Жанр: Научная фантастика
Зиккурат
Джин Вулф
ЗИККУРАТ
"журнал Если 7 1997":
Аннотация
Это не просто психологическая и научная фантастика о первом контакте. Яркая,
серьезная, тревожная проза. Сильный снегопад, лес, конфликт в семье, чужаки, убийства не
по злобе, а из-за отсутствия понимания, из-за страха, из-за... Финал неожиданный, как-то
по-американски... Запоминающаяся повесть, будете много раз перечитывать!
Tolin, Лавка Миров. http://lavka.lib.ru
"За ним наблюдали.
- Господи, да это же тот самый койот, - громко проговорил Эмери и по тембру
собственного голоса понял, что лжет.
Это были глаза человека. Эмери прищурился, вглядываясь вдаль сквозь падающий снег,
снял очки, рассеянно протер стекла носовым платком и снова посмотрел.
По другую сторону маленькой долины вздымался высокий холм с крутыми склонами,
поросшими соснами. Вершину венчали обдуваемые свирепыми ветрами бледно-желтые
камни. Где-то там прятался наблюдатель. Молчаливый и внимательный, он следил за
Эмери сквозь густые ветви сосен.
- Спускайтесь! - позвал он. - Хотите кофе? Ответа не последовало.
- Вы заблудились? Вам следует обогреться, заходите в гости!
Эмери казалось, что его слова тонут в снежном безмолвии. Он кричал довольно
громко, но не был уверен, что его услышали. Тогда Эмери встал и помахал рукой:
- Идите сюда!
За соснами возникла бесцветная вспышка. Она была такой быстрой и слабой, что
Эмери засомневался: видел ли он ее на самом деле. Кто-то подавал сигналы зеркалом -
только вот небо над заснеженными склонами давно приобрело тусклый свинцовый
оттенок, и солнце невозможно было разглядеть.
- Спускайтесь! - снова позвал он, но наблюдатель исчез.
"Деревенские жители с подозрением относятся к чужакам", - подумал Эмери.
Впрочем, он прекрасно знал, что в радиусе десяти миль не было никаких деревенских
жителей: пара охотничьих домиков и несколько хижин, вроде его собственной; сейчас,
когда сезон охоты на оленей закончился, здесь никто не жил.
Он сошел с крыльца. Снег доходил ему до колен и с каждой минутой валил все сильнее и
сильнее. Поросший соснами склон холма был уже практически не виден."
Джин Вулф (WOLFE, Gene)
ЗИККУРАТ
В половине второго пошел снег. Эмери Бейнбридж немного постоял на крыльце
хижины, а потом вернулся к дневнику.
"13.38. Сильный снегопад, бесшумный, как крыло филина. По радио объявили, что если
у вас нет привода на все четыре колеса, то лучше остаться дома. А значит, Брука не
будет".
Он положил шариковую ручку, красную, словно губная помада, потом посмотрел на
нее. Этой ручкой... Ему следует вычеркнуть "Брук" и написать "Джен".
- Ну, и черт с ним, - в пустой хижине голос Эмери прозвучал слишком громко. - Что
написал, то и написал. Quod scripsi*, что бы это ни значило.
* Лат. "Еже писах - писах". Евангельское выражение (Иоанн XIX 22) отчет Пилата
на просьбу переменить надпись над головой распятого Иисуса
"Вот что бывает, когда долго живешь один, - сказал он себе. - Предполагается, что ты
должен отдохнуть и успокоиться. А ты начинаешь разговаривать сам с собой".
- Как какой-то псих, - добавил Эмери вслух.
Приедет Джен и привезет Брука. И Эйлин с Элайной. "На сегодняшний день Эйлин и
Элайна такие же мои дети, как и Брук", - твердо сказал он себе.
Если Джен не сможет выбраться завтра, то через несколько дней уж наверняка, должны
же власти округа когда-нибудь расчистить проселочные дороги. Весьма вероятно, что ее
следует ждать, как и планировалось. У Джен была такая черта характера - не то чтобы
упрямство или решительность, а некая вера в собственную правоту; раз уж она считает, что
Эмери должен подписать бумаги, значит, ее линкольн сможет преодолеть любые
препятствия не хуже джипа.
Брук, конечно, будет только рад. Когда ему было девять, он попытался пересечь
Атлантику на пенополистироловом динозавре; мальчик все дальше и дальше удалялся от
берега, пока девушка-спасатель не бросилась за ним вдогонку на маленьком катамаране и не
привезла его обратно, оставив динозавра плавать в море.
"Вот что происходит повсюду, - подумал Эмери, - мальчиков и мужчин привозят на
берег женщины, хотя на протяжении тысяч лет именно мужская отвага помогала
человечеству выжить".
Он надел двойную красную куртку в клетку, самую теплую шапку и вынес на крыльцо
кресло, чтобы посидеть и полюбоваться на снег.
И вдруг Эмери понял, что дело тут не в... Он забыл слово, которое использовал ранее.
Дело тут не в том, чем обладают мужчины. А в том, чем обладают женщины. Или думают,
что обладают. Вероятнее всего, этого качества нет ни у кого.
Он представил себе Джен, пристально вглядывающуюся в метель, с перекошенным
лицом. Она направляет линкольн в снег, через первый холм. На ее лице появляется
выражение мрачного триумфа, когда машина переваливает через вершину. Джен в легких
туфельках может оказаться в трудном положении в этой безмолвной глуши. Возможно, эта
черта ее характера вовсе не вера в собственную непогрешимость, а мужество или нечто
очень близкое к нему по значимости, некий вид "экзистенциального безрассудства.
Маленькие розовощекие девицы частенько заставляют вас думать: истинно все, что вам
хочется, - если только вы будете с достаточным пылом стоять на своем.
За ним наблюдали.
- Господи, да это же тот самый койот, - громко проговорил Эмери и по тембру
собственного голоса понял, что лжет.
Это были глаза человека. Эмери прищурился, вглядываясь вдаль сквозь падающий
снег, снял очки, рассеянно протер стекла носовым платком и снова посмотрел.
По другую сторону маленькой долины вздымался высокий холм с крутыми склонами,
поросшими соснами. Вершину венчали обдуваемые свирепыми ветрами бледно-желтые
камни. Где-то там прятался наблюдатель. Молчаливый и внимательный, он следил за Эмери
сквозь густые ветви сосен.
- Спускайтесь! - позвал он. - Хотите кофе? Ответа не последовало.
- Вы заблудились? Вам следует обогреться, заходите в гости!
Эмери казалось, что его слова тонут в снежном безмолвии. Он кричал довольно громко,
но не был уверен, что его услышали. Тогда Эмери встал и помахал рукой:
- Идите сюда!
За соснами возникла бесцветная вспышка. Она была такой быстрой и слабой, что
Эмери засомневался: видел ли он ее на самом деле. Кто-то подавал сигналы зеркалом -
только вот небо над заснеженными склонами давно приобрело тусклый свинцовый оттенок,
и солнце невозможно было разглядеть.
- Спускайтесь! - снова позвал он, но наблюдатель исчез.
"Деревенские жители с подозрением относятся к чужакам", - подумал Эмери.
Впрочем, он прекрасно знал, что в радиусе десяти миль не было никаких деревенских
жителей: пара охотничьих домиков и несколько хижин, вроде его собственной; сейчас, когда
сезон охоты на оленей закончился, здесь никто не жил.
Он сошел с крыльца. Снег доходил ему до колен и с каждой минутой валил все сильнее
и сильнее. Поросший соснами склон холма был уже практически не виден.
Поленница под южным карнизом (когда Эмери приехал сюда, она казалась весьма
внушительной) заметно уменьшилась. Пришла пора заняться заготовкой дров. Пожалуй, он
уже упустил момент. Завтра нужно взять бензопилу, топор, кувалду и клинья, а может, и
джип, если на нем можно будет добраться до места, и притащить бревна.
Он отбросил мысли о дровах. Скоро приедет Джен и привезет Брука, который
останется с Эмери. И близняшки поживут у него несколько дней, если дорогу совсем завалит
снегом.
Койот поднялся по ступенькам заднего крыльца!
Через пару секунд Эмери сообразил, что ухмыляется, как дурак, поэтому стер улыбку с
лица и заставил себя внимательно изучить ступеньки.
Следов найти не удалось. Вероятно, койот все съел еще до того, как повалил снег,
потому что миска была вылизана дочиста. Придет время, и очень скоро, когда Эмери
коснется желтовато-серой головы, койот оближет ему пальцы, а потом уснет перед
маленьким камином.
Довольный, он подергал ручку задней двери, но потом вспомнил, что запер ее вчера
вечером. Точнее, он запер обе двери - им двигал какой-то непонятный ужас.
"Медведи", - подумал он, пытаясь убедить себя, что, в отличие от Джен, не подвержен
иррациональным страхам.
Здесь они и в самом деле водились. По большей части это были маленькие черные
медведи. Но попадались и крупные звери, забывшие страх перед человеком, готовые бродить
где угодно и нередко нападавшие на людей. На них охотились каждый год осенью, когда они
нагуливали сало для долгой спячки. Приходила зима, медведи устраивались в пещерах,
дуплах больших деревьев и густых зарослях кустарника. Тихонько посапывая, они лежали
неподвижно, как снег, и видели медвежьи сны о далеких временах, когда проселочные
дороги снова зарастут деревьями, а ружья рассыплются в прах.
И все же Эмери чего-то боялся.
Он вернулся к переднему крыльцу, взял кресло и тут заметил на потертой спинке
черное пятно, которого раньше не было. Оно оставило след на пальце, но Эмери легко
соскреб его лезвием небольшого перочинного ножа.
Пожав плечами, он занес кресло в дом. В кладовой было полно ирландской тушенки;
сегодня он приготовит ее на обед, а потом намажет соусом ломоть хлеба и оставит его для
койота на том же месте, на ступеньках заднего крыльца. Нельзя (так говорят знающие люди)
каждый день понемногу переставлять миску. Это будет слишком быстро и страшно для
любого дикого существа. Можно перемещать угощение не чаще одного раза в неделю, миска
койота мелкими шажками уже пропутешествовала от самого берега ручья, где Эмери в
первый раз увидел зверя, до ступеней заднего крыльца.
Джен, Брук и близняшки наверняка отпугнут койота. Жаль, конечно, но тут ничего не
поделаешь; может, его не кормить, пока Джен и близняшки не уедут.
Эмери вряд ли смог бы объяснить, как он понял, что за ним кто-то следит - он был
просто в этом уверен, точно так же он не сомневался, что Джен удастся разозлить его и
изменить реальность в соответствии с собственными желаниями.
Эмери взял метлу и подмел хижину. Пока он был уверен, что она приедет, его
совершенно не волновало, как выглядит дом, но теперь, когда приезд Джен стал
проблематичным, он понял, что этот вопрос начал его сильно беспокоить.
Джен займет вторую нижнюю койку, близняшки лягут вместе на верхней (можно не
сомневаться, что будет много визга, воплей и хохота), а Брук залезет на верхнюю койку,
которая расположена над кроватью Эмери.
Так впервые наступит неизбежное и окончательное размежевание: Сибберлинги займут
и всегда будут занимать одну часть хижины, а Бейнбриджи - другую; мальчики здесь,
девочки - там. Судебное разбирательство затянется на годы, потребуются десятки тысяч
долларов, но результат будет достигнут именно такой.
Мальчики здесь.
Девочки там, все дальше и дальше. Когда он качал и целовал Эйлин и Элайну, когда
покупал подарки на Рождество и день рождения, сидел на глупых торжественных собраниях
с довольными учителями, он никогда не чувствовал себя отцом близняшек. А теперь
ситуация изменилась. Эл Сибберлинг наделил девочек красотой и смуглой кожей, а потом
исчез. Он, Эмери Бейнбридж, подобрал их, как заброшенных и забытых кукол, после того
как Джен оказалась по уши в долгах. Называл себя их отцом и знал, что лжет.
И речи не могло идти о том, чтобы спать вместе с Джен, как бы долго она здесь ни
оставалась. Именно поэтому она и взяла с собой близнецов - Эмери сразу все понял, как
только она сообщила ему об этом.
Он постелил чистые простыни на койку Джен, а сверху положил стеганое одеяло и три
толстых шерстяных пледа.
Провожая Джен домой после спектаклей или танцев, он научился прислушиваться к их
голосам; тишина означала, что он может вернуться и навестить постель Джен после того, как
отвезет домой няню. Сейчас Джен боялась, что он захочет поторговаться - его подпись на
бумагах в обмен на дополнительные удовольствия, еще одна маленькая порция любви перед
тем, как они расстанутся навсегда. И хотя она хотела, чтобы Эмери все подписал, ее желание
было не настолько сильным. Девочки там, мальчики здесь. Неужели он стал таким
отталкивающим?
Он поменял наволочку на подушке Джен.
К этому моменту она наверное нашла себе кого-нибудь из деловой части города - и
будет сохранять ему верность, как он сохранял верность Джен, пока в глазах закона являлся
мужем Памелы.
Мысль о глазах напомнила ему о наблюдателе с холма.
"14.12. Кто-то забрался на холм за ручьем. У него имеется сигнальное устройство".
"Создается впечатление, что я потихоньку схожу с ума, - подумал Эмери. - Что если
Джен тоже увидит вспышки?" Впрочем, в это он не верил.
С колпачка красной ручки ему улыбался лев, и Эмери подошел к окну, чтобы в сером
свете дня прочитать надпись: "Отель красного льва. Сан-Хосе". Превосходный отель. Если у
него хватит духу написать письмо Джен и Бруку, он воспользуется именно этой ручкой.
"14.15. Койот съел все, что я ему оставил, похоже, сразу после завтрака. Сегодня я
оставлю еще. А завтра чуть приоткрою заднюю дверь. Пожалуй, поднимусь на холм,
осмотрю окрестности".
Он не догадывался о своих намерениях, пока не написал этих слов.
Склон холма показался ему слишком крутым, ноги скользили по снегу. Отяжелевшие
ветви сосен низко свисали, а когда Эмери задевал их, распрямлялись, сердито швыряя ему в
лицо пригоршни снега. Большую часть следов, оставленных невидимым наблюдателем,
должно быть, уже засыпал свежевыпавший снег, однако под соснами наверняка можно будет
что-нибудь обнаружить.
Эмери почти добрался до скалистой вершины, когда нашел первый след, но и он был
сильно припорошен снегом. Он встал на колени и подул на снежинки - ему иногда удавалось
таким способом расчистить следы зверей. Здесь кто-то прошел в очень необычном ботинке с
подковкой, напоминающей раздвоенное копыто лося. Он измерил его ладонью - получилось,
что весь отпечаток помещается между мизинцем и вытянутым большим пальцем. Маленькая
нога, размер шестой, не больше.
Мальчик.
Рядом Эмери нашел еще один след, меньше первого. А чуть дальше - неясный
отпечаток, который мог быть оставлен рукой в перчатке. Здесь мальчик сидел на корточках с
зеркальцем или фонариком.
Эмери снова опустился на колени и отвел в сторону ветви сосны, загораживающие
хижину. Две маленькие темные фигурки поднялись на крыльцо, он едва мог их разглядеть
сквозь падающий снег. Первый держал в руках его топор, второй - его ружье.
Он вскочил на ноги и принялся размахивать зажженным фонарем.
- Эй, вы там!
Тот, что держал ружье, поднял его и, не целясь, выстрелил. Все произошло так быстро,
что Эмери даже не успел пригнуться. Грохот выстрела, несмотря на снег, гулким эхом
прокатился по склону.
Эмери попытался отскочить в сторону, поскользнулся и упал в мягкий снег.
"Слишком поздно, - сказал он себе. - Надо же, чтобы такое случилось со мной. - А
потом добавил: - Лучше уж не подниматься, вдруг снова начнут стрелять".
Воздух напоминал охлажденное вино. Снег, пушистый и чистый, был невозможно
прекрасным. Чуть отодвинув рукав, Эмери посмотрел на часы, он решил подождать десять
минут - чтобы максимально исключить риск.
В хижину явно забрались грабители. Пока он лазил по холму, подонки его обчистили.
А выстрелили, скорее всего, для того, чтобы успеть убежать. Эмери мысленно провел
инвентаризацию. Кроме ружья, там нечего было взять - еда и кое-какие инструменты. Но
они могут попытаться угнать джип, если смогут завести, что сделать совсем нетрудно.
Все наличные находились в бумажнике, который лежал в кармане охотничьих штанов.
Часы - дешевые спортивные часы, которые не представляли никакой ценности, - были у
него на запястье. Чековая книжка осталась в ящике стола; мерзавцы могут забрать ее и
попытаться подделать чеки. Их почти наверняка поймают, когда они попробуют получить по
ним деньги.
Эмери еще раз приподнял ветви. Грабителей нигде не было видно, дверь хижины
осталась приоткрытой, джип, как и прежде, стоял возле северной стены, его красная крыша
четко выделялась на фоне снега.
Он бросил взгляд на часы. Прошла минута, может быть, полторы.
У них должен быть автомобиль с приводом на все четыре колеса, если они не хотят
застрять на какой-нибудь проселочной дороге. Эмери не слышал, как заработал мотор,
значит, его не глушили. Но не могли же грабители отъехать совершенно бесшумно.
А может, они оставили машину где-нибудь неподалеку, а сами пришли к хижине
пешком? Теперь ему стало казаться, что у них и вовсе не было автомобиля. Двое мальчишек
разбили лагерь в лесу, уверенные, что он не сумеет найти их палатку. Кажется, за ночевку в
лесу зимой дается какой-то скаутский значок. Сам он никогда не был скаутом, но что-то про
это слышал.
Он осторожно отпустил ветви.
Ружье не слишком большая потеря, но о его краже следует сообщить шерифу. Он не
собирался стрелять - наоборот, беспокоился, как бы близняшки не добрались до оружия и не
сотворили какую-нибудь глупость, хотя обе уже не раз стреляли по консервным банкам -
еще до того, как он и Джен решили разойтись.
Теперь, лишившись ружья, он не мог.
Ни одна из них не проявила к ружью особого интереса. Когда Эмери показал им, как
нужно стрелять, естественное любопытство - которое и было причиной стольких несчастных
случаев - должно было подтолкнуть их к какому-нибудь неразумному поступку. Чтобы
доставить Эмери удовольствие, девочки научились обращаться с ружьем, однако как только
он перестал их уговаривать, сразу потеряли к нему всякий интерес.
Прошло четыре минуты, может быть, пять. Он еще раз приподнял ветви и услышал
приглушенный рокот двигателя. Джип или какой-то другой автомобиль приближался к
хижине, а вовсе не уезжал. Неужели воры возвращаются обратно? На грузовичке, чтобы
вывезти из хижины все его вещи?
Большой черный линкольн Джен показался на вершине соседнего холма и начал
медленно съезжать вниз по склону. Машина остановилась, двери распахнулись, и трое детей
выскочили наружу. Джен, не торопясь, вылезла из линкольна, аккуратно закрыла дверь,
высокая и стройная, с изумительными золотыми волосами под голубой норковой шляпкой
без полей.
В левой руке она держала черный чемоданчик "дипломат", который, скорее всего,
принадлежал Эмери.
Брук уже стоял на крыльце. Эмери поднялся на ноги и предупреждающе закричал, но
было уже поздно, Брук вошел в хижину, за ним последовали близняшки. Джен огляделась по
сторонам и помахала рукой, и сердце у Эмери отчаянно сжалось.
К тому времени, когда Эмери добрался до хижины, он решил никому не говорить о
том, что грабители в него стреляли. Вероятно, ружье перезарядили, и гильза упала куда-то в
снег. Впрочем, ее вполне могли и не заметить, а если Брук или близняшки ее найдут, он
скажет, что отгонял какого-нибудь зверя.
- Привет, - сказала Джен, когда он вошел. - Ты оставил дверь открытой. Здесь ужасно
холодно. - Она устроилась в кресле возле горящего камина.
- Я не оставлял. - Он уселся в соседнее кресло, стараясь говорить небрежно. - Меня
ограбили.
- В самом деле? Когда?
- Четверть часа назад. Ты не видела на дороге машину? Джен покачала головой.
Значит, они пришли пешком; дорога кончалась у озера. Вслух он сказал:
- Это не имеет значения. Они забрали топор и ружье. - Вспомнив про чековую книжку,
Эмери заглянул в ящик маленького столика.
Чековая книжка лежала на месте; он взял ее и засунул во внутренний карман куртки.
- Это было твое старое охотничье ружье?
- Да, тридцатого калибра.
- Тогда тебе следует купить новое ружье и как следует закрывать дверь. Я...
- Я думал, ты появишься только завтра, - перебил ее Эмери. Мысль о другом ружье
внушала ему ужас.
- Я и собиралась. Но по телевизору сообщили, что приближается большая метель, и я
решила приехать на день раньше - иначе пришлось бы ждать целую неделю, так, во всяком
случае, они утверждают. Я предупредила доктора Гиббонса, что Эйлин вернется в
следующий вторник, и мы уехали. Это не должно занять много времени. - Она открыла
чемоданчик, лежавший у нее на коленях. - А сейчас...
- Где дети?
- Пошли за дровами. Через пару минут вернутся.
Словно в подтверждение слов Джен, раздались удары кувалды.
- Ты считаешь, что им нужно при этом присутствовать? - отважился спросить он.
- Эмери, они знают. Даже если бы я и хотела, то вряд ли смогла от них все скрыть. Что
я должна была отвечать, когда они спрашивали, почему ты не приходишь домой?
- Могла бы сказать, что я охочусь на оленей.
- Ну этим можно заниматься несколько дней, в крайнем случае, неделю. Ты ведь ушел
в августе, помнишь? Знаешь, я ничего не стала от них скрывать и рассказала правду. - Она
выжидательно замолчала. - Не хочешь спросить, как они к этому отнеслись?
Он покачал головой.
- Девочки огорчились. А Брук, я думаю, был просто счастлив. Он сможет некоторое
время пожить здесь с тобой и все такое.
- Я записал его в Калвер, - сказал Эмери. - Занятия начинаются с февраля.
- Уверена, что все это к лучшему. А теперь послушай, потому что нам нужно
возвращаться. Вот письмо от твоего...
- Вы не собираетесь здесь переночевать? Остаться до завтра?
- До завтра? Конечно, нет. Нам нужно уехать до того, как начнется настоящая пурга.
Ты меня все время перебиваешь. Ты это делаешь постоянно. Наверное, уже слишком поздно
просить тебя попытаться избавиться от этой дурной привычки.
Он кивнул.
- Я постелил для тебя постель.
- Там может спать Брук. А сейчас...
Задняя дверь распахнулась, и в хижину вошел Брук.
- Я показал им, как ты колешь дрова, и Лайна сумела расколоть одно полено Правда,
Лайна?
- Правда. - У него за спиной стояла Элайна с несколькими поленьями в руках.
- Совсем неподходящее занятие для леди, - вмешалась Джен.
- Но это же здорово, что девочка ее возраста может поднять кувалду - я бы не поверил,
что она справится. Брук тебе помогал?
Элайна покачала головой.
- А я не захотела, - добродетельно заявила Эйлин.
- Вот, возьми, - Джен сунула в руки Эмери конверт, - это письмо от твоего адвоката.
Оно запечатано, видишь? Я его не читала. Поэтому не теряй времени и ознакомься с его Они высадили Джен и близняшек перед гостиницей "Рамада", и Брук через спинку
перебрался на переднее сиденье.
- Я рад, что мы остались одни. Наверное, мне не следовало этого говорить... она меня
не обижала, обращалась со мной хорошо - но я все равно рад, что они решили уехать.
Эмери кивнул.
- Ты мог развернуться вон там, - Брук показал на U-образную дорогу, ведущую к
мотелю. - Мы поедем в город?
Эмери снова кивнул.
- Скажешь, зачем? Вдруг я смогу оказаться полезным.
- Чтобы купить еще два ружья. На Мэйн-стрит есть специальный охотничий магазин.
Заглянем сначала туда. Чтобы купить пистолет, нужно ждать пять дней. Но мы можем
приобрести дробовики или охотничьи ружья и забрать их с собой, они нам пригодятся, когда
мы вернемся в хижину.
- Одно ружье и один дробовик, - решил Брук. - А ты что себе выберешь, па?
Эмери не ответил. Все магазины, мимо которых они проезжали, казалось, были
закрыты, свет нигде не горел. Оставив мотор работать, он вышел из джипа и принялся
колотить в дверь лавки, где продавали охотничьи товары, но никто оттуда не вышел
Брук выключил радио, когда он вернулся в машину.
- Буря усиливается. Говорят, ее эпицентр еще сюда не добрался. Эмери кивнул.
- Ты это знал, да?
- Я слышал прогноз немного раньше. Нас ждут два или три дня отвратительной
погоды.
Магазин, в котором торговали оружием, тоже был закрыт. Значит, им не удастся купить
ружье, чтобы разобраться с женщиной, стрелявшей в него, к тому же нельзя будет свести
счеты с жизнью. Эмери с деланно веселым видом пожал плечами и снова забрался в джип.
- Придется довольствоваться тем, что у нас есть, верно? - спросил Брук.
- Молоток и охотничий нож против украденного у меня ружья тридцатого калибра? -
Эмери сердито покачал головой. - Мы не станем вступать с ними ни в какое сражение. Если
они снова к нам заявятся, сделаем все, что они потребуют, не задавая никаких вопросов и не
протестуя. Если им что-нибудь понравится - скорее всего, это будет наш джип - мы его
отдадим.
- Если только я не смогу отнять у них твое ружье.
- Когда ты попытался сделать это, - взглянув на него, сказал Эмери, - она еще не умела
с ним обращаться. А вот в меня та женщина стреляла, уже успев разобраться, как устроено
ружье. В следующий раз у нее получится лучше. Ты понял, что я имею в виду?
- Я должен соблюдать осторожность, - кивнув, ответил Брук.
- Тебе придется соблюдать крайнюю осторожность, - уточнил Эмери, - потому что, в
противном случае, ты умрешь. Когда она в меня выстрелила, я находился в десяти футах -
или даже чуть дальше - от нее, причем я отступал. Она все равно нажала на курок и попала.
- Я понял.
- Перевязывая мою рану, - продолжал Эмери, - ты сказал, что если бы она нацелилась
на несколько дюймов ниже, то угодила бы прямо в ремень. А если бы та женщина стреляла
на пару дюймов левее, она бы меня убила. Такая мысль тебе в голову не приходила?
- Конечно, приходила. Я просто не хотел тебе этого говорить. - Брук показал на
небольшое здание с темными окнами. - Последний магазин. Пластинки Ротшильда и
компакт-диски. Помнишь, когда мы ездили в город, ты несколько раз меня тут высаживал?
Эмери, все внимание которого было сосредоточено на заснеженной дороге и
собственных мыслях, даже не кивнул в ответ.
- Эти девицы, видимо, решили пожить на природе. А может быть, устроились в
чьей-нибудь хижине неподалеку, - рассуждал Брук. - Если бы нам удалось найти, где они
расположились, можно было бы раздобыть оружие, когда магазины снова откроются, а
потом заставить их отдать нам наши вещи.
- Пока городские власти не расчистят дороги, мы с тобой больше никуда не поедем, -
проворчал Эмери.
- У нас сейчас неплохо получается.
- Это главная магистраль штата. За последние несколько часов ее наверняка уже
почистили. А вот дорогой к нашей хижине вряд ли кто-нибудь занимался, ты не забыл, с
каким трудом мы оттуда выбрались?
- Я бы хотел взглянуть на ту, другую машину, может быть, они все-таки оставили
что-нибудь из моих вещей.
- Ладно, если сможем добраться до хижины, съездим туда. Но уж потом ост
...Закладка в соц.сетях
