Жанр: Триллер
Гробница
...омными,
неподвижными, немигающими глазами. Монк, распростертый на черном камне меж
ними, тихо, невнятно стонал - то ли от удовольствия, то ли от страха.
- Я до сих пор не смог разгадать вас, - медленно произнес Клин, не
сводя глаз с Холлорана. - Мои духовные силы ослабевают, когда вы
находитесь рядом со мной. В чем же тут дело, Холлоран? Что вы из себя
представляете...
- Я всего лишь наемный телохранитель, не более того.
Клин продолжал буравить Холлорана взором.
- Но вы представляете опасность для меня.
- Нет. Я здесь лишь для того, чтобы отвести от вас любую опасность,
которая будет вам угрожать, - Холлоран напряг мышцы рук, собираясь с
силами для борьбы, которой, похоже, было не миновать. - Скажите мне, Клин,
объясните мне, наконец, что здесь происходит? Что все это значит?
- Я уже объяснял вам, и не один раз.
- Я хочу узнать гораздо больше. Каким образом вы можете... - он
запнулся, не в силах подобрать слова - до того нелепым, бредовым ему
представлялось все, что он слышал и видел.
- Овладеть чьей-либо душой? - закончил за него Клин. - Впитать в себя
ее живительную силу? - он рассмеялся, и смех его был похож на приступ
кашля. - Этот секрет достался мне, и я берегу его.
Глаза Клина закрылись - сомкнулись воспаленные, покрасневшие веки, и
на лице медиума появилась блаженная улыбка.
- Я почерпнул это знание из старинных записей, оставленных самим
Господином. Они были надежно спрятаны от людей и покоились там же, где и
Его тело. Целая груда испещренных клинописью таблиц лежало над останками,
очевидно, чтобы поддерживать Его в долгом, мучительном ожидании. Он привел
меня туда, в эту потаенную гробницу, много лет тому назад. В те времена я
был еще зеленым невеждой, пустой раковиной, ждущей, когда внутри нее не
появится прекрасная жемчужина. Я обнаружил эти древние таблицы в одиночной
комнате, в склепе, расположенном глубоко под самым нижним слоем могил
Королевской Усыпальницы в Уре. С величайшей осторожностью я вынес все
записи и постепенно, строку за строкой, расшифровал их. Я - единственный,
кто прочитал все, что там было написано. Как только я сложил таблицы
вместе, мне показалось, что знаках, их покрывающих, заключена какая-то
древняя, таинственная и могучая сила. Они повествовали об удивительной
мощи человеческого разума, о том, как некоторые естественные способности
могут развиваться, если их направить в определенное русло, о колоссальном
потенциале, заложенном в человеке, о возможности "творить"!
Он пошатнулся; его глаза все еще оставались закрытыми. Кайед
нерешительно протянул руку, чтобы поддержать своего господина, но было
видно, что араб боится прикоснуться к Клину.
Клин снова заговорил; теперь его голос стал более низким и звучным:
- Они учили порочным наслаждениям, учили искать и видеть величие в
извращении и разложении. Как вы, наверное, уже догадались, я стал
способным учеником; я впитывал в себя знания с той жадностью, с которой
раскаленные пески пустыни поглощают влагу. Они научили меня жестокости,
открыв ту власть, которую имеет страх над сердцами людей, и обучили
искусству распознавать зло повсюду, под любой личиной, чтобы в конце
концов использовать это зло в своих собственных целях. Из этих же
источников я узнал, каким образом я могу избегнуть перерождения, в то же
время сохраняя телесные и душевные силы, и как можно перенести свои
собственные болезни и немощи на другой человеческий организм. Древние
письмена повествовали о таинственной связи меж мозгом человека и скрытыми
в земной коре источниками энергии. Я наслаждался этой древней мудростью,
как самыми изысканными яствами!
Глаза Клина вдруг широко раскрылись; теперь они казались двумя
темными маслинами, поблескивающими в глазницах.
- Цена, которую нужно платить за все это, не слишком высока, -
прошептал он. - Вражда и раздоры повсюду, где только они смогут вспыхнуть.
Жестокость - там, где ее поощряют. И семена зла - везде, где только они
смогут прорасти; а научить людей злу - несложная задача, тут сразу
найдется много талантливых учеников. Я научился сеять эти семена повсюду,
чтобы они в свою очередь принесли плоды. Ибо это - "Его" путь, а я - "Его"
апостол!
Клин поднял руки на уровень груди, ладонями вверх; пальцы его были
скрючены наподобие когтей хищной птицы. Он дрожал всем телом - это могло
быть признаком приближающегося коллапса. Однако у него хватило сил гордо
выпрямиться и оглядеть своих молчаливых слушателей; рот Клина приоткрылся
в усмешке, а глаза возбужденно блестели.
- Но есть и другая сторона в соглашении, заключенном меж мной и
Бел-Мардуком, - Клин ссутулился, и взгляд его потух, словно он полностью
ушел в себя. - Я обречен быть вечным хранителем Бел-Мардука, обязан
поддерживать жизнь в его телесной оболочке.
Холлоран содрогнулся. Та тварь, в которую сейчас превратился Клин, не
имела ничего общего с клиентом, которого он был обязан охранять.
Неузнаваемо изменились голос, лицо и все тело Клина - если, конечно, перед
ним действительно был Клин. Холлоран почувствовал, что слабеет.
- Вы увидите, - произнесла та тварь, что стояла перед ним. - Вы
узнаете, каким образом мы дышим в одно дыхание.
Клин повернулся и, пошатываясь, побрел прочь; казалось, силы вот-вот
оставят его, но Кайед не торопился протягивать ему руку, чтобы поддержать
его. Клин неуклюже доковылял до алькова позади алтаря. Все оцепенело
наблюдали за его действиями.
Клин шагнул вперед, и тень поглотила его.
Холлоран услышал звук открываемой дверцы.
Клин появился из алькова, обеими руками прижимая к груди какую-то
ношу. Пламя свечей осветило его фигуру...
45. РАЗВЕРЗШИЙСЯ АД
Они бежали прочь от бурлящего озера, тяжело дыша, жадно хватая
холодный, сырой воздух пересохшими ртами. Они потеряли двоих в ужасной
котловине, куда били зигзагообразные молнии. Оставшиеся в живых постоянно
думали об этом, и тревожные, яркие воспоминания о страшной сцене у озера
гнали вперед уставших, перепуганных людей - им отнюдь не хотелось
разделить печальную участь погибших товарищей. Шатаясь, оскальзываясь на
мокрой траве, они уходили прочь от озера; страх, казалось, придал им
свежие силы.
Пересилив себя, Дэнни Шей оглянулся на бегу, чтобы посмотреть на
озеро, - и тут же громко вскрикнул, пораженный тем, что увидел, споткнулся
и полетел вниз, сбив с ног того, кто карабкался за ним следом. Два тела
покатились вниз по мокрой траве, кувыркаясь друг через друга, невольно
нанося друг другу болезненные удары.
Шей приподнялся; струи дождя стекали в его открытый рот. В это время
сбитый им с ног человек, Флинн, катался по земле от боли. Мак-Гаир
остановился, заметив, что его товарищи отстали, и оглянулся назад.
- Боже мой... - простонал он, посмотрев на озеро.
Шей с трудом встал на колени, и Флинн ухватился за его плечо.
- "Я вывихнул лодыжку, Дэнни!" - крикнул он, заглушая шум дождя. -
"Помогите подняться!"
Но Шей, казалось, не расслышал его слов. Он застыл, как изваяние,
глядя куда-то вдаль сквозь плотную завесу дождя. Проследив за направлением
взгляда своего командира, Флинн вскрикнул - и снова повалился на траву.
Неспокойная поверхность озера светилась зеленоватым опалесцирующим
сиянием, словно кто-то включил в его глубине мощный подводный прожектор.
Над озером клубился туман - так в холодную погоду пар от воды поднимается
в воздух. Над волнами то здесь, то там поднимались вверх невысокие
фонтанчики, разбрызгивающие далеко вокруг себя пенящуюся, бурлящую воду. А
на самой середине озера из глубины медленно поднималась какая-то
громоздкая фигура, словно гигантский утопленник всплывал, влекомый
вертикальным потоком, вызванным бурей.
Однако, этот странный предмет не имел ничего общего с творением
человеческих рук. Это мог быть скрытый под водой продолговатый островок
или отмель; в бурную погоду волны разбивались о плотную преграду, и
вершина островка показывалась над водой. Но, приглядевшись, все трое
поняли, что это отнюдь не мертвая земля, а живые существа, масса
трепещущих и извивающихся живых тел. Она разбухала на глазах, превращаясь
в скопление студенистых тварей, копошащихся в тине и грязи - тех, что они
недавно заметили под прозрачной поверхностью озера, когда пытались
выручить из беды двух упавших в воду товарищей. Эти существа собрались
вместе в один огромный темный сгусток. По мере того, как живая гора росла
в размерах, поднимаясь со дна озера, отдельные организмы по одному
отпадали от нее, образуя небольшие водовороты и пуская вверх струйки воды
- они падали обратно в озеро вместе с каплями дождя. Сквозь дымку были
заметны огромные чудовища, плавающие среди бурлящей, вязкой массы; более
мелкие тела скапливались вокруг них, присасываясь к существам-гигантам,
словно паразиты.
Пока трое мужчин, застыв от страха и удивления, смотрели на озеро,
молния ударила прямо в дрожащую гущу слипшихся тел, испепелив ее верх,
поднявшийся над волнами озера. Над озером заклубился густой пар, а темная
масса студенистых существ вдруг резко съежилась, отпрянув вглубь озера, и
затем снова показалась над поверхностью вод. Всем троим, стоящим на
поросшем густой травой холме, показалось, что сквозь громовой раскат они
расслышали резкий, пронзительный вопль.
- "Что это!" - прокричал Флинн прямо в ухо Дэнни, и Шей почувствовал,
как пальцы товарища еще крепче вцепились в его плечо.
Шей, казалось, был настолько ошеломлен, что не смог произнести ни
слова, и только покачал головой в ответ.
- "Уйдем из этого жуткого места, Дэнни! Ничего хорошего нас здесь не
ждет!"
Командир поднялся с колен, увлекая за собой своего товарища. Он не
сводил глаз с того, что успел рассмотреть сквозь туманный полог дождя - с
чудовищ, поднимающихся со дна озера. К ним подошел Мак-Гаир - он боялся
отстать от товарищей; его приводила в ужас одна только мысль о том, что он
может остаться один в темноте, под дождем, в густом тумане, который таил в
себе неведомые опасности. Он крепко ухватился за руку своего командира.
- "Назад дороги нет!" - прокричал Дэнни. - "Какие бы это ни были
дьявольские проделки, нам до них никакого дела нет! Это нас ни за что не
остановит!"
- "Нет! Плохи наши дела, Дэнни! Похоже, мы влипли!" - попытался
протестовать Мак-Гаир.
Шей грубо пихнул его кулаком:
- "Делай, что тебе приказывают! Дом совсем рядом, и "он" там! Мы не
уйдем отсюда, пока не разделаемся с ним!"
Он повернулся и, подталкивая своих парней в спины, погнал их прочь от
озера, где туман создавал такие странные обманы зрения - ибо то, что они
увидели, не могло быть ничем иным, кроме миража. Хотя... Хотя не видел ли
он своими глазами, как двух его людей утащило в эти ужасные глубины?..
Шей побежал, отгоняя от себя тревожные мысли, собираясь с силами и
подчиняя всю свою волю единой цели, и криками подгоняя Мак-Гаира, неохотно
последовавшими за ним. Они подчинились ему; хотя оба были напуганы до
смерти, им и в голову не приходило ослушаться.
Они не поддались искушению еще раз посмотреть на этот загадочный,
поднимающийся из бурлящей воды остров - казалось, они слышат в самой
глубине своей души тихие нашептывания, подстрекающие их обернуться к
озеру. Они не обращали никакого внимания на хлюпанье и бульканье,
раздававшееся у них за спиной. Они не сводили глаз с особняка - до него
было рукой подать; ползущий с озера туман, застилающий все вокруг,
придавал старинному дому сходство с крепостью.
Почти во всех окнах особняка горели огни, и от этого они
почувствовали странное облегчение, несмотря на все опасности, которые еще
грозили им впереди - ведь они приступали к выполнению самой сложной части
своего плана. Они шли к этим огонькам сквозь тьму, словно к далекому
маяку, указывающему верный путь в бурную ночь.
Они пересекли лужайку и ощутили более твердую почву под ногами.
Заскрипел гравий. Все трое рванулись вперед, не слишком заботясь об
укрытии на тот случай, если из дома за ними кто-то следит. Впереди
показалось парадное крыльцо; двери под навесом казались темным входом в
таинственную пещеру. Флинн изо всех сил старался поспеть за двумя своими
товарищами. Боль в вывихнутой лодыжке очень мешала ему; он засунул руку в
карман своей куртки, нащупывая пальцами пистолет - прикосновение к оружию
немного облегчала его страдания. Внезапно он застыл на месте, чуть
повернувшись в сторону.
Он заметил свет фар. Огни приближались к ним!
По дороге мчалась машина. Три мужские фигуры застыли, выхваченные из
темноты ослепительными лучами прожекторов. Послышался визг тормозов, и
машину резко занесло на влажной дороге, прежде чем она остановилась шагах
в двадцати от них. Дверцы открылись. Кто-то закричал.
46. ШАГ К ГИБЕЛИ
Язычки пламени свеч дрогнули и потускнели; над ними поднялись легкие
струйки дыма. Клин подошел ближе; его руки, сжимавшие черную чашу,
казались синевато-багровыми на фоне черного одеяния. Чаша, которую он нес,
была покрыта сверху темной материей, ниспадавшей широкими складками.
Глаза всех присутствующих в комнате были устремлены на Клина,
вышедшего из алькова, расположенного за алтарем; стояла жуткая тишина,
нарушаемая лишь звуками капающей воды, шарканьем ног Клина и
потрескиванием горящего воска. Инстинкт подсказывал Холлорану, что сейчас
самое время освободиться от стягивающей горло петли, вырваться из рук
араба, стоящего за его спиной; однако на него нашло странное оцепенение, и
он почувствовал, что не может шевельнуться.
Клин пошатнулся, словно ноша была непосильной тяжестью для его
ослабевших рук; однако он удержался на ногах и, издав протяжный, хриплый
полувздох-полустон, еще медленнее заковылял вперед.
Издалека донесся глухой раскат грома - казалось, он исходит не с
небес, а откуда-то из мрачных глубин подземелья.
В конце концов Клин - или то уродливое создание, в которое
превратился Клин - добрался до широкой каменной плиты, на которой лежало
неподвижное тело. Опираясь о ее край одной рукой, он попытался улыбнуться
- возможно, то была улыбка торжества - но непослушные губы дрогнули, лишь
чуть-чуть обнажив желтоватые зубы. Руки его сильно дрожали, когда он
ставил чашу на алтарь. Сдернув с нее покрывало, он отбросил легкую ткань
на пол. Затем Клин погрузил в чашу обе руки, очевидно, чтобы вынуть из нее
скрытый от глаз безмолвных наблюдателей предмет. Затем протянул руки над
густо поросшим волосами животом своего телохранителя, бережно сжимая в них
свою драгоценную ношу.
- Его верные ученики, его преданные последователи и священники, -
раздался хриплый шепот, - сберегли его искалеченное тело. Они спрятали
Бел-Мардука так глубоко, что ни одна живая душа не могла догадаться о том,
где оно находится. А вместе с заживо погребенным телом они схоронили и
тайное знание, открытое Бел-Мардуком людям. В этой темнице могучий дух был
заточен несколько тысяч лет, ожидая, пока в нее не проникнет человек...
этим человеком стал я...
Он осторожно положил то, что держал в руках, на каменную плиту рядом
с неподвижным телом, так, чтобы все окружающие могли видеть этот странный
предмет.
Он был темным, почти черным, блестящим, и, как сначала показалось
оцепеневшим зрителям, не сводившим с него глаз, заключен в тонкую твердую
скорлупу. Наверняка та частица живой плоти, что лежала на краю черного
алтаря, давно уже омертвела; сбоку из нее торчали какие-то грубо
перерезанные трубки - возможно, то были кровеносные сосуды.
Пока они молча разглядывали эту странную вещь, старое сердце, лежащее
перед ними, трепыхнулось, сокращаясь.
И еще...
Матер нажал на ручной тормоз и распахнул дверцу машины еще до того,
как она полностью остановилась.
- "Стоять на месте!" - прокричал он, но шум дождя, очевидно, заглушил
его крик - трое стоящих на дороге не обратили внимания на его команду.
- Достаньте оружие, Фил, - сказал Матер своему компаньону. - Кем бы
они ни были, мне не хотелось бы подпускать их близко к дому.
Используя дверцы машины как прикрытие, оба сотрудника "Ахиллесова
Щита" наблюдали за движениями троих людей, вторгшихся на территорию
поместья. Фил сжимал "Браунинг" обеими руками, опираясь на раму у открытой
- дверцы пассажирского сиденья.
- "Держитесь!" - предупредил он Матера, и тут же один из этой тройки,
прихрамывающий мужчина в куртке с низко надвинутым на глаза капюшоном,
повернулся к машине, вытаскивая из кармана какой-то предмет. Сверкнула
короткая, ослепительная вспышка.
- Обезвредить! - резко бросил своему оперативнику Матер. Пуля сбила
прожектора, установленные на крыше машины. Агент "Щита" выжидал того
момента, когда вооруженный преступник повернется, чтобы выстрелить
наверняка - отступающего человека легче ранить. Он прицелился в правое
плечо противника, но, к сожалению, тот качнулся, готовясь отходить к дому
вслед за двумя своими товарищами. Оперативник видел, как судорожно
вздрогнуло его тело, и как тяжело оно повалилось на мокрый гравий. Пуля
попала в шею, раздробив позвонки. Агент "Щита" невольно нарушил приказ
Матера.
Оперативник выругался сквозь зубы, но времени на оправдания перед
своим старшим начальником у него не было - оставшиеся в живых бандиты уже
взошли на крыльцо.
Он бросился следом за ними, проскользнув меж стоящих возле дома
автомобилей, и прижался спиной к внешней стене крытой галереи, ведущей в
дом, ничем не выдавая своего присутствия и поджидая удобного момента для
следующего решительного броска. Решив, что Матер отстал где-то по дороге к
дому, он оглянулся назад, на их машину. Плановик застыл на месте, глядя на
озеро.
Они успели заметить странное свечение в той стороне всего несколько
минут тому назад, когда их машина, выбравшись из темного живого тоннеля,
образованного тесно переплетенными кронами деревьев, начала спускаться в
долину, но густой туман и почти непрозрачная завеса дождя помешали им
разглядеть, что это было. Даже теперь, когда они находились совсем рядом с
озером, было практически невозможно различить ни одной детали. Над водой
клубился плотный туман, который не в силах был разогнать даже проливной
дождь; сквозь его матовую завесу пробивался необычный белый свет. Матер с
трудом оторвался от этой картины и поспешил следом за своим агентом,
прихрамывая и глубоко вонзая свою трость в землю.
- Что там такое? - спросил оперативник старого Плановика, когда тот
подошел поближе.
- Не знаю, - ответил тот еле слышно, - озеро бурлит - вот все, что
мне удалось разглядеть. Давайте-ка займемся своим делом.
- А вот и наш патруль, - агент качнул головой в сторону холма, где
показались огни фар.
- Нет времени ждать. Проверьте-ка, что там, внутри.
Низко пригнувшись, оперативник на секунду высунулся из-за своего
прикрытия и тотчас же спрятался назад.
- Черт, - произнес он. - Двери открыты. Они уже в доме.
"Это был сон. Это мог быть только кошмарный сон."
Однако Кора знала, что не спит. Кошмар, творящийся здесь, был
абсолютно реален. Она попыталась собраться с мыслями, отчаявшись, не
понимая, что происходит, почему Монк - этот толстый гигант - неподвижно
лежит на плите из черного камня совсем голый, и... и еще... Шок
окончательно привел ее в себя.
Ссутулившаяся фигура, стоящая по другую сторону алтаря, закутанная в
длинную черную мантию, была так уродлива, что внушала не столько страх,
сколько отвращение. Только по глазам можно было узнать, кем было раньше
это гадкое существо.
- Феликс?... - ей казалось, что она произнесла его имя громко, однако
с губ ее слетел лишь невнятный полушепот.
Она закрыла руками лицо - не только потому, что зрелище потрясло ее,
но и для того, чтобы мысли прояснились...
Слабость прошла, и мысли Холлорана вновь обрели былую четкость и
остроту. Он смотрел на темный предмет, лежащий на черном камне, не веря
своим глазам.
- Не может быть, - прошептал он.
- И тем не менее, это так. Перед вами единственная живая часть тела
Бел-Мардука, которая сохранилась в гробнице. Его сердце.
- Это невозможно.
- Как видите.
- Клин, прекратите этот абсурд. Позвольте мне уйти отсюда вместе с
Корой...
Вместо ответа Клин страшно, без слов закричал - этот бешеный вопль
мог быть вызван внезапным приступом боли. Тонкая петля сдавила горло
Холлорана еще сильнее - Даад грубо потащил его назад, прочь от алтаря. От
неожиданного рывка он потерял равновесие и упал на мокрый пол. Араб
наклонился над ним, не выпуская из пальцев удавки.
Кора шагнула к нему, но, внезапно ослабев, рухнула на твердый камень.
- "Это еще не все, Холлоран!" - послышался хриплый, резкий голос
Клина. - Сделано немало, но предстоит сделать еще больше. Особенно сейчас,
в нашу грозную эпоху, когда у нас достаточно оружия для того, чтобы
устроить геноцид. "Неужели вы не понимаете, что заставляет человечество
идти этим путем!" Это займет лишь несколько десятилетий. Ничтожно малый
срок по сравнению с продолжительностью жизни Земли. И затем на несколько
лет воцарятся разруха, голод, болезни, вражда и раздоры между мелкими
группировками, войны и насилие. Зло будет править миром, когда мировое
равновесие меж ним и добром будет нарушено, и чаша весов склонится на
"Его" сторону, на сторону Бел-Мардука! Я показал вам озеро, Холлоран,
позволил заглянуть в его глубины. Это наследие наших пороков, наших зол,
их воплощение в живых существах. "Вы видели их - отражения вашей
собственной низости и ваших грехов!" Меж мной и вами не такая уж большая
разница, Холлоран. Я только прошел дальше по этому пути.
Клин низко нагнулся, опираясь руками на тело Монка, хрипло дыша; его
силы явно были подорваны длинной речью.
- Я мог бы сделать вас одним из моих людей, Холлоран. Это было бы не
так трудно, как вы сами воображаете - простое потворство вашим собственным
наклонностям, и ничего более. Но я не могу окончательно поверить вам. А у
меня слишком мало времени, - теперь он говорил медленно и плавно;
очевидно, его возбуждение прошло или же он слишком ослаб после недавней
вспышки и еще не успел вновь собраться с духом. - Она вступит в наш союз,
станет третьей там, где нас осталось только двое - Бел-Мардук и я. Кора
поможет нам.
Клин выпрямился, подняв руки:
- Азиль...
Араб шагнул вперед, достав из складок своей широкой одежды длинный
острый нож; один его край был специально утолщен, что придавало ножу
сходство с мачете. Гладкий металл ярко блеснул в лучах свеч.
Он поднял острие над грудью Монка, и руки американца вздрогнули. С
губ сорвался слабый стон.
Одним коротким, точным движением, без видимого усилия, Кайед вонзил
нож в грудь американца. Ему нужно было лишь вскрыть грудную клетку
парализованного, обнажить его сердце.
Монк дрожал всем телом. Теперь не только руки, но и ноги его
судорожно подергивались; а остро заточенное лезвие спускалось все ниже, к
его животу.
Ужасное вскрытие остановили приглушенные звуки выстрелов, донесшиеся
откуда-то сверху.
47. ЧЕРЕЗ ВНУТРЕННИЙ ДВОР
- Задержи их, Мак-Гаир! Чтобы ни один не проник в дом!
Мак-Гаир подозрительно поглядел на своего командира:
- Черт возьми! А ты где в это время будешь?
- Поищу этого ублюдка. Он должен быть где-то здесь.
- Ты что, спятил? Лучшее, что мы можем сделать сейчас, - это убраться
отсюда восвояси, пока нас не пристукнули.
- Ты будешь делать то, что я тебе скажу, иначе тебе придется иметь
дело кое с кем похуже меня.
- А что, если он не тут?
- О, этот ублюдок тут, рядом, я могу на что угодно поспорить.
- Я даю тебе пять минут, Дэнни, не больше!
Шей решил, что спорить бесполезно. Мак-Гаир всегда был порядочным
трусом; он убивал только тогда, когда они шли втроем на одного противника,
и кто-то надежно прикрывал отступление. Тем не менее, Шей считал, что пяти
минут ему будет вполне достаточно, а потом пусть Мак-Гаир катится ко всем
чертям. Он быстро обернулся, оглядывая громадный холл у входа - его
размеры, однако, не произвели на Дэнни особого впечатления. Одна створка
входных дверей была открыта. В доме было очень холодно - ему показалось,
что внутри даже холоднее, чем снаружи. И уж, конечно, нечего ждать добра
от этих старых стен.
Шей перебежал выстланную каменными плитами площадку перед входом; все
его чувства предельно обострились, он ждал, что из какой-нибудь двери,
ведущей в холл, выбежит вооруженная охрана. Глаза его бегали по сторонам,
то и дело обращаясь к широкой лестнице и балюстраде второго этажа - ведь
не могло же случиться так, чтобы никто в доме не услышал того шума,
который они подняли во дворе.
Он бросился в коридор, держа револьвер в вытянутой вперед руке. Затем
остановился и прислушался. Выстрелы в холле. Очевидно, Мак-Гаир сдерживал
тех, кто пытался ворваться в дом. Наверняка они сцапали Флинна, размышлял
он. Дела шли из рук вон плохо. Хуже, пожалуй некуда.
На его лице промелькнуло странное выражение - могло показаться, что
он улыбается.
В самом конце коридора была распахнутая дверь - дождь хлестал на
порог, и пол у входа был залит водой. Куда ведет эта дверь? Она никак не
может быть черным ходом на задний двор - этот громадный особняк был
гораздо шире. Добежав до двери, он выглянул наружу,
...Закладка в соц.сетях
