Жанр: Триллер
Поезд смерти
...ани, куда он и направлялся. Луна, еще недавно
освещавшая дорогу, скрылась. Дувший с залива ветерок гнал в низину полотнище
тумана. Фонари на этих мрачных окраинных улицах едва светились. Сердце Джона
сжалось от страха, но он заставил себя улыбнуться. Туристы всегда думают, что
СанФранциско
- шикарный город. Посмотрели бы они на эти закоулки - у них бы кровь
в жилах застыла.
Подъезжая к железнодорожному переезду на Седьмой улице, Тиеринк сбавил
скорость и осторожно объехал выбоину. Он вез красное вино из долины Напа,
предназначенное для отправки - куда бы вы думали? - во Францию! - и не хотел,
чтобы осадок в бутылках взболтался. Он был большим поклонником этого вина и
всегда возил его осторожно, будто нитроглицерин. Объехал он и кучу газет,
валявшихся на мостовой, опасаясь, что под ними может быть битое стекло, а
проколоть шину в этом районе - очень не здорово. Но если такое случится, он
остановится у тротуара, задраит все отверстия в кабине и будет спать до
рассвета. То
же самое он сделает, если в порту не окажется грузчиков.
Перегнувшись через ремень безопасности, он потянулся к радиоприемнику и
прибавил громкость, чтобы послушать слова старой забытой песни: "Ты всегда
опаздываешь".
- "Ты всегда опаздываешь, - вызывающе запел он назло окружающему мраку, в
унисон с великим Лефти Фризеллом, - со своими поцелуями. Почему ты ко мне так
относишься?"
Грузовик на самой малой скорости поравнялся с рельсами. В четыре часа утра
поезда не ходят, поэтому нет смысла останавливаться... Он просто потихоньку
перевалит через рельсы.
Поцелуи опаздывали, но опаздывал и Джон Тиеринк со своим грузом прекрасного
вина из долины Напа, потому что в Вальехо его машина шесть раз ломалась. Хорошо
еще, что это случилось в Вальехо, а не в порту Окленда. Его старый драндулет
доживал свой срок. После разгрузки лучше всего было бы загнать его в залив и
забыть
о нем, а потом сказать страховой компании, что отказали тормоза.
Сидя в кабине, заполненной звуками радио и его собственным голосом, с
закрытыми окнами, он не слышал никакого шума. И только в тот момент, когда
передние колеса трейлера оказались на рельсах, его ослепил яркий луч света,
идущий
справа.
Что это, неужели поезд? Точно! Вот он, вынырнул из-за угла и мчится на него
как
сверкающий молот!
Джон Тиеринк замер от ужаса, не зная, на что решиться... То ли дать задний
ход, то
ли попытаться проскочить, то ли прыгнуть из кабины и бежать? Не в силах оторвать
взгляд от приближающегося ослепительного пятна, он нажал на газ. Грузовик,
протестующе взвыв, двинулся вперед, с трудом таща за собой два груженных под
завязку прицепа. Прикинув скорость поезда и оставшееся расстояние, Тиеринк
решил,
что второй прицеп вряд ли успеет перевалить через рельсы. Он приналег на руль,
стараясь заставить машину ехать быстрее. Раскачивающийся прожектор освещал то
кабину трейлера, то прицепы, как будто локомотив выбирал место, куда бы
посильнее
ударить.
В боковое зеркало Тиеринк видел, как последняя пара колес второго прицепа
прыгает по рельсам. "Ну, давай, давай! - молил он, слыша нарастающий грохот. -
Нет! Слишком поздно!" Он сжался, ожидая удара. Со страшной силой era подбросило
вверх, он стукнулся головой о крышу кабины и упал на сиденье.
Все кончилось так же внезапно, как и началось. Он сидел за рулем, очумело
уставившись вперед. Двигатель заглох. Свет включенных фар пробурил два туннеля в
стене надвигающегося тумана. Он пошевелил руками и ногами, покрутил туловищем.
Вроде все в порядке, ничего не сломано. Сзади он слышал удаляющийся рокот колес
и
нежный булькающий звук. Что это, неужели выливается горючее? На всякий случай
Тиеринк выключил фары и зажигание, подождал несколько секунд, чтобы успокоились
нервы, потом расстегнул ремень безопасности и открыл дверь кабины.
Радость от того, что он остался жив, быстро сменилась гневом. Поезд, срезав
заднюю стенку второго прицепа, вытолкнул его с рельсов на мостовую, тот
опрокинулся, и ящики с вином оказались на земле - бутылки с вином валялись на
асфальте! Некоторые из них все еще катились к обочине. Вино, залившее дорогу, в
мутном свете уличных фонарей было похоже на кровь.
Когда последний вагон поезда скрылся из глаз, оставив позади себя лишь
взметнувшиеся волны пыли и бумаг, Джон Тиеринк взорвался от ярости.
- Проклятые железные дороги! - кричал он в ночь, размахивая вслед поезду
кулаками. - Почему без сигналов? Почему без гудка? Почему он несется с такой
скоростью среди ночи? Сукины дети! Кто будет платить за все это? Всегда платит
наш
брат, шофер, а железная дорога - черта с два! ...Подожди-ка, - сказал он себе,
немного успокоившись. - Пусть платит страховая компания. Это идея! Не было бы
счастья, да несчастье помогло!
Внезапно из темноты появилась фигура человека, бродяги. Он медленно,
пошатываясь, подошел к фонарю на обочине и стал осматривать обломки ящиков.
Было видно, что ему холодно - потертое пальто не защищало от ветра. Бедняга,
подумал Тиеринк. Ночует на улице... Да тут еще поезд столкнулся с прицепом рядом
с
его берлогой. Наверное, в штаны наложил от страха.
Немолодой мужчина осторожно нагнулся, потом выпрямился, держа в каждой руке
по бутылке. Повернув их к свету, он внимательно изучил этикетки и, подняв голову
к
небу, воскликнул: "Спасибо тебе, Господи!"
Рельсы в конце пути исчезали под стальными ангарными воротами пакгауза
девятого пирса, который Джим Иган выбрал потому, что только туда потерявший
контроль поезд мог попасть, не рискуя сойти с рельсов на крутом повороте.
Пакгауз
стоял на сваях, забитых в илистое дно залива, и был окружен с боков бетонными
платформами, на которых помещались портальные краны, разгружавшие и
загружавшие океанские корабли. Над сорокафутовой глубиной вод залива
возвышалась защищающая от наводнений дамба. К северу от нее, примерно на
расстоянии мили, виднелись консольные пролеты моста Сан-Франциско - Окленд.
Когда Джим выпрыгнул из вертолета, его встретили охранник и трое портовых
рабочих.
- Почему ворота закрыты? - закричал Джим на бегу.
- Ждем, когда подойдет сторож, ключ хранится у него, - ответил охранник. -
Это не моя обязанность...
- Некогда ждать!
Он повел их к южной стороне пакгауза, где находилось помещение конторы.
Подергав замок на двери, приказал охраннику:
- Стреляйте в замок. У нас осталось всего несколько минут. Охранник, худой
молодой человек в очках и мешковатой форме, заколебался.
- Послушайте, я не могу этого сделать...
- Делай, что тебе говорят! Мы должны открыть дверь до того, как сюда
прибудет
поезд. Иначе разольется ядовитый газ. Стреляй! Ну, стреляй же!
Охранник, набрав побольше воздуха, прицелился из своего револьвера - он
целился так, будто до этого никогда не держал в руках оружия, - и, закрыв глаза,
выстрелил.
Слева от пирса стояло на якоре либерийское грузовое судно, его нос
возвышался
над крышей пакгауза. При звуке выстрела двое вахтенных выскочили на палубу и
подошли к ограждению. Увидя их, Джим закричал:
- Эй! Вы говорите по-английски? Нам нужна помощь! Приближается поезд,
потерявший управление!
Внутри пакгауза кто-то зажег свет и включил механизм, открывающий ворота,
которые со скрипом поползли вверх. Рельсы шли по центральному проходу между
рядами контейнеров и штабелями коробок. Путь в нескольких местах был
загроможден: на нем стояли автопогрузчик, небольшой грузовик, лежала груда досок
и
несколько огромных катушек с кабелем.
- Очистить путь! - закричал Джим, взбираясь на автопогрузчик и включая
двигатель. - Очистить весь путь до задней стены!
Заднюю стену закрывали горы картонных коробок - видимо, с японскими
телевизорами, видеомагнитофонами и компьютерами. Убирать их уже нет времени,
подумал Джим, но ничего, движению поезда они не помешают - слишком хрупкие.
Он нашел рукоятку, управлявшую подъемными вилками, и начал сдвигать в сторону
бетонные блоки, перекрывавшие конец пути. Едва он закончил, как Фрэнк Таджима
сообщил ему, что "беглец" повернул к району порта.
- Хватит! - крикнул Джим. - Все уходим!
Рабочие успели убрать с путей все, кроме грузовичка, дверца которого была
заперта. Взявшись дружно, они поднатужились и перевернули его на бок, освободив
таким образом рельсы. Сквозь пелену тумана, поднимающегося от воды, Джим
заметил приближающийся свет головного прожектора локомотива и, спасаясь от
гибели, вместе со всеми бросился бежать.
Задняя стена пакгауза рухнула, словно пробитая гигантским кулаком.
Подчиняясь
силе собственной инерции, подталкиваемая двумя задними локомотивами, "Сабля-1"
взмыла в воздух. Ее движение напоминало полет копья. Вместе с огромными кусками
стены все три локомотива, перевернувшись вверх колесами, свалились в залив. Их
скрыла вздыбившаяся стена воды и падавшие друг за другом вагоны, цистерны и
платформы. Они появлялись из-за задней стены пакгауза и скользили вниз, будто
спускавшаяся с палубы якорная цепь. Вагоны быстро погружались в воду, но еще
быстрее на них падали следующие, образуя гигантскую гору обломков. Некоторые, не
удержавшись наверху, валились в сторону, поднимая фонтаны высотой в сто футов.
После крушения первых вагонов прошло секунд сорок, когда показались
серебристые цистерны с "манекеном". Они мелькнули в воздухе со скоростью
артиллерийских снарядов, свалились на кучу обломков, дернулись в сторону, словно
желая избавиться от преследующих их вагонов, и, похожие на скомканные шарики из
фольги, исчезли под водой. Из глубины поднялись пузыри голубого газа.
А вагоны, появляясь один за другим из-за стены пакгауза, от которой уже
почти
ничего не осталось, продолжали падать в воду залива. Грохот стоял страшный.
Оглушительные взрывы мешались со скрежетом металла, треском дерева и звоном
стекла.
Гора обломков была так велика, что последним десяти вагонам некуда было
падать, и они громоздились друг на друга внутри пакгауза. Впрочем, пакгауза уже
не
существовало: его стены и крыша обрушились с грохотом, который был слышен за
пятнадцать миль вокруг.
На крыши соседних складов, доков, на близлежащие улицы сыпались груды
обломков. Упавшие вагоны, погружаясь все глубже в воду, колыхались, стонали и
скрипели. Через несколько минут по поверхности залива гигантскими кругами начали
расходиться десятифутовые волны, с силой обрушиваясь на соседние пирсы и стоящие
на якоре суда. Затопило доки, смыло сложенные на причале грузы. Морская вода
залила лежащие в низине улицы, согнав в стаи стоявшие у тротуаров машины. Возле
берегов Эмеривила и Беркли волны опрокинули сотни лодок и яхт. Быстро мчащийся
поток нагнал Джима Игана, когда тот бежал по Седьмой улице. Стоя по пояс в воде,
он
ухватился обеими руками за телеграфный столб, иначе бы его унесло в море.
Голубое облако газа, придавленное сверху туманом, окутало обломки крушения.
Беспрерывные всплески морской воды наносили ему непоправимый урон, и оно,
растекаясь по поверхности залива, становилось все тоньше и тоньше, пока наконец
не
исчезло, как чернила под промокашкой.
Постепенно волны успокоились, обломки вагонов опустились на дно, и только
завывание сирен нарушало предрассветную тишину.
Глава 26
Неделю спустя после катастрофы сан-францисская газета "Кроникл" поместила
обзорную статью с комментариями. В Спарксе и Рино, где началось это роковое
происшествие, в момент отправления поезда прошел дождь, поэтому пострадали всего
семнадцать человек, которые были помещены в больницу с легкой формой паралича:
один из них железнодорожный рабочий Пит Андикс, остальные - туристы, разбившие
палатки в парке неподалеку от железной дороги. Траки: девять человек умерли,
сорок
два госпитализированы с повреждениями нервной и мышечной системы, семьдесят
человек поправились и выписаны домой. Оберн: благодаря сильному дождю
пострадавших нет. Сакраменто: тридцать один человек умер, двести восемьдесят
лежат
в больнице. Фэрфилд: четыре человека погибли при столкновении служебного вагона
и маневрового локомотива, восемнадцать человек получили медицинскую помощь и
вышли из больницы. Вакавил и Мартинез: пострадавших нет, так как не сработали
дистанционные взрыватели. Бенисия, Ричмонд и Беркли: четверо умерли, семьдесят
человек пострадали, из них сорок - серьезно. Окленд: пятеро умерли, девятнадцать
временно парализованы, трое портовых рабочих погибли под обломками рухнувшего
пакгауза. Не установлено число погибших и раненых в авариях, случившихся на
дорогах в районе распространения газа.
Сара Шулер все еще находится в больнице, и предполагается, что она пробудет
там
не меньше недели. Ее коллеги по Химической корпорации Дрэглера обязались
оплатить все расходы на ее лечение. Джо Дори и Томми Тальбот полностью
поправились; Лютер Джексон, их спаситель и бывший лучший нападающий Сан-Хосе,
стал телезвездой и не сходит со страниц газет и журналов.
Персидская культурная ассоциация Калифорнии, опасаясь ответных гонений на
всех проживающих там иранцев, объявила о своих планах воздвигнуть памятник
Алеку Миркафаи, принявшему мученическую смерть, однако место для
предполагаемого памятника еще не выбрано.
Джереми Дрэглер, с забинтованной головой, в окружении жены и адвоката, дал
пресс-конференцию на ступенях своего дома. Он просил прощения за свои грехи,
глупость и недальновидность и обещал, что в предстоящем расследовании и судебном
разбирательстве проявит полную откровенность и искренность. При этих словах его
жена первая зааплодировала, а один репортер услышал, как адвокат Дрэглера
сказал:
- Черта с два!
Президент Соединенных Штатов Америки объявил о создании комиссии по
расследованию роли независимых поставщиков в снабжении воюющих государств
химическим оружием.
Генеральный прокурор штата Невада обещал провести тщательное расследование
по поводу возможного заговора между чиновниками службы шерифа округа Сатро,
Химической корпорации Дрэглера и Горной Тихоокеанской железной дороги,
направленного на нарушение законов, регулирующих перевозку ядовитых материалов
по железной дороге. В ответ шериф вынес решение об изъятии со свалки разбитого
лимузина Дрэглера в качестве вещественного доказательства в деле о смерти
Гилберта
Эллиса. Конгрессмен Рон Деллумс и сенатор Алан Крэнстон (оба от штата
Калифорния) обвинили Пентагон, во-первых, в том, что он не предотвратил
операцию,
о которой должен был знать, и, во-вторых, в том, что об этой операции ему ничего
не
было известно.
Джесси Джексон призвал администрацию прекратить производство бинарного
химического оружия, а сэкономленные деньги направить на строительство палаточных
городков для бездомных. Он предложил свою кандидатуру в качестве председателя
совещания глав государств по вопросу о растущей опасности химической и
бактериологической войн. Уильям Бакли призвал американский народ возложить вину
на тех, кто действительно виноват, - на двух социально опасных психопатов, и
воздвигнуть барьер перед распространением геополитических эпидемий. Мэр Окленда
сказал, что никогда больше не позволит поездам следовать через его город,
объяснив
позднее, что имел в виду "опасные" поезда.
Единственным откликом Горной Тихоокеанской железной дороги на
произошедшую катастрофу было сообщение, что самый большой в мире плавучий
кран следует с Аляски в Калифорнию, куда он направляется для оказания помощи по
подъему остатков покореженных. вагонов со дна Оклендской гавани. Предполагается,
что операция продлится месяцев шесть и обойдется в миллионы долларов.
Юридический отдел Горной Тихоокеанской железной дороги категорически отрицает,
что какой-либо поезд этой компании сбил трейлер с вином Джона Тиеринка или
какойлибо
другой грузовик с вином.
Джек Андерсон сообщил, что, по донесению его тайных агентов, журнал "Тайм"
собирается назвать Джеймса Игана и Карен Эллис людьми года.
Прочитав заметку Андерсона, Джим и Карен очень смеялись. Карен
поинтересовалась, знает ли журналист, что они с Джимом разного пола.
Джим смял газету и отбросил ее в сторону.
- Знаешь, мы могли бы здорово заработать, выступая с лекциями.
- Не соглашусь ни за какие деньги. Я устала от того, что меня все время
разглядывают, что мне нужно раздавать автографы, говорить в микрофон, смотреть в
камеру... Сколько раз мы давали интервью на этой неделе? Сто раз? Двести?
Они отдыхали на лодке Джима в заливе Ричардсона между Coca-лито и
Бельведером. Паруса были свернуты, якорь спущен. Стоял сияющий воскресный
полдень, множество лодок скользило по заливу, и трудно было представить, что в
мире
может происходить что-то страшное. Гора Тамальпаис являла собой особенно
отрадное зрелище - истинная мать-земля, обеими руками обнимающая своих детей.
Красоту пейзажа портило лишь тарахтенье моторной лодки, отплывшей от причала
Сосалито.
- Держу пари, он везет нам плохие новости, - сказал Джим, кивая головой в
сторону мужчины на приближавшемся ялике. - Наверняка это полицейский, или
финансовый инспектор, или какой-нибудь служащий, который скажет, что мы
незаконно припарковались.
- Знаешь, что нам нужно сделать, Джим? Уехать на время. Я устала. Давай
отправимся в Карибское море прямо сейчас. Чего нам ждать?
- Постой! Всего лишь несколько дней назад ты говорила, что не хочешь
уезжать.
- Я передумала. Женщины - существа капризные. Не могу больше давать
никаких интервью. Я созрела для того, чтобы пожить в тишине, покое и
одиночестве.
Вот только навестим Сару в Спарксе - и можно отправляться в путь.
- Нам потребуется несколько дней, чтобы собраться: запастись вяленым мясом,
лимонами, солониной, радарным оборудованием - всем тем, чем запасаются старые
морские волки, готовясь выйти в открытое море. Нет, лучше бы мне было заниматься
английской литературой! Чем я, впрочем, и занимался когда-то.
- Старые морские волки? Говори за себя. Я не старая, а просто измученная.
Если
нам придется давать показания, юристы смогут связаться с нами в любом порту,
куда
мы будем заходить. - От радости она захлопала в ладоши. - Так когда мы сможем
выйти в море? Мне уже не терпится!
Моторка приблизилась вплотную и ткнулась в борт их лодки. За рулем сидел
мужчина лет шестидесяти, одетый в сафари цвета хаки и рыбацкую шляпу, к которой
было прицеплено множество блесен и крючков.
- Прошу прощения, - сказал он, - я не хотел продырявить вашу лодку. Взял
напрокат эту посудину, а как управлять ею, мне не сказали. Вы - Эллис и Иган?
- Боюсь, что это так, - ответил Джим.
- Вас нелегко найти. Я думал, вы живете в плавучем доме на девятой стоянке.
- Так и есть, но мы устали от назойливых репортеров.
- За славу приходится платить. - Моторку болтало на волнах, и мужчине было
трудно удерживать ее рядом с лодкой Джима.
- Вы первый нашли нас здесь. Восхищаюсь вашей энергией. Мужчина
рассмеялся.
- Я не репортер.
- На рыбака вы тоже не похожи, несмотря на вашу шляпу. Здесь, в заливе,
редко
ловят на блесну.
- Моя шляпа? А, да, моя шляпа! Я собираюсь на север порыбачить, и проездом
оказался в вашем городе, и тут я подумал, что неплохо бы познакомиться с вами.
Вот
моя карточка... - Он привстал и протянул
Джиму визитную карточку, при этом едва не перевернув свою прыгающую на
волнах лодку. - Мое имя К.К. Спрэг. Джим прочитал визитку и передал ее Карен.
К и К Спрэг Ассошиэйтед Лтд Литературное агентство Нью-Йорк. Нью-Платц.
- Так вы литературный агент?
- Вот именно. У вас есть свои представители? Вам никогда не приходило в
голову
записать все, что с вами произошло?
- Нет, не приходило. У нас сейчас такая суматошная жизнь... Кроме того, мы
собираемся отправиться в небольшое путешествие.
- Вот и прекрасно! Там вы сможете написать обо всем, что с вами случилось.
Если хотите, пишите главы поочередно. Книга может стать сенсацией. Не давайте
больше никаких интервью - каждое ваше слово стоит денег, которыми не следует
разбрасываться.
- Он говорит дело, - шепнула Карен Джиму на ухо. - Мне нравится эта идея.
- Я написал вам длинное письмо, - сказал К.К. Спрэг, еще раз пытаясь встать
на
ноги и протягивая что-то Джиму. - Вот оно. В нем я изложил свои соображения
относительно того, что должно быть написано в книге и на каких условиях ее
следует
продать: несколько слов об агентстве, тираже и так далее. Вам нужно
познакомиться с
моей женой - мы ведем дела только тех клиентов, которые нравятся нам обоим.
Карен перегнулась через борт.
- У вас приятное, честное лицо, мистер Спрэг, и мы подумаем над вашим
предложением.
- Если надумаете, позвоните по телефону, и мы решим, как нам действовать.
Прежде всего следует написать подробную аннотацию будущей книги и предложить ее
нескольким крупным издательствам.
- А вы знаете, что ваша лодка протекает? - Карен показала на лужу возле
ботинок Спрэга. - Мне кажется, вы тонете. Дать вам ведро?
- Нет, она не протекает, просто я зачерпнул немного воды, когда садился.
Ради
Бога, не вступайте сами в переговоры с издателями - вас обдерут как липку.
Счастливого плавания. - Он повернул какую-то рукоятку, и лодка направилась
обратно к берегу. Обернувшись, он напоследок прокричал: - Добавьте к этому права
на переиздание, на перевод, на экранизацию, на издание в мягкой обложке - и вы
сколотите целое состояние!
Когда он скрылся из виду, Карен улыбнулась.
- Написать книгу! Еще одно дело, которое мы будем делать вместе. Мне
кажется,
у нас неплохо получится.
- Без сомнения. Заниматься музыкой, а в свободное время работать над книгой
-
что может быть лучше? Я лелеял романтическую мечту, что, проплывая под мостом
Золотые Ворота, мы будем играть дуэты, ты - на кларнете, я - на своем
электрооргане.
- Мне тоже виделось нечто подобное. Я даже выбрала, с чего мы начнем, -
"Маленькая ночная серенада" Моцарта.
Джим хмыкнул.
- Чудесно.
- У меня и ноты с собой - переложение для двух инструментов. Они в комнате,
в
сумке.
- Моряки говорят не "комната", а "каюта".
- Есть, капитан! - Она слегка пробежала кончиками пальцев по его ладони.
Он положил руки ей на плечи и крепко прижал к себе.
- Мне нравится идея играть с тобой дуэт. Давай начнем прямо сейчас.
Карен посмотрела на него с притворным удивлением.
- Прямо сейчас? Ты хочешь заняться музыкой прямо сейчас?
- В некотором смысле.
- Что ж, капитан, тогда спустимся в каюту.
- Есть, сэр! - ответил он, отдавая честь.
Закладка в соц.сетях
