Жанр: Научная фантастика
Конкистадор
...?
- Нет. Смысл? Они даже побоялись подняться в воздух.
- И вот эти лохани стоят на приколе, а ты молчишь? Что там у них? Что там есть вообще?
Стоят они? Марго, какие данные?
И штурмовица заразилась его куражом. Не зря ведь шельмец залепетал так бойко, знать
придумал какое-то лукавство.
- Виктор... а что такое? То есть, стоят. Точно стоят. Даже крейсер ПКО есть, старый, как
печень моей бабушки... А... что такое... господин каперанг?
- В задницу каперанга, Марго! Арткомплексы везде устроены одинаково. Если мы поднимем
хоть одну стоящую лохань с поверхности, она выдаст нам полный набор координат для
арткорректировки. Душа моя, ПэКаОшные суда могут вести бой в атмосфере... это наши линейные
дылды никогда не взлетают и не садятся... это только для них планетоиды с атмосферой закрыты...
Работают исключительно в открытом космосе... И связь космическая там уж точно имеется. Ты хоть
понимаешь, корова штурмовая, какой там клад заякорен? Должна понимать!
Майор Маргарита Бондарь посмотрела на него во-от такими глазами, без единого слова
проглотила "штурмовую корову", помолчала с полминуты, переваривая услышанное.
- Что тебе понадобится, Виктор. Говори.
- К утру отбери всех, кто смыслит во флотской навигации, корабельной ходовой части и
комендорском деле. И пусть их берегут как зеницу ока во время захвата. Если мы приберем к рукам
космодром, если мы поднимем эту рухлядь, тут будет ад. Обещаю.
Она задумалась. Попросила его подождать и начала переговариваться с другими комбатами. Как
мол, идея. Спорила с кем-то, шипела... Потом повернулась к нему и четко сказала:
- Осуществимо. Ты отдаешь нам такой приказ?
- Я отдаю вам такой приказ. Действуйте.
Марго перекрестилась. Губы ее зашевелились, беззвучная молитва полетела к Богу. Только
сейчас, глядя на молящуюся женщину без малого в центнер весом и в тяжелом штурмовом вооружении,
Сомов понял до конца, не головой, а потрохами понял, сколь серьезно их положение.
Закончив, она повернулась к нему и протянула флягу. Там была не просто водка, там был
чудовищный коктейль "труп звезды", секрет приготовления которого терранские штурмовики не
выдавали никому. Когда Сомов закрыл рот и перестал трясти головой, Марго заговорила. Тихо.
Трагично. Проникновенно.
- Виктор... Я хочу сказать тебе очень важную вещь. Постарайся отнестись к ней серьезно. Я
считаю себя виновной в настоящем положении дел. Полагаю, следовало проявить побольше
предусмотрительности. Мне нестерпимо стыдно, что мои люди в двух шагах от разгрома. Ты веришь, я
бы все отдала, я бы жизнь отдала, чтоб только вернуть то время, когда мы начинали операцию... и
начать ее иначе. Ты веришь?
- Верю, Марго. - Сомов действительно верил ей: Марго была из породы каких-то древних
подвижников, постников и бессребренников. Последние двое суток она половину своего рациона
отдавала раненым. С нее сталось бы и голову отстегнуть, если б можно было такой ценой вытащить ее
солдат из пекла.
- Так вот... я буду тебе по гроб жизни благодарна, ты только сделай все как надо на
космодроме. Ты понимаешь?
- Да понимаю я, Марго, понимаю! Только не надо драму делать из тактической операции!
Драму - к чертям собачьим! - Сомов почувствовал нарастающее раздражение. Он устал, как ломовая
лошадь, все болит, в башке сонная одурь, а в целом самочувствие не лучше, чем у дерьма в жопе у
покойника на четвертый день после похорон. И тут такая умная тютя заговорила о высоком! Самое,
блин, время. Виктор заставил себя смягчиться. - Короче, нам надо сделать простое дело, оно хоть и
рисковое, но простое, Марго, давай не будем болтать лишнего, давай, Марго!
- Извини.
- Не за что. Завтра... пусть меня разбудят на четверть часа раньше общего подъема. От пайков
этих говенных второй день запор... пусть поднимут пораньше, надо отосраться как следует... Иначе я
тут навоюю.
- Поднимут.
Сон ударил его наотмашь.
...Утром Нуньес спросил Виктора:
- Вы когда-нибудь совершали марш-бросок в полной б/выкладке?
- Нет.
А Сомов-то думал: сядут они в челноки, взлетят и через несколько минут обрушатся на охрану
"Гермеса"... Ан нет, боеспособных челноков не нашлось. Он посмотрел на лейтенанта, и, наверное,
столько содержалось в этом взгляде разочарования, что Нуньес выдавил из себя ободряющую, с его
точки зрения, фразу:
- Ничего... у вас ведь неполное снаряжение...
Где-то в отдалении уже шел бой. Как потом выяснилось, Марго от его имени оставила 3-ю
бригаду имитировать активность в районе прорыва, и ребята старались вовсю.
Сомов считал себя тренированным человеком. И сначала он чувствовал себя неплохо. Потом
начал выдыхаться. Сжимал зубы. Молился. Ругался. Опять молился. Сбавлял темп. Опять нагонял.
Через час или полтора началась стрельба. Пришлось прыгать, вертеться, падать, вставать, играть в
догонялки... Нуньес был неизменно рядом. Нагрузил кое-что из сомовского снаряжения на себя.
Подталкивал. Поддерживал. В конце концов, просто тащил. Вокруг рушились стены, падали убитые
десантники, рвались заряды, и вскоре Виктор уже ничего не соображал.
За всю вторую половину марш-броска он сделал три осмысленные вещи. Во-первых, выпустил
половину магазина по артиллерийскому боту, зависшему на высоте не более ста метров и нещадно
поливавшему штурмовиков кассетами с пластиковым горохом, который медики не могут высветить в
живой плоти никаким рентгеном. Попал? Не попал? По боту стреляли многие, бог весть, чем его
достали, но через минуту он разлетелся на мириады осколков, почти что в пыль... Во-вторых, господин
командующий десантно-штурмовым корпусом попытался воспользоваться офицерским шлемом,
выданным Марго и отлаженным Нуньесом. Обстановка его ужаснула: океан великорассов со всех
сторон, и маленькие искорки терранских отрядов, упорно просачивающихся сквозь позиции
противника; бой идет повсюду и везде... кажется, совершенно беспорядочно... Больше он на такие
аттракционы не отваживался. В-третьих, Сомов несколько раз запрашивал Марго о ходе операции, и та
докладывала ему по всей форме. Сомов столь же серьезно приказывал ей приступать к очередному
этапу развертывания. Она отвечала: "Есть, господин каперанг!" Разумеется, он ничего не видел в этом
хаосе, не понимал и уж тем более не способен был отследить этапы операции... если у нее, конечно,
были хоть какие-то этапы. Всем заправляла Марго, и заправляла, как в итоге выяснилось, очень умело.
Но подчиненным следовало знать: командир жив, командир боеспособен, командир доволен ходом
дел...
Однажды Сомов увидел прямо перед собой два солнца одновременно. Это автоматический
модуль - шарик-антиграв, размером с человеческую голову - лупил сверху управляемыми ракетами,
полыхая нестерпимо ярким пламенем вспышек... Господи, куда он делся-то потом? Ведь не подбили
его, кажется... Чуть погодя из переулка вылез черепахообразный танк с пустыми ракетными
подвесками на бортах, и Марго плясала у него на броне, отыскивая уязвимые места и расстреливая их из
"Прокопчика". Виктор слышал раньше, как спокойную и солидную госпожу Бондарь за глаза называли
"Бешеной Марго". Теперь узнал - почему. Ей удалось "завалить" бронированную махину, хотя
"Прокопчик" в принципе не предназначен для борьбы с танками... Потом им встретилось несколько
кварталов, полузатопленных едким фиолетовым желе, и Виктор не смог вспомнить, что это за оружие
тут поработало... или вернее, все еще работало... его этому не учили. На последних километрах Сомов
только матерился и хрипел, иногда Нуньес волок его на себе, и выволок-таки, выволок к "Гермесу" без
единой царапины, целым и невредимым.
Марго дала ему передышку: пока шел штурм космодрома, Сомов и несколько драгоценных
спецов по флотским делам отсиживались в подвале полуразрушенного дома. Впрочем, передышку
весьма недолгую. Полумертвого командующего внесли на борт великорасского крейсера ПКО
"Максимилиан Робеспьер", протащили мимо тел, мирно отдыхающих от жизни во всех отсеках корабля,
вкололи ему допинг и передали бразды правления: объект чист, дело за вами, господин каперанг!
Нуньес сказал тогда: "Название у посудины плохое. Похабель какая-то", - не очень, как видно,
понимая значение русского слова "похабель". И Сомов, почувствовавший себя на борту крейсера в
родной стихии, коротко ответил ему: "Переименуй сам. Распорядись. Мне некогда башку загружать".
Точно, Виктору было очень, очень, очень некогда. Среди спецов оказались в основном комендоры и
техники, навигаторов - ноль. Сомову пришлось, поднимая крейсер, работать за трех-четырех офицеров
одновременно. До того дня он вообще никогда так не работал. Только потом ему сказали: штурмовая
группа захватывала "Робеспьер"... а взлетал уже "Да здравствует Гондурас!". Историческая родина
лейтенанта Нуньеса, распротак его тупую головизну...
Крейсер был загружен полным боекомплектом. Поэтому Сомов первым делом заложил круговой
маневр на высоте в три километра и отгондурасил изо всех арткомплексов батареи ПКО, способные до
него дотянуться. Ни одна сволота не успела открыть ответный огонь. Затем - соседние космодромы.
Ни одна сволота не успела взлететь. Вызвал орбиту. Доложил коротко. Адмирал Мендоса смотрел на
него с экрана широко открытыми глазами, как на выходца с того света... Сомов попросил огневой
поддержки. Выдал координаты для коврового накрытия: тут весь город полон был славными
представителями вооруженных сил Совершенства - кроме пятачка, где окопалась 3-я бригада, и офиса
концессионеров.
Ад не заставил себя ждать.
На что Сомов рассчитывал в лучшем случае? "Зачистить" путь к офису терранской Концессии,
подвести туда несчастный "Гондурас", зависнуть на малой высоте, отгрузить челноками всех
концессионеров, кто остался в живых, потом десантников из 3-й бригады, набить корабль до отказа, как
набивают консервные банки солеными груздями, и в конце концов эвакуировать их оптом на орбиту, -
пока великорассы не очухались...
Получил он гораздо больше.
Больше, чем мог представить себе в самых смелых мечтах.
Больше, чем могло присниться в первом, эфирном сне, самом воздушном и приятном за ночь,
поскольку в это время душа человеческая, если она не одеревенела от усталости, обращается в ребенка
и плещет дивными грезами...
Совершенство - планета с торгово-гангстерским внутренним устройством. Здесь можно все
купить и все продать. В странных местах разные люди и организации устраивали тайники с любыми
ценностями и товарами вплоть до самых экзотических. Говорят, когда-то женевские администраторы
нашли в местном бандитском схроне живого огнедышащего птеродактиля; давно они тут жили, эти
женевцы, и удивились только тому, что тварь вдобавок не говорящая. Зверушка скоро сдохла от
научного с ней обращения.
Терранский десант ворвался в это паутинно-тонкое устройство, как слон в посудную лавку...
Через час после начала массированной бомбардировки с орбиты новый президент Совершенства
связался с Мендосой, сообщил о том, что он не контролирует ситуацию в регионе, более того, не
представляет себе положения войсковых частей и соединений, откомандированных на Зеркальное
плато. Потом обещал отвести войска за периметр окружности с радиусом в сто двадцать миль, если
центром считать офис терранской Концессии. Разумеется, когда он сможет найти тактических
командиров и восстановить порядок в войсках... Приказ прекратить огонь уже отдан, сейчас его
пытаются довести до всех задействованных в операции военачальников... Более того, весь район,
который в ближайшее время покинет армейская группировка, через 24 часа перейдет в собственность -
он подчеркнул - не в концессию, а в собственность Независимого государства Терра... Всех
виновников нападения на терранский офис публично линчуют в течение недели... Всех гражданских
выселят... Мендоса сначала просто не поверил ушам своим. Затем осторожно осведомился, что от него
потребуют взамен. Президент хотел взамен две вещи: во-первых, прекратить бомбардировку. Хотя бы
на несколько часов. А лучше - совсем. Во-вторых... эээ... вернуть крейсер... эээ... "Максимилиан
Гондурас"... то есть... эээ... "Да здравствует Робеспьер". Мендоса насторожился. А, чем собственно,
так ценна старая гондурасская лохань? Эээ... президент нуждается в маленькой консультации... Пока
президент консультировался, резидентура ОАБ на Совершенстве доложила Мендосе: господин контрадмирал,
только что транссистемный фонд "Фортификатор будущего" перевел на счет штаб-шефа
Даниэля Фридлянда сумму, с точки зрения здравого смысла просто невозможную. На эти деньги штабшеф
за сорок пять минут сместил министра обороны, выкупил пост президента для своего человека и
организовал убийство трех ключевых фигур, способных воспрепятствовать его планам. Фонд живо
интересовался целостью и сохранностью крейсера "Гондурас"... Президент прервал доклад оабовских
специалистов с поверхности на самом интересном месте. Собственно, секрет перестал быть секретом.
Вооруженные силы Совершенства взяли подряд на транспортировку некоего миниатюрного груза,
созданного в местных лабораториях... пункт назначения находится на обратной стороне Луны, точнее
определить президент затрудняется... это, так сказать, информация конфиденциальная, в сохранении
тайны заинтересованы его добрые друзья... так что... нда. Мендоса прямо спросил: "Какого рода груз?"
Президент, видимо, получивший полномочия от "добрых друзей", ответил уклончиво: мол, маленький
контейнер с восемью пикограммами трансформированной кварковой материи, пребывающими в
энергетическом коконе. Мендоса не понял. Тогда с президента слетела вся вежливость и лощеность, ему
и так осточертело облизывать вонючего чужака, потому что Фил Кадык из Блэк-Энджелз ни одной суке
в жизни отчета не давал, и зачем он будет давать отчет импортной суке? Он так и сказал: "Рожа, блин,
адмиральская! Ты думаешь я секу это дерьмо? Я те химик? Я те физик? Я те очкарик? Если вскрыть -
рванет, если рванет, половине планеты - хана. Всосал?" На это контр-адмирал Хосе-Родриго-АльвароМария-Карлос-Хуан-Энрике-Фердинанд
Мендоса-Медина, происходивший по прямой от испанских
грандов, гордившийся превыше всего на свете каменным гербовым щитом своих предков в соборе
каталонского города Жирона на планете Земля, отмеченный наградами четырех правительств, фундатор
двух музеев, одного театра и знаменитой школы-студии "Вензель-Модерн" в Рио-де-Сан-Мартине,
безупречный семьянин и заслуженный военный педагог ответил краткой репликой на чистом женевском
эсперанто: "Zahlopni havalo, trup". Президент Фил havalo zahlopnul. От удивления, главным образом.
Адмирал продолжил: "Мне нужна маленькая консультация". Сеанс мгновенной связи с Террой дал ему
необходимую методологию разрешения ситуации. После часа торгов, на протяжении которого эскадра
не прекращала громить Миррор-сити с орбиты, а драгоценный крейсер, нервируя хозяев груза, не
выходил из зоны боевых действий, ударили по рукам. "Добрые друзья" согласились на компромисс:
новый экипаж "Гондураса" выводит корабль в межпланетное пространство, покидает его, а потом экс"Робеспьер"
превращается в огненный цветок на безопасной для всех живых существ дистанции; груз
же не достанется никому... Конечно, исторический маневр будет совершен только после того, как
правительство Совершенства выполнит взятые на себя обязательства.
Обо всех этих тонкостях космополитики каперангу Сомову сообщат постфактум. И лишь через
много лет в совершенно случайном разговоре от совершенно случайного человека Виктор узнает судьбу
комбрига Зайцева. Весь его штаб попал под волновой удар такой силы, что уцелели считанные единицы.
Через несколько часов полковник очнулся на груде трупов и смертельно испугался. Он не был ранен. Он
не попал в плен. Он не получил ни единого ранения. Но в течение трех суток Зайцев прятался в подвале,
не смея нос высунуть наружу... Когда патруль вооруженных концессионеров случайно наткнулся на
него, никто не признал в тощем доходяге с бегающими глазами бывшего блестящего офицера. Потом-то
его, конечно, идентифицировали... разоружили... разжаловали... и отправили лечиться.
...Пока шли переговоры, Сомов отгружал боезапас крейсера через арткомплексы, попросту
говоря, гвоздил по всем достижимым огневым точкам и скоплениям противника. Миррор-сити тогда
фактически перестал существовать... Впоследствии его отстраивали заново, с нуля, предварительно
расчистив кладбище города от обломков.
В конце концов Мендоса приказал прекратить обстрел, набрать высоту, найти контейнер с
зельем и приставить к нему надежную охрану. Сомов решил, что охраны надежнее себя самого и майора
Маргариты Бондарь ему точно не сыскать... Сутки с лишним он дежурил на центральном посту
"Гондураса", поскольку не мог ни доверить управление кораблем кому-либо еще, ни отойти от заветной
коробочки ядовито-зеленого цвета с непонятными маркировочными иероглифами. Это какой же язык?
Кто сейчас, в XXII веке, использует клинопись?!
К нему стекались сообщения о потерях. По самым оптимистическим расчетам, если
суммировать тех, кто остался на поверхности планеты, и тех, кто попал вместе с ним на борт крейсера,
самостоятельно передвигаться и держать оружие способны были примерно двое из пяти штурмовиков,
высадившихся на Совершенстве несколько суток назад. Марго пожала плечами и прокомментировала:
"Боеспособность не утрачена".
И он со вздохом сказал ей тогда:
- Одно маленькое незамысловатое раздолбайство, а как дорого обошлось!
- Дак место тут такое... особенное...
Виктор подумал: "Точно. Место - особенное. Воюем, блин, посреди мертвецкой".
Когда-то Совершенство было подмандатной планетой Женевской федерации - так же, как и
Терра-2. Только Терра освободилась своими силами, а Совершенство женевцы превратили в
колоссальный порто-франко, вольную экономическую зону... Планета досамоуправлялась до ручки,
после восьмой войны женевцы начали постепенно вывозить отсюда все самое ценное и эвакуировать
своих граждан. Именно тогда великорассы предложили терранцам обширный район на Зеркальном
плато в сельскохозяйственную концессию. С правом поселения. Местные отсюда бежали, среди них это
место считалось не лучше зачумленного. Прямо под участком, сдававшимся в концессию, подземный
город с полумиллионом жителей совершил коллективное самоубийство. На Совершенстве было много
закрытых подземных городов. Люди, уходившие туда, возвращались во внешний мир очень редко, и
память о пребывании в этих странных местах, представлявших собой колоссальные салоны виртуальной
реальности, им стирали начисто. Так вот, городу Брэйнбилд-сентрол крупно не повезло. Туда поставили
эксперименальное оборудование. Какой-то, по слухам, психоэлектронный контур реализации желаний.
Угадывал желания контур прекрасно, а для более четкой формулировки он их "форсировал"... Никто,
кроме узких специалистов, не имел ни малейшего представления, что это значит. Но в один прекрасный
день весь полумиллион горожан - как один человек - пожелали умереть. И послушная электроника
внушила смерть всем заинтересованным лицам...
Но вслух Сомов все это воспроизводить не стал, Марго и сама знала не меньше. Оспорил только
главный вывод:
- Место-местом, а некоторых засранцев надо изолировать с рождения.
- Лучше просто никогда не показывать им женщин. Пусть не знают, что вот мол, есть еще и
женщины...
Концессию получило терранское "Товарищество аграриев Носова, Маркова и ФелонцаМирского".
Год целый оно счастливо переселяло на Совершенство нищих фермеров-фронтирьеров, и
все шло отлично. Исполнительный директор концессии, он же гражданский комендант Энрике
Макаров-Медведев сделал из главного офиса концессионеров настоящую крепость, выписал с Терры-2
кое-какую агротехнику, возвел церковь, словом, делал только хорошие и нужные вещи. Но вот он
заболел и на его место прислали Всеволода Знаменского, мужскую топ-модель экстра-класса,
стареющего красавца и сердцееда межпланетных масштабов, многократного отца-беглеца... а с
недавних пор - крупного акционера "Товарищества аграриев НМ и Ф-М". На протяжении всей жизни
никто не объяснил ему, что с некоторыми женщинами не следует спать ни при каких обстоятельствах.
Знаменский не знал также, что некоторых женщин нельзя бросать ни при каких обстоятельствах. Он
переспал с дочерью бессменного лидера изоляционистов, и так с самого начала смотревших на
Концессию косо. Сделал ей ребенка и отказался от отцовства. Священник общины концессионеров
попытался образумить его, отлучив от причастия... Потом большое начальство на Терре предложило
Знаменскому собрать вещички: мол, сменщик уже летит... Действенность обеих мер оценить
невозможно, поскольку гражданский комендант едва ли успел узнать о них: изоляционисты, начав
истребление концессионеров, отыскали его в дорогом борделе, убили и порвали на куски. В тот же день
началась осада офиса...
- Как ты добра, Марго!
- Это я только с засранцами...
- А вот попадись он тебе, этот субчик, так ты бы ему - что?
- Дала б денег.
- А?
- Потом. На лечение.
Оба рассмеялись.
...Так они и просидели с Марго на центральном посту больше суток. Травили байки,
вспоминали общих знакомых, по очереди шастали в гальюн. Пили взбадривающую химию. Только об
операции на Совершенстве старались не говорить ни слова сверх того, что требовала от них ситуация.
Потом, потом! Думать об этом - потом, а уж обсуждать - еще того позже. Они, не сговариваясь,
наложили запрет на болтовню о Миррор-сити, о штурме "Гермеса", о трупах ребят, оставшихся там,
внизу, брошенными и непогребенными.
Последний час два главных человека во всем терранском десантном корпусе ожесточенно
резались в "города"...
Наконец, Мендоса связался с "Гондурасом" и отдал распоряжение: подняться на высокую
орбиту; оставить груз на центральном посту; покинуть корабль. Сомов исполнил все в точности. Он не
знал, да и не интересовался, о каком ритуале уничтожения контейнера вместе со всем кораблем
договорились высокие стороны, - так, чтобы никто не чувствовал себя обманутым. И лишь инстинкт
бывшего корабела пребольно колол: если вдуматься, до чего же глупая и некрасивая смерть настигла
бедный крейсер... ни одному живому существу не пожелаешь подобного. Угораздило же старика!
Вернувшись на "Изабеллу", Сомов заперся и приказал не тревожить его... разве только ангелы
вострубят о конце света. Выпил четыре стакана водки. Была ему водка не крепче воды, и забрало только
на последнем стакане. Может, мешала химия, которую Виктор все последние дни щедро закачивал в
плоть и кровь?... Покуда совсем не развезло, он набросал и отправил послание жене: "Здравствуй,
Катенька! Прости, не мог связаться с тобою раньше - каналы заняты были сообщениями
первоочередной важности. Только сейчас отыскалось "окно". Рассказывать особенно не о чем: "яркие"
впечатления выпали на долю десантников, участвовавших в боевых действиях. Им крепко досталось:
кажется, столкновение было серьезным, - наши, к сожалению, понесли потери. Мы, грешные,
поддерживали их огнем с орбиты и тоже, видимо, хорошенько всыпали неприятелю. Окончательная
победа за нами. Скучаю по тебе ужасно, вижу сны неловкого содержания. Для детей до шестнадцати
такие сны следовало бы запретить под страхом большого штрафа. Передай привет чадам. Для Саши у
меня подарок: трофейный армейский нож с Совершенства, я купил его у наших штурмовиков. Для
Вареньки - здешняя монетка. Ты, кажется, намертво пристрастила девчонку к нумизматике. Обнимаю
тебя. Постараюсь в очередной раз выйти на связь побыстрее".
Супруга ответила скоро и лаконично: "Ты врешь. Не знаю, о чем конкретно, может быть, обо
всем. Однако же я люблю тебя".
Сомов безмятежно проспал сорок часов.
- ...Виктор, кого ты еще собираешься вытащить... туда? Я имею в виду, из "старой гвардии".
И Сомов рассказал ей все как есть.
Собственно, он уже вытащил всех необходимых людей. Марго оставлена была напоследок, как
единственный крепкий орешек. Оганесян без лишних слов просто взял под козырек. Флагманским
артиллеристом поискового контингента? Яволь, герр комманданте... Лопес заулыбался, исключительно
неуставная вышла у Хосе улыбка, всегда у него выходила такая улыбка, насколько помнил Виктор, и
всегда она приводила большое начальство в бешенство...
- Но Витя, конечно! Я и так тут к вам собрался... - "Это он о флоте что ли?" - А с тобой,
дорогой Кортес, все же лучше, чем с другими. Хоть будет о чем поговорить.
И Виктор, поделившись с Лопесом кое-какими строго секретными соображениями, поручил ему
артиллерию броненосца "Бастион".
Вяликов... Сам попросился с должности начальника провинциального военного училища на Рее.
"Кем угодно, Виктор Максимович, лишь бы не чувствовать себя никому не нужной ветошью".
Полтора десятилетия назад капитан-лейтенант Сомов ходил в рейды под флагом командора
Вяликова. Однажды космос выплюнул окровавленный обрубок человека... Медицина латала Вяликова
и перелатывала несколько лет. В конце концов, Даниил Дмитриевич, весь в сшивных шрамах, как
Франкенштейн, с телом, состоящим на двадцать процентов из чужой плоти, вместо левой руки -
биопротез, вышел из госпиталя. Ему сказали: в боевой флот - ни ногой, да и вообще в вооруженные
силы не надо бы. Мол, обзаводитесь семьей, пишите мемуары... Но командор Вяликов, народный герой
Русской Европы, увешанный орденами, упрямый, как бык, два года помыкавшись в гражданских
шпаках, добился восстановления и назначения на Рею. В нищую глушь. Теперь ему было пятьдесят пять
или что-то около того, он весил под центнер - стало быть, похудел на полцентнера с тех
достопамятных времен, - и выглядел отвратительно. Получил звание контр-адмирала за выслугу лет.
Его знания и навыки должны были устареть за этот срок, и устарели, конечно.
"Да хоть простым комендором... Хоть коком..."
Это адмирал-то!
Сомов было хотел ему вежливо сказать: так мол и так, дорогой Даниил Дмитриевич, вы очень
хороший человек, но ваша практическая помощь не настолько полезна в данный момент; может быть,
важнее привить флотской молодежи на Русской Европе твердые нравственные
...Закладка в соц.сетях
