Жанр: Научная фантастика
Ур, сын Шама
... к Нонне. Они принялись анализировать дрожащие
линии, нанесенные перьями самописцев на графленые ленты. Работа была не
очень сложной, привычной, но кропотливой. Показания вертушки и
трубки-насадки дали скорость течения речки, пересекавшей меридиан. Теперь,
зная магнитные характеристики местности, можно было теоретически
определить величину электродвижущей силы, наведенной в водном потоке, но
для получения конечного результата пришлось ввести множество поправок.
Аккуратная Нонна не упустила ни одной.
- Великая река, - сказал Валерий, подчеркнув в блокноте полученную
ничтожную величину. - Я всегда говорил, что надо ее переименовать в
Ориноко-чай. Эй, Ур! - заорал он. - Вылезай, ты уже весь посинел!
Ур вышел из воды, озабоченно осмотрел свою мокрую грудь, оглядел руки
и ноги.
- Посмотрим теперь, что дала ниобиевая проволочка. - Валерий
развернул ленту с записью показаний нового прибора, чтобы сравнить ее с
вычисленной величиной электродвижущей силы. - Чепуха какая-то, - поднял он
взгляд на Ура. - Твой приборчик показывает, верно, вчерашнюю цену на
пшеницу в Афганистане.
- Цену на пшеницу? - Ур уставился на него, потом понимающе кивнул: -
Ты шутишь.
- Действительно, - сказала Нонна, разглядывая ленту. - Не может быть
такой ЭДС при этой скорости течения. Смотри, Ур, твой прибор показывает
ЭДС больше теоретической, а должно быть меньше - за счет потерь в
приборах. Понимаешь?
- Прибор показывает правильно, - сказал Ур, сравнив вычисленную
величину с несколько более высокой, зарегистрированной прибором.
- Ну как же правильно? - возразил Валерий. - Не может же неведомо
откуда взяться дополнительная энергия, это противоречило бы основному
закону.
В карих, в ободках черных ресниц глазах Ура появилось задумчивое
выражение,
- Вот ты сказал, что я посинел, - проговорил он, помолчав, - а я
этого не замечаю. Точно так же не замечаешь и ты "дополнительной" энергии.
- Да откуда ей взяться? Из воздуха, что ли?
- Немного подальше, - сказал Ур. - Из центра Галактики.
- Что? - вскричал Валерий. - Космическое излучение в форме простой
электроэнергии? Иди, иди, Ур, поплавай еще в пруду, а то, как видно,
перегрелся малость на солнце...
- Я перегрелся не больше, чем ты, поскольку солнце над нами одно.
Излучение из центра Галактики доходит до Земли настолько ослабленным, что
никакие приборы и ни в какой форме его не улавливают.
- Ты хочешь сказать - никакие приборы, кроме твоего?
- Да. Этот прибор - высокочувствительный.
- Значит, трехгранная проволока из ниобия...
- Ниобий хороший материал, но и он недостаточно чист для регистрации
галактических частиц. Но в сочетании с пачкой вот этой пленки...
- А, твой таинственный блокнот! Я видел, ты засадил пленку из
блокнота в прибор, но подумал, что это для пущей изоляции. Дай посмотреть,
Ур. - Валерик вгляделся в еле различимый, тончайший узор на молочно-белой
поверхности пленки. - Микроструктура какая-то. Да, такую пленочку даже
Ованес Арсентьевич не достанет. Из чего она сделана?
- Ближе всего это к ниобию. - Ур протянул руку и забрал у Валерия
блокнот.
- И ты знал заранее, что мы получим здесь такой эффект? - спросила
Нонна после паузы.
- Я не был уверен. Все-таки здесь очень слабое течение. Хорошо бы
испытать прибор в океанском течении. Там мы получили бы более
показательную магнитную аномалию.
- Аномалию? - переспросил Валерий. - Твой прибор показывает
дополнительную величину ЭДС за счет улавливания космического излучения -
трудно поверить, но допустим, что это так. Но при чем тут аномалия? Ты
слышишь, Ур?
- Я слышу, - ответил тот, глядя в темнеющую на востоке степную даль.
- "Дополнительная" энергия, которую мы обнаружили в течении Джанавар-чая,
искажает здесь магнитное поле.
- Что именно искажает? Склонение?
- Да.
- Странно, - сказал Валерий. - Где-то я читал, что есть два места на
Земле, одно в Атлантике, другое в Тихом океане, их называют дьявольскими
треугольниками. Там внезапно начинаются страшные бури и стрелки компасов
показывают на географический север вместо магнитного. Знаешь ты об этом?
Ур поднял взор на Валерия и тотчас отвел в сторону, опять уставился
на восточный горизонт.
- Искусственная аномалия, значит, - задумчиво сказал Валерий. -
Джанаварская аномалия... Джаномалия, - сократил он. - Космическая
составляющая речных токов...
- Речные токи нам мало что дадут, - сказал Ур. - Океанские - другое
дело.
- Пора ужинать, - сказала Аня. - Разожгли бы костер, ребята.
Костер догорал. Языки огня как бы нехотя долизывали красные, в черных
трещинах головешки. Быстро сгущалась, наползала на степь темнота.
Аня вылила из чайника остатки кипятка в кастрюлю и сполоснула миски и
кружки.
- Смотрите, луна какая, - сказала она тихо. - Одна половина яркая, а
другая - темная и кажется меньше...
- Пепельный свет, - вставил Валерий.
- В городе я такой луны никогда не видела. Здесь она другая. Не
привычный фонарик в небе, а космическое тело. Подумать только - там
побывали люди... Страшно даже представить себе - вечно черное небо, ни
воды, ни ветра, ни дерева...
- У нас тоже сейчас черное небо и безветренно, ну и что? А вместо
воды у нас Джанавар-чай, так, одно название, что река.
- Ну что ты вечно споришь? - сказала Аня, но в вопросе ее не
слышалось ноток раздражения, а была необычная мягкость. - Споришь и
спо-оришь, как пятиклассник.
- Кто спорит? - Валерий бросил в костер сигарету. - Я просто
поддерживаю разговор. Не хочешь пройтись, Анечка?
Он обнял ее за плечи, и они ушли.
Ур подкинул в гаснущий костер сухую ветку карагача. Она занялась не
сразу. Отсвет огня пробежал по лицу Ура.
Нонна сидела рядом, обхватив руками согнутые колени.
- О чем ты думаешь, когда вот так смотришь на огонь? - спросила она
после долгой паузы.
- Думаю о том, как красив огонь.
- Мне казалось, больше всего ты любишь воду.
- Воду я тоже люблю.
- Добавь к ним еще два элемента - землю и воздух, - и ты станешь
последователем одного древнегреческого философа...
- Эмпедокла, - кивнул Ур. - Как раз недавно я читал о нем в "Истории
философии". Четыре первоэлемента природы, и их приводят в действие две
противоборствующие силы - любовь и ненависть. Наивный материализм. Почему
ты сказала, что я могу стать его последователем?
- Не знаю... Но я бы не очень удивилась, если бы это было так. В тебе
есть что-то первобытное...
Ур посмотрел на нее.
- Во мне что-то происходит, - сказал он. - Я сам не могу понять,
потому что раньше никогда такого не испытывал.
- Могу тебе объяснить. - Нонна тряхнула головой и поднялась. - Просто
ты приревновал Аню к Валерию.
- Ты уходишь?
- Да. Лягу спать.
- Не уходи, Нонна. Я хочу с тобой поговорить.
Она снова села на поролоновую подстилку, сама удивляясь своему
послушанию.
- Ну, говори.
- Не знаю, с чего начать. Меня что-то томит. Вот там, - он указал в
сторону, куда ушли Валерий с Аней, - как будто кто-то притаился и
подстерегает в засаде...
- Чепуха, - сказала Нонна.
Ур посмотрел на ее четкий, как бы обведенный красным контуром
профиль.
- Так по-твоему - я ревную?
- Это не мое дело, - ответила она. - Разберись сам. - И помолчав: - Я
все думаю о том, что произошло сегодня. О джаномалии этой... Ты сказал,
что речные токи ничего не дадут, другое дело - океанские. Что ты имел в
виду?
- Да ничего особенного... Ревновать Аню - это значит желать сейчас
быть на месте Валерия? Обнять ее и целовать, да?
- Ох... Отвяжись, Ур...
- Никто не хочет мне толком объяснить, - сказал он с печалью. - В
отношениях мужчин и женщин я наблюдаю какие-то странные сложности. Меня
привлекает Аня, но общаться с ней - значит... как это говорится...
испортить отношения с Валерием. Меня привлекаешь ты, но я уже опасаюсь, не
вызовет ли мое общение с тобой неведомых осложнений...
- Кто еще тебя привлекает? - спросила Нонна, надменно вскинув голову.
- Такие вопросы называются ироническими? - Ур вздохнул.
Нонна искоса посмотрела на него. Для чего ему понадобилось
разыгрывать ее? Не полагает ли Ур, что она, Нонна, поверит в его
неопытность? Как бы не так!
Но что-то в грустном выражении лица Ура, в его поникших плечах
невольно вызывало в ней чувство сострадания. Что-то было в нем от
обиженного, не понятого товарищами мальчишки...
- Могу тебя успокоить, - сказала она мягче, - общение со мной не
грозит осложнениями. Все-таки я хотела бы получить ответ на свой вопрос...
Ты слышишь?
- Слышу. - Ур отмахнулся от роя искр, выстреленных костром. - Я
говорил об электрических токах в океанских течениях. Ты ведь знаешь, как
проявляют себя в океане магнитные аномалии. Даже небольшие аномалии могут
на сотни километров спустить вниз границу радиационного пояса. Представь
себе, как воздействует на магнитное поле обнаруженный сегодня эффект...
- Джаномалия, - вставила Нонна.
- Да. Космическая составляющая океанских токов, будучи преобразована,
может дать полезный выход электроэнергии.
- Каким образом ее брать? Уж не из воздуха ли?
- Из окружающей среды, - кивнул Ур. - Но это, конечно, не так просто.
Придется упорядочить магнитное поле Земли, чтобы планета превратилась в
стабильный, надежный генератор.
- Упорядочить магнитное поле? Что это значит?
- Это значит - совместить магнитную ось Земли с осью вращения.
Нонна ошеломленно воззрилась на Ура.
- Ты собираешься изменить наклон земной оси? - Она хмыкнула. - Лучше
не утруждай себя. Этим уже безуспешно занимались герои Жюля Верна.
- Земная ось пусть останется на месте, зачем нам смещать
климатические пояса? Я говорю о смещении магнитной оси. Чтобы магнитные
полюса совпали с географическими.
- Легко сказать, Ур... Мы даже не знаем точно, почему они не
совпадают, - как же ты совместишь их?
- Почему полюса не совпадают - вопрос особый. Повернуть же магнитную
ось, насколько я понимаю, задача выполнимая. Сам Мировой океан предлагает
для этого свои услуги. Есть уникальное кольцевое течение, опоясывающее
планету...
- Течение Западных Ветров?
- Да. Нужно использовать этот поразительный феномен природы.
- Течение Западных Ветров, - медленно повторила Нонна. - Слушай, я
вспомнила... Однажды в кабинете Веры Федоровны ты выразил удивление, что
за электроэнергию платят. Эта идея - загребать сколько угодно
электричества из воздуха - уже тогда возникла у тебя?
- Не помню, - рассеянно ответил Ур. - Наверно, раньше.
Засада притаилась за деревьями - там, где они ближе всего подступают
к караванной тропе. Младший сын хозяина воды щурит свирепые рыжие глазки.
Вот он медленно натягивает тетиву лука. Ах, упредить, упредить - прежде
чем сорвалась с тетивы стрела, раскрутить над головой пращу, послать
камень в негодяя, прямо в висок...
В висок - самое верное. Так говорил отец, когда учил обращаться с
пращой. Но это никогда не пригодится, ведь все это - только странный,
тревожный сон, навеянный рассказами отца...
Потом наступает утро, гася в светлом небе бесчисленные скопища звезд,
- восходит желто-зеленое солнце, сгоняя с рассудка ночную муть, и приходит
Учитель. Мир снова обретает обычную ясность и завершенность, и с каждым
днем, с каждым долгим и ясным днем ты все более ощущаешь причастность к
общему разуму, и, сливаясь с ним, твоя мысль усиливается стократ,
становится могучей, всепроникающей.
Вот только сны... Никогда ты не видел ни хозяина воды, ни младшего
его сына со свирепыми рыжими глазками - отчего же они тревожат тебя, когда
рассудок дремлет? И, смущенный иррациональностью ночи, ты отсылаешь вопрос
Учителю: отчего это? Из какой глубины возникают образы, не виданные наяву?
И есть ли в действительности колодец из рассказов отца, есть ли долина и
караванная тропа, ведущая к большой реке?
На следующее утро, выйдя из машины и отослав ее на стоянку, Учитель
говорит тебе: "В-корабле-рожденный, я разыскал карты той экспедиции. Вот
они. Твой колодец есть. Во всяком случае, был. Он отстоит к северу от
экватора на одну двенадцатую часть круга. К сожалению, не отмечена долгота
его места. Впрочем, жалеть не о чем. Что до ночных видений, то они
означают лишь одно: ты еще не полностью причастен. Но это придет".
Конечно, придет, думаешь ты. Еще бы! Но после ухода Учителя берешь
карту, оставленную по твоей просьбе, и отсчитываешь к северу от экватора
одну двенадцатую и начинаешь водить пальцем по параллели. Это должна быть
жаркая долина, прилегающая к реке. Палец медленно скользит вдоль
параллели. Не эта ли низменность?.. Или здесь? Большая река, стекающая в
море... А вот местность между четырьмя морями... Где-то здесь?..
Ах, все было бы так просто, так покойно, если б не эти странные
сны... если б не душные прикосновения ночи...
Ур проснулся от духоты. Сбросил с себя одеяло и некоторое время
лежал, прислушиваясь к журчанию воды в речке. Было раннее утро. Не видать
ни луны, ни звезд - небо плотно заволокло тучами. Там, в вышине, ветер,
как видно, вовсю гнал тучи к морю, а здесь, у земли, - ни малейшего
дуновения.
Рядом на своем надувном матраце посапывал Валерий. Из палатки, где
спали девушки, донеслось сонное бормотание.
Ур поднялся с матраца и пошел к берегу. Днем речка текла по дну
каньона тоненьким ручейком среди белых камней. А теперь, похоже, заполнила
всю ширину щели между глинистыми обрывами. Ур направился вверх по течению,
к пруду. Шум воды нарастал, и он увидел в слабом предутреннем свете, что
прорез водослива уже не пропускает всей воды - вода переливалась во всю
ширину гребня плотины белопенным клокочущим потоком, ее уровень быстро
повышался.
"Надо поднять повыше датчики", - подумал Ур и пошел обратно.
У входа в палатку стояла Нонна в своем бело-синем купальнике, -
должно быть, и ее разбудила духота. Она причесывалась, и при каждом взмахе
гребешка из ее темных волос с треском сыпались стайки голубых искр.
- Что ты уставился? - сказала Нонна. - Не видел никогда статического
электричества?
- Вода в реке прибывает. Надо поднять датчики.
- В горах, наверно, прошли дожди. - Нонна кинула гребешок в глубь
палатки и пошла к берегу. - Скоро и здесь разразится гроза. Ох, и парит!
Пользуясь блочными подвесками, они принялись поднимать датчики,
свисающие с перекинутого через каньон троса, чтобы они оказались в верхнем
слое прибывающей воды.
Откуда ни возьмись, сорвался с затянутого тучами неба порыв ветра.
Дохнуло прохладой, упали первые капли дождя.
- Сейчас припустит, - сказала Нонна. - Пойдем в палатку.
И она двинулась своей легкой походкой - будто шла по подмосткам
сцены, а не по серой, прибитой зноем земле. Она растолкала Валерия,
который отбрыкивался и выкрикивал дерзкие антиначальственные слова. Но
дождь и верно припустил, и пришлось Валерию встать и втащить в палатку
матрацы.
- Ур! - позвала Нонна из палатки. - Чудак, зачем мокнуть? Ур! -
закричала она в один голос с Аней.
Но Ур не откликнулся на благоразумный призыв. Он стоял, раскинув
руки, под дождем, набиравшим силу. Жадно впитывал ноздрями разливающуюся
по степи свежесть, с наслаждением принимал учащающиеся удары капель по
разгоряченному телу.
И уже лило как из ведра. Земля, еще несколько минут назад сухая и
скучная, стала черной, размокшей, заблестела, запузырилась просторными
лужами. А по небу будто прокатили железные громыхающие бочки. Вдруг
вспыхнуло слепящим белым светом - длинная разветвленная молния вонзилась в
противоположный берег. Грянул пушечный удар грома.
- У-ур! - испуганно завопила Аня.
- Ничего, - сказала Нонна. - Речка служит громоотводом... Какая
гроза! - добавила она, не сводя глаз с Ура.
Еще молния.
- Ух ты! - крикнул Валерий, высунув голову из палатки. - "Море ловит
стрелы молний и в своей пучине гасит..."
- Как ты сказал? - Голос Ура сквозь шум ливня. - Море ловит молнии?..
- Стрелы молний! И в своей пучине гасит!
Сверкнуло. Раскатисто, грозно прорычал гром.
Ур, весь в струящихся потоках воды, стоял, запрокинув голову и
выбросив руки кверху, и лицо его выражало такую первобытную радость, что
Нонна подумала: варвар, наивный дикарь, одушевляющий силы природы... Вот
она, его сущность, и не нужно придумывать ему других одежд - он именно
такой, в плавках, омываемый ливнем, дитя тропических лесов... или великих
просторов саванны... Вот только, может, вложить ему в кулак массайское
копье или что там еще... зулусский ассегай...
- Море ловит стрелы молний! - Удар грома покрыл восторженный выкрик
Ура. - И в своей пучине гасит!..
- Во дает! - усмехнулся Валерий. - Анечка, а ты чуешь, как пахнет?
Это твой любимый озон!
Молния сверкнула совсем близко, громыхнуло жутко, оглушительно. Не
умолк еще Анин визг, как донесся голос Ура:
- Трос! Датчики уносит!
Валерий выскочил из палатки, Нонна устремилась за ним. Ноги скользили
в размокшей глине, ливень хлестал по голым спинам. Ур, стоя на самом
берегу каньона, пытался вытянуть стальной трос: молния ударила в него у
противоположного берега, и перебитый трос с подвешенными датчиками мотало
теперь в ревущем потоке. Как бы датчики не сорвало...
Валерий и Нонна тоже ухватились за трос. Втроем они вытянули его, за
тросом потянулись кабели, путаница блочных подвесок. Один из датчиков
зацепился за что-то под водой.
- Не дергай, оборвешь! - крикнула, задыхаясь, Нонна.
Она выхватила кабель из рук Ура и стала раскачивать из стороны в
сторону, пока датчик не освободился. Это был тот самый прибор с ниобиевой
проволокой.
- Отнеси!
Ур, прижимая к груди скользкий корпус прибора, понес его к палатке,
где Валерий с помощью Ани уже укладывал другие спасенные датчики. Нонна
осталась на берегу, сматывая кабель.
И вдруг огромный водяной вал взметнулся над расселиной Джанавар-чая.
Это, не выдержав напора, рухнул гребень плотины. Поток, доверху заполнив
каньон, понесся вниз, к морю. Край глинистого обрыва, на котором стояла
Нонна, отделился от берега. Взметнулся и оборвался ее крик...
Ур, резко обернувшись, увидел, как девушка вместе с пластом глины
исчезла в клокочущей воде. В два-три гигантских прыжка он достиг берега и
с ходу прыгнул в ревущий поток.
Часть вторая
БЕГЛЕЦ
Гїлїаївїаї пїеїрївїаїя
"НЕ ПРИНОСИТЕ В ХРАМ ЦЕНЫ ПЕСЬЕЙ..."
Оказывается, что ему необходимо разделить
тридцать один и три восьмых дюйма пополам. Он
пробует сделать это в уме и приходит в
неистовство.
Дїжїеїрїоїмї К. Дїжїеїрїоїм, Трое в одной лодке
Скрыть от общественности свой день рождения можно где угодно, но
только не в Институте физики моря. Здесь в каждом отделе есть хранитель
традиций, и он держит у себя список сотрудников с датами, выписанными из
картотеки отдела кадров.
В отделе Леонида Петровича Грушина таким хранителем был Рустам, и у
него, будьте уверены, был такой порядок, что и мышь бы не проскочила.
Рустам отдавал много рвения внеслужебным формам работы.
Подготовку к дню рождения Нонны он начал загодя. Именно этим и
следует объяснить то, что утром 13 июня, придя на работу, Нонна увидела
над своим столом большую картину, писанную маслом на картоне в несколько
условной, но тем не менее впечатляющей манере. Основой сюжета послужила
известная картина Серова "Похищение Европы". Только бык плыл не по синему
морю, а по бурной, кофейного цвета реке, и морда у быка была человечья -
этакая добродушная толстогубая физиономия, обрамленная черной бородкой. На
широкой золотистой спине быка сидела, поджав ноги, девушка в сине-белом
купальнике, лицо у нее надменное, в руке зажата логарифмическая линейка.
Ниже прекрасным чертежным шрифтом была выведена подпись:
Старинного сюжета суть
Рождает сладостные звуки:
Вовек, вовек прославлен будь
Ур, спасший Нонну для науки.
Из деликатности сотрудники дали возможность Нонне созерцать картину в
одиночестве. Поэтому никто не видел, как покраснела Нонна, смущенная и
рассерженная некоторой фривольностью изображения. Однако она вполне
овладела собой к тому моменту, когда распахнулась дверь и вошли Рустам и
остальные сотрудники. Рустам, сияя белыми зубами, торжественно преподнес
Нонне букет сирени, и все при этом пропели туш.
- С днем рождения, Нонна!
Аня и другие сотрудницы отдела расцеловались с нею, а мужчины
пожимали руку, только нахальный Марк набрался храбрости и чмокнул Нонну в
щеку. Она тут же вытерла щеку платочком и осуждающе сказала:
- Без этого не можешь обойтись?
- Не сердись на него, Нонночка, - сказал Рустам, ухмыляясь. - Он два
дня корпел, стихи сочинял.
- Большое вам спасибо, ребята, - сказала Нонна, смягчаясь. - Мне
очень приятно, что вы помните... В перерыв прошу всех сюда. Рустам, возьми
вот, пожалуйста, распорядись. - Она протянула ему десятку.
Это тоже было традицией - именинник в перерыв угощает сотрудников
тортом и шампанским.
- Где Ур? - спросила Нонна, взглянув на Валерия. - Он что, не приехал
на работу?
- Прошел прямо в библиотеку, - ответил тот.
Сама же она, Нонна, надоумила Ура просмотреть литературу об океанских
течениях. Теперь, когда диссертация для Пиреева готова, можно было
вернуться к своей тематике, начать основательную подготовку к экспедиции.
Идея Ура о совмещении магнитной оси с географической казалась Нонне
невероятной, несбыточной. Но было очень заманчиво проверить эффект
джаномалии - космической составляющей океанских токов - в кольцевом
Течении Западных Ветров. Ур, как видно, увлечен своей идеей - целыми днями
не вылезает из библиотеки. Ну и прекрасно. Идею надо как следует
обосновать.
И все же Нонне хотелось, чтобы сегодня Ур не спешил в библиотеку,
чтобы он тоже пришел ее поздравить...
- Прошу зафиксировать великий момент, - сказал Валерий, чей стол был
завален лентами с записями подводного магнитографа, - я возвращаюсь к
своим кривым...
- Остановись, безумец! - прервал его Рустам. - Накликаешь еще
какую-нибудь беду.
И тут у Нонны на столе зазвонил телефон. Валерий, округлив глаза,
схватился за сердце.
- Действительно, Валера, неосторожный ты какой-то, - сказала Нонна и
сняла трубку. - Слушаю... Да, Вера Федоровна, все готово... Хорошо...
Хорошо... Иду. - Она поднялась из-за стола. - Пиреев приехал. Просит, как
выразилась Вера Федоровна, принести материалы.
- Не терпится ему, - сказал Валерий. - Сама донесешь или помочь?
- Сама. - Нонна приняла от него две толстые папки, а от Рустама -
сверток с графиками и чертежами. - Пойду. Надо еще Ура извлечь из
библиотеки, его тоже зовут.
И она направилась к двери, и второй раз за это утро в комнате был
пропет туш - теперь по поводу избавления от малоприятной работы.
Ур сидел в библиотеке, обложившись атласами и книгами. Он вскинул
взгляд на вошедшую Нонну и широко улыбнулся ей. Потом вытащил из кармана
коричневую коробочку.
- Это тебе, - сказал он. - Подарок в день рождения.
- Ну что ты, Ур... - Нонна порозовела. - Спасибо, конечно, но это
вовсе не обязательно...
В коробочке оказалась большая брошка - зеленоватый жук-скарабей в
бронзовой оправе.
- Очень красивый жук, правда? - сказал Ур.
- Да, - кивнула Нонна, которой давно уж не приходилось видеть такой
вопиюще безвкусной вещи. - Спасибо, Ур. Я пришла за тобой - Вера Федоровна
вызывает.
- На совещание? - Ур нахмурился. - Не пойду.
- Это не совещание. Там Пиреев приехал, он хочет с тобой поговорить.
- А я не хочу.
Пришлось Нонне, чтобы сломить его упрямство, прибегнуть к
недозволенному приему: мол, нельзя огорчать именинницу в день ее
рождения...
Вид у Ура был сумрачный, когда он вслед за Нонной вошел в
директорский кабинет. Вера Федоровна, сильно прищурившись, посмотрела на
вошедших и сделала знак садиться. Грушин, сидевший тут же, воскликнул,
патетически взмахнув рукой:
- Вот он, наш герой!
Пиреев с приветливой улыбкой уставил на Ура выпуклые голубоватые
линзы своих очков.
- Здравствуйте, молодежь, - заговорил он, чуть шепелявя. - Леонид
Петрович нам рассказал о ваших подвигах на... как вы назвали эту речку?..
Ага, на Джанавар-чае. Это приток Каспия? Очень, очень приятно было
услышать.
Ур молча положил перед ним на стол две толстые папки и сверток с
графиками.
- Вы хотели со мной поговорить? - сказал он. - Так давайте побыстрее,
а то некогда мне.
- Наш иностранный коллега излишне прямолинеен, - поспешил вмешаться
Грушин. - Право, Ур, вы могли бы быть полюбезнее.
- Ничего, ничего. - Пиреев с отеческой всепонимающей улыбкой поднял
руку. - Могу вас заверить, товарищ... э... Ур, что у меня тоже вполне
достаточно дел, не менее важных, чем ваши, и я отнюдь не собираюсь
посягать на ваше время.
Ур сел у края стола.
- Нонна, - сказал Грушин, вертя на столе пепельницу, - Максиму
Исидоровичу было бы интересно послушать о вашем эксперименте на
Джанавар-чае. Что за аномалию вы там обнаружили?
- Говорить об этом пока рано, - ответила Нонна с обычным
замкнуто-холодным выражением лица. - Частный результат, который мы
получили, носит случайный характер.
- Я тоже так думаю. Запись излишка электроэнергии в речном течении,
скорее в
...Закладка в соц.сетях
