Жанр: Триллер
Клуб непобежденных
...дом вокруг, солнце уже совсем тонет за
горизонтом, погружая узкий переулок между домами во мрак. У Триш снаружи, над входной
дверью, висит мощный прожектор для подсветки крыльца. Поскольку быстро надвигается
темнота, Джиллиан слегка удивлена тем, что сестра не включила его. Непременно надо
сказать ей об этом.
У двери Джиллиан поднимает руку, чтобы позвонить, опуская другую, с
импровизированным кастетом. А в следующую секунду замирает от неожиданности, потому
что дверь вдруг бесшумно распахивается, обнажая темную лестницу.
- Триш? Триш?
Джиллиан осторожно спускается по ступеням, для надежности держась за перила.
Может, Триш надоело ее дожидаться? Может, она затеяла стирку и побежала к
находящейся чуть дальше по улице прачечной-автомату ? Такое уже раз было.
У подножия лестницы еще одна дверь, уже простая, деревянная. Это внутренняя дверь,
ведущая прямо в комнату. Джиллиан берется рукой за блестящую, отполированную медную
ручку. Поворачивает. Дверь распахивается, и взору Джиллиан открывается погруженная в
глубокий мрак комната.
- Триш?
Она делает три шага вперед. Бросает быстрый взгляд в малюсенькую кухоньку. Затем
поворачивает к кровати, и тут...
Что-то с силой и грохотом обрушивается на нее сзади. От неожиданности она издает
крик, стиснутые кулаки разжимаются, ключи от машины отлетают через всю комнату, а
сама Джиллиан как подкошенная падает на пол. Чтобы уберечься от падения, инстинктивно
выставляет вперед ладонь левой руки, и тотчас слышит какой-то хруст.
- Триш? - вскрикивает она тоненьким, слабым, надломленным голосом, не имеющим
ничего общего с ее обычным. Там, там... кровать... та бедная женщина на кровати!
- Долбаная сука!
Тяжесть сильнее наваливается на нее сзади. Грубые руки вцепляются в волосы. Голова
Джиллиан откидывается назад. Она обалдело хватает ртом воздух. В следующий момент
голова с силой бьется лбом об пол.
Звезды. Перед глазами у нее россыпь звезд, и обрывками чувств и мыслей Джиллиан
пытается понять, что происходит. Это не кино. Не сериал про Койота и Птичку . И это не
манекен лежит, распятый и связанный на кровати. Это Триш. Триш, Триш!
Внезапно Джиллиан охватывает ярость.
- Нет! - кричит она.
- Сука, сука, сука! - повторяет человек. Он опять тянет ее за волосы. Ее голова
откидывается назад. Голова с силой бьется оземь. Нос разбивается в кровь, лицо заливается
кровью пополам со слезами. Джиллиан жалобно вскрикивает. Ей нужно как-то одолеть этого
подонка! Надо как-то изловчиться, ударить его, ошеломить! Потому что, несмотря на боль и
шок, в глубине ее существа все равно сохраняется получувство-полусознание того, что
недавно здесь произошло. Того, что этот человек только что сделал с ее сестрой.
Джиллиан удается выпростать из-под себя кисти рук, и она начинает отчаянно
молотить ими, стараясь как можно сильнее ударить по навалившемуся на спину грузу. Но
руки не достают так далеко, а он все продолжает колотить ее лицом об пол, и все начинает
вертеться перед глазами, весь мир пускается по кругу. Голова откидывается назад. Голова
шарахается вперед. Голова назад. Голова вперед...
Он сползает по ее спине ниже. Он трется об нее, и она отчетливо ощущает его
сексуальное возбуждение.
- Сейчас я тебе устрою, - злорадно бормочет подонок. - Отымею по полной
программе. - И сам все смеется.
Придавленная его телом, Джиллиан наконец все-таки ухитряется повернуться. Она
лупит его по ляжкам. Она переплетает вместе пальцы непострадавшей правой руки и
пытается наносить ими удары ему по ребрам. А он треплет ее голову из стороны в сторону,
из стороны в сторону, пока она наконец не перестает чувствовать острую боль. Она - в
темноте, почти в полной черноте; непомерный груз расплющивает, раздавливает, крушит ее
тело, а в голове не умолкая долбится голос, и он твердит, что сейчас отдерет ее по первое
число.
Его левая рука кольцом охватывает ей горло и начинает сжимать. Она пытается
царапать ногтями его запястье, но натыкается только на латекс, и пальцы соскальзывают.
О нет! Триш! Как же Триш? О нет! Только не это!
Она должна высвободиться. Она не может высвободиться. Легкие разрываются, горят
от боли. Ей надо бороться. Надо спасти сестру. О, пожалуйста, пусть это прекратится,
пожалуйста!
Кто-нибудь... Спасите нас...
Огненные круги перед глазами вырастают в размерах. Ее тело медленно, но верно
слабеет, обмякает, делается безвольным. Незнакомец наконец ослабляет хватку, с которой
стискивает ногами ее бедра, и чуть-чуть приподнимается с ее тела.
И она изо всех сил выбрасывает вперед руку и наносит удар ему между ног.
Человек испускает вопль. Схватившись за яйца, он сползает на сторону. Джиллиан,
извиваясь плечами, пытается нащупать что-нибудь на полу, чтобы подтянуться и
ускользнуть.
А затем его тяжесть полностью отпускает ее. Мерзавец уже не на ней. Он скорчился на
полу, и она получает возможность двигаться. Телефон, телефон, где телефон? В кухне. На
кухонной стойке. Только бы добраться до телефона, набрать 911...
Джиллиан ползет, подтягивая тело по деревянному полу. Надо двигаться. Вперед. Еще
немного. Она должна спасти Триш. Она очень нужна ей.
Давай, Джиллиан, давай!
И тут она слышит его приближение.
- Нет! - в бессильном отчаянии стонет Джиллиан. Но она уже опоздала.
- Ах ты, сука! Я тебя урою! Сверну твою проклятую шею, выдавлю твои гребаные
глаза. Сволочь...
Он яростно бросается ей на спину и железными пальцами хватает за горло. Сдавливает
сильнее, сильнее, сильнее. Невозможно глотать. Невозможно дышать.
Ее грудная клетка вот-вот разорвется. Ее пальцы впиваются в его руки, обтянутые
скользкими перчатками. Все тщетно.
Давай, Джиллиан. Давай, Джиллиан.
Но он слишком силен. Она понимает это, и мир опять начинает вращаться, а легкие -
рваться. Она - женщина, обладающая чувством собственного достоинства. Она умна. Она
привыкла сама распоряжаться своей жизнью.
Но он - это грубая, животная сила. И с ним ей не справиться.
Она проваливается в темноту, в небытие... Она хотела бы что-то сказать. Дотянуться
до сестры. Попросить прощения. О, Триш, Триш, Триш!..
А потом она вдруг чувствует, как ни с того ни с сего стальные пальцы на ее горле
разжимаются.
- А, мать твою! - Быстрые шаги застучали через комнату. Потом загрохотали вверх
по ступеням. Отдаленное буханье - это с шумом распахивается наружная дверь.
Джиллиан шумно, захлебываясь, втягивает в себя воздух, ошалело глотает его, словно
рыба. Словно вытолкнутая из воды утопающая, резко выпрямляется, бессознательно старясь
втянуть в легкие больше кислорода.
Он убежал. Просто... убежал.
Комната пуста. Все кончилось. Она жива, жива. Нет, она не победила. Она не сильнее.
Не ловчее. Просто ей повезло.
Джиллиан с трудом, шатаясь, поднимается на ноги. Так же пошатываясь, бредет через
комнату. Падает на кровать рядом с неподвижной фигурой сестры.
- Триш! - рыдая, кричит она.
И посреди бесконечной, мертвой тишины Джиллиан понимает: нет, ей совсем не
повезло...
Понедельник, семь утра. Но Джиллиан Хейз даже не шевельнулась, чтобы подняться с
постели. Она лежит, уставив взор в потолок. Слышит приглушенный храп матери с другого
конца дома, потом - слабое "бип-бип-бип". Это запищал по первому разу будильник Топпи.
Но их дипломированная сиделка по уходу за пожилыми тут же опять задремала. Потребуется
еще три или четыре сигнала, прежде чем Топпи по-настоящему проснется и выберется из
кровати.
Наконец Джиллиан поворачивает голову и выглядывает в окно. За окнами дома в
Ист-Гринвиче ярко светит солнце. Потом она переводит взгляд на комод с зеркалом, где так и
лежит на виду конверт из крафт-бумаги.
Семь утра, понедельник. Этот самый понедельник...
На столике у кровати противно блеет телефон. Джиллиан застывает не дыша. Очередной
репортер, который станет требовать ее мнения и разрешения процитировать его? А может,
хуже? Что, если это опять он? Может, его еще не повезли в суд? С какими мыслями он
проснулся в такой день?
Телефон звонит снова, громко и требовательно. Джиллиан ничего не остается, как
поспешно схватить трубку - ей не хочется, чтобы звонок потревожил мать.
- Я тебя разбудила? - раздается в трубке голос Кэрол.
Джиллиан наконец переводит дух. Конечно, это Кэрол, кто же еще? Старина Дэн,
вероятно, уже давно встал и ушел из дому. Упаси Бог, чтобы в такой день он остался дома, с
женой.
- Нет, - отвечает Джиллиан.
- Я не могла спать, - говорит Кэрол.
- Я выучила наизусть каждое пятнышко у себя на потолке.
- Забавно... я так нервничаю. Желудок будто узлом стянуло, руки трясутся. Я не
чувствовала себя так уже... - Кэрол нервно смеется дрожащим голосом, который вот-вот
сорвется. - Я не чувствовала ничего подобного со дня свадьбы.
- Скоро все будет позади, - успокоительно произносит Джиллиан. - Как ты думаешь,
нам надо позвонить Мег?
- Она знает о завтраке.
- Отлично.
- В чем ты будешь?
- В брючном костюме верблюжьего цвета с белым полотняным жилетом. Я уже
выложила его вчера вечером.
- А я вчера прошлась по магазинам. Ничего из моего гардероба не подходит. С другой
стороны, кто знает, что положено надевать в таких случаях? Я лично не знаю. Вот, нашла в
"Нордстроме" костюм покроя "шанель", кремового цвета. Заплатила девятьсот долларов.
Собираюсь сжечь его, как только этот день закончится.
Джиллиан думает о своем верблюжьем костюме, о том, что грядет сегодня.
- Я последую твоему примеру.
Следующую фразу, точнее вопрос, Кэрол произносит приглушенным голосом:
- А что ты сделала с одеждой, которая была на тебе в тот день?
- Когда полиция вернула ее, отнесла в химчистку. А потом... потом так и не забрала.
- Сегодня мы будем думать о Триш.
- Спасибо, Кэрол... - У Джиллиан перехватывает горло.
А потом, конечно, звучит самый важный вопрос - вопрос, ради которого и затевался весь
этот телефонный звонок.
- Ты знаешь?.. Знаешь, что будет? - спрашивает Кэрол.
Взгляд Джиллиан вновь невольно устремляется к лежащему на комоде конверту из
оберточной бумаги. Она смотрит на часы. Десять минут восьмого. По меньшей мере еще час
впереди.
- Нет, - признается она. - Но полагаю, мы скоро это выясним.
Глава 4
Уотерс
Девять ноль пять утра. Место преступления в центре города представляло собой примерно
то, что и ожидал увидеть Гриффин. Невообразимое количество вспышек. Почти ничего не
организовано. Даже на служебной машине с ревущей сиреной Гриффин битых тридцать минут
пробивался сквозь затор последние три квартала на подступах к зданию суда. Уже очень скоро
он понял, в чем проблема. Средства массовой информации не просто находились здесь. Они
находились именно здесь.
Белые фургончики телевидения закупорили главную артерию - Саут-Мейн-стрит.
Воздушное пространство наводнили вертолеты. Гриффин уже прикинул, что большая часть
местных новостных станций выслала репортеров, чтобы они освещали день открытия
судебного процесса над Эдди Комо. Очевидно, при звуке винтовочного выстрела репортеры
издали всеобщий восторженный возглас и в качестве подкрепления призвали под свои знамена,
на место происшествия, все корпоративные ресурсы, какие только удалось мобилизовать. Ах,
если бы сейчас и полиция добилась такого же широкомасштабного охвата места и картины
преступления!
Гриффин вогнал машину через бордюр на обочину тротуара и припарковался на
мощенной булыжником площадке, фактически образующей двор вокруг одного из зданий
художественной школы. Трое студентов, чертыхнувшись, торопливо шарахнулись в сторону.
Еще десятка четыре так и остались стоять, словно приросли к месту, и в благоговейном страхе
пялились на разворачивающуюся перед их глазами драму.
Гриффин выбрался из своего "тауруса", и его тут же обдало едким зловонием от горящего
бензина и выгоревшего металла. Густой черный дым валил с автостоянки на противоположной
стороне улицы, где пожарные исступленно выкрикивали команды и в четыре струи поливали из
брандспойтов искореженную, бесформенную груду охваченных пламенем авто. Начальник
пожарной команды штата был уже там, а также целый арсенал пожарных и незаконно
припаркованных полицейских машин. Рядом с начальником стояла чертова прорва детективов
из городской полиции, ожидая, когда собьют пламя, чтобы приблизиться и оцепить место
происшествия.
- Господи! - пробормотал Гриффин и попытался откашляться, но тут же пожалел об
этом, потому что только втянул в легкие больше дыма. К тому же на таком близком расстоянии
за бензиновой вонью он учуял другой, еще более насыщенный запах.
Сержант повернул направо, к зданию суда, и обнаружил там еще больший хаос.
Репортеры, спешно согнанные на лужайку Мемориального парка, находящегося через дорогу,
напирали на живые заграждения в синей униформе, выкрикивая вопросы в уши бедных копов
городской полиции, которые стояли в оцеплении. По другую сторону улицы, на тротуаре перед
зданием суда, стояла машина "Скорой помощи", микроавтобус судебно-медицинской
экспертизы и опять-таки несколько машин, приписанных к полиции Провиденса, к полиции
штата по городу Провиденсу, вовсе без опознавательных знаков, а одна даже принадлежала
полиции студенческого городка Университета Брауна. Судя по всему, всякий, кто имел
полицейский значок, становился участником этого действа.
Гриффин, покачав головой, стал проталкиваться через напирающую толпу городских
зевак, и тут молодой офицер в форме полиции Провиденса, с гладко зачесанными назад
черными волосами заметил его с другой стороны улицы и трусцой побежал к нему навстречу.
- Сержант!
- Ха, это вы, Бентли! Ну надо же - где встретились!
Бентли играл в софтбол с младшим братом Гриффина, Джоном. Кстати, команда штата
перла в гору уже три года подряд.
Бентли подбежал и остановился перед Гриффином со слегка ошалелым видом и
возбужденно блестевшими глазами. Гриффин его не винил. За все годы службы он не видел
ничего подобного. Ему все казалось, что он вышел из своей машины прямиком на улицы
Лос-Анджелеса. Чего им теперь не хватало, так это кинопродюсера, торгующего правами на
кинопроизводство где-нибудь на ближайшем углу.
- Я очевидец, - быстро сообщил Бентли. - Нес патрульную вахту за рекой. Услышал
ружейный выстрел и поддал газу. Боже, надо было видеть, что сделалось с телевизионщиками.
Они чуть не взгромоздились на ограду внутреннего дворика, чтобы побольше наснимать.
Первые пять минут ушли у нас на то, чтобы их осадить и призвать к порядку. Куда уж там
искать снайпера!
- Серьезно? - Свидетельские показания из первых уст произвели на Гриффина
впечатление. - Войдете в историю, - заверил он молодого полицейского, направляясь на
другую сторону улицы. Бентли поспешал за ним, как баржа за буксиром. - Так что мы имеем?
- Один убитый, Эдди Комо. Убит наповал. Выстрел произведен вскоре после восьми
тридцати, когда тот выходил из тюремного фургона. Согласно предварительным донесениям,
стреляли с крыши, из винтовки. Минут пять - десять спустя на автостоянке художественной
школы произошел взрыв.
- Бомба, заложенная в машине?
- Начальник пожарной охраны пока молчит, но, между нами говоря, пострадало пять
машин, так что готов держать пари, так оно и есть.
- Есть жертвы?
- Не знаю. На месте происшествия еще слишком жарко. Впрочем, я видел нечто,
похожее на руку, так что по меньшей мере одна жертва есть. Кроме того, и... э...
- Запах, - договорил за него Гриффин.
- Да. - Бентли весьма красноречиво сглотнул.
- Полицейские обыскивают близлежащую территорию?
- Да, сэр.
- Получили приказ задерживать всякого с верхней одеждой?
- Да, сэр.
- Есть успехи?
- Нет, сэр.
Гриффин кивнул.
- Да, та рука скорее всего принадлежит парню, который при жизни хорошо управлялся с
винтовкой. Неужели никто никогда не объяснял ему, что у преступников не существует правил
чести?
- Похоже на мафию, а? - предположил Бентли.
Гриффин пожал плечами:
- Какое дело мафии до Насильника из Колледж-Хилла? Ровно никакого. Не все сразу,
будем действовать по порядку, методично. Я иду вон туда. Держи нас в курсе поисков, о'кей?
Гриффин приблизился к желтой ленте, огораживающей место происшествия. Несколько
репортеров углядели его через дорогу, и поднялся новый шквал возгласов.
- Сержант! Сержант!
- Эй, Гриффин!
Детектив проигнорировал их, сосредоточившись на караульном полицейском в форме
полиции штата; тот стоял с наружной стороны импровизированного ограждения. Гриффин не
помнил женщину-офицера, которая сейчас спрашивала его имя, звание и номер полицейского
значка, занося данные о месте преступления в специальный журнал, на манер вахтенного.
Конечно, за полтора года какие-то вещи неизбежно должны были измениться. Все нормально,
сказал он себе, хотя эта мысль и оставила неприятный осадок. Работа есть работа, и ее просто
надо делать. Это как езда на велосипеде: крутишь и крутишь. Гриффин нырнул под
заградительную ленту.
Внутри изолированного внутреннего дворика он увидел сразу несколько вещей. Синюю
тюремную карету отогнали влево, дверцы оставались открыты, обнажая пустоту внутри
фургона. Трое судебных приставов штата в серой форме стояли справа, беседуя еще с одним
детективом из отдела особо тяжких преступлений. Одетых в синее и хаки заключенных усадили
на траву; они все еще были скованы вместе и вытянуты в цепочку. Посередине, в огромной
луже крови, лежало то, что осталось от Эдди Комо. Парень, прикованный к Эдди слева, был
весь залит кровью, заляпан мозгами и находился в оглушенном оцепенении. Парень справа,
также весь выпачканный, трещал без умолку и никак не мог остановиться:
- Да нет же! Нет, мать вашу! Ничего подобного! Не будет этого. Ей-богу, ей-богу,
говорю вам! Эй, приятель, почему мы до сих пор связаны? Как будто мы сейчас разбежимся!
Ты же понимаешь, что ничего такого не будет. Правда не будет! Да снимите с меня эти хреновы
штуки!
Судебные приставы не обращали на него внимания, равно как и Джек-и-Джек,
эксперты-криминалисты из отдела идентификации. Оба уже обходили вымощенный брусчаткой
дворик с цифровой камерой, фиксируя на пленку место преступления. Чуть дальше, в глубине
двора, еще два эксперта, уже из конторы судмедэксперта, старательно регистрировали свои
находки. В этот момент они колдовали над тем, что, кажется, было некогда человеческой
челюстью.
- А, Гриффин, - бросил ему Джек Каппелли, поднимая наконец взгляд.
- Дай посмотреть на тебя, - сказал Джек Нидем, тоже подняв голову. - Ух ты, не иначе
как что-то итальянское.
Гриффин услужливо провел рукой по плотному шелку своего серо-голубого спортивного
пиджака. Синди выбирала. Это был один из любимых ее пиджаков.
- Конечно. Для службы все самое лучшее. А теперь ответьте честно: вы по мне скучали?
- Еще как! - хором ответили они.
- Джек уморил твой цветок, Гриффин, - писклявым голосом нажаловался первый Джек.
- Ты не сможешь этого доказать, - немедленно отозвался второй.
- Спорим, что смогу. Я задокументировал картину преступления в серии черно-белых
снимков.
- Другими словами, - заключил Гриффин, - процесс развивался медленно и
закончился сравнительно недавно.
Оба смущенно кивнули. Потом первый Джек снова оживился:
- Но больше такого не повторится. Послушай, Грифф, окажи нам услугу. Убери отсюда
эти вертолеты.
- Да, Грифф, они затрудняют осмотр места преступления.
Гриффин посмотрел наверх, на жужжащий в небе рой массмедийных вертолетов, и
поморщился. Вертолеты СМИ были известной головной болью. Даже если бы не раздражали
наглые папарацци, норовящие поймать какой-нибудь броский, сенсационный кадр с видом
жертвы, то сильный воздушный поток от лопастей винта сдувал половину улик. Гриффин
поднес к губам устройство радиосвязи, чтобы связаться с Управлением аэронавтики штата, и в
это время узник, прикованный слева от тела Комо, поднял руку к своему забрызганному кровью
лицу.
- Стой! - в один голос закричали Джек-и-Джек. - Не трожь! Не забывай, что ты -
часть картины преступления. Нам еще надо провести анализ брызг на твоем лице.
- А-а-а! - простонал несчастный.
Джек-и-Джек посмотрели на него и сделали новый снимок.
Гриффин подавил усмешку. Да, все как в старые времена. Не считая того, что прежде еще
не совершалось смертоубийств прямо во дворе здания суда. Покончив с расчисткой воздушного
пространства над Дворцом правосудия, он снова обратился к Джеку-и-Джеку.
- Что там у нас?
- Одиночный выстрел в голову. На входе пуля снесла верхнюю часть черепа. Выходное
отверстие под подбородком. Следов пороха нет. Предположительно выстрел произведен из
винтовки, пулей с мягким наконечником, которая, с одной стороны, обеспечивает достаточную
мощь, чтобы пробить череп, а с другой - достаточное распространение вширь, чтобы
произвести... ну, чтобы произвести вот это.
Джек-и-Джек указали на распростертое тело. Хорошо, что Гриффин видел Эдди Комо по
телевизору, иначе он ни за что не узнал бы его сейчас. Пули с мягким наконечником при
прохождении сквозь тело, давая эффект расширения, разнесли его на части.
- Итак, винтовочный выстрел почти по вертикальной траектории. - Гриффин поднял
голову. Гипотеза о снайпере, стрелявшем с крыши, не расходилась с первоначальными
донесениями. К сожалению, с того места во дворике, где он сейчас стоял, под данным углом
зрения, в принципе невозможно было видеть что-либо, укрытое за парапетом крыши, на уровне
шестого этажа. А это не сулило ничего хорошего в смысле улик и свидетельских показаний. С
другой стороны, за то ему и платят немалые деньги. Гриффин вытащил свой диктофон марки
"Норелко" и направил на пятерых скованных вместе арестантов.
- Ну, кто-нибудь, - обратился он к ним. - Уверен, каждый из вас не прочь заработать
очки за хорошее поведение.
Ни на кого из заключенных его подначка не произвела особого впечатления. Наконец
один из них скептически покачал головой:
- Ничего мы не знаем, мужик. Мы только стали выбираться из фургона, как вдруг -
бах! Сверху как треснет! Будто молния пронеслась, блин, и нас тут же всех посшибало. Глядим,
Эдди валяется, судебные приставы вопят: "Ложись! Ложись!", а этот придурок, - говоривший
бросил иронический взгляд на юнца, прикованного справа от Эдди, - визжит: "Я ранен, я
ранен!" А сам ни фига не ранен. Просто весь забрызган мозгами Эдди.
Гриффин оглядел цепочку скованных друг с другом заключенных. Те закивали,
подтверждая сказанное. Похоже, такова и будет официальная сводка событий. Сержант снова
посмотрел вверх, на линию крыши, прикидывая, не следует ли ему разделить эту братию и
дожимать поодиночке. Но решил, что без толку. Даже сейчас, когда на крыше, как ему было
известно, орудовали два эксперта-криминалиста, отсюда, с этой точки и под этим углом, не
видно было ни черта. Но вот с противоположной стороны улицы...
Из радиопереговорных устройств, притороченных к поясам обоих Джеков, послышался
голос:
- Мы нашли оружие. - Это докладывали с крыши технари криминалисты. -
Нападавший воспользовался винтовкой "AR-15", с оптическим прицелом марки "Льюпольд", в
магазине патроны "ремингтон", калибра 0,223 дюйма. Также обнаружили два армейских
одеяла, черные комбинезоны, пару перчаток для стрельбы и пару ботинок. Да еще три пустые
обертки от упаковки печенья "Фиг ньютонс" фирмы "Набиско". Видно, наш приятель не
довольствовался простым печеньем, а употреблял только ванильное с фруктовой прослойкой.
- Окурки сигарет? - с надеждой спросил один из Джеков.
- Никаких окурков, - ответил криминалист. - Извини, Джек.
- Хреново. - Первый Джек мрачно посмотрел на второго. Окурки таили бездну
информации - от примет марки до следов слюны, по которой можно определить ДНК.
- Выше голову, - ободряюще произнес Гриффин. - У вас есть обувь. Только
подумайте, сколько всего можно выжать из обуви.
Оба Джека опять повеселели.
- Да, обувь - это мы любим, - закивали они. - Мы много чего умеем делать с обувью.
Еще раз ободряюще кивнув этой парочке, Гриффин подошел к судебным приставам
штата. Все трое сгрудились вокруг детектива Майка Уотерса, бравшего у них официальные
показания с помощью диктофона "Норелко".
- Гриффин! - воскликнул первый судебный чиновник и отодвинулся от диктофона,
чтобы с чувством пожать Гриффину руку.
- Привет, Джерри, как поживаешь?
Коренастый, крепко сбитый, с редеющими седыми волосами, Джерри был ветераном
полицейского фронта, человеком старой закалки. Он еще помогал натаскивать старшего брата
Гриффина, Фрэнка. Впрочем, Джерри помогал натаскивать почти каждого из тех, кто сейчас
носил серую форму судебного пристава.
- Отлично, отлично, - ответил Джерри. - В общем, могло быть хуже. Мать честная! Я
слышал, будто ты собираешься вернуться, но и представить не мог, что из всех дней выберешь
именно этот! Умеешь подгадать. У тебя прямо нюх на эти дела, верно, Грифф? Послушай, ты,
что ли, заправляешь этим цирком на проволоке?
- Да нет, я всего лишь рядовой работяга. Привет, Джордж, привет, Том. - Гриффин
пожал руки двум другим мужчинам.
Стоящий рядом детектив Уотерс смущенно кашлянул. Сержант запоздало повернулся к
коллеге. Детектив Майк Уотерс был пятью годами моложе Гриффина. Худой и долговязый,
питающий слабость к темно-синим костюмам, он напоминал амбициозного агента ФБР. При
этом Уотерс был умен, находчив, энергичен, а за обманчивой внешностью скрывались большая
физическая сила и вдумчивое спокойствие. Многие подозреваемые недооценивали его. Но
больше одного раза они в эту ошибку не впадали.
Когда-то Гриффин приветствовал Майка сердечным "Привет, братец Скунс!" А Уотерс
зычно гудел в ответ: "Здорово, братец Обезьяна!" Теперь эти времена прошли. И Гриффин не
знал, вернутся ли они когда-нибудь.
- Сержант! - вежливо проговорил Уотерс.
- Детектив! - в тон ему отозвался Гриффин.
Все три судебных чиновника навострили уши, переводя заинтересованные взгляды с
одного офицера на другого. Несомненно, им была известна та история. Коли уж на то пошло,
они, вероятно, активно способствовали ее распространению. Сейчас Гриффин старался -
правда, не вполне успешно - держать взгляд подальше от носа Уотерса. Но что поделать -
Уотерс тоже непроизвольно скашивал взгляд н
...Поділитися у соцмережах
