Жанр: Сказка
Король Пиф-Паф или Про Ивана не великана
Вадим Коростылев.
Король Пиф-Паф или Про Ивана не великана.
Москва 1998
Однажды, ранним утром, когда едва выглянувшее солнце лишь начало пробивать
косыми лучами лес, на глухую поляну в самой его чаще выбрался царь Горох.
Отряхнул кафтан из листьев и трав, расправил гороховые усы, уселся на пень
и заиграл в рожок. А лес словно большой оркестр тотчас стал вторить ему
многими голосами. Царь Горох отнял от губ рожок, прислушался и торжественно
объявил:
Я - царь Горох,
Лесной скоморох.
Небо - корона.
Пень - вроде трона.
Была ворона при троне,
Чтобы царства не проворонить.
Сидела, хвостом вертела,
Повертела и улетела...
А царство мое такое:
Не обведешь рукою!
И рощи-то в нем, и птицы,
А главное - небылицы,
Такие уж Были-небыли,
Что и на свете не были.
А на самом-то деле были
Это Небыли-были:
Про Чудовище из чащобы -
Все мало ему, все еще бы! -
Про Ивана-не-великана,
Да про невесту Ивана...
А сказка идет по росам -
Тук, тук, тук,
И вот она,
Милости просим,
Тут, как тут!
Не успел царь Горох закончить, как из-под его руки выскочил Чудовище.
Чудовище, как Чудовище: брюки, пиджак, галстук бабочкой. В руке саквояж:
переселяется. Только лицо - словно пруд, заросший тиной - безликое лицо.
Огляделся Чудовище по сторонам, заметил под ногами хилый кустик и горестно
всплеснул руками:
- Крапива-то, крапива как заглохла!
Сорвал кустик, вставил себе в петличку и погрозил кому-то:
- Ну, погодите у меня!
Тут луч солнца ударил ему в глаза. Отскочил он в сторону, выхватил из
кармана огромные темные очки, закрыл ими пол-лица и кинулся в чащу. А лучи
за ним, как будто поймать хотят. Шарахается Чудовище из стороны в строну,
на деревья натыкается, а они сцепились ветвями - не пускают.
- Эй, вы чего? - закричал Чудовище.
- Кто ты? - откликнулись деревья.
- Я - Чудовище! Да вы что, не знаете? Первый раз в сказке, что ли? -
затрясся Чудовище от возмущения.
Замерли деревья, пригляделись:
- Что-то не похоже.
- А я теперь хитрый, - заявил Чудовище и запел:
Появлюсь я - все окрест
Говорят: да он не съест!
Если надо - спину гну,
Надо - я высокий
И из всех кругом тяну
Со-о-оки!
Открываюсь я не вдруг,
Говорю любому: друг!
Если надо - спину гну,
Надо - я высокий
И из всех кругом тяну
Со-о-оки!
А попробуй, задержи,
А попробуй, докажи!
Если надо - спину гну,
Надо - я высокий
И из всех кругом тяну
Со-о-оки!
- Уходи из нашей сказки! - замахали деревья ветвями.
- Да как вы смеете? - затопал ногами Чудовище. - Да я... я из вас души
вытряхну! Все равно расступитесь!
И Чудовище схватил стволы тех деревьев, что были поближе и так их тряхнул,
что из них в самом деле вывалились... души.
- Вы кто такие? - изумился Чудовище.
- Мы Души деревьев, ты нас вытряхнул! - объявила первая Душа. - Я - Душа
вот этого старого Дуба, а это - Душа Ивы и Душа Березы. Не плачь, Душа Ивы!
- Я - плакучая, я не могу не плакать, - отозвалась Душа Ивы и, всхлипнув,
добавила: - Особенно теперь.
- Березовых бы розог тебе! - накинулась Душа Березы на Чудовище.
- Ты сильный, ты натворишь у нас бед! - расстроилась Душа Дуба.
- Дуб, дуб, а понял с кем имеет дело. А ну-ка убирайтесь отсюда! -
самодовольно расхохотался Чудовище.
- Но деревья без нас перестанут быть живыми! - хором воскликнули Души
деревьев.
- Я не люблю, когда деревья живые, - топнул ногой Чудовище. - Я люблю,
когда деревья мертвые! Нечего зря тянуть соки из земли. Вон, какая крапива
у вас... - поправив в петлице сорванный кустик крапивы, возмутился
Чудовище. - Разве это порядок?
- Чудовище! - разом выдохнули Души.
- Да, Чудовище! Каждому свое. Вон, остальные деревья - стоят, и ничего.
Лес, как лес. А вы... тоже мне, герои нашлись!
- Каждому свое, - возразила Душа Дуба, - а лес... он и зашуметь может.
- Перекричу! - отмахнулся Чудовище. - А чем это так противно пахнет в лесу?
- спросил он, втянув воздух носом.
- Это цветы, - улыбнулась сквозь слезы Душа Ивы, - они распустились. Я,
Плакучая Ива, всегда плачу от радости, когда цветы распускаются.
- Я вижу, вы все здесь распустились! - возмущению Чудовища не было предела.
- Вон из моего леса! И не сметь больше плакать от радости! Плакать надо от
горя. Ну, в крайнем случае - от обиды. Вон!
- Это даже хорошо, что мы можем двигаться, - вздохнула Душа Дуба.
- Что значит "хорошо", что значит "хорошо"? Не должно быть для вас такого
слова! Вам должно быть только "плохо"! - перебил ее Чудовище.
- Плохо теперь стоять без дела, - возразила ему Душа Дуба. - А мы понесем
плач Ивы далеко-далеко, чтобы и люди, и птицы, и цветы знали: Чудовище
пришло в сказку!
- Чем дальше, тем лучше! - передразнил ее Чудовище.
Тут Душа Ивы утерла глаза зеленым листочком и улыбнулась: "А,
действительно, зачем плакать? У меня высохли слезы. Теперь я заплачу только
от радости, когда ты лопнешь от злости!" - И, взмахнув руками-ветками,
закружилась вокруг Чудовища, напевая:
Над рекою Ива
Грустила,
Распускала косы.
Густые,
Жаловалась вниз
Отраженью:
Сколько лет стоим
Без движенья!
Подпевая, вслед за ней поплыли в хороводе Душа Дуба и Душа Березы.
Проплывали понизу
Гусли,
Величали Ивушку
Грустной,
Проплывали поверху
Тучи,
Величали Иву
Плакучей...
С окрестных деревьев, вплетаясь в песню, понеслись тревожные трели
соловьев. Голос Ивы стал еще звонче:
А теперь пойду
По дубравам
Хочешь - прямо,
Хочешь - направо,
Нету ни дверей,
Ни порога,
Мне теперь повсюду
Дорога...
От такой дерзости Чудовище даже оцепенел. Не знает что и сказать! А Души
деревьев продолжали кружиться и петь:
Соловьев возьму
Я на ветви,
Пусть расскажут людям
И ветру,
Что леса Чудовище
Душит,
Что пора спасать
Наши души!
Закончив песню, Души деревьев плюнули в сторону Чудовища и удалились.
А из-под земли стали выбиваться мухоморы и чертополохи. Все снаряженные
по-походному - с заплечными мешками, в шляпах. Только у мухоморов мешки -
красные, в белую крапинку, а у чертополохов - из продолговатых
чертополошьих листьев. И там где они не выбивались, у окрестных деревьев
тотчас опускались ветви и вяли листья.
Потом распахнулся зеленый куст, и на поляну выпорхнула Злючка-Колючка -
модная дама в зеленых туфельках на высоких колючках, в зеленом плаще и
перчатках с крагами на колючках, с пучком из колючек на голове и с веером
из длинных колючек в руках.
- Кавалергарды! - оглядев свое войско, восторженно воскликнул Чудовище. -
Как есть, кавалергады! - И простерши руку, торжественно произнес:
Все кругом переиначу,
Тишиной назначу гром,
Мухомора я назначу
При себе боровиком...
В ответ на эту речь вверх взлетели красные, в белую крапинку шляпы, и
мухоморы, все как один, склонились в благодарственном поклоне. Чудовище еще
в больший раж вошел:
Пусть крапивные гуляют,
Пусть крапивные поют,
Все поляны заселяют
И земные соки пьют!
Хороши лишь те, что плохи,
Обещаю я всерьез,
Что при мне чертополохи
Расцветут пышнее роз!
При этих словах чертополохи упали на колени...
А Колючку, не иначе,
Как березой назовем.
Это значит, я назначил!
Я - гуляю! Мы живем!
Прижав руки к сердцу, Злючка-Колючка присела в реверансе, потом послала
Чудовищу воздушный поцелуй и восторженно закричала:
- Чудовищно!
- Назначаю тебя своей придворной дамой! - продолжал распоряжаться Чудовище.
- Эй, Дикий Хмель!.. Или нет в лесу такого?
- Как не быть, как не быть! - выскочил из чащи Хмель, на ходу застегивая
зеленый ливрейный фрак с вьющимися аксельбантами. - С приездом, Ваша
Немилость! Все ждали, когда же к нам пожалуете, не обойдете. Дождались!
- Что ж не вьешься тогда возле меня? - усмехнулся Чудовище.
- А вот и вьюсь, а вот и вьюсь! - заюлил Хмель и поднес ему, непонятно как
появившуюся в его руках, желудевую кружку. - Прошу, стопочка наилучшей
белены. Особой!
Его Немилость лихо опрокинул кружку и крякнул от удовольствия:
- Повторить!
Тут откуда ни возьмись выскочила на поляну Девка-Бузина в фартуке из
лопуха. В ушах серьги из гроздьев бузинных ягод, острые листики на голове в
бигудях - видать врасплох застали, не успела прихорошиться. В руках у нее
была вторая желудевая кружечка.
Чудовище кружку взял и Хмелю поднес. Но тот головой замотал, стал
отказываться.
- Не потребляю-с! На молочной диете-с! Только для вас, Ваша Немилость...
- Ты же Хмель! - удивился Чудовище.
Хмель вьюном прошелся по поляне, взмахнул рукой - и среди деревьев
вспыхнула неоновым светом вывеска: ТАВЕРНА "ЛЕСНАЯ МАЛИНА". Чудовище
обрадовался, ногами затопал и закричал:
- Гуляй, крапивное семя! Заводи пир горой, дым столбом, дым коромыслом! А
некрапивные пусть плачут! Почему-то мне приятно, когда плачут! Почему бы
это, а?
Злючка-Колючка, влюбленно глядя на него, только руками всплеснула:
- Вы же Чудовище!
- Вот! - назидательно поднял он палец и задумчиво огляделся по сторонам. -
Надо разведать, нет ли поблизости какого царства-королевства? А то кого
обижать будем?..
При этих словах царь Горох, который все это время на пеньке сидел,
встрепенулся, с пенька соскочил и быстренько улизнул с поляны. Он побежал в
соседнее царство-королевство, что расположилось сразу за лесом.
Там же ни о чем знать не знали, слыхом ни слыхивали, к завтраку готовились.
Прямо перед дворцом, с витыми башенками и шпилями набекрень, накрыли
огромный стол, заставили его стеклянными сулеями, заморскими высокими
бокалами, графинами и кувшинами с разноцветными соками. За стол уже уселся
царь-прецарь, король-прекороль, граф-преграф, барон-пребарон всея Сказки
Пиф-Паф. Сам мелок и худ, едва голова над столом торчит. Рядом застыла
Нянюшка-мамка-кухарка-повариха. Сигнала к завтраку ждут. Вышли из дворца
Часы Золотые Усы, на пьедестал взгромоздились, бить начали. Пиф-Паф с
Нянюшкой пальцы загибают, считают. Часы Золотые Усы закончили бой, с
пьедестала соскочили и, забрав его с собой, ушли. А царь-прецарь,
король-прекороль и прочее радостно объявил:
- Ну, вот! Раз Часы Золотые Усы возвестили царский завтрак, так тому и быть.
Нянюшка-мамка-кухарка-повариха засуетилась, стала Пиф-Пафа потчевать:
Пей, батюшка, соки,
Будешь высокий!..
От сока морковного
Прибавится кровушки,
От сока капустного
Прибудет в головушке...
Пиф-Паф тотчас обиделся и отодвинул бокал с капустным соком:
- Это что ж, качан заместо головы? Но Нянюшка-мамка не растерялась:
Капуста кудрявая,
В середке извилины!
Пей, батюшка, соки,
Питайся усиленно.
От сока черничного -
Черные бровушки,
От земляничного
Сладкое словушко
Ну, а для духу
Царского, прочного,
Выпей-ка чарку
Сока чесночного!
Хватил царь-прецарь сока чесночного, да бегом к одному из дворцовых углов,
на котором обозначились две зарубки: царского нынешнего росту, и, видимо,
росту для Пиф-Пафа идеального. Примерился, но выше низшей зарубки не
оказался.
- Вот! Соки пью, а росту не прибавляется. "Пей, батюшка, соки, будешь
высокий!" - передразнил он Нянюшку-мамку. - Сколько лет меряюсь со своей
меркой, а все никак не перерасту! Мало меня! Нету меня почти что вовсе!
Количества все никак не наберу. Капуста, што-ль, паршивая?
Подбежал к столу, схватил табуретку, да так грохнул ее об пол, что та
разлетелась на кусочки.
- Ох, силушки-то в тебе сколько! - восхитилась Нянюшка-мамка.
- "Силушки, силушки"!.. А росту? Я, царь-прецарь, король-прекороль,
князь-прекнязь, граф-преграф, барон-пребарон всея сказки, а в зеркало
поглядишься... тьфу! Четвертинка! При таком количестве титулов - нет во мне
самом никакого количества!
- А ты, батюшка, - стала утешать его Нянюшка-мамка - повели величать себя
"Ваше Количество". Вот и все. Как назовут, так и увидят. В слове-то сила,
Ваше Количество! Гляньте-ка, каков у нас царь. А?.. Высок-то как!.. А
широкоплеч! Не царь, сплошное количество!
- Ну, ладно, ладно... терпеть не могу этого! А что, действительно повыше
стал, а? - подозрительно посмотрел на нее Пиф-Паф.
- Да уж как вырос в наших глазах! Уж как вырос! Что твоя мерка? Тьфу!
Перерос ты свою мерочку, Ваше Количество! - заохала Нянюшка-мамка. - Да
ведь кто в наших глазах вырос, тот в наших глазах так и останется.
- Ладно, ладно, верю, - успокоился царь-прецарь и потянулся к стакану с
соком.
Но вдруг, одновременно качнувшись во всех сулеях, бокалах, стаканах,
графинах и кувшинах, соки исчезли, словно кто-то снизу сделал большой
глоток, а на царский двор с криками ворвался Министр:
- Чудовище! Чудовище пришел в наше царство-королевство! Я сам видел!
Пиф-Паф вжался в кресло и зажмурил глаза:
- Где, где Чудовище? Ничего не вижу.
- Да глаза, глаза-то откройте, горе мое! - заломил руки Министр.
- Ну? Где? - открыл глаза Пиф-Паф.
- Да не здесь, не здесь! Там, в лесу, в самом темном месте, - испуганно
оглянулся Министр.
- А ты зачем в лес ходил? Мог бы не ходить, ничего бы и не увидел. Сам
виноват! - отрезал Пиф-Паф и потребовал: - Соку!
- Нету! Нету больше соку! - в отчаянии схватился за голову Министр. -
Глаза-то пошире откройте!
Пиф-Паф задумчиво оглядел стол, но тотчас нашелся:
- Ну, нет, вижу. Вели принести.
Вдруг треснула земля, и посреди двора образовалась большая расщелина.
- Вот! Вот! - почти обрадовался Министр. - Видите? Из самой земли они соки
пьют!
- А ты чего радуешься? - накинулся на него царь-прецарь. - Чего же тут
хорошего? Ты Министр Двора, а у тебя, вон, весь двор расстрескался!
- Был! Был Министр Двора, а потом...
- Я тебя нанял Министром По Разным Обстоятельствам, - перебил его Пиф-Паф.
- Затем назначил Министром Двора, но мы с тобой поссорились и я
переназначил тебя Министром Вне Двора. Ты обиделся и ушел. А куда ушел? В
лес ушел, в кусты ушел, а теперь...
- Но я же вернулся! Чтобы доложить вашему...
- "Количеству!" - вмешалась Нянюшка-мамка.
- Что? Какому еще "количеству"? - опешил Министр.
- Теперь Наше Величество величают Нашим Количеством, - гордо пояснила
Нянюшка-мамка.
Министр только плечами пожал:
- Чтобы доложить Вашему... Количеству, что Чудовище пришел в Сказку! Да
вот, пожалуйста: двое из его свиты! - указал он на ввалившихся во двор
сильно подвыпивших Чертополоха и Мухомора, которые, увлеченные беседой
между собой, никого вокруг не замечали.
- Кавалер Чертополох, ты меня уважаешь? - споткнувшись, воскликнул Мухомор.
- Кавалер Мухомор, я тебя уважаю! - поддержал его Чертополох.
- А тттебе бе-белена не ударила в верхние листики? - не унимался Мухомор.
- Еще как, отсохни у меня правая ветка! - пошатнулся Чертополох.
- Значит увважаешь? - обнял его Мухомор.
- Кавалергад буду! - ударил себя в грудь Чертополох.
- Все! - удовлетворенно облобызал Чертополоха Мухомор. - А ты сколько
желудевых кружек разбил?
- Десять! - подумав, торжественно объявил Чертополох.
- А я и того больше! Да еще Хмелю на левый корень наступил, а у него на нем
мозоль! Ох, и повеселились мы с тобой!
Качаясь и поддерживая друг друга, кавалеры двинулись к столу, громко
горланя песню:
Мы в "Лесной малине" были,
Пели песни, пили сок.
Пели? Пели! Пили? Пили!
Дрались? Дрались!
Всех побили!
А когда мы всех побили,
То пустились наутек!
Нас в лесу таких лишь двое
И любой из нас не плох!
Мы герои? Мы герои!
Мухомор! Чертополох!
Перечертополошили
Мы в лесу, конечно, всех!
Мы в "Малине" были? Были!
Пели? Пели! Пили? Пили!
Дрались? Дрались!
Всех побили!
Умохоморилисъ! Эх!
Нас в лесу таких лишь двое
И любой из нас не плох!
Мы герои? Мы герои!
Мухомор! Чертополох!
Наткнувшись на стол, они остановились и уставились на сидящего за ним
Пиф-Пафа. Тот, поерзав, достал из-за спины корону, нахлобучил ее и с ужасом
вылупил глаза на кавалеров.
- Эттто что такое?.. Какой смешной человечек! Растет корешками вверх.
Интересно, откуда он тянет соки? - обратился Мухомор к Чертополоху, ткнув
пальцем в корону.
- Должно быть отовсюду! - обвел руками воздух Чертополох.
Мухомор пошатнулся в сторону Пиф-Пафа:
- Соперник?!
- Я - царь-прецарь, король-прекороль, граф-преграф, князь-прекнязь,
барон-пребарон всея Сказки! - попытался сохранить важное выражение лица
Пиф-Паф.
- Пойдем на кухню! - поманил его пальцем Мухомор.
- Я не пригоден для еды... - вжался в кресло царь-прецарь. - Разве не видно?
- Очень надо есть такую поганку! - брезгливо поморщился Мухомор. - Нас, нас
теперь будут есть! Понял? Мы назначены белыми грибами! И все! Хватит!
Поглумились над нами! Палками шляпки сбивали! А?.. А каких-то сопливых
маслят... - он даже задохнулся от обиды. - Все! Мухомор а-ля боровик! Под
майонезом! В соусе "сатэ"! - на лице Мухомора появилась блаженная улыбка. -
У меня уже внутри все заранее кипит. Пошли на кухню, посмотрим. Я в
разведке, понял? Скоро всем мухомориным войском нагрянем... Хотя, ладно,
тогда и посмотрим. Кастрюльки мыть! Сковородки чистить! Маринады готовить!
Только сушиться не хочу, говорят щекотно... Ох, что-то меня размухоморило!
Пошли, кавалер Чертополох!
Кавалеры, пошатываясь, удалились, а на царском дворе наступила гробовая
тишина. Первым опомнился Министр:
- Ваше Количество! Только не теряйте присутствия духа!
- У меня нет Министра Присутствия Духа, - обреченно вздохнул Пиф-Паф.
- Конечно, вы же больше одного министра вообще не держите! - неосторожно
брякнул Министр.
- Ты, ты будешь моим Министром Присутствия Духа! Только никогда, никогда не
покидай меня! - вцепился в него Пиф-Паф.
Министр тоже вцепился в него, потому что за дворцом раздался свист,
улюлюкание, топание множества ног и загремела лихая песня:
Вперед, чертополохи,
Бродяги-мухоморы!
Дела людские плохи,
Мы все заселим скоро.
О чем мечтали все вы
Сегодня совершится:
Мы вытопчем посевы
И проса, и пшеницы.
Тяни земные соки
Без страха и оглядок
Из-под берез высоких
И огородных грядок.
Настало наше время
И нету нам преграды.
Вперед, лихое племя,
Вперед, кавалергады!
- Ваше Количество! Мысль! - схватился Министр за голову.
- Ну? - отцепился от него Пиф-Паф.
- Полцарства тому, кто победит Чудовище!
- Почему ж это сразу полцарства? - мгновенно набычился Пиф-Паф. - Одну
осьмую и довольно!
Министр даже руки заломил от огорчения:
- Не спорьте, горе мое! Пол! Полцарства! И принцессу Пиф-Паф-Пифочку
впридачу. Вот!
- Ка... какую Пиф-Паф-Пифочку? - обомлел от неожиданности царь. - Нет у
меня никакой Пиф-Паф-Пифочки.
- Ну, да, нет. Что ж из этого? Главное пообещать, - нисколько не
смутившись, заявил Министр.
Пиф-Паф что-то прикинул в уме и решительно замотал головой:
- С Пиф-Паф-Пифочкой полцарства много!
- Ваше Количество! - упал на колени Министр.
- Ладно, - вздохнул Пиф-Паф, - пусть разнесут весть. Да, но пока кто-нибудь
найдется, мы будем находиться в страхе перед Чудовищем?..
Тут откуда-то донесся бой Часов. От раскатившегося звона царь-прецарь уши
зажал, ногами затопал:
- Все идут и идут, а нам час от часа не легче!
- Ваше Количество! Еще одна мысль! Просто с ума можно сойти. Вот... - от
волнения Министр даже задохнулся. - Надо остановить время. Надо разбить
Часы Золотые Усы и тогда оно остановится. Все останется, как сейчас, пока
кто-нибудь не найдется и не победит Чудовище.
- Так... - потер от удовольствия руки Пиф-Паф. - А кто пойдет разбивать
Часы?
- Вы! Вы будете убивать время! - поклонился ему Министр.
- Ладно! - согласился Пиф-Паф. - Только первым пойдешь ты. У них, знаешь,
какая здоровенная гиря? Тебя они стукнут - тебе что. А я царь-прецарь,
король-прекороль, мне больно будет. Пошли!
А тем временем за углом дворца Часы Золотые Усы, забравшись на пьедестал,
беседовали с царем Горохом, лесным скоморохом.
- Да, время, самое время появиться герою. Что же тянуть? - горячился царь
Горох.
Золотые Усы неторопливо мизинчиком передвинули золотую минутную стрелку на
лице-циферблате и поморщились:
- Это бес-тик-тактно напоминать времени о времени! Секунда в секунду!
Минута в минуту! Сутки в сутки! Тик-так? Или тик-не-так?
- Тик-то оно так, да все не так! - покачал головой царь Горох. - В
царстве-королевстве Чудовище, а ты стоишь себе и в свой золотой ус не
дуешь, только знай мизинчиком его подвигаешь. Крутани-ка свои усищи как
следует, да и пробей время появиться герою.
От возмущения Часы Золотые Усы взмахнули увесистой гирькой:
- Ни за что! Мы никогда не спешим, мы никуда не спешим. Мы давно на
пьедестале. Тик-так мы сказали, тик-так и будет. Тик-так-то!
- А поспешить-то придется, - прислушался к шуму перед дворцом царь Горох. -
Разбивать тебя бегут царь-король со своим министром.
- Меня? За что? Мы очень верные часы! - удивились Часы и подозрительно
покосились на него. - А откуда ты знаешь?
- Слух-то у меня лесной, сейчас и ты узнаешь, - усмехнулся царь Горох. -
Они время хотят остановить, чтобы пока все осталось как есть. Не
торопились, не торопились, а сами себе час пробили!
Тут и Золотые Усы услышали азартные крики Пиф-Пафа.
- Ты их под дых, в пружину, в пружину! Тогда оно вмиг остановится!
- Безумец! - заметались на пьедестале Часы. - Он же король!
- Да без царя в голове. Прыгай! - решительно дернул часы за ус царь Горох.
Часы Золотые Усы тяжело ухнули с пьедестала и, прихрамывая, бросились за
Горохом в лес.
И вовремя. Как только они скрылись за кустами, прибежали Пиф-Паф с
Министром.
- Сбежали! - уставился на пустой пьедестал Его Количество. - Вперед!
- А, может, они решили спрятаться во дворце? - засомневался Министр.
- Назад! - приказал Пиф-Паф. И они ринулись обратно во дворец.
А беглецы, облегченно вздохнув, остановились.
- Сильно ушиблись? - посочувствовал Горох.
- Пустяки, - отмахнулись Часы, - мы - антиударные... Ик-ак! Ик-ак! Извини,
это мы от возбуждения... Ты посмотри какой пульс?! Сто двадцать секунд в
минуту! Тик-так может хватить и разрыв пружины. Подкрути, пожалуйста, там,
сзади... Надо подзавестись!
- У тебя все винтики целы? - встревожился царь Горох.
- Ты что? - обиделись Часы. - Хочешь сказать, что у меня винтиков не
хватает?
- Хочу сказать, что самое время вызвонить героя! - решительно заявил Горох.
- Ох, после такой встряски! - заохали Часы, но ударили.
Звон получился какой-то неуверенный, дребезжащий. Неудачный звон вышел. Не
успел он умолкнуть, как перед ними появился некто длинный, тощий, в шляпе с
пером, в камзоле с гербом, со шпажонкой на боку...
- Этто что такое? - уставился на тощего царь Горох.
- Герой, - без энтузиазма ответили Золотые Усы. - С приличной родословной.
- Тебя как звать? - обратился к тощему Горох.
- Принц Уа-Уа. Заморский, - дрожа коленками, отозвался тощий.
- Немедленно раззванивай его обратно! - решительно потребовал Горох.
Но принц стремительно дернул в сторону и скрылся. Царь Горох с досады даже
сплюнул. Часы Золотые Усы примирительно тронули его за плечо:
- Ладно, кому время-то появиться? Ивану-царевичу или Ивану-великану?
- Ивану! - отрубил Горох. - Просто Ивану.
- Ладно, - пожали плечами Часы. - Только теперь уж и ты помогай своим
рожком.
Царь Горох подул в рожок, Золотые Усы для вдохновения уставились в небо и
гулко ударили один раз. Горох подхватил напевной короткой мелодией.
...Из земли показались ноги, обутые в лапти. Одна нога почесывала другую...
Часы ударили второй раз. Горох снова поддержал рожком.
... На ноги крепко встало широкоплечее туловище...
Тут Золотые Усы замешкались. А Царь Горох заволновался:
- Ты что, ты что?.. Бей скорей!
- Не мешай работать! Для головы нужен особый звон. Да и ты постарайся, -
спокойно ответили Часы и выдали самый мелодичный, самый раскатистый звон из
трех.
Царь Горох тоже не ударил в грязь лицом. Его рожок пропел самую мелодичную
фразу из трех.
...И на плечах появилась веселая, белозубая голова с копной соломенных
волос... Она широко улыбалась.
- По здорову ли, Ваня? - участливо спросил царь Горох.
- Да руки есть, чтобы бить комаров, а коли руки есть - значит здоров! -
весело ответил Иван.
- Да ты балагур! А богат ли? - не отставал Горох.
- Коров у меня - невидимо, стало быть, их и не видели. Хорош табун, да
ленивы кони: всю жизнь скачут, меня не догонят, - улыбнулся Иван.
- А где крыша твоя? - продолжал расспрашивать его Горох.
- А чем не солома? Где голова - там я и дома, - тряхнул соломенной
шевелюрой Иван.
- А как невесту звать? - приставал Горох.
- А Дунька-Репка! Сидит в земле крепко, не до вечеру-темени, а до поры до
времени, пока за косичку не выдерну, ни за что сама и не выйдет к нам! -
снова широко улыбнулся Иван.
Тут и царь Горох улыбнулся.
- Скромная, значит! Это хорошо. Прилично живешь, Ваня, не хуже людей, -
подвел Горох итог.
- Живу не лучше, живу не хуже, живу не шире, живу не уже, живу, как люди:
чего нет - может, и будет. Зачем тебе-то я понадобился? - в свою очередь
спросил Иван.
- Да с Чудовищем надо сразиться, Ваня, - прикинулся простаком Горох.
- С Чудовищем? - переспросил Иван и тотчас согласился: - Что ж, это можно.
Меч дашь?
Царь Горох укоризненно посмотрел на Часы Золотые Усы. Те закрутились,
заворчали:
- Еще не время! И потом, почему все мы, да мы?
Горох только рукой махнул:
- Ладно! Сам добудешь. Говорят у царя-короля Пиф-Пафа есть.
- Волшебный, что ли? - заинтересовался Иван.
- Не то, чтобы волшебный, а все же, верно, не тупой. Смотря кто им махать
станет, - назидательно ответил Горох.
- И точно, меч от руки идет, - согласился Иван.
- Да, вот еще! - подмигнул царь Горох Ивану. - Победишь Чудовище -
полцарства получишь. Да еще принцессу Пиф-Паф-Пифочку впридачу.
- Ладно, возьмем, - согласился тот, присев на землю, чтобы поправить
сбившийся онуч.
И не заметил, как царь Горох что-то шепнул Золотым Усам, а те издали легкий
серебристый звон, после этого за руку Ивана зацепилась какая-то шелковистая
травинка. Поднялся Иван, дернул травинку - из земли выскочила Дунька-Репка.
Крепкощекая шустроглазая девчонка с косичкой на макушке.
- Ты кто такая? - ошеломленно уставился на нее Иван.
- Здравствуй, Ваня. Я Дунька-Репка, - нисколько не смутившись, объявила
девчонка. - Спасибо, что на свет вытащил.
- Да я ж тебя выдумал! - растерялся Иван.
- И за то спасибо, что меня. Вот я и здесь, - рассмеялась Дунька.
- Чудеса! - развел рука
...Закладка в соц.сетях
