Жанр: Триллер
В плену у призраков Дэвид Эш 01.
...и, остановила "Фиесту" по другую их сторону. В вечерних
сумерках она отчетливо видела тень большого дома, стоявшего в конце прямой
подъездной дорожки. Света в доме не было.
Она ничего не чувствовала. Судя по всему, дом был совершенно пуст. Нет, она попрежнему
не испытывала никаких ощущений. И в то же время у нее не было желания
входить в этот темный и мрачный дом. Если только Дэвид...
Эдит сняла ногу с педали тормоза и поехала вперед.
По обе стороны раскинулись просторные лужайки, за которыми виднелся лес,
потом начался парк. В полумраке ей трудно было определить, в каком состоянии все
это находится. Эдит вдруг тихо вскрикнула - в какой-то миг ей показалось, что в
парке стоят люди, но тут же она поняла, что их путающая неподвижность объясняется
тем, что они сделаны из камня. Она постаралась выбросить из головы мысль о том, что
эти статуи пристально следят за ее приближением.
Дом словно рос на глазах, и вскоре сквозь ветровое стекло она могла видеть только
освещенный фарами фасад, производивший весьма мрачное впечатление.
Она остановила машину недалеко от ведущих к входу в дом ступеней - под
деревом, раскидистая крона которого нависала над посыпанной гравием площадкой.
Вполне безопасное расстояние, подумала она, издеваясь над собой, обеспокоенная
собственной нервозностью. Со смешанным чувством любопытства и тревоги она
вглядывалась в величественное здание, не понимая, почему оно действует на нее таким
образом, - она по-прежнему не ощущала ничего, никакого намека на историю этого
дома, на то, что скрывалось за массивными стенами.
Тогда откуда же этот страх? Он засел внутри ее, разъедая ее внутренности, как
раковая клетка, потихоньку разрушающая находящиеся рядом здоровые клетки и
ткани, медленно прокладывая себе путь и постепенно захватывая весь организм,
совершая свое страшное дело при поддержке извне... и эта внешняя поддержка
исходила из мрачного дома, перед которым стояла сейчас Эдит...
Ну же, Эдит, говорила она себе, ты чувствуешь что-то. Ужасную
всеохватывающую пустоту, причины которой вполне реальны. Здесь царит ужас, и
Дэвид Эш стал его частью...
Эдит отправилась в Эдбрук полная решимости избавиться от мучившей ее тревоги
и предупредить Дэвида о грозящей ему опасности; сам он, напрочь отрицая наличие у
него великого дара, не в силах был понять и осознать масштабы этой угрозы. Судя по
всему, его сенсорность не в силах была преодолеть воздвигнутые им психологические
барьеры между собственным сознанием и подсознанием, а потому избрала иной путь.
Нет, не совсем так. Та часть его сознания, которая колебалась между тем, во что он
верил, и тем, что отрицал, исходя из доводов логики, этот сидящий внутри каждого
(или почти каждого) из нас третейский судья - иными словами, это можно было бы
назвать способностью к восприятию и постижению - так вот, эта способность
вынуждена была отсылать его мысли в ином направлении. И Эдит оказалась именно
тем человеком, кто уловил эти мысли, как и рассчитывал на то третейский судья. Сам
того не подозревая, Дэвид послал сигнал опасности. Господи! Каким же благодатным
материалом мог бы послужить разум Дэвида для любого психоаналитика. И вот теперь
захлестнувшая Эдит тревога в значительной степени поколебала ее решимость.
Эдит готова была уже развернуть машину и поскорее убраться подальше от этого
страшного места. Света в доме по-прежнему не было - такое впечатление, что Эдит
здесь совершенно одна. Может быть, Дэвид уже закончил свои исследования и
вернулся в Лондон? Может быть, она напрасно так беспокоится? Нет, тут же возразила
она себе. Любое предположение может быть спорным, но чувства не ошибаются. Если
Дэвид действительно уехал отсюда, то это только к лучшему. Если в доме никого нет,
еще лучше - она может возвращаться в Лондон с чистой совестью и сознанием того,
что сделала все возможное.
Дом по-прежнему не вызывал у нее никаких ощущений. Как будто внутри него
был абсолютный вакуум, всеобъемлющая пустота, ставившая ее в тупик. Но если там
действительно ничего нет, незачем и бояться. Ничего - значит ничего, и нет повода
для страха, не так ли, Эдит?
Она открыла дверцу машины. Поежилась от холода. Пересекла посыпанный
гравием двор. Поднялась по трем широким каменным ступеням.
Одна створка входной двери была приоткрыта, и в образовавшейся щели видна
была царившая в доме тьма.
Эдит нажала на кнопку звонка возле двери. В доме не раздалось ни звука. Она
нажала еще раз, уже сильнее, и несколько секунд не снимала палец с кнопки. Но
звонок не работал.
Она постучала в закрытую створку двери с такой силой, что костяшки пальцев тут
же покраснели. И вновь никакого ответа. Тогда Эдит заглянула внутрь, оставив дверь
нараспашку. Чернота чуть отступила.
- Эй! - крикнула она. - Эй! Кто-нибудь слышит?
От царившего внутри дома запаха Эдит передернуло. Пахло старостью, сыростью,
вековой пылью... и чем-то еще. Странно, но она ощутила запах древесного угля.
Охваченная любопытством Эдит вошла в дом.
Поскольку на улице тоже было темно, Эдит не потребовалось много времени,
чтобы глаза привыкли к чернильно-черной темноте внутри дома. Мрак словно
рассеялся.
- О Господи! - тихо воскликнула Эдит.
И в ответ на ее возглас в проеме двери под лестницей в конце холла возникла тень.
26
Опершись локтями на стойку бара, Эш показал хозяину пустой стакан.
- Еще одну большую порцию.
Хозяин взял из его рук стакан и настороженно взглянул на Эша. Пьянство в
обычном смысле этого слова не свойственно такого рода людям. Должно быть, у него
есть для этого какие-то очень серьезные основания. Он повернулся к Эшу спиной и
стал наливать в стакан водку.
- И пива? - спросил он через плечо.
- А почему бы и нет, - ответил Эш, туша в пепельнице сигарету, - я не за
рулем.
Посетителей в кабачке прибавилось, хотя он был далеко не полон. В такую погоду
людям не хотелось покидать уютные дома и выходить на улицу. Беседы велись
вполголоса, и в баре слышался лишь приглушенный гул, изредка прерываемый
криками и руганью, доносившимися из соседнего, меньших размеров бара,
завсегдатаями которого были местные пьяницы.
Хозяин поставил перед Эшем стакан с водкой и открыл пивной кран, искоса
поглядывая на взъерошенного гостя.
- Вы говорили, что остановились неподалеку?.. - осмелился наконец спросить
он.
- Поблизости, - кивнул Эш, запуская руку в ведерко для льда. - Но пешком
оттуда идти оказалось чертовски долго. - Он бросил лед в стакан с водкой.
- Стало быть, где-то за пределами городка? - снова задал вопрос хозяин,
медленно закрывая кран.
- Да, примерно милях в ста отсюда, - Эш изобразил на лице некое подобие
улыбки, желая показать тем самым, что это всего лишь шутка. - Нет, конечно, милях
в двух, я думаю. Но мне они кажутся сотней. В Эдбруке. Вы знаете это поместье?
- Эдбрук? - переспросил хозяин, и в голосе его слышался интерес. - Да, я знаю
этот дом.
- В гостях у семьи Мариэллов. - Эш покачал головой и улыбнулся про себя.
Хозяин поставил на салфетку пинту пива и чуть наклонился к стойке.
- Довольно уединенное местечко. Вы долго собираетесь жить там?
- Нет, если это будет зависеть от меня. - Дэвид протянул хозяину два фунта. -
Я собираюсь, если получится, уже сегодня ночью сесть в поезд до Лондона. - Если бы
не... - Он пожал плечами и сделал большой глоток водки.
- Похоже, вам не очень нравится этот визит, - фамильярным тоном сказал
хозяин и был весьма удивлен, когда Эш мрачно расхохотался в ответ.
- Я бы сказал, что Мариэллы довольно эксцентричные люди, - пьяно улыбаясь и
покачивая головой, заявил Эш.
- Мариэллы?
- Да, все они - Роберт и Саймон, милая старая няня Тесс и даже... даже
Кристина.
Хозяин выпрямился, и тон его вдруг утратил все свое дружелюбие.
- Мне кажется, вам не следует пить столько водки. Если вы собираетесь
возвращаться туда сегодня вечером... - Он не закончил и направился к кассе. Кладя
перед Эшем на стойку сдачу, он добавил: - Конечно, если вы действительно живете
именно там.
С этими словами хозяин отошел, оставив Эша, который, хмуро посмотрев ему
вслед, пожал плечами и принялся за пиво. Перебрав пальцем лежавшие на стойке
монетки, он отыскал десятипенсовик, залпом допил водку и пошел к выходу. Походку
Дэвида нельзя было назвать нетвердой, но это стоило ему немалых усилий.
Отыскав в вестибюле телефон-автомат, он опустил в щель монетку и поднял
трубку. Набрав номер, Дэвид стал ждать.
- Ну давай же, Кейт, - бормотал он, не слыша ответа. - Почему тебя нет
именно тогда, когда ты нужна мне?
Но на том конце провода никто не отвечал. Нетерпеливо вздыхая, Дэвид
прислонился к стене, заметив вдруг, что шатается.
Телефон звонил и звонил, и вот наконец в двери кабинета Кейт Маккэррик
повернулся ключ. Дверь распахнулась, и Кейт, бросив у порога на пол сумку,
подбежала к столу и схватила трубку.
- Алло! - задыхаясь крикнула Кейт. Послышался щелчок, и связь прервалась.
- Черт... - проворчала Кейт.
Эш чертыхнулся и бросил на рычаг трубку.
Он прислонился головой к стене и уставился в потолок. В висках стучало, от
выпитого спиртного кружилась голова. Какое-то время он стоял, не двигаясь с места,
потирая пальцами лоб и глаза. "Ну и черт с ними, Эш, - уговаривал он сам себя. -
Пусть проделывают свои чертовы трюки и играют в дьявольские игры с кем-нибудь
другим. Какое тебе до всего этого дело?"
- Вот именно, какого дьявола! - произнес он уже вслух.
Неужели он просто болезненно реагирует на происходящее? Неужели все дело в
том, что он разозлился на Кристину за то, что она сбежала от него, не оставив даже
записки, как будто то, что было между ними ночью, не имеет для нее ровным счетом
никакого значения? Он вспомнил, как она хотела его, быть может, даже сильнее, чем
он ее, с какой страстью прижималась она к нему всем телом. Он вспомнил, как в конце
концов откликнулась на ее призыв его плоть, и он, поначалу растерявшийся и
ошеломленный, занимался с ней любовью с таким же всепоглощающим желанием и
страстью, как и она. Даже воспоминание об этих минутах было возбуждающим.
Но пожар! Эта мысль пронзила его и мгновенно вытеснила из головы
сладострастные воспоминания. Получается, что огонь был не более чем плодом его
воображения. Но этого не может быть, это невозможно! Он не мог выдумать эту жару,
клубы едкого дыма. Господи! Что же в действительности произошло с ним в этом
подвале?! "Выброси все это из головы, - настойчиво убеждал его внутренний голос.
- Пусть они купаются в собственных несчастьях".
Эш оттолкнулся от стены и нетвердой походкой направился к двери, стремясь
поскорее оказаться на улице и вдохнуть холодного свежего воздуха. Он уже взялся
было за ручку двери, но в этот момент она открылась и в вестибюль вошли двое -
парень обнимал молодую девушку. Эш отступил в сторону, и парень, даже не взглянув
на него, кивнул в знак благодарности. Они направились к бару - парень что-то
шептал на ухо своей спутнице, а та тихо смеялась.
Эш вышел на улицу и поднял воротник, спасаясь от пронизывающего холода.
Дверь за ним захлопнулась, отрезав от улицы уютный свет и тепло холла.
Увидев припаркованный к тротуару старый "Уолсли", Эш буквально застыл на
месте. Из темноты салона сквозь ветровое стекло на него пристально смотрела
Кристина.
Он в нерешительности помедлил. Потом обошел машину и распахнул
пассажирскую дверь. От резкого движения металлические петли заскрежетали. Дэвид
наклонился и заглянул внутрь.
- Почему вы уехали? - в голосе Кристины слышался гнев.
Эш ушам своим не поверил.
- Почему я?.. Господи! Что я слышу?
- Вы никому не сказали, куда отправились.
Кипя от злости, Дэвид сел в машину.
- Мне некому было говорить! Что происходит, Кристина? Почему дом был
совершенно пуст?
Кристина повернула ключ зажигания.
- Я задал вам вопрос, - резко сказал Эш.
- Мне хотелось, чтобы вы как следует выспались, я же видела, что вы совершенно
измучены.
- Я спрашиваю вас, где вы были? - настойчиво повторил Дэвид.
Кристина нажала на сцепление, и "Уолсли" тронулся от поребрика.
- Подождите, куда это вы поехали?
- Обратно в Эдбрук, конечно, - ответила она, не отрывая взгляда от дороги.
- Я не уверен...
Кристина бросила на него быстрый взгляд.
- Но вы же не собираетесь сбежать? После этой ночи, я имею в виду.
Дэвид сжал пальцами разрывавшиеся от боли виски.
- То, что произошло между нами...
- Было весьма приятно. Разве сами вы не помните, как нам было хорошо?
- Мне трудно... Я очень неловко себя чувствую, Кристина... Я был так измотан, я,
право, смущен...
Машина быстро проскочила по городку, миновала окраину и окунулась в
царившую под деревьями буквально осязаемую тьму. Сквозь густые кроны не
проникал даже лунный свет.
Эш устроился на сиденье вполоборота, так, чтобы видеть Кристину.
- Что все-таки происходит в Эдбруке, Кристина? Я не понимаю, что там творится.
Вы и ваши братья устраиваете какие-то безумные игры по ночам?
Она молчала, пристально вглядываясь в дорогу, а "Уолсли" все набирал и набирал
скорость. Теперь он отчетливо чувствовал исходивший от машины запах старости и
ржавого металла.
- В Эдбруке нет никаких призраков, не так ли? - продолжал расспрашивать
Дэвид. - Вы все это придумали? По какой-то причине вам необходимо было
добраться до меня? Объясните мне, почему. Пожалуйста, объясните, зачем вам это.
Машина с такой скоростью вписалась в поворот, что завизжали шины.
- Бога ради, ответьте мне! Что вы задумали, Кристина?
Ее нога с еще большей силой нажала на акселератор.
- У вас ведь никогда не было сестры-близнеца, правда? Вся эта ложь была лишь
частью вашей игры.
- Вы хотели уехать, не закончив расследование, - ответила Кристина.
- Вы что, не слушаете меня? Вы не слышали ни слова из того, что я говорил? У
вас никогда не было сестры-близнеца, умершей в детстве. Правда, я верю, что в семье
Мариэллов действительно был шизофреник. - Машина вновь резко накренилась на
повороте, и Эш крепко схватился за спинку сиденья. - Это ведь вы, Кристина, не так
ли?
Она вся напряглась. В струящемся сквозь ветровое стекло лунном свете лицо ее
казалось бледным и совершенно чистым, в тени оставался лишь лоб.
Испытывая разочарование и горечь из-за отсутствия какой-либо реакции с ее
стороны, Эш в отчаянии полез в карман за сигаретами и зажигалкой. При этом он
ухитрился даже улыбнуться, но улыбка вышла сардонической.
- Мне давно следовало бы догадаться. Все эти разговоры о том, что Мариэллы из
поколения в поколение хранят свои семейные тайны... Безумие кого-либо из членов
вашей семьи вы не только обсуждать не желаете, но даже признать не хотите.
Он щелкнул зажигалкой и заметил, что Кристина отпрянула от языка пламени.
Нервозность, явственно сквозившая в ее искоса бросаемых на него взглядах,
позабавила его и доставила почти детскую радость. Что ж, пусть огонь горит.
- Саймон и Роберт всегда защищали и оберегали вас, Кристина? И няня Тесс
тоже?
Он поднес зажигалку ближе к ее лицу, не то для того, чтобы разглядеть его
получше, не то для того, чтобы помучить. Машина замедлила ход и свернула на
боковую дорогу, проехав мимо будки, из которой Эш перед тем безуспешно пытался
позвонить в Лондон.
Кристина отодвинулась от него, но продолжала смотреть вперед. "Уолсли" снова
начал набирать скорость. Время от времени она косилась на огонек зажигалки, словно
тот против ее воли притягивал ее взгляд, оказывал на нее магическое действие. Но это
длилось лишь доли секунды, потом глаза ее вновь обращались к дороге.
- Не знаю, каким образом вам и вашим братьям удавалось проделывать все эти
фокусы - пожар в подвале и... - он безнадежно махнул другой рукой в воздухе, - ...
и эта девушка... которую, как мне показалось, я видел в пруду. Ну конечно, вы все
такие умные, такие хитрые... Но это не совсем так...
Он придвинул язычок пламени ближе к ее щеке.
Кристина отшатнулась и отвернула в сторону лицо, машина при этом опасно
вильнула. Свободной рукой Эш схватил ее за запястье, пытаясь выровнять руль, в
испуге, что они сейчас разобьются.
Когда он коснулся руки Кристины, у него вдруг возникло какое-то странное
ощущение.
Он взглянул на ее руку, и незажженная сигарета выпала у него изо рта. Вместо
сжимавших руль пальцев девушки он увидел почерневшие кости с видневшимися коегде
сморщенными и засохшими остатками плоти. Он непроизвольно сжал руку, отчего
хрящи суставов, как ему показалось, хрустнули и посыпались.
Голова Кристины медленно отодвигалась от бокового окна, и Эш мог видеть в
профиль ее улыбку. Потом она повернулась к нему, и лунный свет упал на вторую
половину лица.
Он закричал.
Кожа была сморщенной и обугленной, в глазных впадинах начисто отсутствовала
плоть, отчего глазное яблоко казалось огромным и смотрело на него, как будто
повиснув в пустоте. Череп с этой стороны был совершенно голым и блестящим, лишь
кое-где с него свисали длинные пряди волос. Губы в уголках рта сгорели, их просто не
было - торчали лишь зубы и видны были темные десны. То, что прежде показалось
Эшу улыбкой, превратилось в ужасную гримасу.
Эш выронил из руки зажигалку, и пламя тут же погасло. Он в шоке смотрел на
обращенное к нему огромное глазное яблоко и на освещенное лунным светом
уродливое подобие человеческого лица.
"Уолсли" не снижая скорости мчался по узкой дороге среди долины. Тонкие ветки
деревьев и кустов хлестали по боковым стеклам машины, колеса оставляли глубокие
следы в траве. Но Кристина, точнее говоря - то существо, в которое она
превратилась, - не снимала ногу с педали акселератора.
Эш отпрянул от нее так резко, что ударился спиной о дверцу. Голова ее вновь
повернулась в профиль, и его глазам опять предстала ее милая улыбка. Но перед Эшем
стоял кошмар, увиденный им по другую сторону.
Впереди показались каменные столбы, высившиеся при въезде в Эдбрук. Не
снижая скорости, "Уолсли" проскочил мимо них. Эша бросило вперед, он ударился
головой о ветровое стекло, но боли не почувствовал. Черная громада дома
стремительно приближалась и вырастала на глазах.
Они мчались по дорожке, по обе стороны которой темнели деревья парка. Он
открыл было рот, чтобы крикнуть, а может быть, чтобы попросить ее остановиться, но
в горле пересохло, и он не смог издать ни звука.
"Уолсли" вдруг резко развернулся и остановился. Из-под колес во все стороны
полетел гравий, барабанной дробью простучав по каменной стене дома, а Эш едва не
свалился с сиденья на пол.
Он круто повернулся и стал нащупывать на двери ручку, не осмеливаясь еще раз
взглянуть на сидевшее рядом с ним в машине ужасное существо, отчаянно стремясь
поскорее избавиться от близкого соседства с ним в тесном пространстве машины.
Найдя наконец ручку, он громко втянул в себя воздух и издал какой-то звук, очень
похожий на всхлип.
Эш почти вывалился из машины и не разбирая дороги бросился бежать,
спотыкаясь и пошатываясь. В панике он не заметил, что в дальнем конце двора под
низко нависавшими ветками дерева стоит еще одна машина. Ему показалось, что он
услышал несущийся ему вслед из "Уолсли" сухой и скрипучий смех, вырывавшийся из
обожженного горла существа, сидевшего на водительском месте.
Он почти взлетел по каменным ступеням, но на последней споткнулся и больно
ударился о тяжелую входную дверь. Ухватившись за одну из медных ручек, он снова
поднялся, опираясь другой рукой о деревянную створку.
Эш оглянулся через плечо и увидел, что водительская дверца машины открывается.
До него донесся хриплый смех.
Он обоими кулаками забарабанил в дверь, не обращая внимания на
распространяющуюся по рукам боль. Он хотел закричать, но горло перехватило, и из
него не вырывалось ни звука.
Он не осмеливался смотреть назад, но голова его против воли поворачивалась в
сторону машины, и боковым зрением он видел, что Кристина выходит из "Уолсли".
В груди появилась невыносимая тяжесть, Эш едва не взвыл от ужаса, но
продолжал молотить кулаками в двери, хотя уже почти потерял всякую надежду. Ему
хотелось убежать отсюда как можно дальше, прежде чем эта страшная фигура
приблизится к нему. Но неожиданно он ощутил такую слабость и усталость, словно
силы вмиг покинули его. Ноги стали тяжелыми и как будто ватными. Даже не глядя
назад, он чувствовал, что она уже возле первой ступеньки, слышал скрип ее туфель по
камню. Крик ужаса замер в его груди.
Когда створка двери открылась внутрь, он едва не потерял равновесие.
Поведение и выражение лица няни Тесс едва ли можно было назвать
гостеприимным. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но он, оттолкнув ее,
влетел в холл и захлопнул за собой дверь. Женщина буквально застыла от удивления, и
все приготовленные слова выскочили у нее из головы.
Дрожа с головы до ног, Эш трясущимися руками повернул ключ и с
удовлетворением услышал щелчок замка. Однако и это его не успокоило. Он
наклонился и опустил задвижку в специально сделанное отверстие в полу, потом
проделал то же самое со второй створкой и привалился всем телом к двери, словно
пытаясь таким образом укрепить преграду.
Увидев, как изменился Эдбрук, Эш не смог удержаться от стона.
Освещение стало еще более тусклым, словно и оно тоже подверглось всеобщему
разрушению. Однако света все же было еще достаточно, чтобы разглядеть черноту
закопченного потолка и стен, пыльную паутину и плесень во всех нишах и углах,
длинные темные трещины на деревянных панелях, над которыми клочьями свисали
куски рваных обоев. Пол был усыпан кусками отвалившейся штукатурки. И над всем
этим витал дух пустоты, повсюду царил едкий запах разложения.
Стоя на ступенях лестницы, на него смотрели Саймон и Роберт Мариэллы.
- Ради Бога... Кристина! - выдохнул Эш, наконец обретя дар речи.
Братья улыбались.
За его спиной раздалось тихое постукивание.
Он резко обернулся, словно кто-то тронул его за плечо, и отошел в сторону от
двери.
Стук прекратился.
И вдруг дверь затряслась от мощных ударов, раздался страшный грохот. Эш
громко закричал. Створки, казалось, вот-вот готовы были сорваться с петель, дерево
выгибалось внутрь под чьим-то мощным давлением с другой стороны, на его
поверхности, образуя причудливый узор, появились трещины.
Не отрывая взгляда от двери, Эш медленно попятился назад, в ушах у него стоял
нестерпимо громкий гул.
Давление снаружи вдруг прекратилось, и наступила полная тишина.
- Няня, открой, пожалуйста, дверь, - послышался в этой тишине голос Роберта.
К великому ужасу Эша тетушка Мариэллов подошла к двери и повернула в замке
ключ.
- Нет! Не впускайте ее! - умоляющим тоном закричал Эш.
Няня Тесс колебалась, неуверенно глядя то на Дэвида, то на своего племянника.
Роберт все с той же спокойной улыбкой кивнул головой. Няня Тесс наклонилась,
чтобы поднять задвижку.
Удивительно быстрым движением она распахнула створку двери, за которой
стояла скрытая тенью фигура.
Эш почувствовал, как изнутри него что-то уходит, из него словно вытягивали все
тепло, отчего кровь и тело становились ледяными и застывали. Он хотел убежать, но
двигался при этом медленно и неуверенно, с трудом переставляя ноги. Лестница
показалась ему бесконечной, и подъем по ней стоил ему больших усилий.
Когда он пробирался мимо братьев, Роберт все так же улыбался, а Саймон
посмеивался, глубоко засунув руки в карманы брюк.
Чтобы удержаться на ногах, Эш крепко держался за перила. Но постепенно к нему
возвращалась способность соображать, он сознавал, что необходимо бежать, и чувство
самосохранения брало верх над страхом, с каждым шагом прибавляя ему сил. Почти у
самого верха он все же упал, но не остановился и на четвереньках дополз до последней
ступеньки, потом поднялся на ноги и шатаясь побежал по коридору к той комнате,
которая была отведена ему хозяевами.
Дверь была открыта, он влетел внутрь и с грохотом захлопнул ее за собой, а потом
закрыл на ключ. Прислонившись влажным лбом к прохладному крашеному дереву, он
попытался взять себя в руки и, отдышаться. Он прислушался к доносившимся из-за
двери звукам, и ему показалось, что слышны чьи-то приближающиеся шаги.
Эш закрыл глаза, словно собираясь молиться.
Но вдруг он бросился к стоявшему неподалеку комоду. Крепко вцепившись в него,
Эш начал подтаскивать его к двери, дергая то в одну, то в другую сторону, чтобы легче
было двигать, и наконец вплотную приставил комод к двери, надеясь, что такую
баррикаду преодолеть не удастся никому. Он стукнул ладонью по выключателю, и
лампа под потолком, несколько раз мигнув, слабо осветила комнату тусклым светом.
Ни на секунду не сводя взгляда с двери, он попятился в другой конец комнаты,
стараясь оказаться как можно дальше от воздвигнутой баррикады.
Вскоре послышался уже знакомый ему тихий стук.
Кто-то прошептал его имя.
- Оставьте меня в покое! - взвизгнул Эш, доведенный едва ли не до истерики. -
Оставьте меня в покое!
Крик его превратился в стон, и он бессильно рухнул в стоявшее напротив двери
кресло.
- Оставьте же меня в покое...
Шепот прекратился.
В Эдбруке все было тихо и неподвижно.
В темных коридорах и холлах не слышно было шагов, ничто не шевелилось в
пыльных комнатах, слышалось только шуршание разного рода паразитов,
поселившихся под обивкой продавленных диванов, или легкий шелест паучьих лапок.
Даже слабый ветерок не тревожил шторы на окнах. Каменные стены охраняли покой
этого дома. В окна заглядывал лишенный красок рассвет.
В комнате наверху, сидя в кресле лицом к забаррикадированной двери, беспокойно
спал человек.
На Дэвиде Эше по-прежнему было помятое пальто, поднятый воротник которого
закрывал шею. Небритый, заросший щетиной подбородок покоился на груди. В
тусклом утреннем свете лицо его казалось отекшим и усталым, по нему пробегали
тени, лоб время от времени хмурился. Он видел сон...
...Мальчик просыпается и прислушивается. Кто-то зовет его шепотом.
- Дэвид...
Он выходит из спальни и, следуя зову этого нежного голоса, спускается вниз, в
комнату, освещенную множеством свечей. В дальнем конце длинной комнаты стоит
гроб.
С расширенными от страха глазами мальчик подходит ближе, заглядывает в
обитый шелком ящ
...Закладка в соц.сетях
