Жанр: Сказка
Сказочные повести
...забора, вокруг уже царила тишина, прерываемая
храпом, как будто где-то из мешка горох на пол сыпался. Осмотрелся
Пешкин, видит - никого.
- Неужели забор храпит?! - произнес он тихо и начал его обследовать.
- Вот задача!.. - и вдруг наткнулся на офицерскую голову, торчащую из
забора. - Этот еще как сюда попал? - удивился Пешкин. - Впрочем, игры
сейчас нет - на фронте передышка. Я ведь тоже зачем-то здесь. Стало
быть, и он не зря сюда забрался! Только вот зачем?.. Ага, понимаю! Это,
наверное, козни короля Смоля. Он послал сюда офицера, чтоб исподтишка
напасть на нас и уничтожить... Ясно! Ну ничего, сейчас я ему, как смогу,
помогу, а ребятам своим прикажу, чтобы были бдительными, потому что
здесь еще, наверное, и королевские солдаты шарят... Так-так, раз голова
здесь, стало быть, и ноги есть. Иначе как бы ей самой так далеко зайти?!
Он еще раз оглядел офицера и сказал:
- Прямо скажем, положение, как с таблицей умножения! За такую стойку
- офицеру двойку!
Пешкин имел дело со школьником Колей Пыжиковым, поэтому солдатские
поговорки у него часто чередовались со школьными.
Сказав это, Пешкин легко перемахнул через забор. Тут он обнаружил все
остальные части офицера.
- Ну что ж, пора выяснить, зачем он сюда пришел. - И Пешкин шлепнул
его по самому широкому месту.
- Караул! Спасите! - послышалось с той стороны забора.
- Живой, бродяга, - рассудил Пешкин и снова перемахнул на другую сторону,
туда, где торчала офицерская голова.
Офицер увидел солдата и от страха так завертел головой, что она чуть
не отвинтилась. Меньше всего он ожидал здесь встретить своего противника.
Он хотел снова заорать, но передумал и попытался сделать вид, что
очень обрадовался старому знакомому.
- К-какая приятная встреча! - заикаясь, проговорила голова.
- Весьма возможно, - ответил Пешкин, приложив руку к пилотке. - Чем
изволите заниматься?
- М-м-м-м, отдыхаю, - ответила голова. - Приятно здесь... знаете,
воздух, цветы...
- Что верно, то верно, - подтвердил Пешкин. - Ну, и как - удобно устроились?
- Ничего, - неуверенно сказала голова.
- Тогда не буду мешать. Желаю приятно отдохнуть! - Пешкин откозырнул
и повернулся кругом.
- Эй, эй, не торопись, приятель! - закричал офицер.
- А я как раз тороплюсь, - на ходу бросил Пешкин.
- Всего одну минуточку, одну минуточку!
- Ну, если минуточку, тогда можно.
- Видишь ли, я уже отдохнул и хотел бы... ну, это... отсюда выбраться.
- Желаю удачи.
- Спасибо... Но я, видишь ли, сам не могу... застрял немножко. Ты помог
бы, а уж я в долгу не останусь.
- Зачем же, я и так помогу. - И Пешкин направился к голове.
- А ты меня не прихлопнешь? - спросила голова.
Пешкин и не думал убивать офицера. Он был честным солдатом и уважал
правила игры, как и Коля Пыжиков. Колю можно было обвинить во многих
легкомысленных поступках (он же был живым мальчиком!), но обвинить в нечестности
или обмане никто не мог. Таким же был и Пешкин.
- Не прихлопну, не бойся, - сказал он. - Я уважаю шахматные правила.
Ведь мы с тобой не на доске, мы в саду встретились.
- Конечно, конечно... Тяни, пожалуйста, за голову, не жалей!
- Не беспокойся, не пожалею! - сказал Пешкин и начал изо всех сил тянуть
голову к себе. - Ну как? - через некоторое время спросил он.
- Ох, ничего... ничего не выходит... Ты бы лучше с той стороны протолкнуть
попробовал.
- Можно и с той.
Пешкин и с места толкал, и с разгону, и ногой вышибал. Забор шатался,
трещал, офицер кряхтел, стонал, но попрежнему торчал в заборе.
- Эх, уж больно широковата у тебя нижняя часть! - утирая пот, сказал
Пешкин. - Один выход остался...
- Ой, какой? - спросил офицер.
- Развинтить да по частям и перекатить на ту сторону.
- Я согласен, - вздохнул офицер. - Разбирай!
Пешкин засучил рукава, поплевал на руки и принялся за работу. Сначала
отвинтил зад, потом голову. Голова скатилась вниз, туловище Пешкин вытолкнул
из щели рукой, а потом, сказав: "Валяй на последнюю парту!",
прокатил нижнюю часть.
- Ну, вот и все в порядке, так сказать, в лучшем виде! - любуясь своей
работой, произнес Пешкин.
- То есть, как это - в лучшем виде? - сердито спросил офицер, пересчитывая
свои разрозненные части.
- А чего же больше желать? Теперь ты на свободе и можешь продолжать
отдых, хоть вместе, хоть по частям: как пожелаешь.
- Но я требую, чтобы ты меня собрал! Я приказываю! - заорала офицерская
голова.
- Нет уж, от приказов уволь, у меня свои командиры есть, - сказал
Пешкин. - Когда просил - помог, а раз приказываешь - ухожу.
Офицер уже не мог сдержать своего гнева, голова его орала и каталась
по траве.
- Посажу! Убью! Вот погоди, встретимся еще на доске!
- Обязательно встретимся, и не раз, - спокойно ответил Пешкин. - А
пока - до свидания. У меня дела поважней: живую душу выручать надо! Вот
выполню приказ, а потом и за тебя возьмусь. Так что потерпи малость. До
скорой встречи! - И Пешкин пошел к своим солдатам, оставив на траве разобранного
офицера.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
О чем думал Новичок в разведке, о веселой красавице Маше-Ромаше и целебных
каплях "выпьюс-окрепнус"
Новичок хоть не участвовал еще в боевых шахматных операциях, трусом
не был. Да и откуда ему было знать, что такое страх? Все свое детство
провел он в дремучем лесу, на стволе своей матери-сосны. Жил под открытом
небом и не боялся ни темной ночи, ни ухающих криков совы, ни грома,
ни молний. Ветры трепали его упругие колючие вихры, ливни окатывали с
головы до ног, а солнце немилосердно жгло, закаляя молодое тело. Вот и
сейчас, идя в разведку, он чувствовал себя здесь как дома, среди родных
и друзей. А может быть, ему казалось, что он в пионерском лагере, который
раскинул свои палатки в сосновом лесу. Идет пионерская игра, он,
разведчик отряда, ищет противника и незаметно пробирается в густой траве.
Эти мысли могли ему передаться от Коли, которому вспомнился пионерский
лагерь, когда он вырезал Новичка из пахучей сосновой ветки. Все могло
быть, ведь в мысли другого не заглянешь.
День удался на славу, и все живое ликовало. В воздухе над сосновым
солдатом, как вертолеты, замирали стрекозы, кузнечики прыгали прямо к
его ногам, и ленивые жуки не спешили уйти с его дороги.
Новичок в душе был поэтом и мечтал писать стихи о солнце, о ветре, и
об отважных и добрых лесных жителях. Но сейчас он старался об этом забыть,
потому что был солдатом и хотел добросовестно выполнить приказ командира.
Вдруг невдалеке от него послышался поющий веселый, звонкий голос. Песенка
приблизилась, и Новичок расслышал ее слова:
Тинь, тинь,
Тень-тень,
На дворе хороший день,
Я бегу, бегу бегом
По дорожке босиком;
Шишки на дорожках
Колют мои ножки,
Шишечки зеленые,
А ножки закаленные!
Новичку очень понравилась песенка, и ему захотелось узнать, кто поет.
Он осторожно раздвинул траву и выглянул на тропинку, ту самую тропинку,
по которой должен был пройти Пешкин со своими солдатами. Но по тропинке
вприпрыжку бежала девочка. Ее загорелые босые ножки были запылены, глаза
весело блестели, а ветер развевал лепестки белой юбочки. Это была Маша-Ромаша,
одна из тех девочек, которые хороводами и песнями утешали
пленного Пыжика.
Маша-Ромаша была очень хороша, так хороша, что даже деревянное солдатское
сердце не могло устоять перед ее красотой. Новичку она так понравилась,
что ему захотелось тут же дернуть ее за косичку, а потом, взяв
за руку, побежать рядом вприпрыжку.
"Нельзя мне! - в последнюю минуту решил Новичок. - Ведь я - солдат и
нахожусь при исполнении служебных обязанностей".
Только он так подумал, как с другой стороны появились три воина. Маша-Ромаша
остановилась, перестала петь, но не удрала. А солдаты подтянулись,
выровняли строй и четче взяли ногу. Когда они поравнялись с Машей-Ромашей,
солдат, который шел первым (а это был Пешкин), лукаво подмигнул
своему войску, выкатил грудь колесом и лихо затянул:
Шли солдаты по панели,
Армия, бригада ли, -
Все красавицы глазели,
С окон чуть не падали.
Песня оборвалась, и Пешкин скомандовал:
- Армия, слушай мою команду! На красавицу равняйсь! Ать-два!
Солдаты, как один, повернули головы к Маше, и в тишине гулко и воинственно
застучали сапога: "Шах-мат, шах-мат!"
"Да как они смеют насмехаться над беззащитной и безоружной девочкой!"
- возмутился Новичок и хотел выйти из укрытия, чтобы заступиться, но не
сделал этого. И не потому, что испугался, а потому что Маша-Ромаша ни
чуточки не обиделась. Она только спросила:
- А вы меня бить не будете?
- Еще не знаем, - ответили солдаты.
- А я вас не боюсь, не боюсь! - сказала Маша. - Куда выйдете?
- Так что, красавица, находимся в походе, а куда идем - военная тайна!
- ответил Пешкин.
- А вы все-таки скажите! - настаивала Маша. Она была девочкой, а девочки
все любопытны.
Пешкин посмотрел на своих солдат и, подмигнув, ответил:
- Проделали мы немалый путь и не мешало бы нам водицы хлебнуть.
Он потрогал свои светлые усики и выставил вперед правую ноту. Сапог
заблестел на солнце, как зеркало. В сверкающем голенище отразились и небо,
и облака, и деревья, и цветы. Маша не удержалась и, заглянув в голенище,
поправила свои кудри.
Пешкин стоял перед ней подтянутый, бравый и бесстрашно смотрел ей в
глаза. По всему было видно, что это бывалый воин. Даже Новичок залюбовался
храбрым солдатом. Эх, если бы он был таким же бравым и бывалым воином,
он бы тоже сейчас стал перед ней и тоже посмотрел бы прямо в глаза.
Но он был новичком, неотесанным, без блеска - простой деревяшкой...
Мысли Новичка перебила Маша-Ромаша. Она сказала:
- Вы нехорошие, скрываете от меня свою тайну, а у меня от вас тайны
нет... Ага!
Ей не терпелось поскорей рассказать новым знакомым, зачем она сюда
прибежала.
- Любопытно, - заметил Пешкин. - Очень даже любопытно.
И Маша рассказала:
- Вот здесь, - она протянула руку туда, где росла сочная высокая трава,
- течет родничок. Его вода целебная, лекарственная. Наши врачи ее
называют "выпьюсокрепнус" и прописывают всем детям по три капли перед
едой. Эту воду я ношу Чижику-Пыжику, которого сторожит злой паук Лапоног.
- Так вот оно что! - переглянулся Пешкин со своими солдатами. - Стало
быть, нам с тобой, красавица, по пути. Да и неплохо бы приложиться к
родничку, потому как нам, солдатам, "выпьюс-окрепнус" перед горячим делом
иногда разрешается.
Все трое направились к родничку и, наклонясь над ним, сделали по три
глотка, то есть по три капли, как советовал врач. Маша-Ромаша сорвала
тонкий стебелек, опустила в родничок один его конец, потом другой, и на
нем повисли крупные сверкающие капли.
Когда все вышли снова на тропинку, Пешкин сказал Маше-Ромаше:
- Разрешите помочь.
- А ты не разольешь? - спросила Маша.
- Мы и не с такими поручениями справлялись! - ответил Пешкин и переложил
коромысло на свое плечо.
Новичку очень хотелось пить, но он давно забыл об этом. Он готов был
расколоться на мелкие щепочки, только бы очутиться на месте Пешкина или
хотя бы идти с ними радом. Ему уже давно понравился смелый генеральский
солдат. "Они вместе идут делать доброе дело, - думал Новичок. - А я должен
им помешать, предать честного солдата!.. Почему они все так стараются
помочь какому-то Пыжику? Что там происходит?.. Вот пойду и посмотрю!"
- решил Новичок.
Может, ему не столько хотелось узнать, что происходит с Пыжиком,
сколько еще раз посмотреть на веселую девочку Машу-Ромашу. Но он себе в
этом не признавался.
Пешкин и Маша-Ромаша шли рядом по тропинке и о чем-то болтали, а позади
топали солдаты.
Новичок пригнулся и поспешил вперед, где перебежками, где по-пластунски,
чтобы незамеченным добраться до того места, куда торопились солдаты
и Маша-Ромаша.
О том, как крот оказал офицеру медвежью услугу
Все это время черный офицер лежал разобранный под забором и ничем не
мог себе помочь. Голова чертыхалась, ругалась и наконец утихомирилась.
Вдруг земля зашевелилась, и снизу что-то начало толкать и подбрасывать.
Наконец почва прорвалась, комья земли полетели в разные стороны, и
на поверхности появились две когтистые лапы и усатый нос. Офицерская голова
откатилась в сторону, а рядом раздался чей-то бас:
- Темная ночь!.. Удрал дождевик, кирпич ему на пути!
Эти слова сказал крот и наполовину высунулся из норы.
"Почему "темная ночь", когда вокруг так светло? - подумала офицерская
голова. - А впрочем, какая разница, что думает о солнечной погоде этот
зверь. Раз он черный, то мне не стоит его бояться". И голова сказала:
- Приветствую черного брата!
- Это что еще за родственники у меня объявились? - спросил крот, разнюхивая
воздух.
- Ты черный, и я черный, - сказала голова.
- И ты под землей живешь?
- Нет, не живу под землей, но сейчас я готов сквозь землю провалиться.
- Ага, наверное, от тебя тоже жирный червяк сбежал?
- Зачем - червяк, у меня конь сбежал! Понимаешь?
- Стал бы я из-за коня переживать! - усмехнулся крот. - Вот червяк-дождевик
- это стоящая вещь!.. Сейчас поймаю его! - И крот начал
опускаться вниз.
- Тьфу! - плюнула офицерская голова, но тут же закричала. - Стой,
стой, погоди! Не лезь в свою нору!
- А зачем я тебе понадобился? - остановился крот.
- Я доблестный офицер шахматного короля Смоля! Слыхал ли ты о таком?
- Как не слыхать?! Слыхал. Когда под Колиным домом ходы свои рыл, мне
мыши про его разбойные дела рассказывали. Старый мошенник!
Офицеру очень не понравились слова крота, но все же он произнес:
- Помоги мне! Ты разве не видишь, что я на три части разобран?
Крот о своей слепоте умолчал и спросил:
- И часто это с вашим братом случается?
- На войне все бывает. Может и на сто частей разорвать.
- Что же я должен с тобой делать?
- Собрать, свинтить.
- Ладно, сейчас, - проворчал крот.
Потом стал щупать вокруг себя землю. Нашел все три части, сгреб их и
начал свинчивать.
- Я доложу королю Смолю о твоей услуге, и он тебя щедро наградит! -
пообещал офицер.
- Обойдемся без его щедрости, - сказал крот, колдуя над офицером. Потом
усмехнулся: - Все в порядке, воюй дальше!
Офицер встал и почувствовал что-то неладное. Голова вроде была на
месте, ноги тоже, а вот в середине было не так, как прежде: все внутренности
переместились. То, что раньше было вверху, теперь внизу, и наоборот.
- Что ты со мной натворил?! - закричал офицер.
- Что сделал, того не переделаю. Я слепой - с меня взятки гладки! - и
полез в нору.
- Стой, стой, старая землечерпалка! Погоди, это тебе так не пройдет!
- Офицер бросился было вслед за кротом, но остановился, потому что в животе
сильно заурчало.
Крот знал, что делал. Ощупав туловище офицера, он определил, где плечи,
где живот, а потом к животу приладил голову, а к плечам тяжелую
свинцовую подставку.
Теперь у офицера все время было желание стать вниз головой, потому
что фигура его была перевернута и сердце уходило в пятки.
В таком виде он и пошел разыскивать своих солдат. Однако солдаты сами
обнаружили своего офицера. Целый час они болтались без дела. Из-за укрытия
они видели Новичка, который неотступно следовал за Пешкиным и Машей-Ромашей.
Но ведь им не было приказано следить за Пешкиным, и они решили
немного отдохнуть и перекинуться в кости. Они б и продолжали бездельничать,
если бы на них неожиданно не наскочил взбесившийся черный
конь.
Обнаружив, что конь без седока, солдаты поймали его, уселись на него
верхом и поехали на розыски офицера. Поэтому им и удалось первым обнаружить
его.
- Где вы шатались, чертовы деревяшки, тура вам в бок? Аш-шесть,
Эф-восемь! - выругался офицер на шахматном языке. - Пешкин уже был у меня
в руках, а вы куда-то исчезли!
Он открыл было рот, чтобы еще что-то сказать, но в перевернутом туловище
так заурчало, что конь испугался и стал на дыбы. Солдаты свалились
на землю, потом вскочили на нога и доложили, что готовы в любую минуту
принять бой - была бы только команда.
Поскольку воевать было не с кем, офицер спросил:
- Где Новичок?
- Находится в разведке, - доложили солдаты. - Мы видели, как он бежал
за Пешкиным и его солдатами.
- Бежал, говорите?! Ах вы, ротозеи! Так ведь Новичок может перебежать
к нашему противнику, изменить своему королю! Он же недостаточно черный!
- Так точно, - сказали солдаты. - Мы до этого не додумались.
- Хватит! - рявкнул офицер и стал вниз головой. Так ему было легче.
Потом снова перевернулся на ноги и вскочил на коня. - Вперед! За мной!
Мы должны немедленно поймать Новичка!
Офицер поскакал в сторону, где рос куст малины, а солдаты побежали
следом за ним.
О том, как Новичок попал в сети паука Лапонога
Новичок все шел и шел, по временам раздвигая густую траву. Он хотел
еще разок взглянуть на Машу-Ромашу. Колючие шипы кустарника царапали его
лицо и тело. Гвоздь, торчащий из пня, сорвал с него черную кожицу, и на
этом месте появился белый шрам. Вдруг он услышал могучий гуд: "Гу-у-у!
Жж-у-у!"
Новичок поднял голову и увидел большого шмеля, пойманного паутиной.
Шмель гудел натужно, как трактор, который пытается сдвинуть с места
тяжелый прицеп. Но паутина его не отпускала.
- Куууда леззэешь! Куууда! - загудел шмель, когда Новичок очутился
рядом с паутиной. - Увяззнешь! Увязззнешь!
Шмель предупреждал деревянного солдата, но тот не слушал его. Он упрямо
продирался вперед, пока не запутался в цепких нитях паутины. Зато
теперь он видел мышеловку и пленника, который чирикал и бил клювом в
проволочную решетку. Мышеловка была густо опутана паутиной, и, если бы
даже дверца ее была открыта, вырваться из нее все равно было бы невозможно.
Птенец был совсем молодым, и, хотя он беззаботно чирикал, Новичок понял,
что положение его очень опасно. Ему стало жаль беднягу. Сам он начал
рвать паутину, но чем больше вертелся, тем больше запутывался. Деревянное
сердце солдата стучало, как колотушка, а на лбу выступили капельки
древесной смолы.
- Увяззз! Увяззз! - гудел шмель. - Вот сколько сегодня несчастий
из-за птенца! Глупый Пыжжж! Иш-шь, садит героем да поглядывает по сторонам!..
И Пыжик действительно чувствовал себя героем дня. Еще бы! Все вокруг
хлопочут, волнуются, говорят только о нем. Телеграф Лапонога продолжал
слать телеграммы во все концы сада. Паутина тряслась и звенела от перегрузки.
Гусеницы распечатали эту весть на свежих листиках. Это был специальный
выпуск газеты "Зеленый листок", которую расхватывали и жевали все
насекомые. Пыжик был в центре внимания и, забыв о грозящей ему опасности,
гордился своей славой. Он даже начал храбро почирикивать: "Чив-чив!
Чив-чив!" Дескать, вот я каков!
- Пой, пой, дуралей! - потирая лапы, говорил паук Лапоног. - Теперь
твоя песенка спета! Придет кот Василий, и мы с ним закатим знаменитый
пир, какого не знавал еще этот сад. - И паук одну за другой слал депеши
коту Василию.
Но кот Василий не отзывался и не появлялся в саду. Он уже давно был
бы здесь, если бы сам временно не попал в переплет, в плен, из которого
выбрался чудом.
Но об этом после.
Паук Лапоног, подсчитывая жертвы, ползал по своим владениям и наткнулся
на Новичка.
- Это еще что за чурбан?! - заорал он. - Вон отсюда! Только место зря
занимаешь! Сюда угодила бы парочка жирных мух... Вон! Вон!
Но Новичок уже перестал бороться с паутиной - устал. Если бы он и
вырвался, то сейчас, первым делом, бросился бы выручать Пыжика. Он твердо
решил не возвращаться к королю Смолю. Но пока что обессиленный сосновый
солдат висел на паутине и ожидал своей участи. Здесь и застали его
офицер и солдаты. Они стояли в укрытии и гадали, зачем Новичок забрался
в паутину.
- Он это сделал умышленно! - проскрипел офицер. - Он просто удирал от
нас. Он нарочно залез в паутину, чтоб мы не могли к нему подойти. Но мы
его выудим, вырвем оттуда! Вперед!..
Они бросились к Новичку, но... Здесь мы вынуждены приостановить рассказ
и вернуться в дом, чтобы узнать, что произошло на шахматной доске во
дворце короля Смоля и по какой причине задержался кот Василий.
О том, какой бал закатил король Смоль, и чем он закончился
Во дворце короля Смоля бал был в полном разгаре. Король не сомневался
в победе и веселился вовсю. Танцующие пары так лихо отплясывали на шахматном
паркете, что из чернильниц вылетали фонтаны брызг. Королева не
пропускала ни одного танца. Бесстрашные офицеры подходили к ее величеству
и с поклоном, вежливо приглашали на очередной танец.
- Гранд плиссе, рахада вальсэ! - говорили они.
И королева, как всегда, отвечала:
- Гардэ ля моль, тура да мозоль!
А потом кружилась со своим кавалером.
Сам король Смоль хватал гостей за руки и пел:
Е-два, Е-четыре,
Станем дружно,
Круг пошире!
Эф-шесть, Эф-семь,
Будет весело нам всем!
И фигуры танцевали до упаду. Когда же всех пригласили к столу, который
был не чем иным, как Колиным пеналом, гости начали произносить громкие
хвалебные речи, прославляя мудрого, храброго короля Смоля и мужество
его жены королевы. Ораторы превозносили небывалую в истории шахматных
войн хитрость короля. Они разбирали сложные комбинации, зашиты, вилки,
которых и в помине не было, а неправильные ходы Пети Петушкова считали
вершиной шахматной науки.
Когда ораторы смолкали, гости хором кричали королевской чете:
- Физкульт-гура! Физкульт-тура!
Придворные подхалимы договорились до того, что заявляли, будто все
удачные атаки и военные комбинации мудрый король придумал своей
собственной деревянной головой.
Веселье продолжалось, и гости уже кричали:
- Да здравствует славная победа!..
Но в штабе генерала не дремали. Разведка работала четко. Генерал
по-своему собирался чествовать своего противника, черного короля. Фейерверк
из пушек и массовая атака - чем не подарок для зазнавшегося вояки
Смоля?!
Война есть война, и праздновать на ней положено только достойные победы.
Но если в мирные дни запрещено нарушать покой веселящихся, то на
войне это дозволено.
Штабные офицеры генерала с трудом разобрались в запутанной ситуации,
которую создали на доске Коля и Петя, и предложили план наступления.
Когда из генеральских тур дали залп по дворцу и солдаты начали атаковать
королевскую охрану, в зале началась паника. Гости бегали из угла в
угол и прятались друг другу за спины.
- Спокойно! Спокойно! - кричал король Смоль. - Танцуйте и веселитесь!
Ничего страшного не может произойти, наши доблестные войска надежно охраняют
мои покои. Генерал не может сейчас начать наступления, потому что
отправил в дальний поход своего самого храброго солдата Пешкина и еще
двух солдат! - И тут он раскрыл перед всеми свой план, рассказал о том,
что вслед за ними послал верхового офицера и трех черных воинов, которые
уже давно, наверное, покончили с солдатами противника.
Когда же снова загремели генеральские туры и послышалось "ура", суматоха
во дворце еще больше усилилась.
Гости в панике сталкивались друг с другом деревянными головами, отчего
в комнате стоял беспрерывный треск. Черные офицеры, которые еще недавно
бесстрашно танцевали вальсы и польки, сейчас все, как один, прятались
за юбку королевы. Король Смоль забрался за Колин пенал и боялся высунуть
оттуда свою корону.
Плохо пришлось бы королю Смолю и его армии, если бы именно в это время
не явились Коля и Петя. Они уже успели помириться и собирались продолжать
партию. Но фигуры на доске были в страшном беспорядке.
- Видишь, к чему приводит нечестная игра! - сказал Коля.
- Ладно, я же дал слово, что больше не буду ошибаться! - Петя никогда
не употреблял слово "мошенничать".
Когда же игроки попытались продолжать партию, то выяснилось, что многих
фигур не хватает.
- Что же это значит?! Даже Пешкина нет! - удивился Коля. - А ну, выворачивай
карманы!
Петя вывернул все карманы наизнанку. На столе образовалась гора всяких
вещей. Тут были и гвозди, и части от металлического конструктора, и
акварельные краски, и два грецких ореха, и старый билет в кино, и спичечная
коробка с майским жуком, и почерневшая от времени конфета-тянучка,
и лента от пишущей машинки, и почтовые марки, но шахматных фигур не
было.
- Ну что, нашел? - спросил Петя.
- Эх, - почесал в затылке Коля. - Но где же все-таки Пешкин, где
конь, офицер и новый солдат, которого я сам недавно сделал?..
Ребята обшарили все углы, даже на шкафу искали, но недостающих фигур
нище не было. Тогда они пошли в столовую. Искали там.
- Послушай, где мышеловка? - спросил Коля.
- Что я, мышей ловлю, что ты у меня спрашиваешь? - обиделся Петя.
- Стой, стой, стой! - спохватился Коля. - Знаю, чья это работа! Знаю,
кто мои фигуры всегда закатывает!..
Кот Василий в это время находился на кухне. Может, он давно нашел бы
нужное средство, чтобы открыть мышеловку, но обжора наткнулся на помойное
ведро и в нем обнаружил щучьи головы - остатки обеда. Василий не мог
пройти мимо этой находки. В его зубах хрустели рыбьи кости, а сам он думал
о том, что в брюхе еще найдется место и для птенца.
Когда на кухне появились Коля и Петя, Василий спокойно домурлыкивал
вторую щучью голову. За этой работой и застали его игроки.
- А ну признавайтесь, ваше мурлычество, чьи проделки? - спросил Коля,
склонившись над обжорой.
Но тот даже не соизволил ответить, только облизнулся и выгнул спину
дугой.
- Не признаешься? - закричал Коля. - А я все по твоим глазам вижу,
шкода!
- Давай-ка я с ним поговорю, я с котами ловко справляюсь, - предложил
Петя. - Сейчас проведу следствие, а потом вынесу приговор.
Но Коля знал, как Петя обращается с котами, и не захотел поручать ему
этого дела. Он сам схватил Ваську за шиворот, потрепал, бросил в чулан и
захлопнул дверь:
- Вот посидишь тут, пока фигуры не найдутся, тогда будешь знать, как
отмалчиваться!
Васька взвыл, а потом голос его приглушила закрытая дверь.
-
...Закладка в соц.сетях
