Жанр: Научная фантастика
Завещание чудака
...она узнала
подробности о его путешествии. Помимо более или менее подробных описаний
проезжаемых местностей, осматриваемых им городов и разных встреч, она нашла в
этом письме отступления и замечания, которые заставили госпожу Реаль задуматься
и причинили ей некоторую тревогу относительно душевного состояния ее сына.
"Ричмонд, 11 июня,
Виргиния.
Милая и добрая мама! Вот я и у цели — если не той великой глупости,
называемой нашей знаменитой партией, то, во всяком случае, той, которую навязал
мне третий тираж. После Форта Рилей, штат Канзас, после Шейенна, штат Вайоминг,
я в Ричмонде, штат Виргиния! Не волнуйся, пожалуйста, о судьбе самого дорогого
для тебя существа на свете, которому и ты также дороже всего. Он на своем посту
и вполне здоров.
Хотелось бы мне иметь возможность сказать то же самое и о бедной Лисси Вэг,
которую ждет "тюрьма" в этом громадном городе штата Миссури! Я не скрою от тебя,
дорогая мама, что хотя я и должен был бы видеть в ней только соперницу, но эта
соперница так очаровательна, так интересна, что я глубоко удручен постигшей ее
участью! Чем больше я думаю об этом несчастном числе четырнадцать, составленном
из удвоенной семерки, тем мне становится грустнее, тем больше я сожалею, что
желтый флажок, так бодро развевавшийся до сих пор на карте, теперь печально
повис на стене мрачной "тюрьмы"!.. И до каких пор он там останется?..
Итак, я выехал из Чикаго 7 июня утром. Железная дорога тянется вдоль южного
берега Мичигана, откуда открываются красивые виды на озеро. Между нами говоря, я
немножко знаю это наше озеро, так же как и ближайшие к нему окрестности. Вообше
в этой части Соединенных штатов, так же как и в Канаде, вполне естественно
чувствовать себя немного пресыщенным этими озерами, их голубыми дремлющими
водами, которые, однако, не всегда голубые и далеко не всегда дремлют! У нас их
столько, что мы могли бы их продавать, и я не знаю, почему Франции, которая не
богата озерными пространствами, не купить себе одного из них на выбор, подобно
тому как в 1803 году мы купили у нее Луизиану.
Но я все же смотрел направо и налево через отверстие моей палитры, в то
время как Томми спал, как сурок.
Будь спокойна, мамочка, я не разбудил твоего негритенка! Может быть, он
видит во сне, что я выиграл достаточное количество миллионов долларов, чтобы
вернуть его к самому жестокому рабству. Не будем же мешать его "счастью"!
Часть своего путешествия я делаю по той дороге, по которой ехал Гарри
Кембэл, когда переезжал из Иллинойса в Нью-Йорк и из Чикаго на Ниагару. Но,
приехав в Кливленд-Сити, штат Огайо, я переменил направление и повернул к юговостоку.
Железнодорожными путями здесь покрыта сплошь вся территория. Пешеходу
негде ногой ступить!
Не требуй от меня, милая мама, точных указаний часов прихода и отхода
поездов во время путешествия. Тебя это, наверное, не может интересовать. Я
сообщу тебе только о тех городах, которые наш паровоз будет окутывать облаками
пара. О, далеко не о всех, конечно! Здесь столько же промышленных пунктов,
сколько ячеек в каком-нибудь улье. Только о самых главных.
Из Кливленда я отправился в Уоррен, важный центр штата Огайо, такой богатый
нефтяными источниками, что его и слепой всегда узнает, если у него есть нос, —
так силен этот омерзительный запах. Получается такое впечатление, что достаточно
чиркнуть спичкой, чтобы вспыхнул весь окружающий воздух. И что за страна! На
всех равнинах, сколько ни охватит взор, вы ничего не видите, кроме нефтяных
вышек! И то же самое по склонам холмов и по берегам ручьев — повсюду одни только
колоссальные лампы, вышиной от пятнадцати до двадцати футов! Нехватает только
фитиля!
Да, мамочка, эту страну не сравнить ни с нашими поэтическими лугами
Дальнего Запада, ни с дикими долинами штата Вайоминг, ни с отдаленными
очертаниями Скалистых гор, ни с глубокими горизонтами озер и океанов! Красоты
промышленности — это хорошо, красоты художественные — это лучше, красоты же
природы несравненны.
Между нами, дорогая мама, я тебе признаюсь, что если бы мне посчастливилось
при последнем тираже, — "посчастливилось" в смысле свободного выбора той или
другой страны, разумеется, — то я хотел бы, чтобы ты поехала вместе со мной. Да,
госпожа Реаль, на Дальний Запад, например. Это не значит, что не было интересных
городов и в цепи Аллеганских гор, которую я переехал. Но Монтана, Колорадо,
Калифорния, Орегон, даю тебе слово художника, ни с чем не могут сравниться!
Да... мы путешествовали бы вместе, и если бы повстречались дорогой с Лисси
Вэг, кто знает... дело случая... ты с ней тогда познакомилась бы. Правда, она
теперь в "тюрьме" или, во всяком случае, на пути туда, бедняжка! О, если бы при
следующем тираже какой-нибудь Титбюри, или Крабб, или Уррикан явились занять ее
место!.. Представляешь ли ты нашего страшного командора, попадающего после
стольких испытаний в пятьдесят вторую клетку! Он был бы способен предоставить
Тюрка своим хищническим инстинктам тигра!.. В конце концов, милая мама, Лисси
Вэг могла бы быть отослана, хотя и это было бы очень печально, в "гостиницу", в
"лабиринт"... Но "колодец", этот ужасный "колодец"... "тюрьма", страшная
"тюрьма"!.. Все это возможно только для представителей сильного пола!..
Несомненно, в этот день судьба забыла о вежливости!
Но не будем чересчур уклоняться от главной цели нашего путешествия. После
Уоррена, следуя вдоль Ринг-Ривер и переехав границу штата Огайо, мы попали в
штат Пенсильвания, в город Питтсбург на реке Огайо, а затем в соседний с ним
город Аллегани, Железный город или Дымный город, как его называют, и это
несмотря на несметное количество подземных труб, тянущихся на протяжении
нескольких тысяч миль, через которые проходят все эти природные газы. И до чего
же там грязно!.. В несколько минут ваши руки и лицо становятся совсем черными,
как у негра!.. О, мои светлые и чистые города Канзаса!
Я оставил на моем окне немного воды в стакане, и наутро она превратилась в
чернила! Сейчас пишу тебе этой именно химической смесью, мамочка!
Я прочел недавно в одном журнале, что тираж в пользу Уррикана 8-го числа
отсылает нашего вечно бушующего командора в штат Висконсин. К несчастью, при
следующем тираже если он и получит двенадцать очков, даже дублируя их, он все
равно не попадет в пятьдесят вторую клетку, где страдает молодая заключенная...
Итак, я продолжал спускаться на юго-восток. Многочисленные станции мелькали
по обеим сторонам железнодорожного пути — города, их предместья, села, и во всех
этих пунктах ни единого кусочка природы, не тронутого рукой человрка! Правда,
что в нашем Иллинойсе и в Канаде можно встретить такую же картину. Настанет
день, когда деревья будут из металла, луга — из войлока, а морские побережья —
из металлических опилок!.. Это "прогресс".
Тем не менее я провел несколько приятных часов, бродя вдоль хребта
Аллеганских гор. Эта горная цепь очень живописна, капризна, местами дика и
покрыта, точно щетиной, темными рощами хвойных деревьев. Крутые склоны, глубокие
ущелья, извилистые долины, бурные потоки которых промышленность еще не заставила
работать, текут на полной свободе, образуя шумные водопады.
Потом мы проехали маленький уголок штата Мериленд, который орошается
верхним течением Потомака, и достигли Кемберленда, города, имеющего более важное
значение, чем столица штата, скромный Аннаполис, не представляющий собой ничего
по сравнению со все расширяющейся надменной Балтиморой, где сосредоточенa
торговая жизнь этого штата. Природа здесь нетронута и привлекательна, так как
этот район более земледельческий, чем фабричный. Почва ее богата железом и
каменным углем, и достаточно нескольких ударов заступом, чтобы добраться до
чернозема.
Вот мы уже и в Западной Виргинии, откуда, — можешь быть спокойна, мамочка,
— недалеко до самой Виргинии. Я был бы уже там, если бы в силу острого
разногласия политических взглядов, касающихся рабства, этот штат во время войны
Северных штатов с Южными не разделился на две самостоятельные части. Да! В то
время как в восточной его части крепли античеловеческие доктрины рабства (Томми
спит и не слышит!), запад, наоборот, откалывался от южан, для того чтобы встать
под федеральное знамя.
Весь этот район холмист, можно даже сказать — горист, и в своей восточной
части испещрен отрогами Аппалачских гор. Здесь встречаются и земледельческие
районы и многочисленные копи — железные, каменноугольные, а также соляные,
причем их такое изобилие, что этой соли хватило бы для всего Союза в течение
многих веков!
Я остановился на один день в Мартинсбург-Сити, самом важном городе штата на
Атлантическом побережье, с единственной целью совершить одно паломничество. Я
говорю о Джоне Брауне, дорогая мамочка, о Джоне Брауне, который первый поднял
знамя борьбы с рабством в самом начале войны Южных штатов с Северными.
Плантаторы штата Виргиния относились к нему как к дикому зверю. У него было не
больше двенадцати единомышленников, и он решил с их помощью захватить арсенал
Гарпер-Ферри. Так называется небольшой городок на склоне одного из холмов между
рекой Потомаком и Шенандо, очаровательнейший городок, получивший особенно
громкую известность благодаря ужасным сценам, которые там имели место.
Именно там в 1859 году скрывался героический защитник великого и святого
дела. Отряды милиции его атаковали, и после проявленных им чудес храбрости,
тяжело раненный, он был взят и привезен в соседний городок Чарлстон, где и был
приговорен к виселице. 2 декабря 1859 года приговор был приведен в исполнение,
но виселица не унизила его, и славная память о Джоне Брауне сохранится во все
века. Этому мученику свободы и человеческой эмансипации я решил отдать свою дань
поклонения.
Итак, я уже в Виргинии, мама, в этом штате, рабовладельческом по
преимуществу, служившем главным театром войны между Северными и Южными штатами.
Словами географов могу тебе сказать, если это тебя интересует, что он занимает
третье место в Союзе по размерам своей территории, что он разделен на сто
девятнадцать графств, что, несмотря на ампутацию, которой он был подвергнут в
своей западной части, он все еще остается одним из самых мощных штатов
Североамериканской республики, что число оленей и опоссумов в его лесах все
уменьшается, что журавли, куропатки и ястребы еще встречаются на этой
территории, где прекрасно родятся пшеница, маис, ячмень, овес, сарацинское пшено
и в особенности хлопок, что я искренне приветствую, так как ношу бумажные
рубашки; там процветает и табак, к чему я совершенно равнодушен, так как не
курю.
Что касается Ричмонда, это очень красивый город, бывшая столица
сепаратистской Америки, ключ штата Виргиния, город, который федеральное
правительство в конце концов запрятало в свой карман. Он лежит в долине с семью
холмами, расположенными вдоль реки Джемс, а на другом берегу этой реки находится
Манчестер, с которым Ричмонд образует как бы двойной город, подобно многим
другим двойным городам Соединенных штатов, по примеру некоторых двойных звезд.
Повторяю, что этот город стоит посмотреть: в нем красивый Капитолий,
напоминающий греческий храм, которому нехватает только солнца Аттики и
горизонтов Акрополя, как и Парфенону Эдинбурга. Но, по-моему, в нем слишком
много фабрик и заводов, одних табачных фабрик не менее сотни. Есть также
квартал, в котором живут представители высшего общества, а именно квартал
Леонарда Хейта, где красуется статуя генерала Ли, генерала южан, и он,
безусловно, заслужил эту честь, если не за то дело, которое защищал, то, по
крайней мере, за свои личные качества.
Теперь, мамочка, скажу тебе, что других городов в этом штате я не
осматривал, тем более что все они, как и большинство американских городов,
похожи один на другой. Я ничего не скажу ни о Питерсберге, который был опорным
пунктом сепаратистов на юге, подобно тому как Ричмонд защищал их на севере, ни
об Йорктауне, где восемьдесят лет тому назад война за независимость закончилась
капитуляцией лорда Корнвал-лиса. Умалчиваю также и о Линчберге, представляющем
собой в настоящее время фабричный город исключительной важности, в котором
когда-то укрывались армии воюющих штатов и откуда им пришлось отступить к
Аппалачским горам, что и привело к окончанию войны 9 апреля 1865 года. Я нарочно
не останавливаюсь на Норфолке, Роаноке, Александрии и других многочисленных
водолечебных пунктах штата. Все, что я могу еще добавить, это — что две пятых
населения Виргинии обладают исключительно красивым цветом кожи и что неподалеку
от маленького городка Люрэ находятся подземные пещеры, которые, может быть, еще
красивее, чем Мамонтовы пещеры штата Кентукки.
По этому поводу мне приходит в голову, что именно там бедная Лисси Вэг
узнала о несправедливом приговоре судьбы, отправившем ее в штат Миссури, и я
спрашиваю себя, как сможет она уплатить тройной штраф — три тысячи долларов...
Это меня искренне огорчает... да... и ты должна это понять...
Я только что прочел в газетах о результате тиража 10 июня. Пять очков,
составленные из двух и трех, отсылают нашего знаменитого незнакомца X. К. Z. в
штат Миннесота. Из сорок шестой клетки он перескакивает сразу в пятьдесят первую
и сейчас впереди всех!.. Но кто же он, наконец, этот человек, черт возьми? Он
мне кажется совершенно исключительным удачником, и я далеко не уверен, что мне
удастся его перегнать!..
На этом, дорогая мама, я кончаю свое длинное письмо, которое может
представлять для тебя интерес только потому, что его писал твой сын, и от всего
сердца обнимаю тебя, подписываясь тем именем, которое сейчас является именем
одной из беговых лошадей, состязающихся на ипподроме Вильяма Гиппербона:
Макс Реаль".
Глава VIII
УДАР ДОСТОЧТИМОГО ХЮНТЕРА
Кто, казалось бы, менее всех других имел основание очутиться в сорок
седьмой клетке, штат Пенсильвания, в главном его городе Филадельфии, самом
важном во всем Союзе после Чикаго и Нью-Йорка, так это именно Том Крабб,
типичное животное по своей природе и боксер по профессии.
Но "судьба постоянно делает подобного рода ошибки", говорит народная
пословица, и потому вместо Макса Реаля, Гарри Кембэла и Лисси Вэг, способных
оценить все великолепие данной метрополии, туда было направлено это глупое
существо вместе с его тренером Джоном Мильнером. Покойный член Клуба Чудаков
этого, конечно, не мог предвидеть.
Игральные кости начали действовать с самого утра 31 мая. Известие о том,
что выброшено двенадцать очков, из шести и шести, быстро распространилось по
телеграфу, соединяющему Чикаго с Цинциннати. Вот почему второй партнер принял
все меры к тому, чтобы немедленно покинуть древний Поркополис.
— Да! Поркополис! — воскликнул, уезжая оттуда, Джон Мильнер, и в голосе его
прозвучало глубокое презрение. — Как, в тот день, когда знаменитый Том Крабб
почтил этот город своим присутствием, все его население устремилось на
отвратительный конкурс скота! Внимание всей публики было сосредоточено на
выставленной свинье, и ни одного "ура" не раздалось на вокзале в честь чемпиона
Нового Света!.. Ну, только бы положить в карман толстый портфель Гиппербона, и я
сумею за это отомстить!
В чем именно должна была заключаться эта месть, Джон Мильнер затруднился бы
объяснить. К тому же прежде всего надо было постараться выиграть партию. Вот
почему Том Крабб, согласно указаниям, присланным по телеграфу в это утро, в тот
же день сел на поезд, отправлявшийся в Филадельфию.
Этот путь он имел время проделать не меньше десяти раз, так как штаты Огайо
и Пенсильвания соприкасаются. Едва вы переехали восточную границу одного, как
уже очутились на территории другого. Два главных города разделены расстоянием,
меньшим чем шестьсот миль, и существует несколько железнодорожных путей,
которыми могут пользоваться путешественники. Всего двадцать часов требуется,
чтобы совершить этот переезд.
Такая удача не осчастливила командора Уррикана, ей не позавидовали бы ни
молодой художник, ни репортер газеты Трибуна, предпочитавшие всегда долгие
переезды.
Но Джон Мильнер все еще продолжал сердиться, решив ни одного дня не
оставаться дольше в этом городе, чересчур лакомом до всяких феноменов свиной
породы. Да! Как только он поставит ноги на ступеньки вагона, он не преминет с
негодованием отряхнуть "прах со своих сандалий". И действительно, никого не
заинтересовало присутствие Тома Крабба в Цинциннати, никто не явился
интервьюировать его в отель предместья Ковингтон, где он остановился. Держатели
пари не устремлялись толпой к дверям его номера, как это было в Остине, штат
Техас, и в почтовой конторе не было ни души в тот день, когда Том Крабб явился
получать телеграмму нотариуса Торнброка! Тем не менее благодаря полученным
двенадцати очкам Том Крабб очутился на три клетки впереди Макса Реаля и на одну
клетку впереди самого "Человека в маске".
Джон Мильнер, оскорбленный в своем самолюбии, обиженный отношением
населения Цинциннати, взбешенный его равнодушием, покинул отель в тридцать семь
минут первого и в сопровождении Тома Крабба, только что кончившего свою вторую
еду, направился на вокзал. Поезд отправился в назначенное время и после
разветвления пути в городе Колумбусе переехал восточную границу, образованную
течением реки Огайо.
В Филадельфию, или, иначе, в Город братской любви, столицу Пенсильвании,
Том Крабб прибыл около десяти часов вечера 31 мая и вместе с тренером провел
первую ночь в строжайшем инкогнито.
На другой день с утра Джон Мильнер решил пойти посмотреть, "откуда дует
ветер", с благоприятной ли стороны, и успел ли он донести имя знаменитого
боксера до берегов Делавэра? По обыкновению, Джон Мильнер оставил Тома Крабба в
гостинице, приняв все надлежащие меры, касающиеся его первых двух завтраков.
На этот раз, так же как и в Цинциннати, он не записал имен ни своего, ни
Тома Крабба в книге путешественников. Прежде всего ему хотелось прогуляться по
городу. Так как результат последнего тиража был известен уже накануне, то он
узнает, интересовались ли жители Филадельфии приездом Тома Крабба.
Когда вопрос идет о беглом осмотре города третьего или четвертого разряда,
небольшого по площади, то это может быть сделано в течение нескольких часов, но
иначе обстоит дело, когда один какой-нибудь город как бы соединил в себе
несколько городов, как, например, в данном случае. Филадельфия находится в
непосредственном соседстве с городами Менэйнаком, Германстауном, Кемденом и
Глостером и насчитывает, в общем, не менее двухсот тысяч домов и миллион сто
тысяч населения. В направлении от северо-востока к юго-западу, вдоль течения
Делавэра, Филадельфия раскинулась на протяжении шести лье, и занимаемая ею
площадь почти равняется Лондону. Это объясняется тем, что в большинстве случаев
жители Филадельфии живут каждый в своем собственном доме и колоссальные
постройки с сотнями жильцов, как в Чикаго или Нью-Йорке, там редки. Этот город
особняков по преимуществу.
Действительно, метрополия эта громадна; в ней масса воздуха, и некоторые ее
улицы шириной в сто футов. Дома ее, построенные из кирпича и мрамора, красуются
в тени густых деревьев, сохранившихся еще от отдаленнейшей эпохи. Ее сады
отличаются роскошью и изяществом, как и скверы и парки, причем ее Фермаунт-Парк
— самый обширный из парков всех Соединенных штатов. Он занимает площадь в тысячу
двести гектаров, которую окаймляет река Шнилькил, и его овраги сохранили еще
свою прежнюю дикую красоту.
Во всяком случае, в этот первый день Джон Мильнер мог осмотреть только ту
часть города, которая расположена на правом берегу Делавэра, откуда он поднялся
в западный квартал, следуя по течению Шнилькила, притока реки Делавэра, который
течет с северо-запада на юго-восток.
Вот почему в этот день Джон Мильнер не попал в городской центр, откуда
расходятся радиусами все главные городские артерии и где помещается городская
ратуша, громадное здание из белого мрамора, постройка которого стоила немало
миллионов.
В конце концов, Джон Мильнср приехла в Филадельфию не для того, чтобы ее
осматривать. От него не ждали, как от Макса Реаля или от Гарри Кембэла, картин
или статей. Его миссия заключалась в том, чтобы сопровождать Тома Крабба туда,
куда направил его последний тираж. Но он хотел одновременно сделать из этого
путешествия рекламу Тому Краббу на тот случай, если бы тому не удалось выиграть
шестьдесят миллионов долларов и пришлось заниматься своей профессией.
Любителей этого вида спорта нашлось бы немало в Филадельфии, где
насчитывались целые сотни тысяч рабочих в металлургических предприятиях, и на
механических заводах, и на химических заводах, в городе, где было более шести
тысяч всевозможных фабрик, не говоря уже о большом числе портовых рабочих,
которые занимаются отправкой нефти, угля, зерна. Торговый, оборот уступает там
только торговому обороту Нью-Йорка.
Да, Тома Крабба должны были очень ценить в этом мире, где физические
качества доминируют над интеллектуальными. А в других классах, так называемых
высших, разве мало встречается джентльменов, которые умеют ценить удар кулаком
по физиономии и раздробление челюстей, произведенные по всем правилам этого
"искусства"?
В чем Джон Мильнер убедился не без искреннего удовольствия, так это в том,
что рынок на Маркет-стрит, который считается самым колоссальным из рынков всех
пяти частей света, не был занят никаким областным конкурсом скота. А потому его
компаньон не мог встретить здесь соперника, которого должен был бы опасаться,
как это было на отвратительном рынке Спринг-Грова в городе Цинциннати, и синий
флаг не склонится перед величием какого-нибудь феномена-свиньи.
К тому же Джон Мильнер с самого начала чувствовал себя здесь вполне
успокоенным. Газеты Филадельфии с большим шумом объявили об ожидаемом приезде в
штат Пенсильвания второго партнера матча Гиппербона, которого ждали между 31 мая
и 14 июня. В этом приняла участие агентура держателей пари.
Биржевые маклеры муссировали и разжигали страсти игроков в пользу Тома
Крабба, утверждая, что он одерживал всегда верх над своими конкурентами и что
ему достаточно двух счастливых ударов, чтобы добиться цели... и прочее и прочее.
И когда на следующий день Том Крабб в обществе своего тренера совершал
прогулку по наиболее посещаемым улицам города, какое он почувствовал бы
удовлетворение, если бы умел читать!
Повсюду на стенах домов были наклеены гигантские афиши, напоминавшие,
правда, те, которые наклеивались в Цинциннати в ожидании прибытия туда
феноменальной свиньи, но на этот раз уже с именем второго партнера, написанным
большими буквами, в целый фут вышиной, и сопровождаемым бесчисленными
восклицательными знаками, как бы исполнявшими роль какой-то почетной стражи, не
говоря уже о брошюрках, раздаваемых населению маклерами различных агентств.
ТОМ КРАББ! ТОМ КРАББ!! ТОМ КРАББ!!!
ЗНАМЕНИТЫЙ ТОМ КРАББ, ЧЕМПИОЙ НОВОГО СВЕТА!!!
ГЛАВНЫЙ ЛЮБИМЕЦ МАТЧА ГИППЕРБОНА1!
ТОМ КРАББ, КОТОРЫЙ ПОБЕДИЛ ФИТСИМОНСА И КОРБЭТА! ТОМ КРАББ, КОТОРЫЙ
ПОБИВАЕТ РЕАЛЯ, КЕМБЭЛА, ТИТБЮРИ, ЛИССИ ВЭГ, ГОДЖА УРРИКАНА И X. К. Z.
ТОМ КРАББ, КОТОРЫЙ ИДЕТ ВПЕРЕДИ ВСЕХ1! ТОМ КРАББ, КОТОРЫЙ ВСЕГО ТОЛЬКО В
ШЕСТНАДЦАТИ КЛЕТКАХ ОТ ЦЕЛИ! ТОМ КРАББ, КОТОРЫЙ ВОЗНЕСЕТ СИНИЙ ФЛАГ НА ВЫСОТУ
ИЛЛИНОЙСА"1
ТОМ КРАББ В НАШИХ СТЕНАХ"' УРА' УРА"! УРА ТОМУ КРАББУ!!!
Само собой разумеется, что другие агентства, у которых не Том Крабб состоял
фаворитом, выпускали, в свою очередь, другие афиши, также перегруженные
восклицательными знаками и восхвалявшие заслуги Макса Реаля и Гарри Кембэла.
Увы, остальные партнеры — Лисси Вэг, командор и Герман Титбюрн,— считались как
бы вне конкурса.
Поэтому вполне понятно горделивое чувство, испытанное Джоном Мильнером,
когда он "прогуливал" своего прославленного компаньона по улицам Филадельфии, по
площадям, скверам, по Фермаунт-Парку и по рынку Маркет-стрит!
Какое возмездие за неудачи, имевшие место в Цинциннати!.. Какой залог
конечного успеха!
А между тем 7-го числа, в разгар этой безумной радости, у Джона Мильнера
болезненно сжалось сердце. Это было вызвано совершенно неожиданным инцидентом,
сыгравшим роль укола булавки, грозящего выпустить газ из воздушного шара, уже
готового подняться ввысь!
Другая афиша, такая же колоссальная, была повешена соперником Крабба, не
состоявшим в числе его конкурентов по матчу Гиппербона.
КАВЭНЭФ ПРОТИВ КРАББА!
Кто был этот Кавэнэф? Он был хорошо известен в Филадельфии. Боксер,
пользующийся громкой славой, который за несколько месяцев перед тем был побежден
Томом Краббом и до сих пор не мог еще ему отомстить, несмотря на все самые
настойчивые вызовы. И вот теперь во время пребывания Тома Крабба в Филадельфии
на афише после имени Кавэнэфа появились слова:
ВЫЗОВ ЧЕМПИОНУ! ВЫЗОВ!! ВЫЗОВ!!!
Конечно, у Тома Крабба было более существенное занятие, чем отвечать на
подобную провокацию: спокойно ждать, пользуясь приятным far niente, срока
ближайшего тиража. Но Кавэнэф, или, вернее, те, которые толкали его на борьбу с
чемпионом Нового Света, смотрели на это дело иначе. И кто знает? Не было ли это
выходкой какой-нибудь враждебной агентуры, которая желала задержать в дороге
наиболее преуспевавшего из всех партнеров?
Джон Мильнер должен был удовольствоваться пожатием плеч. Сочувствующие Тому
Краббу тоже советовали ему оставить эти вызовы без ответа.
Но, с одной стороны, Джон Мильнер знал безусловное превосходство своего
компаньона над Кавэнэфом в деле бокса, а с другой — ему приходила в голову такая
мысль: если в конце концов Том Крабб не выиграет партии, если его не обогатят
миллионы Гиппербона и он будет вынужден выступать как боксер на публичных
состязаниях, то не повредит ли его репутации этот отказ на вызов, предложенный
ему при таких исключительных обстоятельствах?
В общем, дело кончилось тем, что после нескольких новых, еще более
вызывающих афиш, целью который было запятнать честь чемпиона Нового Света,
...Закладка в соц.сетях
