Жанр: Триллер
Видео иисус
...у.
- Я должен признать, что вы хорошо осведомлены.
- Вы её уже нашли?
- Я рассчитываю, что она будет у нас в течение этой недели.
Прозвучало это хорошо, Каун остался доволен собой. Он излучал спокойную уверенность,
а другой мог понять это и так, что им уже известно, где спрятана камера.
- Что вы намерены сделать с видеозаписью, когда она будет у вас в руках?
- Я намерен сделать с ней то, чего акционеры моей компании вправе ожидать от меня:
извлечь из неё максимальную прибыль.
Тень пробежала по лицу Скарфаро.
- Мог бы я переубедить вас передать видеозапись и камеру Церкви?
Не знаю, насколько сильно ваше искусство переубеждения.
Камера принадлежит не вам, мистер Каун, - сказал
.......из Ватикана. - Даже если вы её найдёте, она пред-
назначалась не вам. Да и зачем она вам нужна, если не считать её использования в
интересах чистой сенсации? В лучшем случае вы станете обладателем видеозаписи, на Которой
некий человек говорит по-арамейски, и вы даже не будете знать, то ли это Нагорная проповедь,
то ли призыв к восстанию против оккупантов. Допустим, эта видеозапись существует, и
допустим, вы её нашли, всё равно она естественным образом находится в компетенции Святой
Церкви. Мы - организация, учреждённая самим Иисусом для того, чтобы проповедовать Его
слово. Никто, кроме нас, не компетентен проверять видеозапись на предмет подлинности и
распоряжаться её корректным использованием.
Каун едва мог поверить в происходящее. Этот человек был убеждён в существовании
камеры, и он хотел ею обладать. Если он имеет хоть малейшее влияние в Ватикане, то это не
что иное, как начало переговоров, которые могут быть намного интереснее, чем поиск самой
камеры.
Беречь нервы! Теперь надо беречь нервы.
Улыбка, наполовину лукавая, наполовину неодобрительная:
- Как вы мило, однако, выразились, патер: "В интересах чистой сенсации".
Действительно, очень мило. Но я полагаю, вам так же хорошо известно, как и мне, о чём здесь
идёт речь на самом деле. Мы говорим о сенсации как таковой. В молодости я был знаком с
одним человеком, который в середине семидесятых годов предлагал распавшейся группе
"Битлз" пятьсот миллионов долларов за их один единственный концерт, который он хотел
транслировать на весь мир. Пятьсот миллионов - и он сделал бы бизнес-бомбу. Я уверен, что
времена, когда "Битлз" были популярнее Иисуса Христа, давно миновали, - вздох, из самой
глубины его сердца. - Но, с другой стороны, я не могу не принять и ваши аргументы. Да, это
видео должно оказаться в руках церкви. Однако я вынужден настаивать на том, чтобы, с учётом
уже предпринятых, далеко не малых усилий, я получил при этом хотя бы небольшое, почти
символическое возмещение расходов.
- Разумеется, это подлежит обсуждению, - сказал Скарфаро. - Из какой суммы вы при
этом исходите?
- Позвольте мне сказать так, - ответил Каун. - Неудавшаяся попытка снова
объединить "Битлз" была тридцать лет назад. В наши дни за рекламу, за лицензии на
трансляцию важных спортивных событий и так далее платят такие суммы, какие в те далёкие
времена и представить было невозможно. Один единственный блокбастер Голливуда в первую
неделю показа даёт такие сборы, каких не имел весь кинематограф в целом за первую половину
столетия. И вот приходите вы и хотите получить фильм, в котором снят Иисус Христос... - Он
даже замахал руками: да полноте! - Но вы должны получить этот фильм. Вы получите всё. Я
передам вам полностью сохранившийся скелет путешественника во времени, радиологически
датированный возрастом в две тысячи лет, но с безупречными современными пломбами в зубах
и с переломом ноги, залеченным по медицинской технологии восьмидесятых годов двадцатого
века. Сам по себе скелет - это археологическая сенсация, но к нему вы ещё получите
инструкцию по пользованию видеокамерой SONY, которая появится на рынке только через три
года. Бумага этой инструкции, согласно экспертизе, проведённой двумя независимыми
институтами, также имеет возраст две тысячи лет. И, кроме того, - он поднял конверт с
оставшимися фотографиями, - я покажу вам письмо путешественника во времени.
В глазах священника сверкнул странный блеск:
- Письмо? - эхом повторил он.
- Письмо, - Каун мягко кивнул. - И всё, что я за это хочу, - нежно добавил он, - это
десять миллиардов долларов.
Эйзенхардт, который слышал этот разговор через приоткрытую матовую форточку
туалета, вздрогнул, когда Каун назвал сумму. Как у него язык повернулся произнести такую
цифру! У Эйзенхардта выступил пот - и не только потому, что туалет был единственным
помещением в мобильном домике, не подключённым к кондиционеру, отчего в нём целый день
стояла нестерпимая жара.
Священник отреагировал на предложение крайне несдержанно. Эйзенхардт украдкой
выглянул в форточку и увидел, как тот ожесточённо жестикулирует, упрекая Кауна в том, что
тот безоглядно хочет выбить максимальную выгоду из открытия, которое ему не принадлежит.
- Я просто сделал вам предложение, патер. Под вами я подразумеваю католическую
церковь. Вы можете его принять, и тогда вы получите всё, чем я располагаю в данный момент,
и сможете вырыть видеокамеру или оставить её там, где она есть. Как хотите. Или вы его не
принимаете - и тогда вам придётся потерпеть, пока я добуду видео, пока договорюсь со всеми
заинтересованными телеканалами относительно условий передачи и первой трансляции, пока
не распродам всё рекламное время и пока не определятся все спонсоры. И только после этого
вы сможете наконец увидеть то, что там снято. Как хотите. Решать вам.
- Десять миллиардов долларов - это совершенно неприемлемая сумма за видео.
- Это деньги действительно немалые, согласен. Однако не забывайте, что я продаю вам
гораздо больше, чем просто видео. Я продаю вам контроль над его содержанием. И я продаю
вам своё молчание о том, что это видео вообще существует, на тот случай, если там окажется
нечто, что не вписывается в церковные догмы. Наконец, с этим молчанием я продаю, если
говорить без обиняков, одновременно и мою журналистскую безупречность. А она за
чечевичную похлёбку не продаётся.
Только что, во время дискуссии в переговорной комнате, был такой момент, когда
Эйзенхард полностью отключился от темы. Как будто кто-то у него внутри переключил
рубильник в другое положение. Профессор Уилфорд-Смит раскрыл Библию, чтобы вычитать в
Евангелиях все упоминания о спутниках Иисуса и, может быть, наткнуться на какое-нибудь
указание, что один из них действительно был путешественником во времени, и если да, то кто.
А Эйзенхардт просто сидел без дела и спрашивал себя: А что я тут, собственно говоря, вообще
делаю?
Всё это изощрённое хитрое комбинирование - что оно до сих пор дало? Ровным счётом
ничего.
Когда была обнаружена инструкция по применению, Каун и Уилфорд-Смит извлекли из
этого факта отточенные, убедительные заключения. Сегодняшнее письмо показало, что почти
всё в этих заключениях было ошибочно. Не изобретут в ближайшем будущем способ
путешествия во времени, не будет разработан хорошо продуманный план. Они, правда, пришли
к нескольким правильным результатам, опираясь на ложные предпосылки, - но лишь
случайно.
Тогда-то Эйзенхард и почувствовал, что должен уйти. Он пробормотал что-то насчёт
туалета и вышел, тщательно закрыл за собой раздвижные двери между кухней и переговорной
комнатой и прошёл в свою спальню. Оттуда он заметил, что кто-то стоит у мобильного домика,
и тогда он всё-таки дошёл до туалета - тихонько, чтобы подслушать.
Итак, Кауна действительно интересовали только деньги. И то, что он сейчас сделал, было
форменным обманом. После того что произошло сегодня ночью, надежда когда-либо найти
камеру и видео в ней почти пропала. И теперь он хочет продать церкви какие-то кости и
обрывки бумаги, спекулируя на том, что церковь предпочтёт стереть следы всего, что
произошло. И так никто никогда не узнает, что на самом деле никаких следов к камере и не
было.
И её никогда не найдут. У него закружилась голова. Разве не это самое он предсказал
несколько дней назад? Что бы там ни было, а вы не покажете это видео по телевизору раньше,
чем путешественник во времени стартует. У Эйзенхардта вдруг возникло чувство, что он стоит
рядом с самим собой, парит над самим собой, видит сам себя как фигуру в большой, сложной
игре - как он обычно разглядывал фигуры на своих диаграммах, когда планировал новый
роман и сводил в нём концы с концами. Оказалось, что и жизнь тоже своего рода роман, и он
как раз взирает на то, как в нём подгоняются друг к другу разные части, как всё приходит в
единое целое.
- Вы не отдаёте себе отчёта, что я могу обратиться к израильским властям, - перешёл
священник к угрозам. - Они приостановят все ваши действия, и это не будет стоить нам ни
цента. Ибо то, что вы пытаетесь сделать - не что иное, как нелегальный вывоз
археологических находок за пределы страны.
Каун даже бровью не повёл.
- Во-первых, мы ничего не вывезли за пределы страны. Во-вторых, видео совсем не
нужно вывозить из страны для того, чтобы показать его по всему миру; у меня есть для этого
мобильные передающие станции, которые через несколько часов могут быть здесь. - Голос его
стал тише, и в нём появилась угроза: - В-третьих, я могу представить себе всё что угодно, но
не думаю, что вы всерьёз хотите передать государству Израиль контроль над видеосъёмками
Иисуса.
- Может, нам лучше поговорить в другом месте, - предложил после небольшой паузы
уполномоченный Ватикана.
- С радостью, - услышал Эйзенхардт ответ председателя правления Kaun Enterprises. -
Идёмте в мой кабинет напротив. Там я смогу записать вам номер своего банковского счёта в
Швейцарии.
Он услышал, как шаги удалились, и остался стоять с чувством полной растерянности.
- В библиотеке ты не найдёшь про этот туннель ничего, поверь мне, - сказал Иешуа,
взявшись за ручку дверцы. - Пустая трата времени, если не знаешь даже еврейского алфавита.
Лучше идём с нами.
Они остановились перед зданием библиотеки Еврейского университета на очень
неудобном месте: каждая вторая машина, объезжая их, неодобрительно сигналила.
- Нет, сделаем, как договорились, - возразил Стивен. - Вы ищете все материалы, какие
только сможете найти, а я обшариваю библиотеку. Мне и кроме этого надо кое-что сделать. В
пять я за вами заеду. - Он поднял свой мобильный телефон, который подзаряжался от
прикуривателя, и проверил состояние его батареи. - Если будет что-то срочное, звоните мне. Я
оставлю телефон включённым.
- В библиотеке-то? Это не приветствуется, - сказал Иешуа.
- Его можно поставить на очень тихий звонок. Он делает только тик-так, когда
кто-нибудь звонит. Библиотека - единственное место, где такой сигнал вообще имеет шансы
быть услышанным. Не беспокойся.
Юдифь открыла дверцу и вышла из машины.
- Мне не показалось, ты вроде бы очень торопишься? - спросила она. - Весь в
лихорадке.
Стивен заглянул в её тёмные, бездонные глаза.
- Что, заметно? Я бы очень хотел завтра в это же время нырнуть в туннель.
Автомобиль, стоящий на обочине напротив жилого дома, припарковался там ещё в
утренних сумерках. С того времени двое мужчин, сидевших в машине, не пошевелились и не
спустили глаз с входной двери, рядом с которой разместились почтовые ящики и кнопки
квартирных звонков. Была там и кнопка с именем Иешуа Менец, и это было причиной, почему
мужчины сидели в машине. На приборной доске были прикреплены три маленьких фотографии
с лицами двух молодых людей и девушки.
Улица была оживлённая, никто не обращал на них внимания. Время от времени
кто-нибудь из них поглядывал на часы; в последнее время всё чаще.
Наконец позади них остановилась другая машина, в которой тоже сидели двое мужчин.
Оба из первой машины обернулись. Увидели своих сменщиков. Их вопросительные взгляды.
Они показали новоприбывшим простой знак, подняв руку и сложив большой и указательный
палец буквой О, или, если угодно, цифрой ноль. Это означало, что ничего не произошло. Никто
из тех троих, чьи фотографии торчали у них перед глазами почти десять часов, так и не
появился.
Один из приехавших в задней машине кивнул, и передние завели мотор. Задняя машина
проехала немного вперёд, на место, где только что стояла первая.
- Теперь скорее есть! - сказал обращаясь к соседу один из уехавших. - Я умираю от
голода.
Эйзенхардт закрыл за собой дверь туалета, с тяжёлым чувством откинулся на неё всем
своим корпусом и уставился на дверь напротив. Прошло время, прежде чем он понял, что
совершенно не знает, что делать. Куда идти?
Что говорить? И что это может изменить? Будущее стояло впереди, непоколебимое, как
камень. Неизменимое, прочно вписанное в книгу жизни. Фаталисты были правы.
Он позавидовал персонажам своих романов: они обладали энергией и находчивостью в
самых безвыходных ситуациях. Будь он сам такой, как они, у него бы сейчас не завязывались
узлом кишки.
Он вернулся в кухню. Сквозь дверь в переговорную комнату было слышно, как оба
профессора дискутируют, часто упоминая слово апостол. Эйзенхардт остановился, взявшись за
ручку двери. Нет, он не сможет переступить порог этой комнаты как ни в чём не бывало. Нет.
Он пошёл назад в свою спальню, упал на кровать и закрыл руками лицо. Ничего не
слышать, ничего не видеть. Всё затемнить. Но вскоре он убрал с лица руки и уставился в
потолок.
Было ещё что-то. Это что-то смутило его в разговоре Кауна с гостем из Ватикана. Была
какая-то фраза, которая запустила его мыслительный процесс, заставила работать его
воспоминания, взволновала его подсознание. Он привстал, опираясь на локоть, и посмотрел на
маленький письменный стол, на котором постепенно скопились все книги, которые он нашёл в
шкафу. Лидия недаром говорила, что для него это типично: все его спальни имеют тенденцию
быстро превращаться в библиотеки.
Как это было? Джон Каун прочитал вслух визитную карточку этого худого господина из
Рима. Он называл его патер Скарфаро. Член какой-то Конгрегации... Хм-м. Эйзенхардт встал,
переложил несколько книг в стопках и нашёл то, что искал. Книга о римско-католической
церкви и о Ватикане. Он заглянул в оглавление и открыл на искомой странице. Всего было
девять Конгрегации, высших управляющих органов с законодательными и судебными
полномочиями во всех сферах церкви. Эйзенхард поднял брови: принцип разделения властей,
казалось, прошёл мимо церкви, не коснувшись её. Он читал дальше. Конгрегация вероучения
описывалась самой первой.
В своих романах Эйзенхардту часто приходилось описывать, как люди в моменты
внезапного испуга чувствовали, что кровь застывает у них в жилах. Теперь он впервые испытал
это на собственной шкуре.
Конгрегация вероучения, было написано в книге, является очень древней организацией.
Её основал ещё Папа Грегор IX в 1231 году, то есть почти восемьсот лет назад. Правда, тогда
она называлась иначе, не так, как теперь. Вплоть до 1908 года эта организация носила имя,
которое на протяжении сотен лет внушало ужас и трепет, которое стало синонимом огня и
пыток, потоков крови и мрачного средневековья. Он и не догадывался, что эта организация всё
ещё существует.
Конгрегация вероучения - таково было сегодняшнее название Святейшей Инквизиции.
29
СРОЧНО - СЕКРЕТНО
Джон, банки давят на нас из-за падения курса. М-р Сазерлэнд из Первого Национального
собирается созвать в ближайшую среду наблюдательный совет для экстренного заседания.
Очевидно, будет поставлен вопрос о вашей позиции как председателя правления. С.
Этого быть не могло. Стивен моргал, глядя на узкую полоску бумажки, которую только
что выдал ему банкомат, перед тем как выплюнуть его карту VISA.
Лимит превышен, - было там напечатано.
Банкомат как-то необычно долго возился с картой, которую Стивен сунул ему в щель. А
теперь шторка из нержавеющей стали со зловещей неудержимостью закрылась, отгородив
Стивена от клавиатуры, на которой он набрал желательную сумму наличных денег.
Вот так сюрприз. Стивен снова спрятал карточку в бумажник и уступил место у банкомата
следующему клиенту - пышнотелой даме с высоким начёсом, которая бросила в его сторону
подозрительный взгляд.
Неужто он потратил так много с того времени, как приехал в Израиль? Надо было вовремя
позаботиться о том, чтобы повысить лимит. Что-то надо предпринять... но что? Позвонить в
банк... Если Хью Каннингэм, его оператор, сейчас на месте, то, может быть, можно что-то
сделать, хотя бы временно.
Сколько же у него, собственно, осталось наличных денег? Он пересчитал купюры. Еле
хватит заплатить завтра утром за отель. Не говоря уже о том, чтобы взять напрокат снаряжение
аквалангиста или расплатиться за машину.
А как обстоят дела с другими карточками? У него их было три - VISA, MasterCard и
American Express. Вообще-то их было даже пять, но две принимались только в США, причем
одна из них - только на бензоколонках. MasterCard приходилась на тот же счёт, что и VISA, с
которой он только что потерпел поражение. А вот American Express... С неё можно было
получить наличные деньги, но не через автомат. У них где-то в Иерусалиме есть отделение,
если он не ошибается. Или только в Тель-Авиве? Ну, это он выяснит.
Нет денег. Невероятно! И как же это плохо сказывается на настроении! Какой толк от
суммы на его счету, если он не может воспользоваться этими деньгами? Чудовищная глупость
и легкомыслие, вот что за этим стояло.
Он захлопнул бумажник, ещё не придя в себя от растерянности, сунул его в карман и чуть
было не окаменел соляным столбом, увидев идущих навстречу ему по тротуару двух мужчин,
поглощённых беседой. Затаив дыхание, изо всех сил стараясь не сделать резкого движения,
которое могло бы привлечь внимание, он скользнул в дверь ближайшего магазина.
Но те тоже остановились вместо того, чтобы идти своей дорогой дальше и освободить ему
путь! Он сделал вид, что разглядывает предметы, выставленные на витрине, а сам в это время
глаз не сводил с этих двоих. Несомненно, то были люди Райана. Он много раз видел их в
лагере, и они его тоже знали. Что они здесь делали? Конечно, это могло быть случайностью,
что они шли именно по этой улице: судя по их виду, они никого не искали.
Но что за дурацкая случайность!
Кто-то заговорил с ним, остановившись рядом, он ничего не понял, вздрогнул и
автоматически ответил:
- Что-что?
- Вы интересуетесь видеокамерами? - продавец переключился на английский. Это был
дюжий детина с редкими волосами и носом картошкой.
- Видеокамерами? - Стивен растерянно взглянул сперва на него, потом на витрину.
Действительно, там лежали видеокамеры - всех размеров, разных производителей. Значит, он
попал в магазин фото и видеотоваров. А оба охранника всё ещё стояли на тротуаре и, кажется,
обсуждали во всех подробностях, куда им двинуться.
- Мы являемся дилерами всех ведущих марок, - наседал продавец, взял первую
попавшуюся камеру и всучил её в руки Стивену. Она оказалась на удивление лёгкой. - SONY,
Canon, Panasonic, JVC, Sharp... Что хотите. Вот это в настоящее время самый миниатюрный и
самый лёгкий цифровой CamCorder, всего пятьсот граммов, но оснащён десятикратным
объективом Motor-Zoom. Ну, как ощущается в руке? Фантастика, не правда ли? Абсолютно
прост в обращении, можно таскать с собой повсюду, подключать к нему всё что угодно.
Стивен разглядывал прибор. У него когда-то был диктофон - и то больше размерами.
Удивительно. Он поднёс видоискатель к глазу и посмотрел через него на улицу. Те ребятки,
кажется, искали ресторан и не могли определиться, в какой им пойти.
- Удивительно, - подтвердил он продавцу, который выжидательно смотрел на него.
- Скажите, вы ищете какую-то определённую систему? - спросил тот.
- Систему? - Стивен вдруг осознал, что вообще впервые в жизни держит в руках
видеокамеру. Примечательный изъян для человека, который занимается поисками самой
знаменитой камеры за всю историю человечества. - А какие бывают системы?
Глаза продавца просияли.
- Есть Video-8, это самая старая система. Она самая распространённая, и кассеты
дешёвые. Потом есть система Hi-8, в принципе такая же, но с существенно лучшим качеством
изображения; лучше, чем ваш телевизор. Но самая современная на сегодняшний день -
конечно же, цифровая запись. Замечательная контрастность, отличные цвета, непревзойденная
резкость - и никаких потерь при последующей обработке. Я всем своим покупателям
рекомендую обращать внимание на возможность дальнейшей обработки, потому что, допустим,
вы в отпуске - как сейчас, наверное, - и снимаете всё, что подвернётся под руку. Но вашим
друзьям дома, вашей семье и так далее - им вы захотите показать только лучшие кадры.
Где-то, может, захотите сократить сцены, изменить их последовательность. Как Стивен
Спилберг: что бы он смог без монтажа и обработки, а? Цифровое видео подходит для этого
оптимально. Взгляните сюда... - Он взял камеру из рук Стивена и открыл маленькую
пластиковую крышку сбоку. - Здесь все подключения: LANC, дополнительный микрофон,
наушники, цифровой выход, супер-видео, аудио. Разумеется, прибор работает от
литиево-ионного аккумулятора, значит, нет Memory-эффекта, а у него...
- Я слышал, что уже появилась новая система, - перебил его речевой поток Стивен. -
Называется MR, правда, я не знаю, как это расшифровывается.
- А, да, действительно, - продавец кивнул. - Это у SONY. MR означает, я думаю,
магнитный резонанс, что-то в этом роде. Но это появится только года через три, через четыре.
Сейчас пока даже не о чем говорить, и вначале это появится только на рынке специального
назначения. То есть, для массового потребителя будет слишком дорого.
Охранники снаружи, кажется, пришли к какому-то решению и зашагали на другую
сторону улицы.
- А вы знаете, как эта система MR будет функционировать? - спросил Стивен.
- Ну, в принципе это та же цифровая система. Единственное отличие состоит в том, что
запись пойдёт не на магнитный носитель, а будет сохраняться на специальном кремниевом
кристалле. Для вас это будет означать, что снятое уже нельзя будет стереть, зато держаться оно
будет очень долго. Это ценно для документальных съёмок, но очень дорого, если снимать
целый фильм. Но зато одной кассеты хватит на двенадцать часов записи.
- А сколько времени может продержаться видеозапись на сегодняшний день?
- Смотря какая. У Video-8 и у Hi-8, то есть у аналоговых устройств, качество заметно
ухудшается через десять-двадцать лет, потому что магнитные силы на пленке с течением
времени ослабевают, понимаете? У цифрового видео то же самое, но из-за того, что запись
цифровая, её можно всякий раз заново копировать на новую плёнку и тем самым существенно
продлить её жизнь.
- Понял.
Люди Райана уже скрылись из поля зрения. Стивен указал на маленький CamCorder:
- А можете дать мне проспект этой камеры с собой?
- Вы хотите купить эту камеру? - спросил продавец.
- Пока не знаю, - солгал Стивен.
- Послушайте, у меня есть для вас один совет, - заговорщически сказал продавец, взял
сложенный яркий листок проспекта и занёс над ним шариковую ручку. - Нормальная цена
такой камеры... - он написал астрономическую цифру в шекелях и рядом почти такую же
астрономическую в долларах. - Но если вы решитесь купить сразу же, я могу продать вам
аппарат, абсолютно новый, абсолютно безупречный, с гарантией и всё такое, только без
картонной коробки. Эта камера попала к нам по судебному аресту имущества, только не
говорите никому. Без оригинальной картонной упаковки я не могу продать её по оригинальной
цене. Я продал бы её вам за... - он написал две новые цифры, процентов на сорок ниже
предыдущих. - Но, как я уже сказал, она у меня одна. Не упустите шанс.
Стивен улыбнулся. Он и сам действовал так же, продавая свои программные продукты.
- Спасибо, - сказал он и взял проспект. - Но я всё-таки должен посоветоваться с
подругой, она в этом разбирается лучше меня.
- Приведите вашу подругу сюда, - тут же предложил продавец. - Мы сделаем
несколько пробных снимков и посмотрим их на большом экране. Ей понравится.
- Так и поступим, - ответил Стивен, попрощался и вышел. На улице он внимательно
огляделся, но от охранников не осталось и следа.
Виллард, высокий светловолосый богатырь, который с трудом влезал в комбинезон,
введённый Райаном в качестве униформы, и Элиах, загорелый сабр, то есть еврей, рождённый в
Израиле, оба глаз не спускали с подъезда дома и чуть не проморгали Райана. Тот внезапно
возник словно из ниоткуда в зеркале заднего вида, в следующий момент открыл заднюю дверцу
машины и сел на заднее сиденье.
- Ну и? - спросил он.
- Ничего. Никто не появлялся.
Райан издал нечленораздельный рык. По отношению к нему трудно было сказать с
уверенностью, что это значит, но всё же казалось, что он раздражён.
- Придётся войти, - решил он. Виллард выпучил глаза:
- В дом?
- В квартиру.
- Босс, - сказал Элиах, - но это и в Израиле противозаконно.
- Я знаю, - прорычал Райан. - Поэтому существует ещё одиннадцатая заповедь.
Просто Моисей утаил её.
Американскую библиотеку, своеобразное строение из стали, стекла и бетона, по стилю
трудно было отнести к определённому времени. Покрашенная в белый цвет стальная решётка,
казавшаяся ажурной, но без сомнений чрезвычайно прочная, ограждала территорию
библиотеки, а высокие кипарисы укрывали здание, словно занавес. Однако пройти внутрь не
составляло никакого труда. Охранник в синей форме хоть и стоял у входа, но не требовал от
посетителей никакого пропуска, а ограничивался лишь тем, что окидывал входящим строгим
взглядом. На первом этаже располагались просторный кафетерий, гардероб, телефонные
ячейки, длинный ряд абонементных сейфов, читательские столы - там было полно народу.
Читальный зал находился на верхнем этаже, это было огромное помещение с высокими окнами.
Здесь царила особая рабочая тишина , которая помогала сосредоточиться, что для человека на
улице, в шуме и будничной суете, было бы невозможно.
Как в церкви, - подумал Стивен, идя вдоль полок с книгами, - только уютнее.
Ну, и на какую же тему ему вести поиски?
Тема была одна: Хра
...Закладка в соц.сетях
