Жанр: Сказка
Оставь окно открытым
... Поговорим по душам. Обхитрил я тебя, недотепу.
Обещай мне служить, как в сказке Золотая Рыбка служила уж не помню
кому. Разбитому корыту, что ли... Тогда выпущу...
Но Веснушка только с натугой вздыхал.
- Что ты там кряхтишь, будто мешки с картошкой таскаешь? - злился
Взялииобидели. - Говори: прощения прошу! В ножки, мол, кланяюсь! Эй,
сгною в холодильнике - солнышка не увидишь.
Но день шел за днем - Веснушка не сдавался.
И вот однажды утром Взялииобидели разбудили какие-то странные,
непривычные звуки. Да, они шли из холодильника, сомневаться не
приходилось.
Холодильник пищал, чирикал, нежно, растроганно смеялся, радостно
вскрикивал.
- Еще один! Еще один! - неслись из холодильника восторженные крики.
Взялииобидели босиком дошлепал до холодильника.
- Ты что в чужом холодильнике хулиганишь? - закричал он.
Но в холодильнике что-то билось, трепетало, хрустело и пронзительно
пищало тоненькими разноцветными голосами.
Пока Взялииобидели в растерянности топтался возле холодильника,
Пудель проскочил мимо него, с силой нажал несчастным распухшим носом
кнопку, надавил лапой на ручку и распахнул дверцу.
Из холодильника с легким невесомым стуком посыпались пустые яичные
скорлупки.
А вслед за ними из холодильника выскочили десять кругленьких
цыплят.
- Вот тебе твои диетические! - захлебываясь от смеха, выкрикнул
Веснушка. - Познакомьтесь, пожалуйста! Яичница, поклонись! Эй, яичко
Всмятку, помаши дяде крылышком. Омлет, скажи "Доброе утро"! А ты,
Глазунья, сделай дяде лапкой!
Взялииобидели, хрипло дыша, бросился ловить желтые, убегающие
шарики. Он уже чуть было не сгреб руками сразу двух цыплят. Но вместо
них, невесть как, у него в руках оказался шипящий и пускающий искры
Кот Ангорский.
- Простите, если я не вовремя... извините, что тут у вас? - дядя
Федя заглянул в дверь и, изумленный, застыл на пороге, приоткрыв
добрые, толстые губы.
- Путь свободен! Вперед, мои желточки! - азартно завопил Веснушка,
и все цыплята, мелко стуча лапками, засеменили в переднюю.
Дядя Федя неловко попятился, отступая перед отрядом желтеньких
шариков.
- Если я не ошибаюсь, на скрипке пиликаешь именно ты, - с уважением
посмотрел на него Веснушка и вдруг строго прикрикнул: - Что же ты
стоишь и дверь не открываешь? Не видишь, что ли, мы идем!
Дядя Федя послушно откинул цепочку, распахнул дверь, и все десять
цыплят, а за ними Веснушка не спеша вышли на лестницу.
Видели бы вы, как чинно, с каким достоинством спускались по
ступенькам желтые цыплята.
- Клох-клох-клох! - заботливо приговаривал Веснушка. Ему явно
нравилось разыгрывать из себя курицу-наседку. - Под лапы глядите, мои
детки! Клювики разобьете. Всмятку, не прыгай через две ступеньки - мал
еще. Клох-клох-клох! Забот мне с вами!.. Все объясняй. Вот этот злющий
дядя с косматым шарфом называется "плохой человек". А вон тот дядя с
длинными руками называется "хороший человек". А эта загородочка
называется "перила". Не подходите близко к перилам. Упадете - куриных
косточек не соберешь! Клох-клох-клох!
Катя услышала возмущенные вопли Взялииобидели, пронзительный писк и
приоткрыла двери.
Увидев десяток цыплят и Веснушку, напевающего "Клох-клох-клох!",
она всплеснула руками, бросилась к ним навстречу.
На другой день тетя Полина, приехавшая из деревни и гостившая у
Катиной мамы, очень довольная, увозила с собой девять цыплят.
Цыплят посадили в плетеную корзину и туго обвязали сверху синим
платком в белый горошек.
Но прошу обратить внимание: в плетеной корзине сидело только девять
цыплят. Только девять тоненьких голосов доносились из-под синего
платка.
Через некоторое время во дворе появился молодой белый петушок.
Стоило только Кате позвать его: "Эй, Всмятку! Иди сюда!" - как он тут
же, распластав крылья, вылетал из-под сарая или из-за кучи бревен.
Хитрец отлично знал, что у Кати всегда припасено для него
что-нибудь вкусненькое.
Каждое утро, благо Катя жила на первом этаже, петух Всмятку прыгал
на подоконник.
Ровно в семь он испускал такое пронзительное "ку-ка-ре-ку", что в
одной из рам дребезжало неплотно вставленное стекло, а Катя,
вздрогнув, садилась в постели, спросонья моргая глазами.
- Спасибо, я проснулся! - кричал с восьмого этажа Васька. - Эй,
рыжая, выключи петушиный будильник!
Как-то, уже спустя некоторое время, Веснушка, досадливо хмурясь,
сказал Кате:
- Ошибочка вышла. Не так я назвал этого петуха, как надо. Ведь он
рыжий, сразу видно. И характер железный. Эх, надо было назвать его
Крутой, а не Всмятку. Но, по правде говоря, я там немного растерялся в
этой суматохе, когда они все начали выскакивать из своих скорлупок и
пищать. И каждому надо было дать хоть какое-нибудь имя. Где уж тут
было разглядеть, у кого какой характер!
Глава 21. "Отважная" бутылка
- Опять командировка, - Веснушка пристально, испытующе посмотрел на
Катю. - Хочешь мне помочь?
- Конечно, - обрадовалась Катя. - Только если лететь надо, то я,
сам понимаешь, не очень-то..
- Терпеть не могу эти "если", - рассердился Веснушка. - Вечно у
вас, у людей, какие-нибудь "если". "Если смогу", "если успею", "если
получится", "если не забуду"... Ненавижу эти "если"!
- Так я же сказала сперва "конечно", а уж потом "если", - смутилась
Катя.
- Важно последнее слово. Оно главнее, - надулся Веснушка. - А твое
"если" было как раз последним.
- Конечно, конечно, я очень хочу тебе помочь, - торопливо
проговорила Катя. - И уж это "конечно" после того "если". Выходит, оно
главнее.
- Запомни раз навсегда, - Веснушка серьезно посмотрел на Катю. -
Захочешь кому-нибудь помочь - никогда-ни за что-ни в коем случае не
говори "если".
- Так я сказала "если" не в смысле помочь, - попробовала было
оправдаться Катя, - а в смысле, если надо лететь, то я не умею.
- Опять "если", - Веснушка покраснел от гнева. - Ну уж, это "если"
всех главнее. Уж оно-то после всех твоих жалких и лицемерных
"конечно"...
Катя глянула в окно. Ну так и есть! Пухлое облако, как целая гора
невесомых белых подушек, навалилось на солнце. Лучи жадно искали
просвет и не находили.
Наверняка Веснушка сейчас начнет сердиться, нервничать, обижаться.
На этот раз запахло жженой пластмассой, потому что Веснушка сидел
на Катином пластмассовом пенале.
Веснушка вскочил, сморщился, с отвращением зажал пальцами нос.
- Придумали тут всякую ерунду, которая и гореть-то не умеет, как
следует, - запищал он сердитым сдавленным голосом. - Наизобретали на
мою голову какую-то пластмассу, резину, не знаю что. Забыли, забыли,
как горят в печи сухие полешки, как дымком тянет...
- Вот мы в пионерском лагере костер жгли. Как хорошо... - торопливо
сказала Катя, надеясь, что Веснушка забудет про злополучное "если". -
Знаешь, вечером на опушке...
- Вечером, вечером... - задумчиво протянул Веснушка. - Как раз об
этом я и думал... вечером? А что вечером? Кто вечером? Вспомнил,
вспомнил! Сегодня вечером мы с тобой отправимся навестить моего друга!
- Правда? Ой, Веснушка! - обрадовалась Катя.
- Но тебе придется оставить дома все твои дурацкие "если". Можешь
затолкать их в шкаф или сунуть в кастрюлю и накрыть крышкой. Но с
собой мы их не возьмем. И не проси, - проворчал Веснушка. - Солнышко
всегда нас учило: "Если" особенно мешают, когда ты отправляешься в
дальний, опасный путь. Лучше тащить здоровенный рюкзак, до полна
набитый булыжниками, чем одно маленькое "если".
- А как же мы пойдем вечером? - неосторожно вырвалось у Кати. -
Ведь ты боишься Темноты!..
Веснушка весь разом вспыхнул, словно его подожгли. Запылали его
глаза, уши, волосы.
- Я боюсь! Я боюсь?! - Веснушка подскакивал на месте, размахивая
маленькими, раскаленными докрасна кулачками. - Все ты поняла
шиворот-навыворот! Это Темнота меня боится, а не я ее! Темнота всегда
боится света. До смерти боится. А я эту темнотищу презираю! Поняла?
Пре-зи-раю!
Катя быстро закивала головой.
- Так я это и хотела сказать...
- Темнотища - она противная, жадная, - Веснушка немного успокоился.
Заговорил задумчиво, тихо: - Она все хочет себе заграбастать: и леса,
и поля, и небо. Утром ее еле вытолкаешь. Я ее и так, и эдак, тащу
руками, толкаю коленками. А она нарочно тянется, рвется под пальцами.
А то еще, знаешь, прячется. Заберется в дупло или к медведю в берлогу,
попробуй ее оттуда выживи...
Но Катя не очень-то слушала Веснушку. Ее охватило нетерпение.
Отправиться куда-то вместе с веснушкой... Катя вскочила на ноги.
- Ну так пошли скорее, а то стемнеет, - воскликнула она.
- Нет, - Веснушка как-то грустя посмотрел на Катю.
Помолчал немного и добавил:
- Это совсем особый друг. Не такой, как все. К нему можно пойти в
гости только в темноте. Хотя, по правде говоря, я терпеть не могу
разгуливать по ночам.
Часы в маминой комнате звонко и чисто пробили пять раз. Нет того,
чтобы семь или восемь. Ох, сколько еще ждать!
Веснушка вдруг улыбнулся, будто что-то вспомнил.
- А знаешь, один раз я все-таки отправился в путь глубокой ночью.
Причем заметь, совсем-совсем один. И главное, никто меня не заставлял.
Сам, по доброй воле...
Веснушка перебрался к Кате на рукав, удобно устроился на сгибе
локтя, в складках, где нетрудно было разглядеть заплатки и аккуратно
заштопанные мамой дырки.
- Вот послушай... - начал Веснушка...
Это было совсем недавно. Ну, вчера. Я повстречал в море большой
парусный корабль. Он мне сразу приглянулся, и я решил ненадолго
задержаться на этом корабле. Плыл себе да плыл вместе с ним. Когда
ветер туго надувал паруса, канаты дрожали и тихо звенели.
А вокруг на острых гребешках волн плясали мои братишки и
друзья-приятели. Погода стояла лучше не бывает - на небе ни облачка! Я
не очень-то слушал, о чем шепчутся матросы, собираясь кучками в темных
закоулках, в трюме, в разных укромных местечках. И зря, как это потом
выяснилось. Я уже давно заметил, если человек задумал что-то темное,
его почему-то так и тянет в темноту. И говорит он шепотом, да еще
прикроет рот ладонью. Надо бы этот вопрос обдумать как следует. Эх,
посоветоваться бы с Солнышком!
По правде говоря, больше всего в то время я был занят шпагой нашего
капитана. Славная была шпага, отточена на совесть.
Мы собирались на ней веселой компанией. Потолкуем, обсудим наши
дела-делишки. Поспорим с чем-нибудь, подымем возню и давай бороться,
толкать друг друга, сверкать, разлетаться в разные стороны.
Да и сам капитан оказался по-настоящему рыжий. Мы с ним здорово
подружились. И, главное, характер точь-в-точь как у меня: гордый,
горячий. Иногда я просто путал: где он, а где я.
Помню, сидит мой капитан, облокотившись о стол, глаз с меня не
спускает. И слушает, слушает...
Я рассказывал ему о морских битвах. О затонувших кораблях, у
которых в каютах теперь поселились рыбы. Он все приставал ко мне, все
хотел узнать, как появился этот шарик, который вы зовете Земля. Откуда
он взялся, как все это произошло. Но я мог ему только сказать, что
случилось это довольно-таки давно и что тогда была ужасная суматоха и
неразбериха.
В эту ночь он крепко спал. Я, как обычно, примостился на рукоятке
его шпаги. Лежал себе и думал, вспоминал Солнышко. Так я коротал ночь.
Мне было что-то не по себе, все томило какое-то беспокойство,
недоброе предчувствие. За окном качалась чистая звезда. А мне все
чудилось, что тяжелые тучи в тишине собираются над нашим кораблем.
Я соскользнул на серебряную пряжку башмака моего капитана...
В этот миг дверь с грохотом распахнулась, и в каюту ворвались эти
негодяи, вооруженные до зубов. Впереди боцман - Хиль Синие Губы.
Правда, губы у него были синие, будто он выпил целую бутыль чернил.
Мой капитан даже не успел выхватить пистолеты. Пираты скрутили его
по рукам и ногам.
- Здесь поблизости есть славный островок, забытый богом и людьми, -
с издевочкой сказал Хиль Синие Губы. - Голый, как коленка самого
дьявола. Зато посреди острова торчит высокая скала. Вы сможете, синьор
капитан, если уж очень пожелаете, вскарабкаться на нее и полюбоваться,
как отвалит от берега ваш корабль. А на его флаге, что вы думаете?
Такой симпатичный череп и пара скрещенных костей! Ха-ха-ха!
Пираты с хохотом вывалились из каюты. Прихватили с собой и
пистолеты капитана и шпагу, которую я так любил. Тогда
осторожно-осторожно я пережег веревки, которыми негодяи скрутили моего
капитана.
Я весь дрожал. В эту минуту от возмущения я мог спалить весь
корабль. Но я понимал, что этим не очень-то помогу делу.
Я сказал моему капитану:
- Ночью, по правде говоря, не слишком я люблю летать. А вот днем -
обещаю тебе - быстренько облечу весь океан и уж наверняка найду
какой-нибудь корабль, который захочет прийти к тебе на помощь.
- Мой светлый дружок, - печально улыбнулся капитан. - Ну, подумай,
кто тебе поверит? Да вдобавок к несчастью, днем тебя почти не видно.
Кто это будет менять курс корабля, плыть неизвестно куда только
потому, что ему почудился чей-то голосок?
Тут я совсем приуныл. Это ведь истинная правда. Не раз со мной
случалось такое. Встретишь кого-нибудь, захочешь познакомиться.
Заговоришь с ним так спокойно, по-хорошему. А он пятится от меня,
машет руками, бледнеет и начинает болтать всякую чепуху: "Что со мной?
Какое несчастье! Нет, это мне только снится! Или мерещится!" И тому
подобное...
- Но не будем вешать нос, - стараясь казаться веселым, сказал
капитан. - Еще не все потеряно. Есть один старинный способ: написать
письмо и сунуть в бутылку. А бутылку запечатать и бросить в океан.
Он сел к столу и начал писать, а я от сочувствия старался светить
как можно ярче.
Капитан уже хотел запечатать бутылку, как вдруг со вздохом уронил
руки на стол.
- Я сам знаю, иногда вылавливают из моря бутылки, которые
проплавали добрых сто лет, а то больше. И то правда, даже днем нелегко
заметить море плывущую бутылку. А уж ночью, в темноте и подавно...
Тут мне в голову пришла гениальная мысль. Я даже подпрыгнул. Просто
удивительно, ведь я всего-навсего обыкновенный солнечный луч, каких
много, но до чего же часто мне приходят в голову гениальные мысли.
- Лучше это, чем ничего, - рассудительно сказал я моему капитану. -
Я к тому клоню, что бывают на свете везучие бутылки. Может, твоя
бутылка окажется как раз из таких. Может, ей повезет, кто-нибудь ее
выудит.
Лишь только мой капитан на минутку отвернулся, я незаметно
скользнул в бутылку и притаился там под письмом, стараясь не дышать и
не светиться. Капитан запечатал бутылку и бросил ее через круглое окно
прямо в воду.
Корабль - огни и голоса - исчез во мраке. Я остался один в
бездонном океане.
Надо мной было черное небо, без всякой надежды. А каждая волна -
как рука Темноты. Волны тянулись ко мне, затягивали в глубину. Но
всякий раз моя бутылка упрямо выскакивала из волн. Тут я понял, что
мне попалась очень умная и отважная бутылка!
Иногда рыбы равнодушно толкали меня своими тупыми носами. Каждому
встречному приходилось объяснять, кто я такой, да откуда, да куда
плыву. Но рыбы, не дослушав, проплывали мимо, сверкнув серебряной
чешуей, и тут же забывали обо мне.
Огромный осьминог обвил мою бутылку своими щупальцами. Я увидел его
глаза - круглые, выпуклые, пустые. Одна негодная акула попробовала
было ухватить бутылку зубами. Но я так вспыхнул, что чуть не ослепил
ее. Акула захлопнула пасть, и ее длинное скользкое тело ушло куда-то
вниз, в глубину.
Ты представь себе только: огромный темный океан - и в нем
одна-одинешенька маленькая светящаяся бутылка.
"Неужели я останусь тут навсегда? - в отчаянии подумал я. - Бедный,
всеми забытый луч, вечно плавающий в океане. Как это печально! .."
Конечно, если бы я постарался, я смог выбраться из бутылки, пройти
сквозь стекло и выйти на свободу. Но предать капитана? Предать своего
друга? Нет, ни за что!
Я тихо плакал, скорчившись на донышке бутылки, уткнув нос в
коленки.
И все-таки я светил. Светил из последних сил, преодолевая тоску и
безнадежность.
- Это самая бесстрашная и благородная бутылка на свете, - сказал я
сам себе.
Последнюю звездочку скрыла тяжелая, откормленная туча. Но тут-то
Темнота и просчиталась. Чем непроглядней сгущался вокруг меня злобный
мрак, тем ярче становился мой свет.
Яркие круги разбегались от меня во все стороны. Золотые звезды
танцевали на черной воде. Блестки, искры сверкали вокруг.
- Смотрите, смотрите! Светящаяся бутылка! Золотая бутылка! -
послышались далекие голоса.
Тут я принялся светить во всю мочь, даже, по правде говоря,
перестарался немножко. Я так трудился, что нечаянно подпалил письмо
моего капитана. Вот бы я удружил ему, если бы письмо сгорело!
Но, к счастью, обуглился только самый краешек бумаги. Дым наполнил
бутылку. Я раскашлялся, чуть не задохнулся.
Но в это время где-то рядом ударило весло. Мою бутылку вытащили из
воды.
- Да, несомненно, это самая удачливая бутылка на свете! - сказал я
самому себе.
Скоро я очутился в капитанской каюте, где под потолком раскачивался
фонарь.
Все по очереди рассматривали бутылку, вертели в руках. Я видел
широко открытые от любопытства глаза совсем рядышком, за стеклом.
Старый седой капитан бережно вытащил пробку.
Знаешь, чем я отличаюсь от джинна, закупоренного в каком-нибудь
древнем медном кувшине? Не знаешь? Ну, так я скажу тебе. Все эти
джинны - пустой, самовлюбленный народ. Им бы только покрасоваться,
поэффектней выскочить из кувшина. Чтоб было побольше шуму, треску.
Всех напугать, поразить, пустить пыль в глаза.
Я же - наоборот. Я постарался как можно незаметней выскользнуть из
бутылки, не привлекая ничьего внимания. Я нырнул в фонарь, уселся в
пламени свечи и хоть немного отдышался.
Старый капитан бережно развернул письмо, разложил его на столе,
разгладил ладонями.
- Да это же пишет Диего Мигель Фернандес, капитан "Голконды"! - с
волнением воскликнул он. - Я его знаю: отличный малый и опытнейший
моряк. Он пишет, что попал в дрянную историю. Его корабль захватили
пираты. Но, я надеюсь, мы успеем вовремя.
Тут я сразу понял, что этот седой капитан тоже по-настоящему рыжий.
Конечно, может быть, мне надо было сразу помчаться к моему капитану
и порадовать его доброй вестью. Но лишь только я подумал, что мне
снова придется нырнуть в эту Темнотищу, рыскать во мраке, как летучая
мышь, метаться над черными волнами...
Не могу тебе объяснить, что со мной случилось, но я просто не мог
заставить себя слезть с этого уютного тепленького свечного огарка, где
я устроился совсем по-домашнему.
Когда рассвело, мы уже подошли к одинокому острову, посреди
которого торчала унылая серая скала.
В четверти мили от него покачивалась на якоре "Голконда".
Пираты сдались без боя. Они были не очень-то опытные пираты, так,
какие-то начинающие. Отъявленный негодяй там был только один - Хиль
Синие Губы.
- Выбирай: или я вздерну тебя на рее, или оставайся на этом
острове, - предложил ему мой капитан.
Хиль Синие Губы выбрал второе.
Мы тут же снялись с якоря.
Мой капитан в самых изысканных выражениях познакомил меня с седым
капитаном. И, по правде говоря, здорово испортил этим наш праздник.
Старый капитан не меньше получаса ахал, не мог прийти в себя от
изумления. Все говорил, что это или волшебство, или сказка, и все это
ему только чудится.
А ведь ты знаешь, что я этого просто терпеть не могу. Посуди сама.
Слушаешь, слушаешь, да как-то невольно под конец сам засомневаешься:
"А может быть, и вправду я всего-навсего только Солнечная Сказка?
Может, и вправду меня нет?"
Веснушка прикусил губу, отвернулся.
- Ну, что ты, Веснушка! - горячо воскликнула Катя. - И даже не
думай. Глупости все это!
- Я тоже надеюсь... - вздохнул Веснушка. Он немного помолчал, потом
поднял голову и глубоко заглянул Кате в глаза. - Но, знаешь, если
рассудить здраво, ведь это тоже не так уж плохо: быть Солнечной
Сказкой.
Небо между тем стало густым и бархатным. В темноте повисли
разноцветные окна с люстрами, светящимися шарами, пестрыми шторами.
Веснушка глянул через плечо и поежился, тоскливыми глазами
посмотрел на Катю.
Глубоко вздохнул и вдруг поманил ее пальцем. Катя нагнулась к нему.
- Знаешь, когда мы пойдем, - зашептал он ей на ухо, - я, может быть,
тебя кое о чем попрошу. Даже обязательно-наверняка-непременнобезусловно
попрошу.
Катя выпрямилась, с удивлением посмотрела на Веснушку. Глаза у него
были сердитые и несчастные.
- Ну что ты, я все сделаю, не беспокойся, - ласково сказала она.
- Да наоборот, - Веснушка с досадой топнул ногой. - О чем бы я тебя
по дороге ни попросил, ты меня не слушай. А только тверди: "Нельзя!",
"Ни за что", "Невозможно" или еще что-нибудь в этом роде, подходящее к
этому случаю. Больше от тебя ничего не требуется. Ну, теперь поняла?
- Кажется, поняла... - прошептала Катя.
- Обещаешь?
- Обещаю, - Катя быстро закивала головой, но, если признаться, она
не совсем поняла, что, собственно говоря, она обещала Веснушке.
- Пошли, - сурово сказал Веснушка. Они вышли в притихший пустой
двор. Веснушка пристроился за ухом, там, где закручивались прядки
волос, и слабо грел Кате шею.
- В парк пойдем, к пруду. Только не к тому пруду, где лодки выдают
напрокат, а где лягушки квакают.
Они прошли мимо спящих автоматов с газировкой. Луна светила в
пустые граненые стаканы, будто хотела налить в них лунного сиропа.
Ворота в парк были далеко от Катиного дома. Но это Катю особенно не
смущало. Обычно она пролезала между железными прутьями ограды. Правда,
этом году она уже не пролезала, а протискивалась, даже с некоторым
трудом.
"Наверно, на будущий год придется в обход ходить", - подумала Катя,
просовывая голову между прутьев ограды и чувствуя, что ей мешают уши.
Катя никогда не была ночью в парке.
Она пошла напрямик по траве. Трава была росистой, жесткой, холодила
ноги в босоножках.
"Надо было сапоги обуть резиновые, - подумала Катя. - Ну, теперь уж
все равно. Не возвращаться же..."
- Ох-скрип! Ох-скрип! - по-стариковски жаловались высокие ели.
Будто советовали: "Шла бы ты спать. В теплой постели - ох, хорошо!"
- Фью-шь!.. Фью-шь!.. - слышалось в узловатых ветвях дуба. Словно
кто-то наберет воздуха и выдохнет. И тоже будто предупреждает: "Ох,
вернись! А там думай сама, как хочешь..."
Комары звенели около лица, упруго бились о щеки, как шарики,
скатанные из воздуха.
Катя осторожно отгоняла их, боясь нечаянно смахнуть Веснушку.
Сердце у Кати то билось где-то высоко в горле, то падало куда-то
вниз и замирало.
Веснушка забрался поглубже под косичку и там затаился.
Наконец, между деревьев рябым зеркалом засветился пруд. У берега
тихо покачивались привязанные лодки, терлись друг о друга бортами. В
одной лодке кто-то забыл весло, и уключина тоненько и жалобно
поскрипывала. От пруда вела узкая тропинка. Медвежьи лапы елей жадно
тянулись к ней, и она исчезала, будто проглоченная мраком.
Катя ступила на тропинку.
- Стой! Стой! - вдруг быстро зашептал ей на ухо Веснушка. -
Передумал я. Пошли домой. Поворачивай назад.
Катя споткнулась о корень. Повернула обратно.
В глубине души она даже обрадовалась, что не надо идти дальше. Она
представила себе свою комнату, теплый, спокойный кружок света на
потолке от настольной лампы, и ей захотелось скорей очутиться дома.
- Ну, что ты тащишься, - нетерпеливо шептал Веснушка. - Лучше бы я
улитку нанял, чем с тобой связываться. Шевели ногами, пошли скорей...
И вдруг Катя вспомнила тот загадочный разговор, перед самым уходом
из дома. Теперь она поняла, что ему обещала. Катя остановилась.
- Нет, нет, Веснушка, милый, - тихо, но настойчиво сказала она. -
Нельзя. Давай уж сделаем, как решили, да?
- Все равно мы зря идем, - торопливо проговорил Веснушка. - Я забыл
дома одну вещь... Из-за которой мы и пошли... Самую главную...
- Какую?
- А тебе не все равно?
- Нет, ты скажи!
- Но я прошу тебя, умоляю. - Веснушка копошился где-то у шеи,
прижимался к уху. - Я не хочу идти. Я передумал, слышишь?
Но Катя упрямо шла по тропинке.
"И вовсе не страшно, - удивляясь, подумала она. Было страшно, а
теперь нет. Наверно, потому, что Веснушка боится и я его защищаю. Он
ведь такой маленький, пугливый..."
- Пошли назад! Не надо! Это ты нарочно! Хочешь, чтобы я погас! -
задыхаясь, вскрикивал Веснушка. Но не громко, видно, громко кричать
боялся. - Убегу от тебя! Завтра же. Вот только Солнышко увижу!..
- Ну, тихо, тихо. Это ничего, это бывает... - ласково уговаривала
его Катя. - Хочешь, я закрою тебя ладошкой. Подышу на тебя, спрячу. Ну
чего ты?.. Ведь я с тобой...
Веснушка стал нестерпимо горячим. Катя втянула воздух сквозь
стиснутые зубы... Тропинка резко оборвалась на крутом обрыве, прямо
над прудом. В лунном свете плавали круглые листья кувшинок. Тихие
зеленые блюдца, и почти в каждом - горстка сверкающей воды.
- Ку-ак! Ку-ак!.. - неслось со всех сторон, будто лягушки
откупоривали бутылки, бутыли, маленькие бутылочки.
- Вот мы и пришли! Вот мы и пришли! - ликующим голосом вдруг
закричал Веснушка и запрыгал у Кати на плече. - Смотри, вот он, мой
друг!
Он сбежал вниз по Катиной руке, задержался на указательном пальце,
присвистнул, спрыгнул на землю. На длинной, тонкой травинке сидел
светлячок. Травинка чуть провисала, прогибалась под
...Закладка в соц.сетях
