Жанр: Триллер
Империя волков
...ще в
конце жизни мало что соображал. В коммунистических городах проспекты посвящались Карлу
Марксу или Пабло Неруде, а в Святой Анне аллеи назывались именами виртуозов безумия.
Шиффер хмыкнул в воротник, пытаясь сохранить облик крутого легавого, но он
чувствовал, как в душе просыпается страх. Слишком много воспоминаний, слишком много
старых ран в душе...
В одном из корпусов этой больницы он оказался в двадцать лет, вернувшись из Алжира.
Военный невроз. Он просидел взаперти много месяцев, сражаясь со своими галлюцинациями и
пытаясь не поддаться на соблазн самоубийства. Многие из товарищей по оружию из
"Оперативных подразделений" не колебались, принимая решение. Шиффер вспомнил одного
молодого парня, который повесился, вернувшись к себе в Лилль, и бретонца, отрубившего себе
руку топором на семейной ферме, - ту самую руку, что подносила электроды к обнаженной
плоти заключенных и топила их, держа за затылок, в ванне...
В приемном отделении "Скорой помощи" было пусто.
Квадратный зал с кафельным полом гранатового цвета - нет, цвета мякоти
апельсинов-корольков. Шиффер нажал на кнопку звонка, и к нему вышла старомодного вида
медсестра: белый халат, затянутый пояском на талии, пучок на затылке и бифокальные очки.
Она неодобрительно взглянула на встрепанного, неопрятного посетителя, но Шиффер
махнул удостоверением и объяснил цель своего визита. Не говоря ни слова, женщина
отправилась на поиски доктора Жан-Франсуа Хирша.
Он сел на один из привинченных к стене стульев. Ему вдруг показалось, что красные
стены темнеют и надвигаются на него. Как бы он ни старался, но подавить дремавшие в
подсознании воспоминания не мог.
1960
Попав в Алжир в качестве агента разведки, он не пытался уклоняться от грязной работы,
не глушил себя алкоголем, не принимал таблеток. Шиффер работал днем и ночью, решив, что
будет хозяином своей судьбы. Война дала ему уникальный шанс - он сам выбрал сторону, на
которой хотел сражаться. Он не мог ни повернуть назад, ни отступить. А еще он не мог
допустить ошибку - иначе пришлось бы пустить себе пулю в лоб.
Он сутками пытал феллузов, вырывая признания даже у самых стойких. Сначала он
применял традиционные методы: побои, электрошок, притапливание в ванне, но очень скоро
изобрел свои приемы. Он вывозил пленников за город, где имитировал расстрел: ему доставлял
острое наслаждение животный страх людей, корчащихся на земле в собственных экскрементах.
Шиффер насильно поил узников жуткими горько-кислыми "коктейлями", которые сам
смешивал, украв хирургические инструменты в больнице, закачивал стоматологическим
насосом воду в ноздри "испытуемым"...
Он моделировал страх, придавая ему новые формы, доводя до пароксизма. Однажды ему
пришла в голову мысль выкачивать из задержанных кровь и отдавать ее для переливания
жертвам терактов и покушений, и он испытал странное пьянящее чувство: почувствовал, что
становится богом, получает право распоряжаться жизнью и смертью людей. Иногда, оставаясь
один в пыточной камере, он смеялся, ослепленный безграничной властью, упиваясь зрелищем
крови на своих руках.
Месяц спустя Шиффера отослали во Францию с диагнозом "полное расстройство речи".
Его челюсти не размыкались и не двигались, он не мог произнести ни слова. В Париже
Шиффера поместили в больницу Святой Анны, в отделение инвалидов войны. Коридоры были
пропитаны стонами и криками больных, за едой кто-нибудь то и дело облевывал соседа по
столу.
Заточенный в собственной немоте, Шиффер жил в ощущении вечного ужаса. Выходя на
прогулку в сад, он не мог сориентироваться, не понимал, где находится, в голове билась
ужасная мысль: может, другие пациенты - это алжирцы, которых он пытал? Он ходил,
отвернувшись к стене, "чтобы те не увидели" его лица.
Ночью кошмары превращались в галлюцинации. Голые привязанные к стульям люди,
потерявшие сознание от боли; гениталии, сожженные электрическим током; челюсти, разбитые
о край раковины; кровоточащие ноздри, проколотые иглой шприца... В действительности это
были не видения, а воспоминания. Чаще всего он видел повешенного вниз головой человека,
которому ударом ноги размозжил череп. Он просыпался в липком поту, ему чудилось, что он
забрызган чужими мозгами. Он оглядывался вокруг и видел голые стены погреба, специально
установленную там ванну и генератор ANGRC-9 - знаменитую "электропыталку".
Врачи объяснили ему, что подавить подобные воспоминания невозможно, и посоветовали
взглянуть им в лицо, каждый день посвящать этим кошмарам час медитации. Такой подход был
вполне в его характере: он не сломался в Алжире, не сломается и сейчас, в этих населенных
призраками садах.
Он выписался, демобилизовался и пошел работать в полицию. Проблемы с психикой он
скрыл, а сержантский опыт и военные заслуги оказались ему на руку. Политическая обстановка
была накалена до предела, ОАС не оставлял Париж в покое, у спецслужб не хватало агентов
для борьбы с террористами. Нужны были люди, умеющие вынюхивать и высматривать, а уж
это Шиффер умел делать лучше всех. Практически сразу его чувство улицы начало творить
чудеса. Равно как и его методы. Он работал один, ни у кого не просил о помощи и думал лишь о
результатах, добиваясь своего всеми правдами и неправдами.
Он подчинил свое существование строгому распорядку, решив полагаться лишь на себя и
состязаться только с самим собой. Он встанет над законом и над людьми. Он будет сам себе
законом, станет черпать в собственной воле право вершить правосудие. Шиффер заключил
своего рода космический пакт: его слово против гребаного мира.
- Что вам угодно?
Он вздрогнул от неожиданности, встал и цепким взглядом оглядел подошедшего к нему
человека.
Жан-Франсуа Хирш был высоким - метр восемьдесят, если не больше - и узким.
Длинные руки, массивные ладони, сильные пальцы. "Как два противовеса, помогающие ему
сохранять равновесие", - подумал Шиффер. Красивое лицо в обрамлении темных вьющихся
волос. Еще один противовес... Врач был одет не в халат, а в пальто из плотной шерсти, он явно
собирался уходить.
Шиффер представился, но удостоверение доставать не стал:
- Лейтенант Жан-Луи Шиффер. Мне необходимо задать вам несколько вопросов. Это не
займет много времени.
- Я только что с дежурства и уже опаздываю. Ваше дело не может подождать до завтра?
Голос врача был последним противовесом. Низкий. Спокойный. Уверенный.
- Сожалею, - покачал головой сыщик. - Это срочно.
Врач смерил гостя взглядом. Запах ментола стеной свежести стоял между ними. Хирш
вздохнул и опустился на один из привинченных к стене стульев.
- Слушаю вас, лейтенант.
Шиффер остался стоять.
- Речь идет о турецкой работнице, которую вы осматривали утром четырнадцатого
ноября две тысячи первого года. Ее привез лейтенант Кристоф Бованье.
- И что же?
- Мы считаем, что в этом деле имели место процедурные нарушения.
- А вы, собственно, какое подразделение представляете?
Сыщик издалека показал ему удостоверение.
- Внутренние расследования. Генеральная инспекция.
- Предупреждаю: я не скажу ни слова о капитане Бованье. Профессиональная тайна -
знаете, что это такое?
Врач заблуждался относительно предмета его расследования. Он наверняка помогал
культуристу избавиться от зависимости. Шиффер заговорил тоном "большого начальника":
- Мое расследование никак не затрагивает Кристофа Бованье. И мне все равно, лечили
вы его метадоном или нет.
Врач задрал вверх одну бровь, - Шиффер угадал! - но сразу смягчился.
- Что именно вы хотите узнать?
- Та турчанка... Меня интересуют полицейские, которые пришли за ней... потом.
Психиатр положил ногу на ногу, разгладил безупречную стрелку на брюках.
- Они приехали часа через четыре после ее появления в нашей больнице. С ордером и
постановлением о высылке. Все документы были в полном порядке. Я бы даже сказал - в
подозрительно полном.
- На что вы намекаете?
- Штампы, печати, подписи. Прямиком из Министерства внутренних дел. В десять-то
утра! Я впервые видел такое количество бумаг - из-за обычной нелегалки.
- Расскажите мне о ней.
Хирш рассматривал носки своих ботинок, собираясь с мыслями.
- Когда ее привезли, я предположил гипотермию. Она дрожала. Была почти без сил.
Осмотрел ее и понял, что температура нормальная и дыхательные пути не затронуты. Все
симптомы были истерическими.
- Что это значит?
Врач подарил ему улыбку превосходства.
- Что имелись физические симптомы, но не было физиологических причин. Все шло
отсюда. - Он постучал себя пальцем по виску. - Из головы. Эта женщина пережила
психологический шок, и ее тело реагировало соответственно.
- Какого рода шок?
- Жуткий страх. У нее были все проявления экзогенного ужаса. Анализ крови это
подтвердил. Мы нашли следы мощного выброса гормонов и скачок гидрокортизола. Впрочем,
все эти подробности вряд ли будут вам понятны...
Еще одна снисходительно-высокомерная улыбка медицинского небожителя.
Этот тип начинал раздражать Шиффера.
Почувствовав настроение собеседника, врач продолжил нормальным тоном:
- Эта женщина пережила чудовищный стресс. Пожалуй, правильнее будет назвать это
травмой. Я видел подобное состояние у людей, вынесенных с поля боя, у жертв вооруженных
конфликтов. Паралич необъяснимой этиологии, мгновенное немотивированное удушье,
заиканье и так далее...
- Я понимаю. Опишите мне ее. Физический облик.
- Брюнетка. Очень бледная. Очень худая, почти анорексичная. Стрижка а 1а Клеопатра.
Сильная, крепкая, что, как ни странно, нисколько не умаляло ее красоты. Напротив. Должен
сказать, ее внешность... производит впечатление.
В голове у Шиффера начинал складываться образ девушки. Он инстинктивно чувствовал,
что это странное создание - не обычная работница-нелегалка и не простой свидетель.
- Как вы ее лечили?
- Для начала ввел анксиолитик, и ее мускулатура расслабилась. Она начала хихикать,
что-то бормотала. Полный бред. Все, что она говорила, не имело никакого смысла.
- Она говорила по-турецки?
- Нет. По-французски. Как мы с вами.
В голове у Шиффера мелькнула сумасшедшая мысль, но он предпочел забыть о ней на
время и сохранять хладнокровие.
- Она рассказала вам, что видела? Описала случившееся в банях?
- Нет, это были обрывки фраз и нечленораздельных слов.
- Например?
- Она говорила, что волки ошиблись. Да, именно так... Она все время говорила о волках.
Повторяла, что девушка - не та. Чушь какая-то.
Мгновенная догадка осенила Шиффера. Как эта работница догадалась, что налетчики -
Серые Волки? Откуда узнала, что они ошиблись целью? Ответ был единственно возможным:
она сама и есть настоящая Мишень.
Контракт убийцам выдан на Зему Гокальп.
Шиффер без труда складывал кусочки мозаики. У убийц была подсказка: та, за которой
они гонялись, работала по ночам в банях Талата Гурдилека. Они ворвались в мастерскую и
схватили первую женщину, которая подходила под описание: Зейнеп Тютенгиль. Но они
ошиблись: рыжая женщина - настоящая рыжая - приняла меры предосторожности,
перекрасив волосы в черный цвет.
Ему в голову пришла новая мысль. Он вытащил фоторобот и протянул его врачу:
- Есть сходство?
Тот наклонился, чтобы разглядеть получше.
- Никакого. Почему вы спрашиваете?
Шиффер не стал отвечать.
Новое озарение. Новое подтверждение. Зема Гокальп - женщина, которая скрывалась за
этим именем, - пошла в своем превращении еще дальше: она изменила лицо. Сделала
пластическую операцию. Классический прием всех тех, кто пытается "сорваться с крючка".
Особенно в преступном мире. Потом она надела на себя личину работницы-нелегалки и
спряталась в "Голубых воротах". Но почему она осталась в Париже?
Несколько секунд он пытался влезть в шкуру турчанки. Когда ночью 13 ноября 2001 года
Волки в камуфляже и масках ворвались в мастерскую, она решила, что для нее все кончено. Но
убийцы схватили ее товарку - рыжую, похожую на нее прежнюю... Эта женщина пережила
чудовищный стресс. Пожалуй, слабовато сказано.
- Что еще она рассказала? - обратился он к доктору. - Постарайтесь вспомнить.
- Кажется... - Врач вытянул ноги и снова уставился на шнурки своих ботинок. -
Кажется, она говорила о какой-то странной ночи. Особой ночи, когда засияют четыре луны.
Еще она упоминала человека в черном пальто.
Если Шифферу и требовалось последнее доказательство, то он его получил. Четыре луны.
Турков, которым известно значение этого символа, можно пересчитать по пальцам одной руки.
Истина превосходила все мыслимые и немыслимые догадки.
Теперь он понимал, кто такая эта самая Дичь.
И почему турецкая мафия пустила по ее следу Волков.
- Давайте вернемся к полицейским, - бросил он, пытаясь сдержать возбуждение. - Что
они говорили, забирая ее?
- Ничего. Предъявили ордер - только и всего.
- Как выглядели эти люди?
- Великаны. В дорогих костюмах. Типичные телохранители.
Цепные псы Филиппа Шарлье. Куда они ее увезли? В Центр административного
задержания? Неужели ее выслали? Известно ли сотрудникам Управления по борьбе с
терроризмом, кто такая на самом деле Зема Гокальп? Нет, с этой стороны опасаться нечего. У
похищения, как и у всей этой загадочной истории, иные причины.
Он поблагодарил врача, прошел по красной дорожке и спросил, обернувшись от двери:
- Если предположить, что Зема все еще в Париже, где бы вы стали ее искать?
- В сумасшедшем доме.
- Но она пришла в себя, разве нет?
Врач-верзила усмехнулся.
- Я неточно выразился. Эта женщина не просто пережила страх. Она встретилась лицом
к лицу с воплощением Ужаса. Человеческое существо просто не способно вынести того, что
выпало на долю моей пациентки.
Офис Филиппа Шарлье находился в доме № 133 по улице Фобур-Сент-Оноре, недалеко от
Министерства внутренних дел.
Стоявшие в двух шагах от Елисейских Полей доходные дома скрывали за буржуазными
фасадами строго охраняемые правительственные бункеры.
Жан-Луи Шиффер прошел через ворота в парк. Квадратный, мощенный серым
булыжником двор четкостью линий и стерильной чистотой напоминал буддийский сад;
аккуратно подстриженные изгороди из бирючины образовывали непроходимый заслон, ветви
деревьев напоминали культи калек. "Не поле битвы, - подумал Шиффер, - а замок лжи".
В глубине стоял особняк под черепичной крышей с застекленной верандой на черном
металлическом каркасе. Белый фасад украшали карнизы, балконы и каменная резьба. "Ампир",
- вынес приговор Шиффер, заметив установленные в нишах круглые амфоры с лавровыми
деревьями. Так он называл все архитектурные стили, возникшие после эпохи средневековых
донжонов и бойниц.
Двое полицейских в форме, дежурившие у входа, двинулись ему навстречу.
Шиффер назвал имя Шарлье. Он не сомневался, что комиссар, несмотря на поздний час,
сидит за столом в своем кабинете и при свете лампы придумывает всякие каверзы.
Один из дневальных связался с кем-то по рации, не выпуская Шиффера из поля зрения,
выслушал ответ, изучая цепким взглядом лицо посетителя. Потом его провели через
металлоискатель и обыскали.
Он пересек веранду и оказался в большом каменном зале.
Второй этаж, - сообщили ему провожатые.
Шиффер направился к лестнице со стертыми гранитными ступенями и мраморными
перилами, у подножия красовались два канделябра из кованого железа. Звук его шагов
разносился гулко, как в церкви.
Он усмехнулся: охотники за террористами денег на украшательства не жалели.
Декор второго этажа выглядел более современным: деревянные панели с накладками
красного дерева, коричневый ковер. Оставалось преодолеть последний заслон в глубине
коридора.
За перегородкой из бронированного стекла стояли на посту четыре агента в черных
кевларовых комбинезонах и бронежилетах, вооруженные пистолетами, гранатами и прочими
опасными "игрушками". Каждый держал в руках короткоствольный автомат.
Увидев подобную стражу, даже дурак догадался бы, какая важная шишка комиссар
Филипп Шарлье.
Шиффера снова обыскали, Шарлье на сей раз предупредили по переговорному
устройству, и старый сыщик оказался у дверей с медной табличкой. Учитывая ситуацию,
стучать было не обязательно.
Зеленый Исполин сидел за массивным дубовым столом, он был без пиджака. Поднявшись
навстречу гостю, комиссар расплылся в широкой улыбке.
- Шиффер, старина Шиффер...
Полицейские обменялись молчаливым рукопожатием. Шифферу показалось, что Шарлье
не изменился. Метр восемьдесят пять. Центнер веса. Добродушный великан со сломанным
носом, усами как у милого старого дедушки и пистолетом в кобуре на поясе... несмотря на
высокий чин.
Обратил внимание Шиффер и на рубашку: голубая, с белым воротничком - знаменитая
модель Шарве. Громадный полицейский старался выглядеть элегантно, но свирепое выражение
лица и невероятная физическая сила ставили его над другими людьми. В день Армагеддона,
когда сражаться придется голыми руками, Шарлье погибнет в числе последних...
- Зачем пришел? - спросил он, возвращаясь в кожаное кресло. Во взгляде, который он
бросил на посетителя в мятом плаще, сквозило снисходительное презрение. - У меня много
работы. - Он кивнул на папки на столе.
Шиффер чувствовал, как напряжен Шарлье, и понимал, что его небрежная поза - не
более чем игра. Он проигнорировал предложенный комиссаром стул и пошел в атаку.
- Четырнадцатого ноября две тысячи первого года ты забрал к себе свидетельницу по
делу о нападении на одно частное предприятие. "Голубые ворота", турецкие бани в Десятом
округе. Зема Гокальп. Расследование вел Кристоф Бованье. Проблема в том, что никто не знает,
куда ты ее спрятал, она словно испарилась, исчезла с лица Земли. Мне плевать, чем ты
руководствовался, я хочу знать одно: где она сейчас?
Шарлье театрально зевнул. Сыграно было неплохо, но Шиффер умел читать по лицам:
людоед испугался. Под дверь его кабинета только что подложили бомбу.
- Не понимаю, о чем ты, - бросил он наконец. - Зачем тебе эта женщина?
- Она связана с делом, над которым я работаю.
Комиссар напомнил отеческим тоном:
- Шиффер, ты в отставке.
- Я вернулся.
- Какое дело? Куда вернулся?
Шиффер понимал, что ему придется сказать правду, если он хочет получить от Шарлье
хоть какую-нибудь информацию:
- Я расследую три убийства в Десятом округе.
Уродливое лицо Шарлье скривилось.
- Этим занимается уголовный розыск. Кто тебя привлек?
- Капитан Поль Нерто, он ведет дело.
- А как с этим связана твоя Зема-как-ее-там?
Шарлье принялся играть разрезным ножом - это был кинжал в восточном стиле.
Движения выдавали растущую нервозность.
- Ладно, я видел протокол об этой истории в банях, - признал он наконец. - Кажется,
обычный рэкет...
Шиффера не зря считали мастером допросов - за много лет он научился распознавать
малейшие нюансы тона. В основном Шарлье не врал - он не придавал значения нападению на
"Голубые ворота". Теперь нужно поддать жару, чтобы он окончательно заглотнул наживку.
- Это был не рэкет.
- Нет?
- Серые Волки вернулись, Шарлье. Это они напали на бани. В ту ночь они похитили
девушку. Ее труп был найден два дня спустя.
Кустистые брови взлетели вверх, как два вопросительных знака.
- С чего бы им убивать обычную работницу?
- Они получили контракт. Ищут женщину. В турецком квартале. Можешь мне поверить.
Они уже трижды промахнулись.
- Какая тут связь с Земой Гокальп?
Так, теперь накормим его полуправдой.
- Она все видела в ту ночь в банях. Зема - главный свидетель.
Во взгляде Шарлье мелькнуло сомнение. Такого он не ожидал.
- С чем, по-твоему, связаны эти нападения?
- Не знаю, - снова солгал Шиффер. - Но я ищу убийц. И Зема может навести меня на
след.
Шарлье поудобнее устроился в кресле.
- Назови мне хоть одну причину, по которой я должен тебе помогать.
Сыщик наконец сел. Торг начался.
- Я сегодня очень великодушен и назову тебе сразу две. Во-первых, я могу сообщить
твоим начальникам, что ты скрываешь свидетелей по убойному делу. Согласись, они вряд ли
это поймут.
Шарлье улыбнулся.
- Я могу предъявить все бумаги. Постановление о высылке. Билет на самолет. Полный
ажур.
- У тебя длинные руки, Шарлье, но до Турции они вряд ли дотянутся. Мне достаточно
будет сделать один звонок, чтобы доказать, что Зема Гокальп не возвращалась в Стамбул.
Шифферу показалось, что Шарлье уже не так уверенно выглядит в своем роскошном
костюме.
- Кто поверит продажному легавому? Со времен работы в подразделении по борьбе с
мафией ты стал ходячим прибежищем неприятностей. А я, - Шарлье обвел руками кабинет, -
стою на самом верху пирамиды.
- В этом и заключается преимущество моего положения - мне нечего терять.
- Приведи довод поубедительней.
Шиффер поставил локти на стол. Он знал, что уже победил.
- План "Vigipirate-95". Ты тогда лично обрабатывал подозрительных магрибских
засранцев в комиссариате Луи-Блан.
- Шантажируешь комиссара?
- А может, облегчаю совесть. Я в отставке. Расскажу наконец все, что знаю, вспомню
Абделя Сарауи, которого ты забил до смерти. Если я откажусь от зарока молчания, моему
примеру последуют все ребята из Луи-Блан. Ты уж мне поверь - они вряд ли забыли, как
кричал в ту ночь Абдель.
Шарлье, не поднимая глаз, крутил в огромных ручищах ножик. Когда он наконец
заговорил, тон его изменился:
- Зема Гокальп не сможет тебе помочь.
- Вы... вы ее?..
- Нет. Ее задействовали в эксперименте.
- В каком именно эксперименте?
Пауза. Шиффер повторил свой вопрос:
- Так какой опыт вы на ней поставили?
- Психическая обработка. Новая методика.
Вот оно что. Манипулирование психикой человека всегда было навязчивой идеей Шарлье.
Научиться проникать в мозги террористов, изменять сознание и прочий бред... Зема Гокальп
стала морской свинкой помешавшегося на бредовой идее экспериментатора.
Шиффер оценил черный юмор ситуации: Шарлье не выбирал Зему Гокальп, она упала ему
в руки с неба. Он не знал, что женщина изменила внешность, и понятия не имел, кто она на
самом деле.
Он вскочил, чувствуя невероятное возбуждение.
- Почему вы взяли именно ее?
- Из-за психического состояния - Зема страдала частичной потерей памяти и потому
легче поддавалась "лечению".
Шиффер наклонился ближе, не веря своим ушам.
- Хочешь сказать, вы промыли ей мозги?
- Можно сформулировать и так.
Шиффер в ярости ударил кулаками по столу.
- Черт возьми, именно эту память нужно было стирать в последнюю очередь! Она бы
мне помогла!
Шарлье нахмурился.
- Я не понимаю. Что такого важного знала эта девушка? Ну, видела, как несколько
турецких головорезов похитили женщину, и что?
Нужно притормозить.
- У нее есть информация об этих убийцах, - бросил Шиффер, расхаживая по кабинету,
как тигр в клетке. - Думаю, ей известно, кто такая Дичь.
- Дичь?
- Женщина, которую ищут Волки. И которую они до сих пор не нашли.
- Это так важно?
- Три убийства, Шарлье, не многовато ли, как ты полагаешь? Они ведь будут убивать,
пока не поймают ее.
- И ты хочешь сдать ее им?
Шиффер улыбнулся, но ничего не сказал.
Шарлье раздраженно пожал плечами - рубашка едва не треснула по швам - и нехотя
произнес:
- В любом случае я ничем не могу тебе помочь.
- Почему?
- Она от нас ускользнула.
- Ты бредишь!
- Увы...
Шиффер не знал, смеяться ему или плакать. Он снова сел, подхватил со стола ножик,
брошенный Шарлье.
- Придурков в полиции, как я погляжу, меньше не стало. Объясни, что произошло.
- Мы хотели добиться полного изменения личности. Это беспрецедентный эксперимент.
Нам удалось превратить ее в добропорядочную французскую буржуазку, в супругу
высокопоставленного чиновника. Перед нами открываются безграничные возможности. Мы...
- Мне насрать на твой эксперимент! - перебил его излияния Шиффер. - Лучше
расскажи, как она смылась.
Комиссар насупился.
- В последние недели у нее начались провалы в памяти и галлюцинации. Новая личность
- та, которую мы "подсадили" в ее мозг, - явно распадалась. Мы собирались
госпитализировать ее, но в этот самый момент она сбежала.
- Когда это произошло?
- Вчера. Во вторник утром.
Невероятно. Дичь, за которой гонятся Серые Волки, снова на свободе. Не турчанка и не
француженка, женщина с дырявыми мозгами. Внезапно его осенило.
- Значит, ее изначальная память возвращается?
- Мы не знаем, она нам не доверяла.
- Что у твоих людей?
- Ничего. Мы прочесали весь Париж - впустую...
Вот теперь ему следовало идти ва-банк. Он воткнул ножик для разрезания бумаги в
столешницу.
- Если память вернулась, она будет действовать как турчанка. Это моя епархия. Я могу
найти ее быстрее всех.
Выражение лица комиссара изменилось. Шиффер настаивал:
- Это турчанка, Шарлье. Особая дичь. Тебе нужен легавый, знающий этот мир и
умеющий действовать скрытно.
Он понимал, о чем сейчас думает Шарлье, и "сдал назад", чтобы нанести решающий удар.
- Вот что я предлагаю. Ты даешь мне карт-бланш на двадцать четыре часа. Если поймаю
ее - отдам тебе, но сначала допрошу.
В комнате повисло тяжелое молчание. Наконец Шарлье открыл ящик и вынул стопку
документов.
- Ее дело. Зему Гокальп теперь зовут Анна Геймз и...
Шиффер схватил папку, раскрыл и начал читать, потом взглянул на фотографию. Хирш
описал ее внешность очень точно. Ничего общего с рыжей толстушкой, которую ищут убийцы.
С этой стороны Земе Гокальп опасаться нечего.
Рыцарь антитеррора продолжил:
- Ее лечащего невропатолога зовут Эрик Акерманн...
- Плевать я хотел на ее новую личность и на тех, кто промыл ей мозги. Она вернется к
истокам. Вот что важно. Что тебе известно о Земе Гокальп? О той турчанке, которой она была?
Шарлье беспокойно заерзал в кресле, на шее над воротничком судорожно билась жилка.
- Да... ничего! Работница-нелегалка, которой отшибло память, и...
- Ты сохранил ее тряпки, бумаги, личные вещи?
Шарлье отмахнулся:
- Мы всё уничтожили. Так я полагаю.
- Проверь.
- Это были обычные вещи, ничего интересного для...
- Сними эту гребаную трубку и проверь.
Шарлье набрал номер, сделал два звонка и проворчал:
- Не могу поверить. Эти придурки забыли уничтожить ее тряпки.
- Где они?
- На складе в Ситэ. Бованье дал девушке новую одежду, а ребята из Луи-Блан отослали
старую в префектуру. И никто из моей распрекрасной элитной б
...Закладка в соц.сетях
