
обогнал новичка Джонни Геренца и вышел на второе место.
Теперь он сидел на хвосте у Головореза, который мчался со скоростью сто
девяносто миль в час.
Целых три круга, на последней четверти дистанции, между ними не
прекращалась ожесточенная дуэль: Пьер старался выйти вперед, и это ему почти
удавалось, но Головорез с большим мастерством продолжал удерживать свои
позиции. И тем не менее на прямой восемьдесят девятого круга, когда до
финиша оставалось еще двадцать четыре круга, Пьер пулей выскочил вперед. На
автодроме и в ложе компании зааплодировали.
Диктор объявил:
- Гонку возглавил номер двадцать девятый - Пьер Флоденхейл!
Трагедия разыгралась в тот момент, когда лидирующие машины приближались к
повороту на юг - у Южной трибуны и лож.
Впоследствии высказывались разные версии относительно того, что же
произошло. Одни говорили, что в машину Пьера ударил резкий порыв ветра;
другие утверждали, что у него заело руль и он не сумел вписаться в кривую
виража; третьи доказывали, что в его машину попал кусок металла, отскочивший
от другой, разбившейся машины, из-за чего машину Пьера занесло.
Как бы там ни было, машина под номером 29 вдруг запетляла и, несмотря на
все усилия Пьера выровнять ее, на самом вираже передом врезалась в
железобетонную оградительную стенку. С грохотом, похожим на взрыв бомбы,
машина раскололась на две части. Обе половины еще скользили рядом по стенке
виража, когда их рассек Джонни Геренц. Машина его завертелась как волчок,
перевернулась и через какие-нибудь несколько секунд уже лежала на поле вверх
колесами, которые продолжали неистово вращаться. В обломки машины номер 29
теперь влетела другая, а в нее третья. На вираже образовалась груда из шести
машин - пять из них окончательно сошли с гонки, а шестая протащилась еще
несколько кругов, потом у нее отскочило колесо, и ее откатили в бокс.
Пострадал лишь Пьер, остальные гонщики остались целы и невредимы.
Сидевшие в ложе компании вместе с остальными зрителями в ужасе следили за
тем, как две группы санитаров бросились к обломкам машины номер 29.
По-видимому, они собирали тело по частям и складывали на носилки, стоявшие
посредине между двумя изуродованными частями кузова. Когда директор какой-то
компании, поднеся к глазам бинокль, увидел, что происходит, он побледнел,
опустил бинокль и сдавленным голосом произнес:
- О Боже - Затем, обращаясь к сидевшей рядом жене, сказал. - Не смотри.
В отличие от нее Эрика не отрывала глаз от происходящего. Она пристально
смотрела туда, где разыгралась трагедия, не совсем понимая, что же,
собственно, произошло, но твердо зная одно: Пьер уже мертв. Позже врачи
объявили, что смерть наступила мгновенно, как только машина Пьера врезалась
в стенку.
Вся эта сцена с самого начала казалась Эрике нереальной - словно медленно
прокручивали кинопленку, не имевшую к ней никакого отношения. После
пережитого шока она тупо и безучастно досмотрела состязания, продолжавшиеся
еще кругов двадцать. Головореза, совершившего круг почета, приветствовали
как победителя. Толпа облегченно вздохнула. После катастрофы, происшедшей у
всех на глазах, люди сидели подавленные, а теперь впечатление от неудачи и
смерти сгладил триумф.
Однако в ложе компании по-прежнему царило мрачное настроение - и не
только потому, что страшная смерть молодого гонщика глубоко потрясла всех,
но и потому, что победителем в гонке "Кейнбрейк-300" оказался автомобиль
другой фирмы. Голоса звучали приглушеннее обычного, говорили главным образом
о возможности реванша в завтрашней гонке "Талладега-500". Затем большинство
представителей компании поспешили покинуть ложу и разъехались по своим
гостиницам.
Только когда Эрика осталась наедине с Адамом в тишине роскошного номера в
мотеле, она почувствовала глубину своего горя. Они приехали вместе с
автодрома на машине, принадлежащей компании; Адам всю дорогу молчал. Теперь,
оказавшись в спальне, Эрика закрыла лицо руками и, застонав, рухнула на
кровать. Она не могла ни плакать, ни собраться с мыслями. Она понимала
только одно: нет больше Пьера, такого молодого, обаятельного, добродушного,
так любившего жизнь и женщин, и вот теперь ни одна женщина уже не узнает и
не полюбит его.
Эрика почувствовала, что Адам сел рядом с ней на кровать.
- Мы поступим, как ты захочешь, - мягко произнес он, - можем немедленно
вернуться в Детройт или переночевать здесь и выехать завтра утром.
В конце концов решено было остаться; они спокойно поужинали в номере.
Вскоре Эрика легла в постель и, обессиленная, погрузилась в глубокий сон.
На другое утро, в воскресенье, Адам повторил Эрике, что, если она хочет,
они могут немедленно выехать. Но она лишь покачала головой и сказала "нет".
Если уезжать, значит, надо спешно паковать чемоданы, а подобная затрата сил
просто бессмысленна, так как возвращение в Детройт ничего не изменит.
Как сообщала газета "Эннистон стар", похороны Пьера назначены на среду в
Дирборне. Его останки еще сегодня переправят в Детройт.
Вскоре после того, как они решили остаться, Эрика сказала Адаму:
- Ты поезжай, посмотри пятисотмильную гонку. Тебе ведь хочется, верно?
Ну, а я побуду здесь.
- Если мы не возвращаемся в Детройт, мне, конечно, хотелось бы посмотреть
гонку, - признался Адам. - А тебе не будет скучно одной?
Эрика сказала, что не будет; она была благодарна Адаму за то, что и
вчера, и сегодня он ни о чем ее не расспрашивал. Он понимал, что Эрику
травмировала страшная смерть знакомого человека, а если и задумывался над
тем, чему еще можно приписать такое горе, то благоразумно не высказывал
своих мыслей.
Однако когда Адаму пришло время отправляться на автодром, Эрика не
захотела оставаться одна и решила поехать с ним.
Отправились они на машине, что заняло гораздо больше времени, чем
накануне на вертолете, и дало возможность Эрике чуточку забыться и прийти в
себя. Во всяком случае, она была рада, что уехала из мотеля. Как и весь
уик-энд, погода стояла дивная, и пейзажи Алабамы радовали глаз.
На автодроме, в ложе, отведенной для компании, все, казалось, было, как
всегда, как и накануне до катастрофы: шел оживленный разговор о том, что оба
фаворита сегодняшней гонки "Талладега-500" поедут на машинах компании. Эрика
вспомнила, что ее как-то знакомили с одним из гонщиков - его звали Уэйн
Онпэтти.
Если сегодня первым к финишу придет Онпэтти или другой фаворит, Бадди
Андлер, вчерашняя неудача забудется, поскольку "Талладега-500" - более
трудное и, следовательно, более важное состязание.
Главные гонки проводились, как правило, в воскресенье, и фирмы по
производству автомашин, автопокрышек и прочего оборудования избрали своим
девизом "В воскресенье - побеждай, в понедельник - продавай!".
В ложе компании, как и вчера, оказалось полно народу. Хаб Хыоитсон, снова
сидевший в первом ряду, был явно в хорошем настроении. Кэтрин, как заметила
Эрика, устроилась сзади и, не поднимая головы, по-прежнему занималась своим
вышиванием. Эрика выбрала место с краю в третьем ряду, надеясь, что не будет
привлекать к себе лишнего внимания. Адам все время сидел рядом с Эри-кой -
только однажды он на несколько минут вышел из ложи, чтобы поговорить со
Смоки Стефенсеном.
Пока полным ходом шли приготовления к старту, торговец автомобилями
жестом попросил Адама подойти. Выйдя из ложи через служебный выход следом за
Смоки, Адам постоял с ним под горячими лучами яркого солнца. Отсюда не было
видно трассу, зато до них донесся рев моторов - это ушли на дистанцию
головная машина и полсотни участников гонки.
Адам вспомнил, что познакомился с Пьером Флоденхейлом, когда впервые
зашел к Смоки в магазин примерно в начале года, - Пьер подрабатывал там
продавцом.
- Мне очень жаль Пьера, - проговорил Адам. Смоки поскреб рукой щетину на
подбородке - к этому жесту Адам уже успел привыкнуть.
- В некотором отношении этот малый был для меня как сын. Можно сколько
угодно твердить себе, что такое всегда может случиться, что это - часть
игры: я в свое время прекрасно это понимал, как и он. И все же, когда такое
случается, ничуть не легче от того, что разумом ты все понимаешь. - Смоки
заморгал, и Адаму открылась та сторона характера торговца автомобилями,
которую тот редко обнажал. - Это было вчера. Сегодня - новый день, -
отрывисто бросил Смоки. - И мне хотелось бы знать - у вас уже был разговор с
Терезой?
- Пока нет. - Адам знал, что месячная отсрочка, которую он предоставил
Смоки, прежде чем его сестра продаст акции "Стефенсен моторе", скоро
истечет. Но Адам ничего не сообщил Терезе. - Я не очень уверен, что так уж
необходимо советовать моей сестре избавляться от акций, - сказал он.
Смоки Стефенсен внимательным взглядом окинул лицо Адама. Это был
проницательный взгляд, от которого, Адам поним
...Закладка в соц.сетях
