Жанр: Сказка
Сказки городка Жур-Жур
...нул Михаиле. - Ходим все, ходим, детей беспокоим, за
бочок их тяпаем, а самим поспать некогда".
"Такое уж наше дело - звериное, - сказал волк. - Кто к чему приставлен.
Нам бы, Михаиле, вот что: кроме этой репы проклятой, молока бы полагалось,
а? Ведь без воскресений работаем. Каждую ночку по лесу шатаемся".
"Эх, Левон, похлопотать за нас некому. Старые-то сказки забывать стали".
"Сказки сказками, - сказал волк, - а ты, Михаиле, пойди послушай, не
заснул ли наш малыш. Детям спать самое время, а нам ужинать".
Медведь Михайло встал и кряхтя подошел к двери.
БАБУШКИНА БАЮКАЛКА
Тетя Вера нас с бабушкой тоже погнала спать. А мы сказали:
- Нет. Пока до конца не досмотрим, не уйдем.
Тут уж Иван Иваныч за нас вступился. Он еще раз крутнул ручку "чуда N
1", и мы опять услышали голоса.
"Пока он не заснул, - сказал волк, - я сам лягу спать. У меня ноги не
казенные. А ты, Михаиле, меня побаюкай".
Мы с бабушкой к самому "чуду N 1" подвинулись, чтобы послушать, как
медведь волка баюкать станет.
А волк полушубок - долой! Валенки - долой! Валенки под голову положил.
Медведь его полушубком накрыл, а хвост - наружу. Огромный серый -
на сто верст. И глаза не закрывает, глядит.
"Пой, - говорит волк, - пой, Михаиле".
Михаиле затянул:
Э-э-э-э,
Ле-е-тя-ят у-у-утки...
И два гу-у-уся!..
"Что ты! - закричал Левон. - И так натощак лег, а ты про уток. Другую
какую..."
Завозился волк под овчинным тулупом, защелкал сердито зубами и хвостом
об дверь - трух-трух... А из-за двери Алошка выглянул. И тогда я
прошептал:
- Бабушка, вспомни скорее свою волшебную баюкалку.
- Про капки, что ли? - спросила бабушка.
- Про каяки, бабушка.
И бабушка запела в самое "чудо N 1":
- Капки по капки,
Где были?
- У бабки.
- Что ели, капки?
Что пили, капки?
И показалось мне или правда - волк Левон положил морду на лапы и закрыл
один глаз.
- Ой, бабушка, только не забудь, только допой до конца!
А бабушка молчит.
- Ну, бабушка-ладушка, что ели капки?
- Что ели капки? - Бабушка опять запела:
- Ели-то кашку.
Волк Левон и другой глаз закрыл.
- Пили-то бражку.
Бражка-то сладенька,
Бабушка добренька!
Гляжу - медведь на волка голову положил и тоже глаза заводит. А потом
и захрапел: хры-фры-брум.
- Вот и оба готовы, - сказала бабушка, - от старой баюкалки никто не
устоит.
А я крикнул:
- Беги, Алошка, дорога свободна!
И Алошка выскочил из берлоги и побежал что есть мочи.
- Что-то вы все разговариваете да поете, - сказал Иван Иваныч. - Может,
лучше послушаем лекцию?
- Лекцию! Лекцию! - закричала тетя Вера. - Надоели всякие там капки
по капки! Мы все же взрослые люди!
Тоща Иван Иваныч - трык! - и закрыл дверцу N 1.
И сразу кончилось "чудо N 1" - пропал лес, а на голубом экране показался
человек с большими ушами.
Он стал говорить, как выводит кур в инкубаторе. И мы с бабушкой пошли
домой - так и не узнали, что стало с Алошкой.
ТЕТЯ ВЕРА ЗОВЕТ АЛОШКУ
Подошел праздник Новый год. Тетя Вера с утра включила пылесос, чтобы
не слышно было, что передают по радио. Тогда бабушка повесила на окна
белые занавески, и сделалось светло.
А тетя Вера вынесла в ванную комнату все три горшка с цветами - и
стало как-то лысо.
- А мы просо сеяли-сеяли, - тихонько пропела бабушка, ну прямо себе
под нос.
А тетя Вера хоть и без слуховых очков, а сразу услыхала.
- А мы просо вытопчем-вытопчем! - рявкнула она. - Ни травиночки не
будет, ни былиночки! Ух, пропади все пропадом!
Да как трахнет об пол тарелку с моей недоеденной котлетой...
Мне стало обидно, и я побежал в свою комнату.
- Что? Телефон зазвонил? - спросила тетя Вера и побежала за мной.
Она схватила трубку:
- Алло! Иван Иваныч! Алло!
А что зря звать Алошки-то нет.
- Где ваш Алошка? - рассердилась тетя Вера. - Когда он нужен - нет
его.
- Раньше то не очень вы его жаловали, - вздохнула бабушка.
- Да если б я прежде знала... - захныкала тетя Вера. - Эх, бедная я
сиротинушка! А может, он вернулся?
Потом я увидел, как тетя Вера на цыпочках подкралась к телефону и
стала звать шепотом:
- Алоша! Не бойся, Алоша! Я добрая, я хорошая.
Но никто не отзывался. Тетя Вера зашептала еще громче:
Алоша-чи, Алоша-чи,
Выйди на минутку-чи.
Но у нее ничего не получилось, потому что она не знала НАШЕГО С АЛОШКОЙ
ТАЙНОГО ЯЗЫКА.
Да если бы и знала, все равно Алошки не было.
И тогда тетя Вера заскучала громким голосом:
Каждый день мне стал
Понедельником.
Поросла моя жизнь
Темным ельником!
А за ельником - опушка,
За опушкою - избушка,
У избушки -
Курьи ножки,
К той избушке
Нет дорожки,
Я бы - шу-шу-шу полетела, -
Кабы не добрый молодец
Иван Иваныч
Со своей технической новинкою.
Тут уж бабушка не выдержала, говорит:
- Иди чай пить, бедная ты, злая волшебница, Вера Ахимовна.
- Не хочу я вашего чаю несчастного! - крикнула тетя Вера. - Лучше
приклейте мне бороду! Пойду, как Дед Мороз, за елкой. Без меня никто не
принесет.
Надела пальто и ушла.
Часть четвертая
КОГДА ВОЗВРАЩАЮТСЯ ЛЮДИ
МЫ ГОТОВИМСЯ К НОВОМУ ГОДУ
Тетя Вера принесла большую елку, до самого потолка.
- Обкололась через вас, - говорит, - надоели вы мне. Вот сейчас сделаю
себе маску, вы меня не узнаете...
- Да и мы сделаем, - отвечает бабушка, - и ты нас не различишь.
Мы начали наряжать елку, а тетя Вера пошла к себе в комнату и давай
щелкать ножницами.
- Щелк-щелк, мои ушки!
- Она ушки делает, - говорю я бабушке.
А бабушка:
- И мы сделаем.
- Щелк-щелк, мои ножки!
- Она ножки делает, - говорю.
А тетя Вера опять:
- Щелк-щелк, мои зубки.
- Слышишь, бабушка?!
- Ничего. Мы охотничками нарядимся, - говорит бабушка.
Но я больше хотел нарядиться медвежонком, потому что я люблю их, этих
медвежат. Они коричневые.
- Ну и что ж, - сказала бабушка, - у меня как раз есть белый мешок,
будешь белым медведем.
- Бабушка, - сказал я, - пускай даже белым. Даже зеленым. Но давай,
давай мы Алошке что-нибудь на веточку повесим пониже, чтобы он достал.
Бабушка ничего не ответила. И я понял, что она уже не ждет Алошку.
Алошка, маленький Алошка, разве найти тебе папу, когда снег и ветер и
черный лес... А если бы ты и нашел, как вам вернуться через этот лес?
Ведь там медведь - Михаиле" и волк - Левон, а у волчищи - хвост на сто
верст...
- Щелк-щелк, мои когти, - пела за стеной тетя Вера.
И тут вошла мама.
Как увидела мама елку, обрадовалась.
- Ну что ж, - сказала мама, - давайте делать праздник. Наряжаться будем?
- Будем, будем! - закричал я.
И вдруг из соседней комнаты:
- Щелк-щелк, мой хвостик!
Мама прислушалась и пошла к тети Вериной двери. А я закричал:
- Мамочка не ходи! Она целый день щелкает!
Но мама засмеялась и вошла. Она меня не слушает.
Вот папу послушала бы, а меня нет.
И тетя Вера ее понемножку заколдовывает.
- Щекл-щелк, мой животик!
ГУСИ-ЛЕБЕДИ
- Чего ты не веселый какой? - спросила меня бабушка. - Гляди-ка,
елочка зажглась!
Среди елкиных иголок, как среди темного леса, горели маленькие
огоньки: желтые, оранжевые и зеленые. Под ними качались голубые снегурочки,
красные лисы, желтые олени. Но это все были игрушки. А там, у меня
в домике с зеленым огоньком, жил НАСТОЯЩИЙ, ЖИВОЙ маленький Алошка.
Я подошел к домику. Нет, не было там Алошки. Сразу видно - дом пустой.
- Надевай - К.П, голубчик, - сказала бабушка и подала мне костюм Это
был медвежачий костюм. И я стал совсем белым медведем.
- А мама не испугается? - спросил я у бабушки.
- Уж не знаю, - ответила она и поступала в тети Верину дверь: - Выходите!
Мы готовы!
Из комнаты вышли два довольно больших зайчика. Я прямо даже растерялся.
Где мама? Где тетя Вера?
Один зайчик погладил меня лапой по голове. Кто этот зайчик?
А другой подскочил к столу, оглядел блюда с пирогами да конфетами и
сказал:
- Наготовили как на маланьину свадьбу, а народу нет никого.
Кто этот зайчик? Ну, это я немного догадался. Вот если бы был папа, -
подумал я, - кем бы он нарядился?"
Может, тоже медведем? Были бы мы с ним два белых мишки. А маленький
Алошка сидел бы у меня на плече кии и макушке:
Мальчик, мальчик,
Динь-динь-динь,
Поскорее выходи...
И вдруг - дцнь-дань! - тихонько зазвонило.
Оба зайчика побежали к телефону, схватили трубку в две правые лапы...
- Алло! - крикнул один тоненьким голосом.
- Алло! Эй! - крикнул другой голосом грубым.
Никто не отозвался.
А когти! - оба зайчика ушли, я на цыпочках подошел к домику. И сразу
понял: домик не пустой. Там КТО-ТО ЕСТЬ. Я просунул руку в окошко, зажег
зеленую лампочку и увидел: на кроватке, прямо в шубе, шапке и валенках,
лежал Алошка. Он спал. А на полу валялся звоночек.
Наверно, Алошка выронил его во сне - вот и зазвонило.
- Алошка, - позвал я. - Алошка, проснись.
Но Алошка не просыпался. Я начал тормошить его:
- Ты скажи, где папа, а потом спи сколько хочешь.
Тихонько подошла бабушка, погладила меня по голове.
- Нашелся, значит, наш маленький, - вздохнула бабушка. - Ох, какие-то
вести принес?
Бабушка обняла меня за плечи, и мы стояли и глядели, как спит Алошка.
Вы подумаете, почему она мне бабушка? Потому что мой папа - ее сынок.
Вот почему.
Мы с бабушкой решили никому пока про Алошку не говорить.
Я погасил свет, и мы вышли на кухню. Огонь там не горел, но было
светло от чужих окон.
- Ничего, - сказала бабушка и запела тихонько:
Ты заря ли, вечерняя зоренька,
Ты заря ли, вечерняя, меня застигала.
Я гусей стадо заганивала,
Я серых заворачивала...
Вдруг поднялся ветер. Не такой сильный и холодный, а теплый, ласковый.
- Бабушка, - сказал я, - погляди в окошко, что на улице делается
Бабушка кивнула:
- Знаю, знаю.
- Бабушка, гляди: над городом гуси-лебеди летят!..
Они летели тихо да стройно. И все, что было в городе, перестало спешить.
Остановилось. И все подняли вверх головы, потому что не каждый же
день такое случается.
Над трамваями и над автобусами, маленькими домами и над высотными,
среди проводов и антенн - разве бывает такое? - летели гуси-лебеди!
Вдруг они развернулись и стали кружить над нашим окном.
- Бабушка! Они к нам летят! - крикнул я.
Бабушка высунулась в форточку:
- Тега! Тега! Гуси-лебеди, домой! Нечего вам тут, летите домой, в Авдотию...
Гуси-лебеди махнули крыльями и стали подниматься все выше и выше.
В Авдотию, в Авдотию,
На зеленую травушку,
Там бабушка Авдотья.
Бабушка-ладушка,
Хорошая моя,
Старая моя,
Добрая моя
Волшебница.
Вот и скрылись гуси-лебеди. Улетели.
И тогда я заметил: по улице шагает человек. Очень высокий и очень мне
знакомый. Он шел прямо к нашему подъезду.
Я побежал через коридор в комнату, и вдруг за входной дверью:
тук-тук-тук!
Все так и повскакивали с мест.
Все так и побежали к двери. И закричали:
- Кто там?
И вошел человек.
Он был очень высокий - выше мамы, выше бабушки и даже немного выше
тети Веры.
- Мама! - крикнул он и приподнял над полом... бабушку. И поцеловал ее
в седые волосы.
Но я пока не верил.
- Любушка! - сказал он и снял с одного из зайцев маску.
Он не гадал, где какой заяц: под маской была мама. Он поцеловал ее в
нос, а мама заплакала.
Но я еще не верил.
Потом этот человек подошел ко мне. Я ничему еще не верил.
Человек нагнулся, и вдруг я полетел вверх, к самому потолку, и все
закружилось, поплыло - и пальтовая вешалка, и шкаф, и пыль на шкафу.
- Сынок! - говорил он. - Медвежонок! Большущий мой! Милый мой ПУРЗЯ.
- Папка! - закричал я.
Я знал... Теперь я точно знал - это папа!
И, вместо того чтобы обрадоваться, засмеяться, я почему-то тоже заплакал.
ПАПА
Когда возвращаются люди
Домой из далеких стран,
Когда возвращаются люди,
Громко гремит барабан:
Там-барабам-ба рабам!
Громко гремит барабан!
Я притащил папе мой барабан, и мы тихонечко побарабанили.
- А где твоя погремушка с попугаем? - спросил папа.
Я нашел погремушку. Я уже давно в нее не играю, но раз папе так хочется...
- А где лошадка-качалка, Любушка, ты помнишь...
Папа и мама что-то такое помнили, чего я не знал даже. И как это папа
все помнил?
Когда возвращаются люди
Туда, где их очень ждут,
Кажется, будто люди
Всегда-всегда были тут.
И тогда не гремит барабан.
Мы сели за стол, я прижался к папиному боку...
И как это мы жили без папы?
Папа рассказывал, как он там работал на своей речке Ладоге, а может,
и не на Ладоге. Папа скучал без нас.
А потом папа сказал, что он очень обрадовался, когда прибежал Алошка.
- Как он тут живет? - спросил папа.
- Нет нашего Алошки, - ответила мама. - Нет его.
- Как же так? - Папа даже вскочил со стула. - Как же так? - Он очень
заволновался: - Ведь Алошка давно ушел от меня. И я просил его передать...
В комнате стало тихо, как будто это не был веселыйпревеселый праздник
Новый год. А тетя Вера скорее погасила елку. Взяла и огоньки все задула.
В комнате стало совсем темно. Тут мы с бабушкой как закричим:
- Есть! Есть Алошка!
И все увидели: там, в Алошкином домике, горит ЗЕЛЕНЫЙ ОГОНЕК.
АЛОШКА СНОВА ЗАПЕЛ СВОЮ ПЕСЕНКУ
Все побежали к Алошке, а он выскочил из домика и как бросится... вы
думали к кому? Прямо ко мне! Обхватил меня за шею и смеется! А у него в
руке колокольчик.
- Алошка! - говорю. - Где же ты пропадал, милый Алошка?
А он ткнулся носом мне в плечо и все смеется:
- ЧиПОчиТОМ, чиПОчиТОМ чиРАСчиСКАчиЖУ.
- Эй, эй, Алоха, - говорит папа. - Это что засекреть!?
- Папка, ведь ты еще ничего не знаешь, у нас с Алошкой есть тайный
язык!
- А меня научите? - спросил папа.
- ЧиНАчиУчиЧИМ! - крикнули мы с Алошкой. - Научим. - И мы сразу начали
учить папу нашему тайному языку. Но вдруг все услышали:
Эх, превратилась бы я
В лебедь черную.
Эх, улетела бы я куда-нибудь
На третий этаж...
Это громко скучала тетя Вера.
- Друзья мои, - сказал папа. - А помнится мне, у нас на третьем этаже
жил такой человек с усами - Иван
Иваныч. Где он?
- Он на пенсии сидит, - сказала бабушка.
- Он, наверно, у чуда-телевизора сидит, - сказал я.
- Тары-бары-бум, - заворчала тетя Вера. - Он ОДИН сидит, и позвать
его некому... И зачем я - щелкщелк - делала этот хвостик... И зачем мне
- щелкщелк - эти ушки. - Она сняла свою заячью маску, надела очки, повязала
голову полотенцем.
Вдруг мы услышали: динь-динь-динь!
- Ты что, Алошка!
А он быстро-быстро зашептал мне на ухо:
- ЧиЯ чиСБЕчиГАчиЮ.
- Куда сбегаешь? - не понял я.
- ЧиЗА чиНИМ.
- А, за Иваном Иванычем? Ну, давай!
Алошка спрыгнул на пол, побежал по коридору, снова пролез в щель почтового
ящика, и вот уже на лестнице зазвучал его голосок:
И все зовут Алошку -
Алло! Алло!
Друг к другу шлют Алошку -
Алло! Алло!
Сидишь ты и вздыхаешь
Один, один.
Приду я, прибегу я -
И ты уж не один!
ВСЕ ВМЕСТЕ
Как пришел Иван Иваныч с третьего этажа. Ох! Как улыбнулся он в свои
рыжие усы... так сразу нам стало видно: добрый он и молодец!
- Ну, с Новым годом! С Новым счастьем! - сказал Иван Иваныч.
И он взял тетю Веру за руку и меня за руку, а я бабушку, а бабушка -
маму, а мама - папу. А папа потянул нас к елке. А маленький Алошка забрался
ко мне на плечо и держался за мое ухо.
Мы прыгали вокруг елки и шалили, сильно расшалилась тетя Вера - ведь
она целый год тихо себя вела: не смеялась, не прыгала, не бегала. А теперь
зато... она прыгала и пела:
Ой ли, ой люди,
Я капусту посажу,
Ладушки, ладушки,
Всю кочашенькую...
- Да как же вы, Вера Акимовна, - засмеялся Иван Иваныч, - зимой капусту
сажать станете?
- А я все могу! - крикнула тетя Вера. - Я ведь волшебница...
Ха-ха-ха!
- Не верю, - сказал Иван Иваныч.
- Каких же вы хотите доказательств? - спросила тетя Вера.
- А можете ли вы, уважаемая Вера Акимовна, сделать так, чтобы белочка
с елки схватила бы ваши страшные стуховые очки и унесла бы их в лес?
- Пожалуйста, - сказала тетя Вера и забормотала:
Белочка, белочка,
Рыженькая белочка,
Прыгни мне на носик,
На широкий дворик,
Схвати очки,
Припустись в скачки!
И рыженькая белочка прыгнула с елки прямо тете Вере на носик, схватила
страшные слуховые очки, выскочила в окошко и убежала в лес...
- Как же я теперь найду свои слуховые очки?! - закричала тетя Вера.
- Вы так добрее, - сказал Иван Иваныч.
- Какая же я теперь волшебница без своих слуховых очков?
- Чего печалиться, - сказала бабушка. - Может, доброй волшебницей
станешь. Вместе будем гусей-лебедей домой загонять, вместе будем сказки
рассказывать.
- А ведь я люблю добрых волшебниц, - сказал добрый молодец Иван Иваныч
и улыбнулся мне.
Тетя Вера тоже улыбнулась. А потом засмеялась. А потом крикнула:
- Эх, да что там! Уж хватит мне сердиться да хмуриться. Буду я танцевать
и веселиться. И вы, комарики-сударики мои, пошли плясать!
И мы опять стали прыгать, танцевать, КАК ВДРУГ...
Динь-динь-динь... Зазвонил серебряный колокольчик.
- Алошка, Алошенька! Где ты?
А он сидит в своем маленьком домике и смотрит на нас в окошко.
- ЧиХОчиЧУ чиБАчиЮчиШКИ!
- Алошка хочет спать, - сказал я. - Он ведь устал.
Мы собрались вместе около Алошкиного домика.. Я попросил бабушку побаюкать.
И она запела:
Бай да убай,
Наше дитятко.
Спи-тко усни
Малешенько. И мы тихонечко начали подпевать:
Бай да люди,
Бай да люди,
Спи да усни,
Спи да усни... ТИШЕ! АЛОШКА ЗАСНУЛ.
Г. Демыкина
Потерялась девочка
КТО ЖИВЕТ В ЭТОЙ КНИЖКЕ
Здесь живет девочка с косичками. Ее зовут Зоя. Она очень любит рисовать.
У нее в кармане всегда лежит блокнот и карандаш, а на столе -
альбом и краски.
Еще живет Зоина мама и Зоина тетя - Янина. Она - в очках. Но надевает
их не всегда, а только когда волнуется. Сейчас надела, чтоб вы ее не
спутали с мамой.
Есть здесь и стриженая девочка Люба Вилкина. Постарайтесь ее запомнить,
это пригодится.
Вот пока и все.
Остальные появятся дальше.
Начинается все очень просто.
Глава 1
КАК ПРОСТО ВСЕ НАЧИНАЕТСЯ
Зоя, и ее мама, и ее тетя Янина переехали в новую квартиру. Сначала
впустили туда кошку - так велела их прежняя соседка. Она и кошку дала. И
сказала: "Можете не возвращать". Но мама ответила: "Что вы, такая прекрасная
кошка". Соседка не сдавалась: "Вы не смотрите, что у нее одно ухо
откусано, это в драке, потому что она - кот. А вообще-то ей, то есть
ему, цены нет!"
Как только открыли дверь новой квартиры, бесценный кот кинулся в кухню
и спрятался под плиту. Там ему было неудобно, но он, как и его прежняя
хозяйка, никогда не сдавался и громко кричал. Под этот крик внесли
вещи, расставили их и стали вбивать гвозди и ввинчивать шурупы для занавесок,
зеркала и картин. Это была тяжелая и шумная работа! Хорошо, что
мама все умела.
Самую прекрасную картину она повесила в свою комнату. Картина эта и
раньше висела у мамы, и тетя Янина, когда показывала ее кому-нибудь, говорила
тихо и почтительно:
- Это картина Тадеуша.
На картине был зеленый куст. Он разросся, задичал и напирал на полуповаленный
старый забор, испещренный темными дырочками-норками жуков-короедов.
Вдоль забора чуть прикрытая рамой картины вилась тропинка.
Ее протоптали. Ее кто-то протоптал. Зое всегда хотелось побежать по
ней, сесть возле нагретого солнышком забора, вдохнуть запах веток и травы.
И еще глянуть, что там белеет за забором. Там было что-то белое, а
что - не рассмотреть.
Из Зоиной комнаты донесся стук - это мама приколачивала гвоздиками
Зоины рисунки к стене. Мама думала, что дочке будет приятно жить среди
этих картинок. Но Зоя все бы их отдала за ту картину, что у мамы в комнате.
- Зоя! - крикнула мама. - Иди помоги мне.
Зоя пришла.
- Принеси со стола рисунки, я не дотянусь.
Зоя принесла.
- Мам, я бы их все отдала за твою картину! - сказала она.
Мама засмеялась, но она держала гвоздь во рту, и поэтому смех получился
как-то на одну сторону:
- Фы-фы-фы...
Вынув изо рта гвоздик, мама улыбнулась:
- Еще бы! - Потом добавила: - Конечно, дядюшка Тадеуш нам очень
дальний родственник, но он знаменитый и прекрасный художник. И вполне
мог бы передать тебе свой дар.
- Мам, а что такое "дар"?
- Это талант.
Зоя не поняла и немного помолчала. Потом опять спросила:
- Мам, а что такое талант?
- Это дар, - не задумываясь, ответила мама.
- Как так? - не поняла Зоя.
- А вот так! То, что подарено природой. Понятно?
- И что бы тогда? - спросила Зоя.
- Когда?
- Если бы дядюшка передал?
- Ты бы хорошо рисовала.
Зое вдруг стало обидно. Значит, маме не нравится, как она рисует?
- Ты все назло говоришь! - крикнула она. - Дар - это талант, а талант
- это дар?! Да? И сперва должен был дать дядюшка, а теперь природа?!
В это время мама как раз нацелилась стукнуть по гвоздю, но от Зоиного
крика промахнулась и попала по пальцу и ужасно рассердилась:
- А тебе не все равно, кто тебе чего-нибудь не дал. Ну, например,
конфету - я или тетя Янина? Конфетыто у тебя нет!
- А у тебя есть? - живо спросила Зоя, но мама усмехнулась, покачала
головой и вышла из комнаты.
И тут только Зоя поняла: как-то так получилось, что ей никто ничего
не дал. И очень загрустила. Она вынула из портфеля краски, альбом и
книжку, в которой непонятными буквами было написано про дядюшку Тадеуша.
Вообще-то Зоя умела читать, но этих букв не знала.
В книжке были еще и картинки - такие, какие рисовал сам дядюшка Тадеуш,
только уменьшенные. Зое особенно нравились там двое ребятишек. У них
были круглые рожицы с круглыми глазами и почти по самые глаза нахлобученные
островерхие колпачки. Как будто это вовсе не мальчики, а грибы. У
одного тускло-оранжевая шапочка, у другого - тускло-розовая.
Зоя в альбоме нарисовала точно таких ребятишек, только колпачки им
раскрасила поярче. Получилось очень красиво, может, даже лучше, чем у
художника, - так показалось Зое. Да, намного лучше! "Что же это такое -
талант? - думала Зоя, водя кисточкой по бумаге. - И почему дядюшка не
оставил его мне? Забыл или пожалел?"
- Мам, а где теперь дядюшка Тадеуш? - крикнула через комнату Зоя, забыв,
что обиделась.
Мама открыла дверь, остановилась на пороге:
- Тетя Яня зовет нас лить чай.
Она говорила так, будто не слышала Зоиного вопроса. Но она ведь слышала,
отлично слышала!
- Нет, мам, правда, где дядюшка?
- Какая разница? - суховато ответила мама.
- Но он жив?
- Запомни, Зоя... - Мамин голос звучал строго и торжественно. - Запомни,
пожалуйста: художник всегда живет в своих картинах. Понятно?
Вот оно что! Зоя так и ахнула:
- В каких? - шепотом спросила она.
- Во всех.
- И в твоей?
- Ну разумеется.
Мама ушла, не закрыв дверь. По дороге она снова вбила какой-то гвоздик
- маме хотелось, чтобы поскорей все вещи стояли, лежали и висели на
своих местах. Из кухни долетал теплый запах только что испеченного капустного
пирога. А Зоя все сидела за столом и думала, думала...
Вот что получается!.. Вот как все оборачивается! Видно, не зря тетя
Янина, рассказывая о дядюшке Тадеуше, вздыхала: "Он, когда работал, весь
уходил в свои картины!"
Зоя еще раз поглядела на ребятишек в своем альбоме. Теперь они ей
понравились меньше.
А может, дядюшка все же этот дар для нее оставил, только не сказал,
куда положил? Надо спросить у тети Янины.
Зоя захлопнула альбом и побежала на кухню, как вдруг...
ЛЮБА ВИЛКИНА
...Как вдруг громко позвонили в дверь. Зоя, и мама, и тетя Янина кинулись
открывать. За дверью стояла маленькая, очень сердитая девочка.
- От вашего шума, - сказала девочка, - у нас у всех головная боль.
- А ты кто? - спросила мама.
- Я Люба Вилкина. Мы здесь живем за стеной. Меня мама послала.
- Но, милое дитя, - заговорила тетя Янина, - мы только что переехали.
Люба очень удивилась, что она - милое дитя, и стала осматривать стены.
- Небось гвозди загоняли молотком, - сказала она. - А надо сперва
электродрелью дырочки сделать... - Но не договорила, а посмотрела на мамины
ноли и тихо проворчала. - По квартире на каблуках! Срам какой!
Потом Люба увидела на столе пирог и спросила так же строго:
- Дадите пирога?
Тетя дала ей большой ломоть.
Люба Вилкина отъела кусок и поинтересовалась:
- Из чего печете?
Тетя Янина начала было объяснять, но тут Люба заметила Зою. И обрадовалась:
- Тебя как зовут?
Зоя сказала, что Зоя.
Тогда Люба позвала:
- Пошли через веревочку?
И Зоя пошла за ней по лестнице во двор.
Дорогой Люба Вилкина достала из фартучного кармашка конфету
"Кис-кис", развернула и положила в рот, а полупрозрачную бумажку - серую
с черной кошкой, похожей на кляксу, - бросила прямо под ноги. Потом
спросила:
- Вы зачем столько картинок привезли? Вы, что ли, художники? - И
вдруг громко крикнула: - Эй, Нинка, Нинка, не уходи, сейчас прыгать будем!
- и достала из кармана прыгалки с двумя деревянными ручками.
Вообще-то Зоя хорошо прыгала через веревочку. В кармане ее платья были
такие же прыгалки. Но тут у нее не получалось, потому что Люба очень
даже заметно подсекала, гак что веревка не доставала до земли. А Зое было
неудобно сказать. И потому она и лохматая девочка Нинка все время
крутили, держась за деревянные ручки, а Люба скакала.
Когда Люба вдоволь наскакалась, она сунула в рот еще одну конфету и
позвала Зою:
- Пойдем к тебе!
А лохматую Нинку не позвала. И Зоя не решилась. Бумажку от конфеты
поднять тоже постеснялась. И они пошли.
Люба сказала:
- Давай дружить?
Зое не очень хотелось дружить с Любой Вилкиной. Но здесь она никого
не знала. И согласилась.
Когда девочки вернулись, мама и тетя Янина очень обрадовались: им как
раз надо было выйти за покупками. Мама ушла в свою комнату, и через открытую
дверь было видно, как она сбросила туфли и надела другие - тоже на
каблуках.
Она что-то напевала под строгим взглядом Любы Вилкиной.
Когда девочки остались одни, Люба сказала:
- Давай у них чего-нибудь утащим?
- У кого? - не поняла Зоя.
- У твоих. У вас есть варенье?
- Есть. Но мне и так разрешают брать.
- Вот и возьми.
Зоя нашла банку с вишневым вареньем, разложила в блюдечки. Люба ела,
а сама все вертелась,
...Закладка в соц.сетях
