Жанр: Сказка
Тридцать три несчастья 6. Липовый лифт
...Эсме широко раскрылись. Она молча открыла рот и снова закрыла, как будто она
испытывала элемент "изумление".
- Нет, - вымолвила она наконец. - Лифт не работает, вы же это знаете.
- Но консьерж сказал, что он все еще здесь, - упрямо повторила Вайолет. - Мы его не
встретили, когда поднимались.
- Значит, консьерж ошибся, - ответила Эсме. - Давайте кончим этот разговор,
нагоняющий сон. Джером, поскорее отправь их в постель.
Бодлеры переглянулись. Их удивило, что этот важный разговор может вызвать только
скуку и нагнать сон. Несмотря на изнурительный подъем, их усталость как рукой сняло, когда
речь зашла о местонахождении Гюнтера. Мысль о том, что он сумел исчезнуть так же
таинственно, как появился, взволновала их, и сон мгновенно пропал. Однако трое сирот хорошо
знали, что и на этот раз им не удастся убедить Скволоров, как не удалось убедить их, что
Гюнтер был никакой не аукционер, а Граф Олаф. Поэтому они пожелали доброй ночи Эсме и
пошли за Джеромом через три танцевальных зала, мимо столовой для завтраков, потом через
две гостиные и наконец добрались до собственных спален.
- Спокойной ночи, дети, - сказал Джером и улыбнулся. - После такого подъема все вы
трое, очевидно, свалитесь, как чурбаны. Конечно, речь здесь не идет о древесных отходах. Я
хочу только сказать, что, как только вы доберетесь до постелей, вас уже будет не растолкать.
- Мы поняли, что вы имеете в виду, Джером, - ответил Клаус. - И надеюсь, что вы
правы. Спокойной ночи.
Джером улыбнулся детям, и дети улыбнулись ему в ответ, а затем снова переглянулись,
прежде чем разойтись по своим спальням и закрыть за собой дверь. Дети знали, что они не
свалятся, как чурбаны, а будут всю ночь беспокойно ворочаться с боку на бок от одолевающих
их мыслей. Сироты гадали о том, где мог прятаться Гюнтер и как ему удалось их найти, и о том,
какую новую гнусность он затевает. Они думали о том, где могли быть сейчас тройняшки
Квегмайры сейчас, когда Гюнтер затеял охоту на них, Бодлеров. Еще гадали они о том, что
означают три буквы "Г.П.В." и могли бы они помочь им бороться с Гюнтером, узнай они это.
Бодлеры метались и ворочались, их не оставляли тревожные мысли, и они все меньше
походили на неподвижные деревяшки, а все больше на живых детей, попавших в сети
зловещего и таинственного заговора. Такой бессонной ночи в их юной жизни им еще не
выпадало.
Глава шестая
Утро - лучшее время для размышлений. Когда ты только проснулся, но еще не встал с
постели, самый подходящий момент взглянуть на потолок и задуматься о жизни, о том, что тебя
ждет впереди. Утром, когда я пишу эту главу, я пытаюсь разгадать, есть ли хоть что-то в моем
будущем, что поможет мнё распилить наручники и через окно с двойными запорами выбраться
наружу. Что касается бодлеровских сирот, в то утро, когда солнце светило сквозь восемьсот
сорок девять окон скволоровского пентхауса, бедные дети тоже гадали, принесет ли им
будущее беду, которая, они чувствовали, подбирается к ним все ближе. Вайолет следила, как
солнечные лучи озарили крепкий верстак без единого инструмента, стараясь представить себе,
какой новый подлый план в это время зреет в голове у Гюнтера. Клаус, лежа в постели, тоже
следил, как утренние лучи чертят узоры на стене, отделяющей его комнату от библиотеки, и
тоже ломал голову над загадкой, каким образом Гюнтер так внезапно исчез, словно растворился
в воздухе. И к Солнышку в спальню заглянул утренний луч и осветил мягкие игрушки, которые
ей так и не пришлось покусать. Она внимательно следила за лучиком и думала, успеют ли они
собраться втроем и обсудить свои непростые дела до того, как Скволоры придут их будить. Но
эту проблему решить было проще всего. Самая младшая из Бодлеров первой выползла из
спальни, подняла брата и открыла дверь в комнату Вайолет. Вайолет уже успела встать и теперь
сидела за своим верстаком, подвязав волосы лентой, чтобы они не лезли ей на глаза.
- Тагеб, - приветствовала ее Солнышко.
- Доброе утро, - ответила Вайолет. - Я решила, если подобрать волосы, мне легче
будет думать. И поэтому устроилась за этим верстаком как будто я что-то изобретаю, но пока
ничего не приходит в голову.
- Это просто ужасно, что снова объявился Олаф, - сказал Клаус. - И теперь еще мы
должны называть его "Гюнтер". Только этого нам не хватало. Но у нас нет никакого ключа к
его гнусным планам.
- По-моему, он хочет наложить лапу на наше наследство, - ответила Вайолет.
- Клофи? - спросила Солнышко, что означало: "Это ясно, но каким образом?".
- Может быть, его замысел как-то связан с Модным Аукционом, - предположил
Клаус. - Иначе для чего он стал бы представляться аукционером?
Солнышко зевнула, и Вайолет наклонилась, взяла ее на руки и посадила к себе на колени.
- Ты думаешь, он попытается выставить нас на аукцион? - спросила она Солнышко,
когда та в задумчивости потянулась вперед погрызть верстак. - Он может договориться с
кем-нибудь из своих жутких сообщников, они станут поднимать ставки все выше и выше и в
конце концов выиграют. А мы окажемся у него в когтях, как бедные Квегмайры.
- Но ведь Эсме сказала, что выставлять детей на аукцион противозаконно, - напомнил
Клаус.
Солнышко перестала грызть верстак и поглядела на брата и сестру.
- Нолано? - спросила она. Это примерно означало: "Вы думаете, что Скволоры заодно с
Гюнтером?".
- Не думаю, - сказала Вайолет. - Они были к нам так добры. Про Джерома, по крайней
мере, я так не думаю. Кроме того, они не нуждаются в бодлеровском наследстве. У них и без
того полно денег.
- Но вот здравого смысла совсем не полно, - сказал грустным голосом Клаус. -
Гюнтер ловко обвел их вокруг пальца: всего-то ему понадобилось для этого пара черных сапог,
полосатый костюм и монокль.
- Плюс ко всему этому он одурачил Скволоров, заставив их думать, что покинул дом, -
добавила Вайолет. - Но консьерж был уверен, что Гюнтер не уходил.
- Гюнтер и меня одурачил, - сказал Клаус. - Как он мог уйти так, чтобы не заметил
консьерж?
- Не знаю. - Голос у Вайолет был совсем несчастный. - Это какая-то картинка-загадка,
но ее невозможно решить, так как недостает очень многих частей.
- Я слышал, кто-то сказал "загадка"? - раздался голос Джерома. - Если вы ищете
головоломки, то я точно видел несколько коробок в шкафчике в одной из комнат, а может быть,
в какой-то из гостиных, не могу вспомнить.
Обернувшись, Бодлеры увидели своего опекуна. Улыбаясь, он стоял в дверях спальни
Вайолет, а в руках держал серебряный поднос.
- Доброе утро, Джером! - сказал Клаус. - Спасибо вам, но мы не ищем головоломки.
Вайолет просто употребила это образное выражение. Мы бьемся над решением совсем другой
задачи.
- Но вы никогда ничего не решите на пустой желудок, - ответил Джером. - Здесь у
меня для вас завтрак: три яйца всмятку и вкусные тосты из пшеничных отрубей.
- Спасибо, Джером, так мило с вашей стороны позаботиться о нашем завтраке, -
сказала Вайолет,
- Ну что вы, что вы, нё стоит благодарности, - ответил Джером. - У Эсме сегодня
важное свидание с королем Аризоны, и поэтому целый день в нашем распоряжении. Думаю, мы
погуляем по городу и пешком дойдем до Швейного района. Я хочу отдать ваши полосатые
костюмы хорошему портному. Какой смысл в костюме, если он плохо сидит?
- Книллиу! - радостно взвизгнула Солнышко, что означало: "Это очень любезно с
вашей стороны".
- Я не знаю, что значит "книллиу", - сказала вошедшая в спальню Эсме. - Меня это
мало волнует. Но сейчас вы будете потрясены. Сногсшибательная новость! Мне только что
сообщили по телефону. Водный мартини больше не в моде. В моде сегодня содовая с
петрушкой.
- Содовая с петрушкой? - переспросил, нахмурившись, Джером. - Звучит чудовищно.
Я все же сохраню приверженность к водному мартини.
- Ты меня не слушаешь, Джером, - недовольно сказала Эсме. - Сейчас в моде содовая
с петрушкой. Тебе придется прямо сейчас пойти и купить несколько ящиков с содовой.
- Но как раз сегодня я собирался отвезти костюмы детей к портному, - ответил
Джером.
- Значит, тебе придется изменить свои планы. - Эсме явно была раздражена. - У детей
одежда уже есть, а вот у нас содовой с петрушкой нет.
- Ну хорошо, я не хочу с тобой спорить, - сказал Джером.
- Тогда не спорь. И не бери с собой детей. Пивной район не место для молодых людей. А
теперь идем, Джером. Я не хочу опаздывать на свидание с его Аризонским Высочеством.
- А не хочешь ли ты немного побыть с детьми, пока не начнется твой рабочий день? -
спросил Джером.
- Не жажду. - Эсме взглянула на часы. - Я пожелаю им доброго утра. Доброе утро,
дети. А теперь нам пора, Джером.
Джером открыл рот, будто намеревался что-то возразить, но Эсме уже выходила из
спальни, и он, пожав плечами, сказал только:
- Желаю вам хорошо провести день. Еда в кухне. Сделайте себе ланч. Мне жаль, что
нашим планам не удалось осуществиться.
- Поторопись! - снова раздался нетерпеливый голос Эсме уже из коридора, и Джером
бегом бросился из комнаты. Дети слышали, как постепенно затихают шаги их опекунов, пока те
шли к входной двери.
- Вот и прекрасно! - обрадовался Клаус, когда шаги совсем стихли. - Что мы сегодня
будем делать?
- Винфри! - объявила Солнышко.
- Солнышко права, - сказала Вайолет. - За сегодняшний день мы должны узнать, что
же все-таки замышляет Гюнтер.
- А как мы это узнаем, если нам даже неизвестно, где он находится? - спросил Клаус.
- Именно это и надо выяснить. Один раз он уже бессовестно воспользовался
преимуществом, которое дает элемент "изумление". А теперь мы должны помешать ему
воспользоваться преимуществом надежного укрытия.
- В пентхаусе полно места, где можно надежно укрыться, - заметил Клаус. - Одних
комнат тут без счета.
- Кундикс, - объявила Солнышко, что примерно означало: "Но ведь его нет в
пентхаусе. Эсме видела, как он уходил!".
- Он мог незаметно прокрасться обратно в дом и сейчас притаился где-то поблизости, -
сказала Вайолет.
Бодлеры, невольно поежившись, поглядели друг на друга, а потом перевели взгляд на
дверь - их не удивило бы, если бы в дверном проеме стоял Гюнтер и смотрел на них своими
неестественно блестящими глазами.
- Если бы он где-то здесь затаился, он заграбастал бы нас в ту же минуту, как только
ушли Скволоры, - сказал Клаус, на что Вайолет ответила:
- Вполне возможно, если это входит в его планы.
Дети снова с опаской поглядели на пустой проем двери.
- Мне жутко, - сказал Клаус.
- Экриф! - добавила Солнышко.
- И мне жутко, - призналась Вайолет. - Но если он здесь, в пентхаусе, тем более
нужно найти его. Давайте обыщем всю квартиру, и тогда станет ясно.
- Я не хочу его искать, - сказал Клаус. - Лучше спустимся вниз и позвоним мистеру
По.
- Мистер По сейчас на вертолете ищет тройняшек Квегмайров, - напомнила брату
Вайолет. - К тому времени, когда он вернется, будет слишком поздно. Мы за сегодняшний
день обязаны дознаться, что замышляет Гюнтер, даже не столько ради нас самих, сколько ради
Айседоры и Дункана.
При упоминании Квегмайров вся троица Бодлеров почувствовала, как растет их
решимость. Эта фраза в данном случае означает: "они осознали, что должны обыскать весь
пентхаус и найти Гюнтера, как бы жутко им ни было".
Они помнили, сколько сделали для них Квегмайры, стараясь спасти их от когтей Олафа,
еще когда они все учились в Пруфрокской подготовительной школе. Подвергая себя
смертельной опасности, Дункан и Айседора, переодетые, подменили их ночью, для того чтобы
ввести в заблуждение Олафа. Кроме того, Квегмайры проделали большую исследовательскую
работу и раскрыли секрет "Г.П.В.". Они не успели сообщить его Бодлерам, так как были
схвачены Олафом. Вайолет, Клаус и Солнышко думали о том, какими бесстрашными и
верными были двое тройняшек Квегмайров, и им хотелось быть такими же храбрыми и
преданными теперь, когда появилась возможность спасти друзей.
- Ты права, - сказал Клаус сестре, а Солнышко кивнула в знак одобрения. - Мы
должны обыскать весь пентхаус. Но это такое непростое место. Я заблудился ночью, когда
искал ванную. Как бы нам обшарить весь дом и не заблудиться?
- Ганс! - воскликнула Солнышко.
Двое старших Бодлеров в растерянности поглядели друг на друга. Солнышко очень редко
произносила слова, которые не могли бы понять ее сестра и брат. И это, очевидно, был именно
такой случай.
- Ты считаешь, что надо нарисовать карту? - спросила ее Вайолет.
Солнышко отрицательно помотала головой.
- Гретель! - выкрикнула она.
- Солнышко, второй раз мы с тобой не понимаем друг друга, - сказал Клаус. - Какие
еще Ганс и Гретель? Что это значит? - Ганс и Гретель - это просто Ганс и Гретель, -
неожиданно заявила Вайолет. - Ты разве не помнишь этих двух недоумков из волшебной
сказки?
- Ну конечно же помню. Брат и сестра, которые требуют, чтобы им разрешили в
одиночку бродить по лесам.
- Оставляя за собой след из хлебных крошек, - продолжила Вайолет. Она взяла кусочек
поджаренного хлеба с подноса, который оставил Джером. - Поэтому они не заблудились. Мы
раскрошим этот тост и во всех комнатах оставим немного крошек, чтобы знать, что мы там уже
побывали. - Молодец Солнышко! - похвалила она сестру. - Отлично придумано!
- Блайзид, - скромно ответила Солнышко, что означало: "Все это ерунда". К
сожалению, я должен признаться, что Солнышко оказалась права и вся их идея ерундой и
оказалась: сколько бы ни переходили дети из комнаты в комнату, из бесконечных спален в
бесконечные столовые, через залы для приемов сидячих и приемов стоячих в танцевальные
залы, затем в ванные комнаты, в кухни и еще в какие-то комнаты, непонятно кому и для чего
нужные, оставляй повсюду следы хлебных крошек, Гюнтера, однако, нигде не было. Они
заглянули в платяные шкафы во всех спальнях, в стенные шкафы на кухнях и даже отдернули
занавески в душевых, чтобы убедиться, что за ними не прячется Гюнтер. В платяных шкафах
они видели только ряды вешалок с висящей на них одеждой, в кухонных шкафах - запасы
банок с продуктами, а в душевой - бутылочки с шампунем для душа. Но когда кончилось утро
и след из крошек привел их обратно в спальню Вайолет, им волей-неволей пришлось признать,
что их поиски потерпели неудачу.
- Где же все-таки прячется этот негодяй Гюнтер?! - в сердцах воскликнул Клаус. - Мы
как будто все обыскали.
- Может, он ходит где-то вокруг, - сказала Вайолет. - Он даже мог притаиться в
какой-нибудь комнате, а потом быстро выскочить из нее и спрятаться там, где мы уже все
проверили.
- Не думаю. Мы не могли не услышать его, когда он цокает своими дурацкими сапогами.
Не уверен, что он остался здесь, в пентхаусе, со вчерашнего дня. Эсме настаивала на том, что
он покинул квартиру, а консьерж утверждает, что Гюнтер ее не покидал. Одно с другим не
сходится.
- Я как раз об этом сейчас думаю, - ответила Вайолет. - По-моему, все прекрасно
сходится. Эсме настаивает на том, что Гюнтер покинул пентхаус, а консьерж утверждает, что
он не покидал здания. Это говорит о том, что Гюнтер в данный момент может находиться в
одной из квартир дома 667 по Мрачному Проспекту.
- Похоже на правду, - сказал Клаус. - Не исключено, что он снял одну из квартир на
другом этаже, как бы штаб-квартиру для своих новых происков.
- Вполне возможно, что одна из квартир принадлежит его театральной труппе. -
Загибая пальцы на руках, Вайолет стала считать участников страшной банды. - Во-первых,
Крюкастый, а еще этот лысый с очень длинным носом, а еще тот непонятный тип, то ли
мужчина, то ли женщина.
- А может, в этом доме снимают квартиру на двоих две жуткие тетки с напудренными
лицами, те, что помогли похитить Квегмайров, - высказал предположение Клаус.
- Ко! - крикнула Солнышко, что означало что-то вроде: "А может быть, Гюнтер
каким-то образом ухитрился обмануть одного из постоянных жильцов дома 667 и уговорил
пустить его в квартиру, а потом там всех связал и сейчас прячется в кухне".
- Если мы обнаружим Гюнтера в этом здании, тогда Скволоры по крайней мере поймут,
что он лжец, - сказала Вайолет. - И даже если они не верят, что он на самом деле Граф Олаф,
а никакой не Гюнтер, у них возникнет подозрение, как только они узнают, что его поймали,
когда он прятался в чужой квартире.
- А как его найти? - спросил Клаус. - Не можем же мы стучаться в каждую дверь и
просить, чтобы нам разрешили осмотреть квартиру.
- Нам не нужно видеть каждую квартиру. Нам достаточно подслушивать под дверью, -
сказала Вайолет.
Клаус и Солнышко с недоумением посмотрели на сестру, а потом вдруг заулыбались.
- Ты права, - сказал Клаус. - Если, спускаясь по лестнице, мы будем слушать под
каждой дверью, то сможем понять, есть ли в квартире Гюнтер или нет.
- Лориго! - звонко крикнула Солнышко, что означало: "Что же мы медлим? Пошли
скорее".
- Не надо спешить, - сказал Клаус. - Это долгое путешествие по всем этим лестницам,
а мы уже и так сегодня находились и... наползались, - добавил он, взглянув на Солнышко. -
А сейчас надо переобуться - надеть самые крепкие башмаки - и не забыть несколько пар
лишних носков, чтобы не стереть ноги до волдырей.
- Надо обязательно взять с собой воды, - сказала Вайолет. - Если вдруг захочется
пить.
- Снак! - крикнула Солнышко, и Бодлеры принялись собираться: они скинули пижамы
и натянули на себя куртки и брюки, удобные для передвижения по лестницам. Затем они
надели самые крепкие ботинки и рассовали по карманам запасные носки. Вайолет и Клаус
проверили, правильно ли Солнышко зашнуровала сапожки, и только после этого покинули свои
спальни. Двигаясь по следу, оставленному хлебными крошками, они прошли по коридору,
перешли гостиную, миновали две спальни, и еще один коридор привел их в самую ближнюю
кухню. Они все время держались вместе, чтобы не растерять друг друга в огромном пентхаусе.
В кухне они нашли виноград, коробку крекеров и банку яблочного джема, а также бутылку
воды, которую Скволоры использовали для приготовления водного мартини. Бодлеры
прихватили ее с собой на случай, если захочется пить во время долгого путешествия по
лестнице. В конце концов они выбрались из пентхауса, прошли мимо дверей раздвижного
лифта и остановились на самом верху извилистой лестницы с ощущением, что им предстоит
восхождение на гору, а не спуск вниз.
- Нам придется идти на цыпочках, - сказала Вайолет. - Так, чтобы мы могли слышать
Гюнтера, а он нас нет.
- И разговаривать шепотом, - прошептал Клаус. - Так, чтобы мы могли подслушивать,
а люди за дверью не могли.
- Филавет, - сказала Солнышко, что означало: "Пора начинать".
Бодлеры на цыпочках спустились до первого поворота лестницы и стали подслушивать
под дверью квартиры, находящейся прямо под пентхаусом. В первый момент они ничего не
слышали, но потом очень ясно прорезался голос женщины, говорящей по телефону.
- Это не Гюнтер, - прошептала Вайолет. - Гюнтер не женщина.
Клаус и Солнышко кивнули в ответ, и все трое спустились еще на один этаж. Но как
только они дошли до следующего поворота, дверь квартиры распахнулась и из нее вышел
человек очень маленького роста, в полосатом костюме.
- До скорого, Эври, - раздался голос откуда-то из глубины квартиры. Кивнув детям,
Эври захлопнул дверь и начал спускаться вниз.
- Это тоже не Гюнтер, - шепотом сказал Клаус. - Гюнтер не такой маленький, и его
никто не называет Эври.
Вайолет и Солнышко молча кивнули. Дети спустились еще на два этажа и снова стали
слушать под дверьми. На этот раз мужской голос произнес: "Мама, я собираюсь принять душ".
- Майник, - прошептала, покачав головой, Солнышко, что означает: "Гюнтер никогда
не стал бы принимать душ. Он грязный и вонючий".
Вайолет и Клаус кивнули и снова на цыпочках спустились до следующего поворота, а
потом еще до следующего, потом еще и еще и так до бесконечности. Они все ниже и ниже
спускались по ступенькам и постепенно начали уставать, как всегда, когда шли вниз или же
наверх в квартиру Скволоров. Но на этот раз они испытывали дополнительные трудности:
кончики пальцев ныли от постоянного хождения на цыпочках, а голоса осипли из-за вечного
перешептывания. Уши болели от напряженного подслушивания под дверьми, и даже
подбородки устало поникли от необходимости все время кивать в подтверждение, что все, что
они слышали, не имело никакого отношения к Гюнтеру.
Утро тянулось медленно и Бодлеры все продолжали ходить на цыпочках, стоять и
слушать у дверей, перешептываться и кивать. К тому времени когда они добрались до
вестибюля внизу, им хотелось просто лечь плашмя и вообще не двигаться.
- Изнурительное путешествие, - сказала Вайолет. Она уселась на нижнюю ступеньку и
передала по кругу бутылку с водой. - Изнурительное и бесплодное.
- Джем? - спросила Солнышко.
- Нет, нет, Солнышко, я не имела в виду какие-либо плоды, включая те, из которых
сделан яблочный джем. Я просто хотела сказать, что наши поиски никуда не привели. А вы не
думаете, что мы пропустили какую-нибудь из дверей?
Клаус протянул сестрам крекеры.
- Нет, я так не думаю, - ответил он. - Я даже уверен, что не пропустили. На этот раз я
пересчитал число этажей. Мы можем еще раз проверить, когда будем подниматься. Их вовсе не
сорок восемь и не восемьдесят четыре. Шестьдесят шесть этажей и шестьдесят шесть дверей. И
нигде ни намека на Гюнтера.
- Я ничего не понимаю, - сказала, едва не плача, Вайолет. - Если его нет в пентхаусе и
нет ни в одной из квартир, значит, он покинул здание. Тогда где же он?
- Может быть, он все-таки в пентхаусе? - предположил Клаус. - И мы его просто не
заметили.
- Бижи, - выпалила Солнышко, что означало: "Может, он в какой-то из квартир, а мы
его просто не услышали?".
- А может быть, он все-таки покинул здание. - Вайолет намазала джемом крекер и
протянула Солнышку. - Давайте спросим консьержа. Вот и он.
Консьерж, как они и ожидали, был на положенном месте возле дверей. Он сразу же
заметил сидящих на ступеньках трех изнеможенных детей.
- Хеллоу! - приветствовал он Бодлеров, глядя на них с улыбкой из-под широкополой
шляпы. Из длинных рукавов его пальто торчали вырезанная из дерева фигурка морской звезды
и бутылочка с клеем. - Я только собирался приклеить это океанское украшение, как вдруг мне
послышалось, что кто-то спускается по лестнице, - сказал он.
- А мы решили позавтракать прямо здесь, в вестибюле, - ответила Вайолет, которая ни
за что не хотела, чтобы консьерж догадался, что они подслушивали под дверьми. - Съедим
свой ланч - и айда наверх.
- Прошу прощения, но вам не разрешено подниматься в пентхаус. - Консьерж пожал
плечами под своим непомерным пальто. - Вам придется ждать здесь в вестибюле. Я получил
очень четкие инструкции: вам не велено возвращаться в пентхаус Скволоров, пока его не
покинет гость. Я разрешил вам подняться наверх вчера вечером, потому что мистер Скволор
сказал, что их гость, очевидно, спускается вниз, но он ошибся: Гюнтер так и не появился в
вестибюле.
- Вы хотите сказать, что Гюнтер все еще не покинул здание? - спросила Вайолет.
- Конечно нет. Я здесь весь день и всю ночь, и я не видел, чтобы он уходил. Даю вам
слово, Гюнтер не выходил из этой двери.
- Когда же вы спите? - спросил Клаус.
- Я пью много кофе, - ответил консьерж.
- Это не ответ на вопрос, - сказала Вайолет.
- Безусловно ответ. В кофе содержится кофеин, а кофеин - химический стимулятор.
Стимуляторы не дают людям заснуть.
- Но я имела в виду не кофе. Речь шла о Гюнтере. Эсме, то есть миссис Скволор,
утверждает, что он вчера вечером покинул пентхаус, пока мы были в ресторане. Но вы с такой
же уверенностью утверждаете, что он не покидал здание. По-моему, эта задача не имеет
решения.
- Любая задача имеет решение, - возразил консьерж, - так, во всяком случае, говорит
мой ближайший партнер. Иногда уходит немало времени на то, чтобы найти это решение, даже
если оно у вас прямо перед носом.
Консьерж улыбнулся Бодлерам, которые внимательно следили, как он подошел к дверям
лифта, открыл бутылочку с клеем и нанес на одну из дверей густое круглое пятно. Приложив к
нему деревянную звезду, он прижал ее пальцем, чтобы она как следует приклеилась. Но не
такое уж это завлекательное зрелище - смотреть, как на дверь лепят украшения. Поэтому
Вайолет и Солнышко очень скоро вернулись к своему завтраку и проблемам, связанным с
исчезновением Гюнтера. Один только Клаус продолжал упорно глядеть туда, где трудился над
украшением вестибюля консьерж. Он не отвел глаза от лифта, даже когда клей высох и
консьерж вернулся на свой пост у верхней двери. Клаус во все глаза смотрел на океанскую
диковинку, которая теперь была плотно прикреплена к двери. После утомительных утренних
поисков в огромном пентхаусе и вконец изнурившего их ползания на цыпочках и
подслушивания под дверьми на лестнице, Клаус вдруг понял, что консьерж прав. Ни один
мускул не дрогнул в его лице, когда он догадался, что решение находится у него прямо перед
носом.
Когда давно знаешь человека, постепенно сживаешься с его особыми и только ему
свойственными привычками и реакциями. Так, например, Солнышко Бодлер уже несколько лет
знала свою сестру Вайолет и привыкла к ее манере - подвязывать лентой волосы, чтобы они
не лезли ей в глаза, когда она что-то изобретает. В течение стольких же лет Вайолет знала
Солнышко и тоже привыкла к ее манере произносить слово "Фрейджип", когда она хотела
задать вопрос "как вы можете в такое время думать о лифтах?". Обе сестрички Бодлер были
хорошо знакомы со своим братом Клаусом и знали его манеру не обращать внимания на то, что
делается вокруг, когда он напряженно о чем-то думает, что и происходило в момент нашего
повествования, когда время было уже далеко за полдень.
Швейцар продолжал настаивать на том, что дети не могут вернуться в пентхаус, и
поэтому вся троица уселась на нижнюю ступеньку дома 667 на Мрачном Проспекте, дав отдых
усталым ногам, и принялась есть то, что они принесли с собой. Бодлерам не приходилось
столько бегать с той поры, как Олаф - тогда он был в своем предыдущем обличье - заставлял
их сотни и сотни раз бегать по кругу, что входило в его хитроумный план украсть их
н
...Закладка в соц.сетях
