Жанр: Триллер
Оуэн Йитс 5. Блудный брат
...верял другие возможные варианты.
- Может быть и так, что Красински отправили на третью сторону, в могилу, как
Ласкацио Первого, - с умным видом сказал он.
- А может и так, что Ласкацио Второй присоединился к Первому.
- Может быть. - Он сильно прикусил нижнюю губу. - И что тогда?
- Последуем за ними, - сказал я таким тоном, будто доверил ему величайшую тайну.
Он посмотрел на меня, все еще закусив губу; наверное, он должен был выглядеть смешно
с сосредоточенным лицом, нахмуренными бровями и неестественной серьезностью во взгляде,
но почему-то так не выглядел.
- Ладно, - сказал он.
И это вовсе не прозвучало как шутка. Я подумал над возможным ответом, но, видимо,
слишком мало взял их с собой в ручной клади; я подвигал бровями, пошевелил губами, почесал
за ухом. Краем глаза я заметил приближающуюся стюардессу; она отреагировала на мой взгляд,
словно охотничий пес на окропленный кровью след раненого зверя.
- Еще два кофе, но чтобы было как четыре. - Это одна из моих относительно удачных
фраз; если даже она и не повышает качества принесенного кофе, то по крайней мере вызывает
улыбку по ту сторону прилавка. Улыбку я получил, а вскоре нам принесли и кофе. Обычный,
ничем не отличающийся от стандарта, что стало ясно уже после первого глотка. Я мило
улыбнулся ожидающей благодарности стюардессе, и она удовлетворенно скрылась на камбузе,
или как там называется ее кухня. - Видимо, все из-за давления или высоты, - буркнул я
Будде.
- Что?
- То, что кофе в самолетах всегда жидковат. - Он посмотрел в свою чашку,
наполненную светло-коричневой подслащенной жидкостью, и поднял на меня непонимающий
взгляд. - Даже на Луне и то лучше. - Он все еще не понимал, о чем речь, и я махнул рукой,
едва не опрокинув свою чашку. - Неважно, ты не поймешь, о чем я, если пьешь кофе со
сливками. Я тебя уже спрашивал, появлялся ли Мануэль... А, знаю, спрашивал. - Я
переставил свою чашку на его столик и снова выдвинул клавиатуру. - 01 Нам предстоит
посетить два бара, в них видели Мануэля трижды, и кегельбан, там он был два раза. - Я
повернулся к Будде и замер. - О господи!.. Ну и идиот же я! - Если бы места было больше, я
бы ударил со всей силы по чему-нибудь важному, но свобода моих движений была
ограничена. - Болван, дурак, дурак, дурак и еще раз дурак! - Будда открыл рот и удивленно
посмотрел на меня. - Знаешь какие-нибудь крепкие слова, которые я мог бы употребить по
отношению к себе? - В салоне самолета раздалась мелодичная трель, я бросился к клавиатуре,
но было уже поздно. "Самолет заходит на посадку. Просим занять свои места и положить руки
на подлокотники. Спасибо". Тот же текст появился на экране, на котором часть пассажиров
смотрела какой-то фильм. С трудом сдержав злость, я задвинул отключенную клавиатуру на
место. - Не волнуйся, уже все прошло, - сказал я Будде. - Я забыл... Ну и дурак же я... - Я
коротко рассмеялся. - Ведь одновременно нужно было проверить и Красински! Если бы мы
хотя бы раз встретили Мануэля вместе с Красински, у нас был бы чистый как девственница и
надежный как ее принципы след. - Я застонал, потрясенный собственной глупостью.
- Ясное дело. Только что это значит - девственница? - Не ожидая ответа, он прикрыл
глаза и откинулся на спинку кресла. Из подголовника выдвинулись два мягких рожка и
остановились на уровне наших лбов, спинка загудела моторчиком и обхватила тело
боковинами, широкие скобы пригвоздили к подлокотникам руки, что всегда меня раздражало.
Мне постоянно казалось, что в случае аварии я не смогу освободиться из их захвата.
Отказавшись от дальнейших попыток обвинить себя в умственной отсталости, я смирился
с процедурой посадки, позволив креслу пришпилить меня к своей поверхности.
- Мистер Оуэн Йитс, - услышал я и машинально попытался выпрямиться. - Вам
звонят, - продолжал профессионально приятный голос. - У вас около шести минут на
завершение разговора. Соединяю...
С правой стороны кресла выскочила дуга с микрофоном.
- Оуэн? - послышался веселый голос Пимы. - Эй? Ты там?
- Да-да! Кресло только что своими объятиями возбудило мои эрогенные зоны.
- Ты говоришь так, как будто у тебя есть какие-то другие, - рассмеялась она. - Но к
делу, как я понимаю, у тебя мало времени, так вот, звонил откуда-то из Европы некий
Дембски...
- О нет...
- Да. И он просил тебе кое-что передать. Что он чувствует себя глупо, так как оказалось,
что не столь уж трудно отыскать дедушку в газетных архивах. Что неожиданно для себя самого
он нашел удовольствие в поисках собственных корней. Что старик иногда...
- Aral Если еще раз позвонит, то скажи, что я просто места себе не могу найти от
счастья... Черт! - Самолет спикировал, и мне несколько секунд пришлось сражаться с
выливающимся через пищевод кофе. - Извини, нашему пилоту не терпится... А чтоб его!.. -
Нас тряхнуло так, что я ударился лбом о торчащие над головой предохранительные
выступы. - Слушай, похоже, что это наш последний разговор, так что не будем тратить время
на этого маньяка. Лучше скажи, что натворил Фил?
- Ничего.
- Не верю. Может, просто не знаешь?
- Нет. Я встречалась с миссис Фишер и разговаривала с ней.
- Фишер?
- Ну, Шпротой...
- А!
- У нее нет претензий к нашему сыночку. Доволен? Я переждал еще один приступ
нарушения двигательных функций у командира экипажа.
- Что ты молчишь? Слов нет?
- Нет, я просто раздаю пассажирам петицию, в которой предлагаю, чтобы управление
взял на себя автопилот. - Рядом со мной прошла стюардесса, видимо, она услышала мои
последние слова и одарила меня через плечо холодной улыбкой. Я мысленно соединил
выражения "последние слова" и "холодная улыбка", повеяло кладбищенским холодом. И тут
же нас подбросило вверх, меня вдавило в кресло так, что у меня на мгновение отвалилась
челюсть. Я сглотнул слюну, но сказать уже ничего не успел. В наушнике раздался громкий
щелчок, и я услышал вежливый голос стюардессы:
- Пожалуйста, заканчивайте разговор.
- Пима? Слышала, они не хотят, чтобы кому-то в руки попала запись, сделанная во время
последней авиакатастрофы. Пока, и поцелуй малыша.
- Залезай в черный ящик, они всегда уцелевают...
Щелк. Микрофон подпрыгнул вверх и исчез за защитными рожками, благодаря которым
все мы походили на хмурых пчел. Я повернул голову и посмотрел на Будду. Он посмотрел на
меня и натянуто улыбнулся.
- Стюардесса, похоже, подслушивала, во всяком случае, внимательно к тебе
приглядывалась. Боюсь, больше тебе билетов этой авиакомпании не продадут.
- Ну и прекрасно, иначе я мог бы забыть, что тут сегодня со мной вытворяли, и
попытаться еще раз с ними полететь.
Последнюю фразу я произнес достаточно громко для того, чтобы все в салоне могли меня
услышать. Я получил в ответ несколько одобрительных реплик, и сразу ясе после этого нас
тряхнуло, колеса коснулись земли, еще через минуту кресла выпустили нас из своих
механических объятий, а динамики передали стандартный прощальный текст, которого никто
не слушает даже в обычных условиях, а тем более после такой встряски, какую нам устроили. Я
встал в одну из трех очередей к выходу; как раз в ней стояли самые недовольные, у каждого из
выходящих было что сказать стюардессе; какой-то старичок впереди меня потребовал "скорой"
для себя и расследования по делу о допуске к управлению самолетом слушателя первого года
школы пилотов. Проходя мимо стюардессы, я прочитал в ее глазах: "Доволен, сволочь?" Я
внимательнее посмотрел на нее. Нет, это не было слово "сволочь".
- Я посмотрел в туалете номер самолета, - сказал я, толкнув ее в плечо. - Эта серия
была снята с эксплуатации четыре года назад.
Ей пришлось бы наложить на лицо намного больше румян, чтобы скрыть синюшный
оттенок, изогнутые в улыбке губы затвердели так, что она могла бы раздавить ими стальную
трубу.
- И еще вы подслушиваете телефонные разговоры, - бросил я напоследок через плечо.
Кто-то позади меня начал требовать объяснений. Будда помахал мне рукой, я показал ему
направление и повел к выходу. В начинающихся сумерках мы нашли на стоянке взятый
напрокат автомобиль, я вставил в щель считывателя полученную в Спокейне квитанцию и
показал Будде на место водителя, а сам упал на сиденье рядом и занялся компом. Будда
сосредоточенно готовился к поездке, настраивая высоту руля, положение кресла, яркость
индикаторов, так что я успел найти на плане несколько ближайших отелей и даже заказать в
одном из них номера, прежде чем он был готов покинуть стоянку.
- Езжай туда. - Я постучал пальцем по экрану компа. - Поедим и пойдем спать. По
крайней мере, я намерен это сделать. А завтра займемся поисками. - Будда кивнул, включил
двигатель, выехал со стоянки и, поглядывая на экран с указывающим направление курсором,
поехал в сторону отеля. - Будда, послушай... - Я закурил "голден гейт" и выпустил облако
дыма. - Завтра мы начинаем заниматься действительно серьезным делом. Следи за тем, что
говоришь, мне бы не хотелось, чтобы ты опять что-нибудь ляпнул, как в комиссариате у
Крабина, понял? - Он кивнул. - И еще одно - мне понравилось, как ты вел себя тогда возле
сортира. В самом деле.
- Угу.
- Но я хотел бы, чтобы на будущее, - предупредил я, - ты более тщательно выбирал
воспитательные методы. Не старайся убить каждого, кто размахивает у тебя перед носом
кулаками. Достаточно будет, если ты вывихнешь ему палец.
- Ладно. - Он на мгновение отвел взгляд от дороги и весело посмотрел на меня. -
Только продиктуй мне свой кодекс, что, кому и за что можно вывихнуть, и уже завтра у
местных травматологов будет полно работы.
Мы подъехали к отелю. На табличке было лишь две звездочки, но заслуженных -
швейцар выбежал к нам столь проворно, словно хотел остановить автомобиль своим телом,
портье едва не пришел в восторг, услышав наши фамилии, лифт ехал наверх мягко и бесшумно.
- Либо мертвый сезон, либо в отеле эпидемия чумы, либо позвонили из аэропорта и
предупредили о тебе, других вариантов не вижу, - ошеломленно сказал Будда. Впрочем, я был
ошеломлен не меньше.
- Может, мы за границей, - прошептал я. И громко спросил сопровождавшего нас
коридорного: - Что тут происходит?
Он вставил ключ в щель и отступил, пропуская меня в номер.
- Мы заботимся о наших уважаемых клиентах, - со смертельной серьезностью сказал
он. - Особенно если учесть, что три дня назад нас купили и будет сокращение.
Я посмотрел на Будду, словно говоря: "Вот видишь? И все выяснилось", и полез в карман.
- К сожалению, вынужден отказаться, - сказал коридорный. Его взгляд устремился
куда-то над нашими головами, к неопределенному месту на потолке, туда, где специалисты по
охране любят ставить свои камеры. - Но благо отеля превыше всего. А передать... - добавил
он шепотом, не шевеля губами, - ... можете через портье. Желаю приятного пребывания в
отеле "Барни", - закончил он нормальным голосом.
Он показал Будде дорогу и пошел впереди. У меня улучшилось настроение, по этому
случаю я позволил себе выпить две рюмочки. Выпив, я посмотрел было на комп, но подумал,
что если не найду следов Красински, то уже не буду чувствовать себя столь хорошо, и отложил
поиски приятеля Ласкацио на завтра.
13
Меня разбудила собственная внутренняя энергия, желание жить и все такое прочее, что
столь охотно описывают женщины в женских романах. Обычно к подобным утрам я отношусь
достаточно подозрительно, и в этот раз я тоже сперва подумал о том, что меня ждет сегодня и
на чем я могу поскользнуться, а потом, не видя невооруженным глазом никаких поводов для
беспокойства, решил быть оптимистом. Еще лежа в постели, я инициировал сеанс связи с
компом, выгреб из распухающего с каждым днем архива данные о Красински и поручил
машине искать среди отмеченных вероятных случаев появления Мануэля те, где он
наличествует вместе с Красински. В качестве района для поиска я задал Трентон. Прежде чем
решить, с какой ноги вставать, я разбудил Будду и лишь затем отправился в ванную. Я
разглядывал свое отражение в зеркале, размышляя о том, почему утреннее пребывание в ванной
с возрастом занимает все больше времени, когда кто-то постучал в дверь, игнорируя звонок.
Выставив голову за дверь, я крикнул: "Входите" - и, увидев Будду, направился голышом за
сигаретами.
- Ты позавтракал? - спросил он.
- Утром у меня единственное желание - чтобы быстрее наступил день. Не люблю... -
Меня прервала приятная птичья трель сигнала компа. - Ах ты пташка моя... - сказал я ему, а
Будде: - Посмотри, что он нашел. Там должен быть свежий след дружбы Мануэля Эдварда
Ласкацио с Джереми Красински.
Я не успел еще сунуть ноги в брюки, когда громкое шипение Будды заставило меня
взглянуть на экран монитора. На нем виднелись лица тех, кого мы искали уже вторую неделю.
Ласкацио слушал что-то оживленно рассказывающего Красински, у обоих были радостные
лица, с тем особым выражением, которое бывает у людей, рассчитывающих на крупную сумму.
К сожалению, камеры в общественных местах обычно не соединены с микрофонами, а наши
искатели удачи беседовали друг с другом в уже намеченном нами для проверки
кегельбане.
- Ес-сть... - выдохнул Будда, не отрывая взгляда
от экрана.
- Займись этой записью, - сказал я, застегивая рубашку. - Проверь ее кадр за кадром.
Нам нужно знать, разговаривал ли еще кто-нибудь с ними в этот день, если да - ищи эту
личность среди посетителей кегельбана. Кроме того... - Я сел за телефон, снял трубку и
положил снова. - Сделай фотографии обслуживающего персонала, мы с ними побеседуем. -
Я немного по-Думал, но пока что, натощак, мне ничего больше в голову не приходило. -
Можешь еще... - Я поколебался - избыток следов может оказаться хуже их полного
отсутствия - и набрал номер сервиса. - Нет, ограничимся пока этим кегельбаном. С
удовольствием там сыграю... Алло? Номер двести семь. Завтрак для... Мину-ТУ! - Будда
отрицательно покачал головой, он уже был занят поиском, и его невозможно было от этого
отвлечь даже с помощью байкальской икры; уставившись в экран, он почесывал щеку возле
уха. - Завтрак для одного, кофе, свежие булочки, немного масла, джем, побольше сока, четыре
вида. Две пачки "голден гейта" номер два...
- И пачку "Бруно-Б"! - прошипел Будда.
- И пачку "Бруно-Б", - механически повторил я. - Пока все, спасибо. Ты что, всерьез
начал курить?
Он набрал какой-то код, поторапливая машину нервным движением головы.
- Собственно, я все время курю, - бросил он через плечо. - Иногда меньше...
Звонок известил о появлении за дверью завтрака. Открыв дверь, я забрал тележку и, сев
спиной к компу, съел две булочки с джемом и выпил почти весь сок. Отдав таким образом
должное желудку, я с чистой совестью закурил. На экран я не смотрел, а Будда не сообщал мне
о текущих результатах поиска, и именно это и было мне нужно. Я вытащил из гнезда наушники
и нашел какую-то музыкальную радиостанцию.
- Не буду тебе мешать, - сказал я Будде. - Я ненадолго отключусь, хорошо?
Он кивнул. Я свалился в наушниках на кровать и предался размышлениям. Мануэль. Дыра
между мирами. Мануэль, Красински. Дыра. Контрабанда. Чего? Ничего нового у нас не
появилось, по крайней мере, я об этом не знаю. Дыра, зачем? Кому она нужна, им или нам?
Скорее им. Красински и Ласкацио. Курьеры? Наверняка. Ласкацио - здешний или оттуда, черт
его знает, скорее не наш. Если так, то он должен, они должны чувствовать себя у нас
достаточно уверенно, может быть, действует уже целая сеть, наверное, так, убийство всегда
несколько рискованно, нужно иметь хорошее прикрытие. Разве что он идиот. Или ситуация
вынуждает. Ну ладно, а что с нами, с Буддой и со мной? У нас есть оружие? Но от него
никакого толку, все равно отберут, если нам удастся добраться до какого-то штаба.
Подстраховка... Да. Оставлю весточку Саркисяну, может быть, Крабину... Сейчас... Кра-бин?..
Крабин... Кра... А! Почему вдруг Крабин ассоциировался у меня с биографиями для нас?
Неважно, но и в самом деле надо бы подумать о легендах. Это первое. И, черт побери, что-то
ведь еще крутилось у меня в голове? Ну? Что это было? Господи, что за хлам вместо мозга. И
кто только убедил меня в его надежности...
Горячий столбик пепла отвалился от сигареты и упал на подбородок. Я машинально
вскочил, приняв сидячее положение, левая рука обо что-то ударилась, я выругался. В то же
мгновение я увидел, что Будда, словно мое отражение, вскакивает со стула. Его вопль пробился
сквозь тихую музыку.
- Черт, да что же это такое? Я чуть не... - Он рассмеялся.
Я снял наушники.
- Что случилось?
- Чтоб тебя, ч-черт... - Он резко развернулся и выбежал в туалет. Я услышал, как
плещет струя мочи. - Я уже пятнадцать минут сжимаю ноги, у меня пузырь переполнился...
- с облегчением простонал он. Зашумела спускаемая вода. Будда появился в дверях. -
Сначала ты меня усыпил своим бормотанием, а потом грохнул рукой по телефону. Смотри,
осел. - Он наклонился, разглядывая мокрое пятно на брюках. - Последний раз со мной такое
было еще в пеленках. Нет, не могу. - Он снова засмеялся. - Обмочился в штаны! О господи...
- Он согнулся пополам и взревел на всю комнату. Звякнуло стекло в окне. Я захихикал. Будда
поднял голову, словно хотел убедиться, что я разделяю его радость, секунду смотрел на меня и
вдруг снова разразился гомерическим хохотом, сделал полшага вперед и свалился на пол. -
Почему это тебя не веселит, О-о-оуэн? - выдавил он.
Я изо всех пытался сдержаться, но в конце концов сам расхохотался во весь голос.
- В самом... деле... смешно... - с трудом выговорил я.
- Нет... Не могу... - застонал он и снова согнулся пополам. - Нет... Уйди...
Стараясь не смотреть на свернувшегося в клубок Будду, я выскочил в ванную. Я весь был
в поту, пришлось еще раз принять душ. Когда я вернулся в комнату, Будды там не было. Он
появился через две минуты, в других брюках. Стиснув зубы, он несколько раз резко втянул
живот, пытаясь подавить смех. Нам грозило повторение идиотской сцены пятиминутной
давности. Сменной рубашки у меня больше не было.
- Хватит! - рявкнул я. - Нашел что-нибудь?
Мне показалось, будто в его взгляде мелькнула обида, но он взял себя в руки, глубоко
вздохнул и подошел к компу:
- Я еще не закончил, но...
- Нет, в таком случае я лучше подожду. Скоро приду.
Я пошел к двери, но меня остановил голос Будды:
- Я не могу узнать, куда ты идешь?
- Так уж вышло, что не всем, что знаю, я могу делиться.
Я хотел еще что-то добавить, но он застал меня врасплох выражением лица и шипящим
голосом:
- Ну тогда катись, великий детектив.
Отвернувшись, он ткнул пальцем в клавишу. Я тоже повернулся и вышел. В холле я зашел
в телефонную будку, связался со своим компом, сообщил ему пароль и потребовал номер
Робина. Что-то, видимо, было не в порядке со звуковым выходом, мне пришлось четырежды
выслушать номер, прежде чем я понял, что бормочет трубка. Я сразу же набрал номер.
- Вернусь, покажу тебе, где раки зимуют, - пригрозил я компу. Я прождал шестнадцать
гудков, прежде чем кто-то снял трубку, но не ответил. - Говорит Оуэн Йитс. Мне нужно
поговорить с Ником или Робином, можно с Полом. - Человек, с которым я хотел говорить,
когда-то представился именем Ник, а когда услышал, что один Ник среди нас уже есть,
невозмутимо предложил перейти на другое имя. Наверняка он должен был помнить тот
случай. - Я туда попал?
- Оуэн Йитс? - Кто-то, видимо, пользовавшийся акустическим инвертором, во всяком
случае, не знакомый мне "Робин", посмаковал мои данные. - О-хо-хо?
- Оуэн? - Ну.
- Тебе повезло! Робин как раз рядом. - Оттенок создававшего слабый фон шума слегка
изменился, и я услышал совсем другой голос, знакомый мне: - Приветствую, мистер Йитс. Я
тебе нужен?
- Очень-очень.
- А точнее?
- Я хотел бы научиться так играть, как ты на этом своем укулеле. Или - если не удастся
меня быстро научить - я купил бы такой же инструмент, как у тебя, но он должен быть еще
меньше, совсем маленький.
- Та-ак... - Я услышал в трубке, как Робин причмокивает, сначала один раз, потом еще
несколько. - Но знаешь - звук будет совсем другой и очень, действительно очень тихий.
- Но я бы приложил его к уху слушателя, этакий концерт для одного, самое большее для
двоих.
- Одновременно? Исключено.
- Нет, по отдельности. То есть меня интересуют максимальные возможности
инструмента. Цена роли не играет, лишь бы ОНО играло.
- Та-ак... - Он надолго задумался. - Подытожим: Маленькое, для одного слушателя,
желательно с возможностью повторения концерта...
- Именно так, притом что он вовсе не обязательно Должен напоминать укулеле, -
сказал я, молясь, чтобы Робин не бросил трубку. - Самое большее - часы.
- Ой-ой-ой! - Робин долго молчал, так долго, что я Уже был уверен в его ответе. Я
стиснул зубы и кулаки. - Знаешь что? Это ведь не так сложно, а? Маленький магнитофон?
Зачем тебе все эти хлопоты?
- Нет, такой номер не пройдет. Мне нужно что-нибудь достаточно надежное, потому
что... В общем неважно. Никаких записей, это я могу купить и не выходя из отеля. Слушай еще
раз: надежное, маленькое, и чтобы даже часовщик не заметил его присутствия в механизме. На
прочном браслете с одноразовой блокировкой.
На этот раз тишина продолжалась столь долго, что я подумал: "Черт побери, до чего не
вовремя прервалась связь", но на всякий случай не клал трубку. Лишь минуты через две я
решился деликатно кашлянуть.
- Чего ты там хрипишь? Я тут... - Снова наступила тишина. Я терпеливо ждал,
чувствуя, как выпитые литры сока превращаются в желудке в неправильной формы куски
льда. - Ну так слушай... - Он начал что-то бормотать, словно говоря в спрятанный в горле
микрофон. В кабине стало жарко. Я ударил локтем по панели, промахнулся, прицелился точнее
и на этот раз попал в клавишу кондиционера. Обидевшись, он вывел на табло информацию о
том, что работает на максимуме, и тут же погасил надпись. Я приоткрыл дверь кабины, но
кондиционер не лгал - снаружи было намного жарче. - Ладно! - вдруг сказал Робин,
громко, отчетливо и оптимистично, отчего я преисполнился радостных чувств. - Хорошо. У
тебя будет укулеле, какое ты хочешь. Единственное "но" - второй и последующие слушатели.
Что скажешь?
- Я? Весь дрожу от счастья!
- Можешь ко мне приехать?
- А ты?
- Могу, - сразу же согласился он.
- Прекрасно. Я в Трентоне, отель "Барни". Когда?
- Вообще я мог бы послезавтра, но если у тебя какой-то срочный концерт... Черт, я с
трудом владею собой, когда говорю "концерт", "слушатели" и так далее... - захихикал он. -
Ну так вот, если у тебя срочный концерт, то могу завтра. Где-нибудь ближе к вечеру?
- Отлично. Жду. Естественно, я имею в виду завтра.
- Я догадался. До свидания.
Положив трубку, я вышел в холл. Я подумал о возможной реакции Будды - наверняка он
станет злиться, что я не посвящаю его во все свои дела. А собственно - почему? Разве я ему не
доверяю? Нет. Может, просто к подобному не привык?
- Добрый день. Надеюсь, вы довольны проведенной у нас ночью?
Коридорный преградил мне путь, правда, лишь на мгновение, сразу же уступив дорогу, но
все же успел сбить меня с мысли. Я наклонился к нему.
- Приятель, я помню, что ты говорил насчет портье, но если до тебя не дойдет, то в
следующий раз я объявлю эту ценную информацию на весь холл.
Оставив его стоять с приоткрытым ртом, я поднялся на свой этаж. Когда я вошел в номер,
Будда стоял у окна спиной к двери, его голову окутывало облако дыма. Похоже, он на меня
обиделся. "Хорошо, - подумал я, - что удалось спихнуть Ника в ЦБР; все-таки работать с
кем-то в паре - большая ответственность, слишком часто у людей возникает желание нагадить
своему же коллеге".
- Нашел что-нибудь?
- Да. - Он повернулся и подошел к компу. Обиженным он не выглядел, возможно, я
ошибся в интерпретации его позы. - В уже знакомом нам кегельбане.
Посмотри сам.
Я придвинул стул и уставился на экран.
- Вот, пожалуйста - Красински. - Камера показала мужчину лет тридцати, с темными
волосами; на макушке они были коротко подстрижены, на висках же - Длинные, зачесанные
назад. Обычное рядовое лицо, которое в последний момент Бог окропил несколькими
небольшими родинками - две под правым глазом, одна пониже, почти на подбородке, и еще
одна на лбу, на Уровне левого виска. Красински что-то возбужденно говорил Ласкацио,
который в этом тандеме несомненно играл ведущую роль. Его жест, которым он завершил
разговор - мол, ладно, проваливай - после чего Красински вскочил и быстро отошел от
столика, свидетельствовал об этом столь же однозначно, как если бы Джереми поцеловал
Мануэлю руку. - Красински я нашел только один раз, именно здесь, и еще два довольно
сомнительных снимка из магазинов, сделанных раньше по времени. - Он небрежно ткнул в
несколько клавиш. - А это трое из обслуживающего персонала, которые там работали в тот
день. Официантка... - Молоденькая и симпатичная, которую Ласкацио соблазнял улыбкой и
раздевал взглядом. - Вторая... - Еще более симпатичная, даже жаль, что она работает в
подозрительном кегельбане. - Эта могла его видеть только издалека, если только не
обслуживала в другой день. - И еще один тип, возможно инструктор; похоже было, что они
разговаривали с Мануэлем об игре, поглядывали на дорожки, потом просматривали какие-то
таблицы. Он наверняка знает Мануэля, вопрос только в том, с какой стороны. - Будда
откинулся на спинку стула и потянулся к своим "Бруно-Б", но, не закуривая, снова положил их
на то же место.
- Давай расположим события в хронологическом порядке, - предложил я. - Мануэль
Ласкацио был убит... Когда?
- Второго марта, - тотчас же подсказал Будда.
- Хорошо... Когда появился здесь, в Трентоне, Мануэль-второй?
Будда наморщил лоб.
- Вроде бы в середине мая.
- То есть через две недели после того, как вышел из тюрьмы. Может быть, даже раньше;
как бы там ни было, у него здесь есть какие-то дела. Неизвестно когда именно, но к нему
присоединяется Красински, исчезнувший из поля зрения полиции где-то в апреле, когда
Мануэль отсидел половину срока. Наверняка они виделись по крайней мере один раз, так? - Я
показал на экран. - Когда состоялась эта встреча?
Будда наклонился к к
...Закладка в соц.сетях
