Жанр: Триллер
При реках вавилонских
...ти. Придется ограничиться ракетами. Может
быть, Ричардсон был прав. Генерал выглянул из кокпита:
- Убрать снаряды. - Когда приказ был выполнен, он посмотрел по сторонам и
проговорил в шлемофон: - Запуск двигателей.
Двадцать четыре двигателя, по девять тысяч килограммов тяги в каждом, отозвались
пронзительным воем.
Через минуту Ласков поднял вверх большой палец и крикнул в микрофон:
- Пошли!
Двенадцать машин начали выруливание на исполнительный старт.
Том Ричардсон с опозданием вспомнил, что так и не узнал у Ласкова запасную частоту.
Получить такую информацию в Цитадели, позвонив туда по телефону, было невозможно, а его
собственный офис по какой-то причине тоже не проявил необходимой расторопности.
Некоторые дополнительные неудобства причинил и перенос времени вылета, хотя как раз этого
Ричардсон и ожидал. Был и еще один вопрос, на который он не знал ответа: взял ли Ласков
боезапас для пушки? Впрочем, так или иначе, большого значения это уже не имело.
Члены делегации спускались друг за другом по ступенькам запасной лестницы и
выходили к ожидавшим их автобусам.
Ричардсон заскочил в телефонную будку возле бара и набрал некий номер в Иерихоне,
городе на оккупированном Западном берегу. Вообще-то он не доверял телефонам, но времени
оставалось совсем мало и выбора не было.
Яков Хоснер приоткрыл дверь приемной:
- Французы еще не звонили?
Секретарша подняла голову от бумаг:
- Нет, сэр.
- Проклятие! - Он посмотрел в окно и увидел, что автобусы уже почти полны. - Мне
надо идти. По всей вероятности, я вернусь завтра на одном из "конкордов". Если во время
полета случится что-то важное, звоните в Цитадель, а уж они свяжутся со мной через
скрэмблер. Я буду на "ноль втором".
- Хорошо, сэр. Удачи. Шалом.
- Вот именно, - проворчал он, выходя в коридор. - Именно этого нам всем сейчас и не
хватает.
Матти Ядин выглянул из окна автобуса, направлявшегося к ноль первому, и увидел
бегущего Хоснера:
- Босс!
Хоснер повернул голову.
Ядин высунулся из окна:
- Босс, если не хотите лететь, сами знаете с кем, я могу с вами поменяться.
Хоснер покачал головой:
- Нет, все в порядке. Полет недолгий. Кроме того, менять планы перед вылетом -
плохая примета. - Он задумчиво посмотрел в небо. Что-то беспокоило его, но что именно, он
не мог понять; возникло какое-то неприятное предчувствие, и он видел, что и Ядин испытывает
похожее беспокойство. - Помнишь Ахмеда Риша?
- Такого не забудешь.
- Верно. Попытайся восстановить в памяти все, что ты о нем знаешь, и, если вспомнишь
что-то интересное, позвони мне. Увидимся в Нью-Йорке.
Хоснер шагнул к автобусу и пожал помощнику руку, чего никогда не делал раньше:
- Шалом.
Матти Ядин выдавил из себя улыбку.
Хаим Мазар находился в диспетчерской вышке аэропорта Лод, откуда наблюдал через
бинокль за двумя приближавшимися к "конкордам" автобусами. Внезапно его внимание
привлек отблеск света на одной из крыш жилого дома, и он тут же повернул окуляры. Потом
схватил радио и, не отрывая бинокль от глаз, быстро заговорил в микрофон:
- Башня на связи. Вижу отблеск света на крыше в квадрате тридцать шесть. Розовый
оштукатуренный дом. Пошлите туда вертолет.
Уже через несколько секунд над крышей указанного Мазаром многоквартирного жилого
дома завис военный вертолет "Хьюи". Из кабины выпрыгнули четверо вооруженных
автоматами солдат. Еще через несколько секунд запыхавшийся голос доложил:
- "Хьюи-76" - Башне.
- На связи, семьдесят шестой. Докладывайте.
- Никаких проблем, Башня. Всего лишь девушка с рефлектором. - Пауза. В голосе
послышались новые нотки: - Загорала нагишом. Какие указания?
Мазар вытер вспотевший лоб и поднес к губам стакан с водой.
- Вас понял, семьдесят шестой. Мы проводим небольшие учения. Дайте девице
какую-нибудь одежду и посадите под домашний арест. До передачи полиции продержите в
вертолете.
На этот раз пауза затянулась.
- Вас понял, Башня.
- Все, конец связи.
Мазар со вздохом откинулся на спинку стула и повернулся к одному из диспетчеров:
- Может, она этого и не заслужила, но уж очень нервный сегодня день.
Сабах Хаббани лежал на вершине холма, не отрывая глаз от окуляров полевого бинокля.
День был тихий и ясный, но девять километров все же большое расстояние. Похоже, пассажиры
уже поднимались на борт "конкордов". Самое время. Он поднял руку, подавая сигнал. Нужно
лишь подождать, пока пролетит вертолет.
Позади него, в соснах, трое мужчин опустились на колени. Рядом с каждым лежало по три
мины. Каждый должен был сделать по четыре выстрела - два разрывными и столько же
зажигательными. Если хотя бы одна попадет в цистерну с горючим, живых на летном поле не
останется.
Они пристально смотрели на Хаббани. Рука опустилась. Пальцы разжались, выпуская
мины. Мужчины закрыли уши и открыли рты, чтобы уравнять давление...
Бригадный генерал Ицхак Талман стоял перед радаром, наблюдая за тем, как двенадцать
"Ф-14" Ласкова выстраиваются над побережьем. Дру-гие дисплеи показывали несколько
частных самолетов и находящийся в море корабль. Прибавив звук, Талман услышал голос
Ласкова, обращавшегося к своей эскадрилье. Пока что все шло хорошо. Генерал налил в чашку
кофе и опустился на стул. Оставалось только ждать.
Капитан Эфраим Диниц ждал до тех пор, пока не услышал глухой стук упавших на боек
взрывателя мин. Впоследствии, когда делом займется военный суд, это обстоятельство сыграет
свою роль в доказательстве намерений арестованных. Его люди выбежали из-за деревьев и
камней.
- Вы арестованы! - крикнул он по-арабски. - Руки за голову!
Три палестинца перевели недоуменные взгляды с так и не выстреливших минометов на
окруживших их израильских солдат, потом медленно поднялись с колен и завели руки за
головы.
Оглянувшись, Хаббани увидел разворачивавшуюся у него за спиной сцену. Сердце у него
упало, а к горлу подступил комок. Он представил себя за колючей проволокой военной тюрьмы
в Рамле. Провести остаток жизни в неволе? Никогда не увидеть своих детей, не прикоснуться к
жене? Нет. Он вскочил и прыгнул с вершины холма. Кто-то закричат, но Хаббани летел вниз по
склону. Все вокруг смешалось в расплывчатое яркое пятно. Сзади снова прозвучал резкий,
требовательный голос, И тут же застучал автомат. Пули взрывали землю вокруг, и Хаббани не
сразу понял, что уже не бежит по камням, а лежит на них, истекая кровью.
Хаим Мазар поднял трубку. Находясь в диспетчерской башне, он видел далекие холмы,
где все только что случилось.
- Хорошо, Диниц. Допросите их прямо сейчас и потом сразу же позвоните мне.
Генерал снова опустился на стул. Он прекрасно понимал, что эти несчастные
палестинские крестьяне знают о подготовке нападения еще меньше, чем он сам. Минометы
были обнаружены еще десять лет назад и оставлены на месте, чтобы посмотреть, кто к ним
придет. Разумеется, мины были обезврежены - с них сняли детонаторы. В последнюю неделю
Мазар распорядился усилить наблюдение за рощицей на холме. Кроме того, совсем недавно
кто-то пожелавший остаться неизвестным предупредил о готовящемся обстреле аэродрома.
Попытка нападения представлялась со стороны настолько неуклюжей, что генералу с
трудом верилось в ее серьезность. Скорее всего ее задумали как отвлекающий маневр.
Возможно, кто-то надеялся на понижение порога бдительности со стороны служб безопасности,
но просчитался. Мазар же считал иначе. Если предполагаемый обстрел был отвлекающим
маневром, то в чем тогда состоит основной? Как ни старался генерал поставить себя на место
террористов, в голову ничего не приходило. Он пожал плечами.
Диспетчер поднял голову:
- Сэр, "конкорды" к взлету готовы.
Мазар кивнул:
- Дайте разрешение и пусть убираются отсюда поскорее.
Экипаж "ноль первого" закончил предстартовую проверку "конкорд" выкатился на край
четырехкилометровой взлетной полосы. В наушниках затрещало.
- "Эль-Аль" "ноль первый" и "ноль второй", взлет разрешаю. Интервал две минуты.
Счастливого полета.
- Принял.
Авидар подал вперед РУДы, и огромная белая птица покатила по полосе.
Давид Беккер, сидевший в левом кресле, видел, как первый самолет мягко оторвался от
земли. Он повернулся к Моисею Гессу:
- Будь добр, проведи обратный отсчет. Две минуты.
Моисей кивнул и посмотрел на часы. Сидевший справа за ними Питер Кан взглянул на
приборную панель.
- Все системы работают нормально, сэр, - доложил он на английском.
Беккер улыбнулся:
- Отлично.
- Одна минута.
В салоне переговаривались пассажиры. Согласно декларации, их число составляло
тридцать пять человек: десять членов мирной делегации и двадцать пять - вспомогательного
персонала. Было еще два стюарда, две стюардессы и старший стюард Лейбер. Они сидели все
вместе, группой, сразу за пассажирским салоном. Шестеро агентов службы безопасности
разместились среди пассажиров. Том Ричардсон уселся рядом с Джоном Макклюром и вел с
ним беседу. Генерал Добкин еще раз просматривал документы, с которыми ему предстояло
ознакомить верхушку Пентагона. Исаак Берг устроился один, развернув газету и посасывая
незажженную трубку. Раввин Левин затеял религиозный спор с одним из делегатов. Всего на
борту было пятьдесят пять человек, включая членов экипажа. С дополнительным грузом
самолет взял почти максимальный вес, принимая во внимание температуру воздуха за бортом.
Мириам Бернштейн сидела позади Абделя Джабари, занявшего место рядом с еще одним
арабским делегатом, Ибрагимом Арифом. Моше Каплан, молодой человек из службы
безопасности, то и дело нервно поглядывал на две клетчатых куфьи.
Салон был невелик, сиденья размещались по два в каждом ряду, и человек высокого
роста, поднимаясь, чувствовал себя не слишком комфортно. Французы, как обычно, сделали все
по своему усмотрению, отдав предпочтение внешней роскоши в ущерб удобству, но недостаток
места не имел на "конкорде" большого значения, потому что полет редко длился более трех с
половиной часов.
Венцом декора был большой настенный махметр, позволявший пассажирам видеть, с
какой скоростью летит самолет. В данный момент его неоновый циферблат показывал нули.
В пилотской кабине Гесс отвел взгляд от часов:
- Пора.
Беккер отпустил тормоза и подал вперед рукоятку. Машина стронулась с места и
покатилась по длинной поблескивающей полосе, постепенно набирая скорость.
- Шестьдесят узлов, - сообщил Гесс.
- Все в порядке, - доложил, пробежав глазами по приборам, Кан.
Беккер приказал включить форсаж. Бортинженер включил сначала две внешних
форсажных камеры, потом две внутренних.
- Есть, все четыре.
- Сто узлов.
Самолет уже пробежал половину взлетной полосы, и оставшаяся половина казалась
короче, чем есть, из-за поднимавшихся от нее волн горячего воздуха. Призрачные озера
возникали и испарялись с нарастающей скоростью. Беккер мигнул.
Сосредоточься на инструментах. Не обращай внимания на мираж.
Тем не менее он продолжал смотреть вперед. Тепловые волны гипнотизировали его,
одновременно искажая и укорачивая полосу. Беккер почувствовал, как на лбу выступают капли
пота.
Только бы не заметил Гесс.
Беккер отвел глаза от ярко освещенного козырька и уставился на консоль. Скорость
быстро нарастала, а его руки словно окаменели.
Отрывайся, черт бы тебя побрал. Штурвал на себя.
Рядом звучал монотонный голос Гесса, считывавшего показания скорости, возросшей уже
до ста шестидесяти пяти узлов.
Беккер потянул штурвал. Переднее колесо оторвалось от раскаленной полосы. Они
мчались со скоростью семьдесят пять метров в секунду, и в какой-то миг нервы у него
дрогнули. Демон сомнения, преследовавший Беккера с первого дня в летной школе, снова
подал голос.
Почему он должен полететь? Почему так скачут стрелки? Что-то не так. Кто вообще
строил этот самолет? Почему ты думаешь, что умеешь им управлять? Беккер, стоп! Ты
погибнешь!
- Командир...
В голосе Гесса отчетливо прозвучало беспокойство.
Беккер почувствовал, как ослабло в руках напряжение. Колеса отделились от земли.
Скорость достигла двухсот двадцати узлов. Скороподъемность быстро нарастала. Он держал
штурвал одной рукой.
- Убрать шасси.
Беккер улыбнулся и прочистил горло. Звук его собственного голоса, спокойного и
уверенного, похоже, прогнал демона сомнения, но в голове еще слышалось угасающее эхо его
последних слов.
В следующий раз я убью тебя, Беккер.
Он еще немного подождал, удостоверяясь, что все в порядке, и слегка громче обычного
произнес:
- Проверка всех систем. - И, выдержав паузу, добавил: - А когда освободитесь, Питер,
позвоните, чтобы принесли кофе.
Беккер расслабленно откинулся на спинку кресла, без труда выводя самолет на курс.
Впереди посадка и взлет в Орли, а потом в Нью-Йорке. Он вернется в Лод через двадцать
четыре часа. И сразу же, без промедления подаст в отставку. К этому давно шло. Каждый раз,
когда самолет бежал по взлетной полосе, попадал в воздушную "яму" или заходил на посадку,
внутри у Беккера все сжималось, ладони становились мокрыми от пота, а голос в голове
предвещал смерть. Ничего особенного. Такое случается даже с самыми лучшими пилотами.
Надо лишь набраться мужества и твердо сказать...
- Хватит.
- Хватит? - переспросил Гесс. - О чем это вы?
Беккер повернул голову и уставился на своего товарища:
- Что?
- Вы сказали "хватит". Чего "хватит"? - не отрывая глаз от приборной доски, повторил
Гесс.
- А... Ну да. Конечно. Кофе. Хватит пить кофе. Скажите, что не надо.
Гесс как-то странно посмотрел на командира. По его взгляду Беккер понял: он все знает.
- Ладно, ты прав. - Беккер повернулся к Кану. - Два кофе, Питер.
Капитан вытер лицо и лоб. Все в порядке. Гесс имеет право знать. Он закурил сигарету и
глубоко затянулся.
6
"Конкорд-02" начал свой крутой, изящный подъем. Длинные шасси уже спрятались в
корпус. Гесс убрал закрылки и поднял носовой обтекатель. В кабине стало очень тихо, если не
считать попискивания и пощелкивания приборов. Беккер развернул самолет на тридцать
градусов и положил на заданный курс. Альтиметр показывал шесть тысяч футов и тысячу
восемьсот метров, скорость достигла трехсот узлов. Он закурил еще одну сигарету. Пока все
шло хорошо.
Выведя "конкорд" из поворота, Беккер откинулся на спинку кресла и взглянул на
приборную доску. Самолет полностью контролировался электроникой, напоминая в этом
отношении космическую капсулу. Когда пилот касался штурвала или педали руля поворота,
электрический сигнал поступал к гидравлическому активатору. Именно таким образом, а не
через провода и рычаги приводилась в движение механизация. Компьютер также помогал
пилоту "чувствовать" рычаги управления, придавая им искусственную стабильность и
сопротивляемость. Размышляя над этим, Беккер приходил к выводу, что мир становится все
более и более необычным с каждым технологическим прорывом, и человеческая психология не
успевает приспособиться к изменениям. Еще задолго до появления страха у Беккера возникло
чувство отчужденности, неприятия этой кабины. Да, пришло время уступить место новому
поколению, допустить молодых к штурвалу.
Они находились над пляжем Тель-Авива, и Беккер, достав из сумки полевой бинокль,
внимательно осмотрел береговую линию. Обычно здесь собирались тысячи отдыхающих, но
из-за объявленных на сегодня учений гражданской обороны люди предпочли остаться дома.
Как всегда, Беккер посмотрел и на свой дом в Герцлии. Увидев во дворе пустой шезлонг,
подумал, догадывается ли его жена о том, что ее муж вовлечен в операцию, испортившую
сотням горожан планы провести под солнцем первый по-настоящему весенний денек. Прямо
перед ним расстилалась синяя гладь Средиземного моря, сливающаяся на горизонте с лазурной
голубизной безоблачного неба. Самолет продолжал набирать скорость и высоту.
Впереди Беккер видел "ноль первый". Возможно, на земле "конкорд" походил на
неуклюжую птицу, но в полете он наглядно демонстрировал вклад современных технократов в
эстетику двадцатого века. Летать на таком лайнере было приятно, но у Беккера постоянно
присутствовало чувство, что компьютеры однажды могут подвести его. И даже не столько
подвести, сколько предать. Эти чудесные компьютеры, эти машины, способные одновременно
совершать тысячи разных операций, которые не по силам экипажу из трех человек. Они могли
увлечь на высоту в девятнадцать тысяч метров при сверхзвуковой скорости. Увлечь и...
бросить. И тогда останутся лишь слова их прощального послания: Лети дальше сам, глупец.
Беккер попытался улыбнуться. Еще три взлета и две посадки.
Он нажал кнопку связи и поправил микрофон:
- Служба воздушного контроля, на связи "конкорд-02". Прием.
- Докладывайте, "ноль второй".
- Вас понял. Вижу борт "ноль один". Моя скорость триста восемьдесят узлов.
Ускоряюсь до точка - восемь - ноль Маха.
- Понял. Выравнивание на пяти тысячах метров.
- Понял. - Беккер переключился на частоту компании. - "Ноль второй" - "ноль
первому". Вижу вас прямо перед собой. Я сзади на расстоянии восьми километров. Сокращаю
дистанцию до пяти. Так что не тормози.
Авидар принял сообщение. Они поговорили еще немного, координируя скорости.
Поднявшись на высоту в пять тысяч метров, Беккер сблизился с Авидаром. Потом снова
связался со службой воздушного контроля:
- "Ноль первый" и "ноль второй" заняли эшелон. Идем на высоте пять тысяч метров,
скорость ноль восемьдесят шесть Маха. Ждем разрешения на набор высоты до девятнадцати
тысяч метров.
- Вас понял, "ноль второй", будьте готовы. Держитесь пока на пяти тысячах. В эшелоне
шесть - ноль - ноль идет иранский "Боинг-747".
И сразу же на связь вышел Авидар:
- "Ноль первый" - "ноль второму". Что-то я не вижу нашу овчарку. Попробуй ее
разбудить.
Беккер переключился на частоту 134,725.
- "Гавриил-32", на связи "Иммануил".
Тедди Ласков, проверявший частоты "Эль-Аль" и Службы воздушного движения,
перешел на канал 31.
- "Иммануил", на связи "Гавриил-32". Слышу вас хорошо. Вижу вас и "Клипера".
Оставьте радио на этой частоте.
- Понял, "Гавриил". После получения разрешения от СВД мы поднимемся на высоту
девятнадцать тысяч метров и выйдем на скорость 2,2 Маха, курс 280 градусов.
- Понял. Буду с вами. Пока все хорошо.
- Пока. Возвращаюсь на частоту компании. Второй пилот будет следить за вами.
- Понял... конец связи. "Хокай", это "Гавриил 32". Что у вас на радаре?
Е-2Д "Хокай" был примерно в пяти километрах над "конкордами" и "Ф-14" и вел
одновременный мониторинг всех трех частот. Находившийся на его борту офицер службы
воздушного движения ответил:
- Вы у меня все в кучке, "Гавриил". Видите самолет, приближающийся по направлению
183 градуса примерно на расстоянии ста восьмидесяти километров от вас? В нашем расписании
его нет.
Ласков по самолетному переговорному устройству обратился ко второму пилоту,
сидевшему позади него:
- Ты что-нибудь видишь, Дэн?
Даниил Лавон посмотрел на экран:
- Возможно. Что-то в юго-западном углу экрана. Расстояние чуть более ста шестидесяти
километров, приближается под прямым углом к нашему курсу.
Е-2Д "Хокай", с экипажем в пять человек и кабиной, нашпигованной самой современной
электронной аппаратурой, имел гораздо больше возможностей засечь и классифицировать
приближавшийся самолет, чем "Ф-14".
- Мы пытаемся установить с ним контакт, - сообщил инженер-техник с борта
"Хокая", - но пока ответа нет.
- Понял, - бросил Ласков.
- "Гавриил", неопознанный самолет движется со скоростью примерно девятьсот
шестьдесят километров в час, - проинформировал главный инспектор. - При сохранении
данной скорости и направления движения он пересечет вашу траекторию, но пройдет на тысячу
восемьсот метров ниже.
- Понял вас, "Хокай". Свяжитесь с этим сукиным сыном и прикажите ему сменить курс
и скорость.
- Понял, "Гавриил". Попробуем.
Ласков задумался. Примерно через минуту неизвестный самолет окажется в
сташестидесятикилометровом радиусе действия его ракет "феникс". Если он имеет на
вооружении пару русских ракет "эйкрид", то применить их можно лишь с расстояния в сто
тридцать километров. Разница в тридцать километров имела решающее значение. Именно
поэтому "Ф-14" считался королем воздуха. Он располагал преимуществом в дальности боя.
Если сравнить два самолета с рыцарями, то американский владел копьем на два фута длиннее.
Однако через несколько минут это преимущество исчезнет.
- "Хокай", я уничтожу эту цель, прежде чем она подойдет на сто тридцать километров,
если вы не идентифицируете ее или она не идентифицирует себя сама.
В оперативном центре Цитадели генерал Талман встал со стула и торопливо схватил
микрофон:
- "Гавриил", на связи Центр. Послушай, ты на месте - тебе и решать. Но, ради Бога,
прими во внимание все. - Он помолчал. - В любом случае я тебя поддержу. Все. Конец связи.
Талман не хотел заполнять эфир политическими рассуждениями. Все было решено
раньше. Поглаживая усы, он стоял и смотрел на сближающиеся на экране точки.
Конечно, Ласков хотел бы получить от Талмана недвусмысленный приказ открыть огонь.
Но...
- "Хокай" - "Гавриилу". Слушай. Это не военный самолет. Повторяю, это не военный
самолет, потому что на нем нет соответствующего радара.
- Тогда какого черта он прет на скорости девятьсот шестьдесят километров в час?
- Возможно, это гражданский реактивный самолет. Подожди. Есть какой-то
радиосигнал.
- Мне плевать, гражданский он или нет! - закричал Ласков. - Гражданский самолет
тоже может выпустить ракету "воздух - воздух". Идентифицируйте его, или я открою огонь!
Ответа не последовало.
В наушниках прозвучал голос Дэнни Лавона:
- Генерал, это все чушь. Я возьму ответственность на себя. Можете сказать, что я
запаниковал и нажал кнопку без приказа. Он у меня уже на мушке и...
Ласков на дал ему закончить:
- Слушай меня, сынок. Делай то, что приказано. Не более того.
- "Хокай" - "Гавриилу". Мы только что переговорили со службой воздушного
движения Кипра. Наш неопознанный объект - это гражданский реактивный самолет "лир"
двадцать третьей модели. У него французская регистрация. Маршрут полета Каир - Кипр -
Стамбул - Афины. На борту шесть человек. Бизнесмены. С французскими паспортами. У нас
есть частота и позывной. Постарайся выйти с ним на связь. Ласкова это не устроило:
- Постараться? Чушь. От меня до них сто тридцать километров, к тому же у вас самое
лучшее в мире радио. В чем проблема, "Хокай"?
- Возможно, проблемы у них, Гавриил.
- Понял. - Ласков вздохнул и посмотрел вниз сквозь плексиглас. Два "конкорда" плыли
под ним, как бумажные самолетики. - "Клипер" и "Иммануил", это "Гавриил". Вы все
слышали?
Беккер и Авидар ответили утвердительно.
- Отлично. Передайте службе контроля, что хотите изменить курс и просите разрешения
подняться до девятнадцати тысяч метров. Немедленно.
Авидар тут же связался со службой контроля и получил сообщение, что изменение курса
и высоты возможно не ранее чем через пять минут, так как над ними находятся два самолета,
"Боинг-747" компании "Трансуорлд эйр лайнс" и 707-й "Люфтганзы".
Ласков знал, что не может позволить себе ждать и пяти секунд. Переключившись на СПУ
- генералу не хотелось, чтобы о его намерениях догадались остальные пилоты эскадрильи и
генерал Талман, - он отдал приказ Лавону:
- Приготовь "феникс", Даниил. Возьми цель на мушку. - Ему вспомнились слова
Мириам Бернштейн: Даже если на вашем радаре, генерал Талман, появится сам сатана, не
пускайте в него ракету. Постарайтесь убедить его, что у вас мирная миссия и что вы не
поддадитесь на провокацию и не совершите акт агрессии. И слова Ричардсона: Послушай, ты
там, наверху, не торопись нажимать на спусковой крючок. Нам не нужны никакие инциденты.
Боже, сколько мерзкой работы выпало на его долю за всю жизнь.
- "Хокай", если этот парень не отзовется в ближайшие шестьдесят секунд, я открываю
огонь.
На этот раз ему ответил пилот:
- Вас понял, "Гавриил". Я ничего не могу поделать, он молчит. Понимаю ваше
положение. Делайте, что считаете нужным.
- Спасибо.
В наушниках зазвучал голос Талмана:
- Я на твоей стороне, "Гавриил".
Происходившее в небе нравилось ему все меньше. Если у этого парня на "лире" проблемы
с радиосвязью, пусть возвращается в Александрию. Если же все в порядке, то почему он не
отзывается? Генерал слышал, как пилот "Хокая" обращался к "лиру" на его частоте, используя
поочередно французский, английский, международный язык летчиков и, наконец, арабский.
- Дело нечисто, "Гавриил".
- Точно, - согласился Ласков. - Где он сейчас?
Лавон бросил взгляд на радар:
- Примерно в шестидесяти пяти километрах от нас и набирает высоту.
Слишком поздно для "феникса".
- Приготовь "спэрроу" и... возьми цель.
- Есть, генерал.
Лавон повернул переключатель и сдвинул маленькую панель на консоли. Под крышкой
находилась красная кнопка. Он положил на нее палец.
- "Гавриил", это "Иммануил". - В голосе Беккера прозвучало напряжение.
Ласков поднял руку, останавливая Лавона:
- Слушаю, "Иммануил".
- "Лир" вышел на связь на частоте нашей компании.
- Понял.
Ласков быстро переключился на частоту "Эль-Аль". Лавон уже связался с остальными
самолетами эскадрильи:
- Вызываю "конкорды" "ноль первый" и "ноль второй". Говорит "лир", мой номер пять
четыре. Вы меня слышите?
Ласков почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Говоривший, судя по
акценту, был арабом.
Беккер и Авидар подтвердили, что слышат "лир" хорошо.
Араб заговорил снова, произнося каждое слово отчетливо и медленно:
- Слушайте меня внимательно. Очень внимательно. У нас есть для вас важная
информация.
Беккер и Авидар подтвердили, что слушают. По голосам чувствовалось, что оба пилота не
ждут ничего хорошего.
Ласков вдруг понял, что "лир" просто тянет время, и обратился к Лавону:
- Когда я подниму руку, стреляй.
Талман застыл, непонимающе глядя на монитор.
- Какого еще черта... - недоверчиво прошептал он.
И снова заговорил араб, только теперь быстро, словно боясь, что ему не дадут закончить.
- В хвосте каждого "конкорда" заложено радиоуправляемое взрывное устройство.
Радиоуправляемое, - подчеркн
...Закладка в соц.сетях
