Жанр: Научная фантастика
Побег
...овеньких привезли. Микчу видел.
Микчу снова пододвинулся к ним.
- Ага, - горячо выдохнул он. - Зеленавы таки, главы треуглавы...
- Я их тоже уже видел, - кивнул Льош. - Теперь, если верить пинам,
нам предоставляется целый день отдыха. Ты меня для этого звал?
- Ну? - оживился Кирилл. - Так нас сегодня в Головомойку не
повезут?
- По идее... - выдохнул Энтони и принялся нервно растирать руки,
словно они у него замерзли.
- Так ты все знаешь? - спросил он Льоша.
Льош кивнул головой.
- Ну и?..
Льош хмыкнул и пожал плечами.
- Вот именно, что сейчас все дело в "ну и..."
Он приподнялся и, повернувшись к пинам, позвал:
- Василек!
Крайний из пинов повернул голову.
- Иди сюда, Василек.
Пин привскочил на лапках и быстро засеменил к ним, переваливаясь
с боку на бок, совсем как настоящий антарктический пингвин, только
рыжий и непомерно волосатый.
- Здравствуйте, - вежливо поздоровался пин патефонным голоском и
плюхнулся на землю рядом с ними. Словно ноги его не держали.
- Послушай, Василек, - начал Льош, - ты мне говорил, что когда в
лагерь прибыла первая партия людей, то пинов не возили в Головомойку.
Так?
Длинные губы пина, свернутые в трубочку, казалось вытянулись еще
больше.
- Да.
- И что вы делали весь день?
- Мы? - Василек растерянно зашевелил ушами. - Ну... ходили...
подсматривали, что смержи делают с людьми...
- То есть были предоставлены сами себе?
- Как это?
- Вас не заставляли ничего делать?
Пин замотал головой.
- Хорошо... Это хорошо. Спасибо, Василек, - кивнул Льош.
- Хорошо? Да это просто здорово, черт побери! - заорал Портиш и
захлопал себя по ляжкам. Он дернул свою бороду, привычно охнул и,
вскочив на ноги, принялся отплясывать среди груды лежащих и сидящих
тел какую-то немыслимую джигу.
- Нас сегодня не повезут в Головомойку! - орал он.
Из-под ног у него вспугнутым зайцем выскочил Пыхчик и стремглав
скрылся между бараками. Все встревоженно зашумели, испуганно
подтягивали ноги, вскакивали, боясь, что Портиш отплясывает "пляску
святого Витта".
Льош спокойно проводил его взглядом, затем спросил:
- Кто-нибудь умеет водить драйгер?
Кирилл оторвался от зрелища - Портиш произвел почти полное
опустошение между бараками - и хмыкнул.
- Смержи умеют, - бросил он.
- А из нас?
- Что, опять какая-то авантюра? Ну, я. Водить, правда, не водил,
права здесь не выдают, - Кирилл не удержался, чтобы не съязвить, - но
месяца три присматривался, как это делается.
Он хотел добавить: "Когда был таким же деятельным, как ты", - но
потом решил, что не стоит.
- Значит, ты сможешь завести драйгер и управлять им, да? - все тем
же спокойным голосом спросил Льош.
- Все-таки авантюра... - устало выдохнул Кирилл и, откинувшись
назад, снова прислонился спиной к бараку.
- Возможно, - согласился Льош. - Но никакой шанс, как бы не мала
была его вероятность, я упускать не собираюсь.
- Давай, давай...
- Что ты предлагаешь? - хриплым голосом спросил Энтони и
прокашлялся. - Если это действительно шанс, то я за Кирилла ручаюсь.
Он сделает все, что нужно. Сдохнет, но сделает.
Льош посмотрел на Энтони, на Кирилла.
- Что, убеждаешься, на самом ли деле сдохну? - съязвил Кирилл.
Льош покачал головой.
- С тобой не соскучишься, - усмехнулся он. - Но, может быть, это
и к лучшему...
Он подтянул под себя ноги и сел по-турецки.
- Здесь, за бараком, - сказал он, - у усатой ограды стоит драйгер.
На платформе у него лежит партия василисков - утром привезли,
очевидно, подзаряжали в Головомойке. Смержи еще не успели разобрать...
- Прямо подходи, бери, - снова съязвил Кирилл.
- Помолчи! - оборвал его Энтони. - Пусть говорит.
- Все смержи сейчас, - продолжал Льош, - в другом конце лагеря
возятся с новенькими...
- Ага! - радостно подтвердил Микчу. - Кругом стали, а зеленавы
посеред, и все усами бегайут, лапами сучают!
- ...А у драйгера остался только один смерж.
- Только один? - переспросил Кирилл.
- Да, один.
- В таком случае, желаю удачи. Хотя, впрочем, я тоже с тобой
пойду. Постою в сторонке, посмотрю да посмеюсь в свое удовольствие.
Давно я в лагере хорошо не смеялся!
Энтони вздохнул.
- Ты не обижайся, Льош, - сказал он, - но тут Кирилл прав. Не
выйдет у тебя ничего. У смержей психоэкран. Метра на три ты еще
подойдешь к нему, а дальше будешь топтаться на месте, как несмелый
кавалер вокруг барышни...
Льош усмехнулся.
- Если только в этом все ваши возражения, то беспокоиться особо
незачем. Я пройду. Дело в другом. Во времени. Слишком мало его, чтобы
Голос не опередил нас болевым ударом. И вот здесь уже все будет
зависеть только от тебя, Кирилл, от твоих возможностей и сноровки.
Три-четыре секунды мне потребуется на смержа; секунд пять - пока ты
добежишь до драйгера; еще секунд пять-восемь - завести его и секунд
пять - развернуть и направить на ограду. Итого: минимально - я
подчеркиваю это слово: минимально! - секунд двадцать. Думаю, что этого
будет достаточно и нас не успеют опередить. Но, на всякий случай, всем
остальным, чтобы исключить всякую возможность риска, придется прыгать
в драйгер на ходу.
Кирилл отлепился от стенки барака.
- Не знаю, насколько все это продумано, - проговорил он, - но
посчитано хорошо. Можно даже сказать, со знанием дела...
Он стер со своего лица язвительную усмешку.
- А теперь давай поговорим серьезно. На твои подсчеты и секунды
мне, собственно говоря, наплевать. Я сделаю все, что смогу и на что
способен, но меня все же интересует один вопрос: как ты справишься со
смержем?
Льош широко улыбнулся.
- Пусть это пока останется моей маленькой профессиональной тайной.
Кирилл скривился, как от зубной боли.
- С авантюристами, пройдохами и проходимцами дел не имел и иметь
не желаю! - отрезал он.
- Прекрати бобчать! - заорал вдруг Энтони. - Не будет он, видите
ли! Будешь! Все будешь делать, что прикажут! Тоже мне, праведник
нашелся! Как баран на бойне, только когда на мясо тянут -
сопротивляешься, а сделать что-нибудь до этого - мозги не варят!
Пойми, это наш первый и по-настоящему большой шанс. И, может быть,
последний... Во всяком случае для меня - уж в этом я уверен точно.
- Ладно, - сказал Льош. - Хватит.
Он встал и отряхнул брюки.
- Пока мы тут обсуждаем прожекты и личности, время идет.
Энтони неопределенно махнул рукой, но она так и застыла на
полпути.
- Что, прямо так сразу и?.. - Он удивленно вскинул брови.
- А что ты предлагаешь? Сидеть здесь и вырабатывать обстоятельный
план, чтобы он был без сучка, без задоринки? Извини, но размусоливать
некогда. Или сейчас, или... Или упираться всеми копытами на бойне.
Льош шагнул в сторону, но тут же остановился и обернулся к
Кириллу.
- Идем, Кирилл, - сказал он. - Остальных попрошу не высовываться
из-за бараков, пока я не покончу со смержем. Незачем его
настораживать.
Кирилл нехотя поднялся, глянул на Энтони. Негр молча кивнул. И
Кирилл побрел, огибая барак, вслед за Льошем. Из-за угла высунулся
Пыхчик, столкнулся с ним к носу и, ойкнув, тотчас скрылся.
- Тьфу, черт! - сплюнул Кирилл. Что-то не лежала у него душа к
затее Льоша, и хоть он в приметы не верил, не то, что, например,
Евлампий из шестнадцатого барака, который пребывание в лагере
приписывал проявлению высшего провидения, божьего перста, десницы и
черт знает чего там еще, но столкновение с Пыхчиком почему-то вызвало
у него примерно такие же ощущения, какие у верящего в приметы человека
вызывает вид черной кошки, перебегающей дорогу, и еще более утвердило
Кирилла в бесполезности и бесперспективности очередной попытки побега.
- Стой здесь, - бросил через плечо Льош и зашагал прямо к смержу.
Кирилл остановился. Смерж увидел их - тьфу ты! видят они нас или
просто чувствует чье-то приближение, как слепые?! - радужные переливы
в студнеобразном теле исчезли, смерж резко дернулся, словно медуза от
прикосновения, и собрался в полусферу. С земли прямо сквозь тело на
глянцевую поверхность смержа медленно всплыл василиск.
Льош не дошел до смержа шага три - натолкнулся на его психоэкран
и застыл. Затем поднял руки в стороны, словно ощупывая невидимую
преграду, и стал медленно топтаться на месте.
"Умник! - зло фыркнул Кирилл. - Это мы уже видели! Тоже мне,
укротитель смержей нашелся! Потопчись, потопчись, пройдоха, на потеху
смержу... Они это любят!"
Смерж булькнул огромным пузырем и заурчал на все лады. Жерло
василиска дернулось, поплыло в сторону и начало погружаться в тело
смержа.
Кирилл злорадно хмыкнул, сплюнул на землю и хотел уже было
отвернуться и уйти, да так и застыл на месте. Прыжка Льоша он так и не
увидел. Он даже не понял сразу, что произошло. Стоял Льош напротив
смержа, топтался, раскинув руки, и вдруг, как-то сразу, он уже
очутился лежащим на смерже, обхватив его руками. Смерж глухо ухнул, но
спружинить почему-то не смог, а неожиданно стал быстро оседать,
расплываясь мелко булькающим газированным киселем.
- Давай! - сдавленно крикнул Льош.
Кирилл зачем-то оглянулся. Из-за бараков выплеснулась толпа людей
и пинов и устремилась к драйгеру.
- Чего стоишь? - заорал на бегу Энтони.
Оцепенение наконец отпустило Кирилла. Как пелена с глаз пала. В
три прыжка он достиг драйгера и, схватившись за борт, забросил свое
тело в блюдце водителя. "Так! - лихорадочно стучало в голове. -
Теперь..." Он обхватил руками край блюдца и со всей силы крутнул. Руки
обожгло как крапивой, тело свело судорогой, но драйгер сразу же
взревел на полных оборотах.
- Мой! - кажется, заорал Кирилл. - Мо-о-ой!!!
Он рванул на себя левый край блюдца, но драйгер дернулся носом в
сторону бараков, и он тотчас же рванул правый, развернул драйгер по
направлению к лесу и тогда уже всем телом налег на передний край.
Драйгер страшно рыкнул, встал на дыбы и, подпрыгнув на развороченной
земле, устремился к ограде. Ограда мгновенно ощетинилась усами, и
драйгер, влетев в живую сеть, надсадно заревел.
- Ну давай, давай, давай! - умолял Кирилл машину, сцепивши зубы
сквозь прокушенную губу, и с остервенением давил на блюдце. - Еще! Еще
немного!..
Но тут усы ограды нащупали его, оплели, и тело забилось в
конвульсиях.
2
Вначале появилась боль. Нудная, свербящая, она постепенно
нарастала, толчками сгустившейся крови разливаясь по всему телу,
разрывая его на части, крепла, ширилась... и вдруг оборвалось где-то
на нестерпимой ноте. Он вынырнул из небытия, темень в глазах сменилась
густой пеленой тумана, которую прорезали прыгающие, быстро
разбегающиеся полосы, и, наконец, зрение окончательно восстановилось.
Полосы оказались тонкими стволами деревьев, расталкиваемых и
подминаемых драйгером, затем лавиной прорвался звук, и сквозь рев
машины и грохотание платформы Льош услышал противный сырой скрип
упругой древесины.
"Лес, - умиротворенно подумал он и прикрыл глаза. - Лес... Вот и
свершилось". - Он приподнялся на локтях и прислонился спиной к борту.
И тотчас все мышцы отозвались ноющей болью отпустившей судороги.
"Да, - подумал он, - силен лагерь. Не ожидал, что рецепторы ограды
обладают такой мощью болевого шока. Недооценил. Можно сказать, на
авось пошел. Какие мы самоуверенные - Голос нам нипочем, а на
психозащиту смержев так нам вообще наплевать - мы ее просто так,
голыми руками, да в бараний рог, ну а уж усатая ограда, так это совсем
чепуха, фикция, туман, дым. Дым... Скрутило, как котенка, да
щупальцами-усами по самоуверенной физиономии. Просто счастье, что
прорвались".
Драйгер заваливался то на один бок, то на другой, вздрагивал,
натужно ревел, если на его пути вставало большое дерево, и от этого
груда тел людей и пинов раскачивалась и подпрыгивала на платформе, как
куча гигантских резиновых игрушек. Через некоторое время из этой груды
послышались стоны, то одно, то другое тело начинало биться в
судорогах, люди и пины приходили в себя и отползали к бортам
платформы. Посередине обнажились закрепленные в штатив василиски.
Прямо под бок Льошу приполз Пыхчик, он жалобно смотрел на него
собачьими глазами и визгливо всхлипывал. ("А этот как еще сюда попал?
- недоуменно подумал Льош. - С перепугу, что ли?") Далее лежала Лара.
Судороги еще не отпустили ее, она билась, стонала, но тем не менее
машинально поправляла у себя на коленях старенькую, до самых пят,
гимназическую юбку. Еще дальше, сцепившись между собой, словно в
борьбе не на жизнь, а на смерть, катались по платформе, рыча друг на
друга, Портиш и Микчу; за ними совершенно неподвижно распластался
Энтони; и, наконец, в самом углу платформы, судорожно, до повеления
пальцев вцепившись в ее борта, сидел посеревший от боли Испанец из
шестнадцатого барака и, выпучив глаза, не отрываясь смотрел, как его
собственные ноги в грубых сапогах явно армейского образца
непроизвольно подергивались. Из пяти пинов, сидящих у противоположного
борта, Льош узнал только двоих - Василька и Фьютика, - остальные,
очевидно, были из других бараков.
Он перегнулся через борт и увидел в блюдце седла скрюченного,
зацепеневшего Кирилла. Изо всех сил он вцепился в край блюдца и только
мотал головой, увертываясь от веток. Льош хотел пододвинуться к нему
поближе, схватился за борт, но тут же отдернул руки, словно обжегшись
крапивой. Кисти рук были красные, опухшие, в прозрачных пластиковых
перчатках, стянувших руки по запястьям. Льош на мгновение оторопел:
откуда перчатки? - но тут же понял, что это просто высохшая слизь
смержа. Он попытался ее содрать, но слизь намертво приклеилась к коже
и отрывалась с трудом и только маленькими кусочками. Тогда он на время
оставил свое занятие, не обращая внимания на жжение, пододвинулся к
Кириллу поближе и положил ему руку на плечо. Кирилл обернулся.
- Как ты тут? - озабоченно спросил Льош.
Из-за рева драйгера Кирилл его не расслышал, но расплылся в улыбке
и поднял кверху большой палец. Льош нагнулся пониже:
- Как себя чувствуешь?!
- Отлично! - прокричал ему в ухо Кирилл. - Теперь бы закурить - и
полный порядок!
Льош хмыкнул, похлопал его по плечу и, отвернувшись, принялся
сдирать с рук засохшую слизь смержа. Интересно, сколько же мы
провалялись без памяти на платформе? Или это слизь быстро засохла?
Болевой шок, вызванный усатой оградой, наконец отпустил всех. Лара
пододвинулась ближе к борту платформы, прислонилась к нему и вымученно
улыбнулась.
- Вырвались... - тихо сказала она и обвела всех взглядом. -
Господи, неужели мы вырвались?
Она тихонько засмеялась, а затем резко, словно ее прорвало,
рассмеялась во весь голос.
- Эй, - встревоженно спросил Микчу и с опаской тронул ее за плечо.
- Ты чего?
- Да вырвались мы! Вырвались из лагеря! - счастливо закричала она.
- Понимаешь ты это, монах мой немытенький?!
Она схватила его руками за голову, притянула к себе и поцеловала
в заросшую щеку.
- Ты эт чо? - буквально отпрыгнул от нее Микчу.
Лара рассмеялась, но тут же ее лицо исказилось, она уронила руки
и заплакала.
- И... и теперь я смогу иметь ребенка, - всхлипнула она.
- Тьфу, ты баба! - сплюнул Портиш. - Опять о своем заталдычила.
Льош улыбнулся и подсел к ней.
- Что же ты теперь плачешь? - Он потрепал ее по щеке. - Все уже
позади.
Лара всхлипнула, подняла на него глаза.
- Ведь правда же, что я теперь смогу иметь ребенка?
"Вероятно", - подумал Льош, но вслух сказал:
- Правда.
Лара несмело улыбнулась.
Льош подбадривающе погладил ее по волосам и повернулся лицом к
пинам. Они сгрудились в кружок и, подпрыгивая вместе с платформой на
ухабах, отчаянно размахивая коротенькими лапками и непомерно длинными
ушами, оживленно пересвистывались.
- Помощь не требуется? - крикнул Льош, стараясь перекричать рев
мотора, но они не обратили на его крик никакого внимания, и тогда он
просвистел то же самое на сильбо пинов.
Галдеж оборвался, кружок распался, и пины молча, недоуменно
уставились на Льоша огромными немигающими глазами.
- Нет, спасибо, - наконец прошепелявил Василек. - У нас все в
порядке.
Лара вдруг прыснула.
- Василек, - давясь смехом спросила она, - а ты кто: мужчина или
женщина?
Пин непонимающе задергал носом, затем что-то коротко вопросительно
просвистел пинам, но получил такие же короткие недоуменные ответы.
Василек в нерешительности пожевал губами:
- Не знаю, Лара... Я не смогу, наверное, объяснить. У нас нет
такого.
- Господи! - рассмеялась Лара. - У них нет такого! Ну вот ты
сможешь родить маленького, ушастенького, пушистенького и
губастенького, как ты сам, пина? Пинчика?
Казалось, и без того круглые огромные глаза пина еще больше
округлились. Он что-то невнятно просипел, и Лара буквально зашлась
смехом.
- Господи... - лепетала она сквозь спазмы смеха. - Господи, а
сконфузился-то как! Да не стесняйся! Ну? Здесь все свои!
Василек смущенно дернулся, повернул голову к пинам, и между ними
завязался оживленный пересвист. Свистели они быстро, кроме того, их
сильно глушил рев двигателя, и Льош разбирал только обрывки фраз. "Что
она... кажется... наше воспроизводство... нет таких слов...
постарайся... о шестиричном древе семьи... клан глухих... грубые
хвостачи... надпочвенное сотрудничество..." Порой Льош улавливал целые
фразы, но абсолютно не понимал их - очевидно, эти слова в сильбо пинов
были глубоко специфичны и не имели аналогов в человеческом понимании.
Впрочем, и слушал он их вполуха - его начинало все сильнее и сильнее
беспокоить состояние Энтони. Негр все еще не пришел в себя и,
по-прежнему распластавшись, лежал у бортика платформы.
Льош мельком глянул на Лару. Она подтянула под себя ноги,
обхватила их руками и, уперев в колени подбородок, с любопытством
наблюдала за пинами.
- Боюсь, что они не смогут объяснить тебе, каким образом они
размножаются, - сказал он. - Разреши-ка, я пролезу.
- Почему? - удивленно посмотрела на него Лара и посторонилась.
Льош, придерживаясь рукой за борт платформы, стал на коленях
пробираться к Энтони.
- Потому что у них не половое размножение, - бросил он. - Для них
это такая же чушь, как для нас, например, почкование.
Драйгер сильно качнуло, и Льош чуть было не упал прямо на Энтони.
Он выбросил вперед свободную руку, удержался, и его лицо оказалось
прямо напротив лица Энтони. И он понял, что помощь ему уже не нужна.
Старый негр Энтони был мертв.
Лицо было спокойным и уравновешенным, и на нем застыла тихая
счастливая улыбка. Девять лет ты прожил в лагере. Дольше всех. Сколько
ты мечтал об этом побеге... Все вынес, все перетерпел, только бы
дожить, только бы вырваться... Другие не выдерживали, вешались, резали
себе вены, сходили с ума, в нервно-мозговом истощении заходились на
плацу в предсмертной "пляске святого Витта"... А ты пережил все,
пережил всех, даже самого себя, жил только одним - мыслью, мечтой о
побеге. В тебе не осталось ничего живого, не организм - пепел сухой,
не человек - тень человеческая, но искра жизни в тебе тлела, и не
гасла, и еще долго бы не угасла... Но ты уже отмерил свою меру жизни,
твоя тяга к свободе с течением лет, проведенных в лагере, постепенно
свелась к одному - Побегу, и это стало целью твоей жизни, твоей
путеводной звездой, самой твоей жизнью. И когда это свершилось, когда
твоя мечта стала явью, последняя искра, теплившаяся в твоем истлевшем
теле, угасла. И ты умер. Умер тихо и спокойно, как и подобает
человеку, и как никто еще не умирал в лагере, ибо в лагере не умирают,
а гибнут. И мечта твоя сбылась, и был ты счастлив.
Новый сильный толчок бросил Льоша на борт, он ухватился за него и
сел. Драйгер засыпало сухими листьями и обломками веток. Пины
встревоженно защебетали, кто-то, кажется, Портиш, злобно выругался, а
Лара вновь весело засмеялась.
- Ну так что, пинчик, как же все-таки вы размножаетесь?
В бок Льошу ткнулся Пыхчик и застыл на четвереньках. Широко
раскрытыми глазами он не отрываясь пялился на Энтони, затем медленно,
совсем по-собачьи, на локтях, подполз к мертвому старику, нагнулся над
ним и протянул дрожащую пятерню к его лицу. Было видно, как он
пытается заставить себя дотронуться лихорадочно прыгающими пальцами до
Энтони, но пересилить себя так и не смог. Лицо Пыхчика, старческое,
по-бабьи безволосое, вдруг перекосилось, разверзлось беззубым впалым
ртом, и он, издав тихий, протяжный, жуткий вой, стал быстро пятиться
на четвереньках. Возможно, он так бы и пятился до переднего бортика
платформы и там бы затих, забившись в угол, но на его пути высился
штатив с василисками. Со всего маху он ткнулся задом в острый край
штатива, от неожиданности захлопнулся рот и сел, ошарашенно
оглядываясь. Взгляд его, тоскливый и жалкий, как у загнанного,
измученного зверя, запрыгал по платформе от человека к человеку, от
пина к пину, но, не встретив ответного, который бы смог задержать его,
остановить, остудить воспаленный мозг, вновь как магнитом притянулся
к телу Энтони. Глаза его вновь остекленели, челюсть отвисла.
Пыхчик панически боялся мертвецов. В лагере, когда после
возвращения из Головомойки очередная жертва вдруг сваливалась с
драйгера и начинала биться в конвульсиях "пляски святого Витта", он
стремглав слетал с платформы и, умчавшись в свой барак, забивался в
угол на самый верхний ярус, откуда, сжавшись там в комок, дрожа и
всхлипывая, не слезал до тех пор, пока Голос не возвещал о времени
приема вечерней баланды. Он боялся мертвецов, боялся их вида, их
присутствия, но на драйгере, в отличие от лагеря, спрятаться было
негде, и вид мертвого завораживал Пыхчика, обволакивая животным
ужасом. Наконец ужас настолько овладел им, что сломал на своем пути
все заслоны, запеленал его мозг и окончательно поглотил Пыхчика со
всеми его потрохами. И тогда он, движимый этим ужасом, желанием
избавиться от мертвеца, вызвавшего этот ужас, освободиться от самого
ужаса любым путем, завыл тонко и пронзительно, сорвался с места и,
подскочив к телу Энтони, подхватил его и перебросил через борт.
- Ты что?! - вскочил Льош.
Пыхчик стоял перед ним, шатался, крупно дрожа всем телом. Затем
силы оставили его, и он рухнул на колени.
- Кирилл, - крикнул Льош, - останови драйгер!
Рывком он отбросил Пыхчика в сторону и, не дожидаясь остановки
машины, перепрыгнул через борт платформы. Распрямившиеся из-под
драйгера ветки больно хлестнули его, но он, не обратив на боль
внимания, стал пробираться сквозь бурелом туда, где, застряв между
ветвей, зависло тело Энтони.
Драйгер сзади взревел и умолк, и оттуда донеслись невнятные
выкрики, Льош добрался до Энтони, подхватил его под мышки и так, задом
наперед, потащил тело к драйгеру. И тут с платформы драйгера
послышался испуганный вскрик Лары и приглушенные удары. Льош
остановился и повернул голову.
На краю платформы, широко расставив ноги и сжав кулаки, стоял
Испанец. Лицо у него было злое и неподвижное, словно грубо вырезанное
из дерева, смотрел он куда-то в сторону, в лес, и только узкий, словно
прорезь, безгубый рот еле заметно шевелился, цедя какие-то слова.
Льош посмотрел по направлению взгляда Испанца и увидел в стороне
от драйгера на редколесье согбенную фигуру Пыхчика. Он пробирался
между покрученными тонкими деревьями, правой рукой прикрываясь от
веток, а левой размазывая по лицу кровь, и часто оглядывался.
- Стой! - крикнул Льош.
Пыхчик оглянулся на него, что-то сдавленно крикнул и стал еще
быстрее уходить в лес.
- Да остановите же его! - снова закричал Льош и, пыхтя от натуги,
заспешил к драйгеру.
На платформе никто не пошевелился. Все молча стояли и смотрели
вслед уходящему Пыхчику.
Наконец Льош добрался до драйгера и опустил тело Энтони на землю.
Пыхчик тем временем ушел еще дальше в лес и приблизился к свободной от
кустарника и бурелома проплешине между деревьями, поросшей то ли мхом,
то ли густой мелкой травой, бархатно-зеленой, как на старом земном
болоте. В развилке между двумя деревьями в самом центре зеленого пятна
виднелась белесая точка. Льош прикинул расстояние от Пыхчика до этой
странной кочки, и его охватила неясная тревога. Со стороны Пыхчика ее
видно не было - закрывали деревья.
- Стой! - в беспокойстве закричал Льош. - Пыхчик, остановись!
Пыхчик оглянулся и ступил на зеленую прогалину.
- Да стой же ты! Куда ты дурень ле...
Ноги у Пыхчика подкосились и он, широко раскинув руки, стал падать
на мох, но еще не коснувшись его подстилки, распался на куски и
кровавым месивом разбрызнулся по лужайке. До слуха донесся резкий
шипящий звук, над останками Пыхчика поднялось легкое облачко пара, и
вся поляна вдруг оказалась затянутой редкой серебряной паутиной,
развешенной между деревьями сантиметрах в двадцати-тридцати над
землей.
"Межмолекулярная деструкция", - машинально отметил Льош. Он
повернулся к драйгеру. Все оцепенело смотрели на поляну, и только у
Портиша под окладистой бородой беспрерывно дергался кадык.
Паутина вибрировала и звенела малиновым звоном, словно ее теребил
лапой гигантский паук, а из ее центра, из той самой странной белесой
точки, медленно, клубясь туманом, конденсировался огромный
молочно-белый шар с прозрачными прожилками. Наконец он окончательно
оформился и двинулся в сторону останков Пых
...Закладка в соц.сетях
