Жанр: Сказка
Полное собрание сочинений в 3-х томах
...я олицетворяет радостную красоту русской природы и
веселую, яркую выдумку мастера-чеканщика, вдохновленного этой красотой на
творческие поиски. В последующих сказах этого цикла, таких, как "Иванко
Крылатко" (1943), "Чугунная бабушка" (1943), "Коренная тайность" (1945),
"Алмазная спичка" (1945), преобладает реалистическая основа событий.
КОРЕННАЯ ТАЙНОСТЬ
Опубликован впервые в 1945 году (журнал "Краснофлотец", э 1, 1945 г. и
газета "Уральский рабочий", 10 ноября 1945 г.). Герои сказа - реальные
исторические фигуры: талантливый русский металлург прошлого века
П.П.Аносов и его помощник мастер Н.И. Швецов. Сказ Бажова в основе своей
полемичен. Он устанавливает приоритет Аносова в создании замечательного
русского булата. П. Бажов в частности оспаривает концепцию произведения Е.
Федорова - "Тайна булата", опубликованного в 1944 году и посвященного той
же теме. В угоду "чистой" занимательности Федоров отступил от исторической
правды. Он заставляет русского металлурга скитаться по Востоку,
претерпевать различные приключения для того, чтобы наконец привезти из
Дамаска секрет приготовления булатной стали.
Труды самого Аносова, публиковавшиеся в "Горном журнале", выписки из
архивных материалов, дневники талантливого металлурга и другие документы
подтверждают, что именно Аносов являлся творцом булата и ни у кого не
заимствовал секрета его производства. Это был смелый исследователь,
опиравшийся в своей работе на большой практический опыт, природную сметку
русских мастеров, таких, например, как Н.И.Швецов. Сказ П. Бажова
"Коренная тайность" восстанавливает приоритет русского металлурга.
Писатель, тщательно изучив подлинные исторические документы, решительно
отверг выдумку об иностранном происхождении аносовского булата.
Впервые напечатан в 1945 году (газеты "Уральский рабочий", 18 февраля
1945 г., и "Вечерняя Москва", 3 марта 1945 г., журнал "Пограничник", э 22,
1945). Здесь, как и во всем цикле сказов о сталеварах и литейщиках,
писатель ставил себе задачей воссоздать историю Урала, как историю труда,
историю "знаменитых мастеров". Он неоднократно подчеркивал и в своей
переписке, и в устных высказываниях, в выступлениях перед аудиторией
необходимость обратить внимание на такие области прошлого, которые
оставались вне поля зрения буржуазной исторической науки. Так, например,
говоря о де Геннине, практике и историке уральского горнопромышленного
дела в XVIII веке, П. Бажов замечает:
"По его словам выходит так, что без немцев мы бы на Урале и заводов не
построили. Враки! Как дошел он в своей истории заводского устройства хотя
бы до плотинного дела, так и пошли русские наименования: вешняк, вешняный
прорез, ряжи, водные лари, понурый мост. Ни одного слова немецкого!.. О
первых строителях таких плотин, об истоках их знания и опыта, об их
ближайших сотрудниках хотелось бы знать гораздо больше, чем мы знаем
сейчас. Историкам надо направить свои усилия в сторону изучения творческой
деятельности тех простых людей - уральцев, которые мало или вовсе не
показаны в материалах генералов - строителей" (К. Боголюбов. Наш Бажов,
альманах "Южный Урал", э 5, 1951, стр. 54).
Впервые опубликован - 8 февраля 1943 года в газете "В бой за Родину"
(Карельский фронт). Посвящен мастерам художественного каслинского литья.
Герой сказа - реальный рабочий Каслинского завода литейщик Василий
Федорович Торокин, живший в конце XIX и начале XX века.
Каслинский завод, старейший на Урале, был основан в 1747 году.
Работали здесь "беглые люди", среди которых находились мастера с тульских
и олонецких заводов. Здесь в конце XVIII века выплавлялся чугун. Тут же на
месте его перерабатывали в полосовое, кусковое и сошниковое железо.
Начиная с XIX века Каслинский завод славится своим художественным
литьем. "Чугунные скульптуры каслинцев в 70-х годах экспонировались на
выставках в Петербурге и Москве, в Вене и Париже, в Филадельфии,
Копенгагене и Стокгольме. Всюду они удостаивались высоких наград, почетных
дипломов, золотых, серебряных и бронзовых медалей. Подлинный триумф
Каслинскому заводу принесли его экспонаты на Парижской всемирной выставке
1900 года. Тысячи посетителей выставки осаждали небольшой павильон, в
котором экспонировались изделия заводов Кыштымского горного округа. Этот
уникальный павильон представлял собой легкий металлический каркас, искусно
орнаментированный тончайшими барельефами, скульптурными изображениями
птиц, животных и диковинных цветов. Золотые руки каслинских мастеров как
бы соткали павильон из тонкого металлического кружева, являющегося
подлинным произведением искусства". (Альманах "Южный Урал", э 5, 1951,
стр. 99-100.) В числе экспонатов находились н работы мастера Торокина.
Василий Федорович Торокин был народным самородком, большим художникомреалистом,
создавшим ряд великолепных скульптур из чугуна. В часы,
свободные от работы, он занимался лепкой.
Так он слепил, а затем сформовал и отлил изумительную скульптуру
"Старуха с прялкой", описанную в известном сказе писателя П. П. Бажова
"Чугунная бабушка". Василию Торокину принадлежат также такие известные
скульптуры, как "Поездка кулака на праздник", "Крестьянин на пашне",
"Углевоз", "Литейщики на работе", и поныне считающиеся лучшими образцами
каслинского художественного литья". (Там же, стр. 101.)
Напечатан впервые в 1943 году 12 июля в однодневной газете
"Литературный Урал", выпущенной молотовской и свердловской организациями
писателей в связи с открытием уральской межобластной научной конференции,
посвященной настоящему и прошлому Урала в художественной литературе.
"Хрустальный лак" принадлежит к группе "озорных" сатирических сказов,
высмеивающих заграничных невежд и плутов, ловцов легкой наживы,
стремившихся поживиться за счет русских богатств. Галерею больших и малых
хищников рисует Бажов и в таких сказах, как "Веселухин ложок" (1943),
"Тараканье Мыло" (1943) и другие.
Опубликован впервые в 1943 году (журнал "Огонек", э 34-35. 1943 г.,
сборник "Во славу Отчизны", Челябинск, 1943 г.). Выходил отдельными
изданиями.
Напечатан впервые в газете "Уральский рабочий" 7 ноября 1947 года.
Этот сказ также посвящен русским мастерам-новаторам. С патриотической
гордостью повествует писатель о смелой творческой мысли, присущей русскому
трудовому человеку, о его приоритете во многих областях промышленности и
искусства. В беседе с корреспондентом газеты "Вечерняя Москва" П Бажов так
определил тему сказа: "Недавно закончил сказ "Шелковая горка"... Как-то
мне пришлось прочесть в одном учебнике, что искусство изготовления пряжи
из асбеста возникло во Франции при Наполеоне. А между тем известно, что
еще на Урале демидовские крепостные успешно занимались этим ремеслом. Вот
об этом я и написал свой новый сказ" ("Вечерняя Москва". 31 января 1948
г.).
Один из наиболее известных сказов П. Бажова. Впервые был опубликован в
1943 году (газеты "Уральский рабочий", 27 октября 1943 г., "Правда" и
"Труд", 21 ноября 1943 г.). Позднее входил во все сборники сказов
П.Бажова. Заголовок сказа, как поговорка, вошел в народную речь.
Знатный зуборез (нарезание зубьев - основная операция изготовления
зубчатых колес, шестренок. -пр.ск.) Уралмашзавода, лауреат Сталинских
премий В.Пономарев, рассказывая о своем труде, обращается к чудесным
сказам Бажова: "Вероятно, каждый человек родится с каким-то своим
призванием. Одного влечет к музыке, другого - к живописи... А у меня
страсть шестеренки делать. Если бы не это, может быть, я никогда и не стал
бы зуборезом... Припомнился мне один сказ нашего писателя-уральца П. П.
Бажова. "Живинка в деле" называется. Говорится в нем о том, как Тимоха
Малоручко сумел даже в таком, казалось бы, незаметном и черном деле, как
углежжение, найти свой интерес и превратить его в настоящее искусство.
Живинку в деле углядел. Вот в чем дело. Очень мудрый сказ. И имеются там
такие слова: она, то есть живинка-то, во всяком деле есть, впереди
мастерства бежит и человека за собой тянет. Вот, выходит, и меня такая
живинка зацепила... Ее я и считаю самым главным в своем деле. Да не только
в моем, а в любом, за какое ни возьмись. А толкает эту живинку в нас,
советских людях, наша любовь к родине, к большевистской партии и к
товарищу Сталину". (В. Пономарев Моя живинка, "Уральский современник", э
17. 1950 г., стр. 143, 152).
"Живинка в деле" открывает новый цикл сказов-поучений, утверждающих
этические трудовые принципы. К этой же группе сказов относятся такие
произведения Бажова, как "Круговой фонарь" (1944), "Васина гора" (1946),
"Далевое глядельце" (1946), "Рудяной перевал" (1947), "Широкое плечо"
(1948), "Золотоцветень горы" (1949), "Не та цапля" (1950), "Живой огонек"
(1950).
Опубликован в 1946 году (журнал "Молодой колхозник", э 1, 1946 г.,
газеты "Уральский рабочий", 5 марта 1946 г. и "Голос колхозника", Манчаж,
22 августа 1946 г.). Писатель рассматривал этот сказ, как образный отклик
на события современности, считая, что "Васина гора" - отражение тех
настроений, с какими советские люди приняли пятилетний план" в
послевоенные годы. (Из архива писателя.)
Сказ в первоначальном кратком варианте был написан 31 декабря 1945
года. В дневниковых записях П. Бажова сохранился первый вариант, вернее,
набросок сказа.
П. Бажов пишет: "31 декабря 1945 года... С утра пришлось заниматься
новогодним рапортом. Он уже отпечатан, поэтому возможны были лишь такие
поправки, которые сводились к замене одних слов другими. К часу надо было
дать текст радиокомитету для новогоднего митинга. Решил дать коротенькую
сказку, но это потребовало немало времени...
Она, конечно, как всякая спешка, неудовлетворительна. В той части, где
говорится о дороге, надо существенно изменить текст. Примерно в таком
роде:
- Вот видишь: сила человека не одними костями да жилами меряется, а и
такими горками, как наша. Который послабее, тот от горы киснет, а
настоящего, сильного - она бодрит, молодит, силы ему прибавляет.
Вообще эти Васины ворота или Васина гора стоят того, чтобы их подать в
виде развернутого сказа, хотя бы без фантастики. Копию своего выступления
здесь прилагаю.
"Дорогие товарищи!
Разрешите мне, вашему старому сказочнику, в эти последние минуты
вечера, который в народе и до сих пор зовется Васильевым, рассказать вам
небольшую сказочку про Васильевы ворота на крутой горе.
В одном месте при проездных воротах на большой трактовой дороге долгие
годы сидел в карауле старик Василий. К этому так привыкли, что и ворота
эти стали звать Васильевыми.
Место тут было не вовсе спокойное, и в подмогу старику ставили какогонибудь
мальчонку, годов семи-восьми. Из сироток больше. Этот мальчонка и
ходил в подручных у старика, пока к другой работе не поспеет.
Хоть хлопотливое место было, а все же не без досуга. Старик в досужие
часы либо лапти плел, либо мастерил корневые корзиночки на продажу. Ну, а
парнишке что делать, коли скотина далеко от ворот отогнана, либо, скажем,
на водопой ушла. Одна забава - на проезжих да прохожих глазеть.
А надо сказать, что Васильевы ворота приходились на самом перевале
крутой горы, и в обе стороны дорогу далеко было видно. Поглядит, поглядит
парнишка, да и спрашивает у старика:
- Дедо! Я вот что приметил. Поднимется человек в гору и непременно
оглянется, а потом разница выходит. Один, будто я малой силы в на
возрасте, дальше пойдет веселехонек, как в живой воде выкупался, а другой
- по виду молодой и могутный, вдруг нос повесит и под гору еле плетется.
Почему такое? Старик, знай, посмеивается:
- А ты сам их спроси, чего они позади себя ищут, тогда и узнаешь.
Мальчонка так и делает, начинает спрашивать у прохожих, зачем они
оглядываются на перевале горы. И диво, ответы тоже выходили на два конца.
Одни говорят:
- Ну, как же не поглядеть! Этакую гору одолел - и ничем-ничего! Дальше
бояться не приходится - одолею!
Другие опять вздыхают:
- Этакую горищу одолел! Самая бы пора отдохнуть, а еще итти надо.
Эти вот и плетутся дальше, как связанные.
Расскажет мальчонка старику о своих разговорах, а тот в поясняет:
- Вот видишь: гора на дороге для проверки людям дана. Того, кто позади
себя укрепы ищет, она бодрит, молодит, силы ему прибавляет.
На этом и конец сказочке.
В заключение хотелось бы пожелать всем товарищам, чтобы крутая гора
недавно пройденных лет каждому прибавила бодрости, силы и уверенности для
дальнейших дел в новом году. Дел во славу нашей родины и ее великого
вождя". (Из архива писателя.)
Опубликован в 1946 году (газета "Уральский рабочий", 7 ноября 1946 г,
журнал "Огонек". э 1, 1947 г.).
Впервые напечатан в сокращенном варианте в газете "Красная звезда", 19
октября 1947 года. Первоначальное название сказа "Рудяные вихорьки" было
затем изменено при включении в издание "Малахитовой шкатулки"
(Свердловское областное издательство, 1949 г.).
Впервые опубликован в "Литературной газете", 24 декабря 1949 года.
Опубликован впервые в 1944 году в газете "Уральский рабочий" от 7
ноября. Затем печатался в газете "Челябинский рабочий", 10 января 1945 г.;
в журналах "Красноармеец", э 1, 1945 г.; "Новый мир", э 8, 1945 г.;
"Каргос", Рига, э 5, 1947 г. (на латышском языке).
Героем сказа является наш современник, рабочий одного из крупнейших
заводов Урала. На это указывает сам автор. Он пишет:
"За старой рамой люди не видят не совсем старого содержания, которое,
однако, нельзя дать в виде фотографии, чтобы человек мог точно сказать -
это я. А ведь есть у меня и сказы прямого боя. Например, "Круговой
фонарь", писанный о прокатчике ВИЗа Обертюхине. С героем сказа не знаком.
Прочитал лишь несколько газетных заметок о нем и передвинул его качества в
хорошо известный мне быт. История это или современность? Вот решите-ка
этот вопрос". (Из архива писателя.)
Сказ опубликован в 1948 году (журнал "Огонек", э 26, 1948 г., газета
"Уральский рабочий", 1 апреля 1948 г.).
Опубликован в газете "Уральский рабочий", I мая 1947 года, а также в
журнале "Огонек", э 30, 1947 г. Единственный сказ в творчества П. Бажова,
в котором писатель обращается к материалу не горнозаводской, а колхозной
жизни.
Сказ написан и опубликован в 1950 году (журнал "Огонек", э 29, 1950
г., "Уральский современник", альманах Свердловского отделения Союза
советских писателей, э 17, 1950 г.). Действие сказа доходит до наших дней.
"Живой огонек" - последнее произведение, написанное П. Бажовым.
Опубликовано полностью посмертно в газете "Уральский рабочий", 8 декабря
1950 года и в отдельном сборнике, носящем то же самое название, биб-ка
"Огонек", изд. "Правда", э 1, 1951 г.
Опубликован впервые в журнале "Индустрия социализма", э 10, 1939 г.
Позднее входил в отдельные издания "Малахитовой шкатулки". Сказ этот
принадлежит к группе сказов-былей. Сюда относятся такие произведения, как
"Марков камень" (1937), "Надпись на камне" (1939), "Тяжелая витушка"
(1939), "Про главного вора" (1941), "Дорогой земли виток" (1948), Про
"водолазов" (1951), "Медная доля" (1951).
Сказ "Демидовские кафтаны" повествует о раннем периоде развития
горнопромышленного Урала.
Впервые напечатан в газете "Уральский рабочий", 21 августа 1941 г.
Входил позднее в состав сборников "Сказы о немцах", Свердловск, 1943 г.;
Челябинск, 1944 г.; изд. "Правда", 1945 г. Это сказ-побывальщина,
повествующий о периоде правления Бирона, о засилии немецкой администрации
в управлении заводами на Урале. П. Бажов, говоря о работе над сказом,
указывает источники, фольклорную основу, из которой выросло его
произведение. Это были отрывочные воспоминания бывалых горщиков о
"старинных" заводах. "Мой собеседник, - пишет Бажов, - вспомнил:
"Сказывали старики про одного немца. Он будто целую гору проглотил и все
наши заводы схамкал. Вот какой брюхан!"
Кроме этого, мой собеседник ничего сказать не мог, но вскоре в другом
районе я встретил старика, который дал новый вариант этого же рассказа:
"Точно! Был такой! Над горами его начальником поставили, а он взял да -
одну гору и сглотнул и еще половину всех здешних заводов слопал".
По этим обрывкам всякому немного знающему историю горнозаводского
Урала не трудно догадаться, что речь идет о немце Шемберге, который в пору
бироновщины захватил в свое владение гору Благодать с прилегавшими к ней
заводами и "организовал" раздачу казенных заводов в частные руки" (газета
"Литература и искусство", 6 февраля 1943 г.).
Один из первых сказов П. Бажова. Опубликован в 1937 году в
свердловском "Литературном альманахе", книга третья.
Сказ-побывальщина. Впервые опубликован в 1939 году в журнале
"Индустрия социализма", э 11, а также в книге "Светлое озеро", Свердловск,
1939 г. Позднее не переиздавался. События этого сказа относятся к
крепостному периоду на Урале, как и в сказе "Марков камень" (1937).
Впервые опубликовав к 1939 году (журнал "Индустрия социализма", э 1,
1939 г., "Золотые зерна", детский альманах, Свердловск, 1939 г.,
"Малахитовая шкатулка", первое издание, Свердловск, 1939 г.).
Первые наброски этого сказа даны писателем в его книге "Уральские
были" - очерки недавнего быта Сысертских заводов, ("Уралкнига",
Екатеринбург, 1924 г.) и в очерке "У старого рудника" - очерк истории
Гумешевского рудника ("Уральский современник", э 3, 1940, Свердловское
областное издательство).
Героем сказа является реально существовавший полевской старатель -
Василий Алексеевич Хмелинин, по прозвищу "Стаканчик", или "Дедушка
Слышко". В основу повествования положена история старательского "фарта",
показана судьба талантливого "первого добытчика" в условиях
капиталистического хищничества на Урале.
Первый краткий вариант этого сказа относятся к 1936 году и опубликован
в сборнике "Дореволюционный фольклор на Урале", Свердлгиз, 1936 г. Позднее
был переработан П. Бажовым в развернутый сказ. Опубликован в журнале
"Огонек", э 16, 1951 г., уже после смерти писателя.
Сказ напечатан в сокращенном варианте в сборнике "Уральские были",
Свердлгиз, 1951 г. под заголовком "Сложный химический процесс". Имеется
более полный вариант, опубликованный в сборнике "Урал медный", Свердлгиз,
1935 г. с заголовком: "Под знаком синего тумана". Текст, приведенный в
настоящем издании, отличается от обоих вариантов более обобщенным
характером подачи материала. Это уже не очерковая запись, а сказпобывальщина.
Напечатан посмертно в журнале "Огонек", э 16, 1961 г.
Опубликован впервые в журнале "Огонек", э 17, 1948 г. Первоначальное
название сказа "Земли виток" позднее было изменено писателем. Сказ говорит
о патриотической любви советского народа к великой Москве.
П. Бажов неизменно включал очерк "У старого рудника" во все издания
"Малахитовой шкатулки", стремясь подчеркнуть в сказах их реальноисторическую
основу. Первый краткий вариант очерка, озаглавленный "У
караулки на Думной горе", вошел в качестве предисловия уже в первое
издание "Малахитовой шкатулки" (Свердловское областное издательство, 1939
г.), а затем во второе ("Советский писатель", 1942 г.).
В 1940 году П. Бажов развернул это предисловие в большой очерк, широко
введя материал, рисующий горнозаводский быт конца прошлого столетия. Этот
вариант первоначально был опубликован в альманахе "Уральский современник",
э 3, 1940 г. Затем, начинав с третьего издания "Малахитовой шкатулки"
(Гослитиздат, 1944), очерк "У старого рудника" сопровождал все последующие
собрания сказов.
П.П.Бажов.
Повести, очерки, публицистика
П. П. БАЖОВ. Собрание сочинений в трех томах. Том третий.
Под общей редакцией В.А. Бажовой, А.А. Суркова, Е.А. Пермяка.
Государственное Издательство художественной литературы, Москва, 1952 г.
OCR: NVE , 2000 г; а также- ANONIMOUS, 1999 г.
В последний, третий том собрания сочинений вошли очерки,
повести, а также публицистика и письма. - ( примечание сканир. )
*******************************************************
ТОМ ТРЕТИЙ. ОЧЕРКИ
Уральские были
ПОВЕСТИ
Зеленая кобылка
Дальнее - близкое
За советскую правду
Через межу
Отслоения дней. Дневниковые записи, письма
Автобиография
Примечания
= = = = = = = = = =
* ОЧЕРКИ. УРАЛЬСКИЕ БЫЛИ *
В ДЕТСКИЕ ГОДЫ
- Ты что не собираешься? Ревело уж!
- Ладно, без сборов. Отдохнем.
- Что ты! Отказали?
- Объявил вчера надзиратель - к расчету! Мать готова заплакать. Отец
утешает.
- Найдем что-нибудь. Не клином свет сошелся. На Абаканские вон которые
едут. ( Железоделательные заводы в Минусинском округе, бывшие Кольчугинские.
(Прим. автора.))
Перед этими неведомыми Абаканскими мать окончательно теряется. Краснеет
нос, морщатся щеки и выступают крупные градины - слезы. Старается
сдержаться, но не может. Отец вскакивает с табурета и быстро подходит к
"опечку", где у него всегда стояла корневая чашечка с махоркой. Торопливо
набивая трубку, сдержанно бросает:
- Не реви - не умерли!
Мать, отвернувшись к залавку, начинает всхлипывать. Я реву. Отец
раздраженно машет рукой и с криком:
"Взяло! Поживи вот с такими!" - захлопывает за собою дверь.
Вмешивается бабушка. Она ворчит на мать, на отца, на заводское
начальство и тоже усиленно трет глаза, когда доходит до Абаканских.
Днем приходят соседки "посудачить". Винят больше отца.
- И когда угомонится человек?
- Мне Михаиле когда еще говорил - непременно откажут твоему-то.
- Вон в кричном он Балаболку-то осадил: хоть стой, хоть падай!
Начинают припоминать отцовские остроты, но они так круто посолены, что
передают их женщины только "на ушко". Мать обыкновенно заступается за отца
и, кажется, делает это не только "от людей", но вполне искренно. Она даже
горячится, что так редко бывает при ее ровном, спокойном характере.
Вечером приходит отец. Красные воспаленные глаза показывают, что выпито
немало. Однако на ногах держится твердо, говорит громко, уверенно.
Удивляется "тем дуракам, которые сидят в Сысерти, как пришитые".
- Уедем, и дело с концом! На Абакане, небось, не по-нашему. Чуть кто
зазнался, сейчас приструнят. А у нас что? Попетан изъезжается, Балаболка
крутит, и Царь ехидствует. А ты не моги слова сказать. Терпи - потому у тебя
тут пуп резан. Найдем место. Вон там как живут!
Отцу не противоречат, по опыту знают, что хорошего ничего из этого не
выйдет. Мне - малышу - отцовские планы кажутся заманчивыми, и я засыпаю с
думой о далеком крае, где все не по-нашему.
Утром тяжелое раздумье - как быть? Оставить домишко, покос, огород!
Кому продать? А вдруг на Абакане не лучше Сысерти?
Бабушка и мать, конечно, против Абакана. Отец сдает:
"Надо поискать где поближе".
"Поближе" - значит к Белоносихе, на спичечный завод. Но туда редко
удавалось поступить. Обыкновенно там было переполнено рабочими, и работали
они задаром. На мельницах тоже ничего не было.
Оставалось "пытать счастья" в "городе". (Так безыменно звался
Екатеринбург.)
Отец недели на две, на три исчезает из дому. Мать усиленно работает
днем и ночью, вконец изводит глаза: плетет широкие кружева или вяжет узорные
чулки для заводских барынь. Не столько заработок, сколько взятка по женской
линии.
Отец приходит угрюмый - нет работы. Ехать в Сибирь после неудачных
поисков уже не собирается.
- Сходи к управителю-то, - говорит бабушка.
Отец хмурится и бормочет:
- Да уж, видно, придется, мать. В "поторжную" - и то не попасть без
этого.
Начинается "выдержка": "На той неделе побывай", "после Успенья зайди".
Съедено уже все. На поденные работы в заводе отец, однако, не выходит.
Знает, что все равно не примут, да и позором это считается для фабричного
рабочего. Промышляет, чем придется: рыбалкой, старательством, сенокошением и
т. д. Мать слепнет над ажурными чулками уже из самого тонкого шелка.
- Рассылка приходил. К управителю звали, - радостно сообщает она
возвратившемуся с рыбалки отцу.
Это значит - конец измывательству.
Отец поспешно одевается "по-праздничному" и уходит. Возвращается
веселый: "Посылает в Полевской".
Начинаются сборы. Отец обычно уезжает на следующий день "с попутными".
А мы с матерью и бабушкой перебираемся потом, когда уже он получит "за
половину".
Случай вроде описанного мне пришлось переживать в детстве не один раз.
Разница была лишь в подробностях. Вместо Абаканских заводов иногда выплывали
более близкие: Невьянский, Нязе-Петровский, прииск Кочкарь. Иногда отцу
удавалось устроиться на время в Екатеринбурге или на спичечном заводе в
условиях, еще более тяжелых, чем в Сысерти.
Кончалось все-таки возвращением "к своему месту", которое, как тяжелая
гиря, тянуло в кабалу к тем же владельцам Сысертских заводов, на которых
работали и в крепостную пору.
Отцом, видимо, дорожили за его работоспособность и ряд ценных навыков
по пудлингово-сварочному цеху. Его лишь "выдерживали" и "проветривали", но
совсем с заводов не "прогоняли".
Может быть, помогала здесь редкая специальность матери: заводские
барыни находили, что машинные кружева и чулки слишком грубы против
сверлихиной (' Уличное прозвание отца - Сверло. Прим. автора.) работы.
"Проветривание" отца продолжалось обыкновенно год - полтора, редко
меньше, и мы снова переселялись в свой сысертский домишко до той поры, пока
отец опять не "забунтит".
"Бунченье" отца было самого невинного свойства. Было у человека в
запасе жесткое словцо и умень
...Поділитися у соцмережах
