Жанр: Научная фантастика
Танатонавты
...ет всю информацию, поступающую от наших органов чувств, и
придает ей, этой информации, интеллектуальную значимость. Именно ментальное тело
влюбляется, смеется и плачет.
Глава государства был сама любезность.
- Физическое тело, жизненное, ментальное. Не очень просто, это определенно, но как
еще можно объяснить, что мы завоевываем тот свет как полусонные!
98 - УЖИН ПРИ СВЕЧАХ
Прямо напротив танатодрома мы обнаружили небольшой тайский ресторан, который
мало-помалу превратился в нашу фирменную столовую. Его держал мсье Ламберт,
чистокровный таиландец из Чан-Май, специалист по лапше с тушеным мясом под базиликовым
соусом. Пока мы с Амандиной и Феликсом обсуждали беседу с президентом и новые цели,
стоящие перед танатонавтикой, возле нашего столика стал отираться какой-то мальчишка.
- Вы месье Феликс Кербоз? - спросил он Феликса.
Наш герой снизошел до поощрительной улыбки, вечно счастливый, что его все узнают.
Ребенок потребовал автограф и нас немедленно обступила толпа обожателей, наперебой
уверявших, что в жизни Феликс оказался еще красивее, чем по телевизору.
Я поспешно оплатил счет и мы подали сигнал к отступлению.
Что до Феликса, он добровольно остался позади. Он купался в комплиментах, подписывал
меню, бумажные салфетки, ресторанные карточки, его глаза сверкали счастливыми искрами.
Наконец-то его любили.
99 - МИФОЛОГИЯ КЕНИИ
"Как считают банту, с самого начала предполагалось, что человек будет
бессмертен. Это ему должен был сказать хамелеон, которого отправил на землю Бог.
Потом, по зрелом размышлении, Бог изменил свою точку зрения и приказал второму
посланнику, на этот раз птичке, сообщить человеку, что, дескать, ничего подобного,
человек смертен.
Хамелеон намного опередил птичку. Увы, он так сильно заикался, что до сих пор
не передал свое сообщение человеку. У птички же не было таких затруднений и люди
узнали, что они смертны и никогда не вернутся обратно на землю в форме,
позаимствованной из их предыдущей жизни".
Отрывок из работы Френсиса Разорбака, "Эта неизвестная смерть"
100 - ФЕЛИКС ЗАХОДИТ СЛИШКОМ ДАЛЕКО
Месяц спустя открытия танатодрома "Соломенные Горки" Амандина торжественно
объявила о своей помолвке с Феликсом. Я - жалкий, несчастный, слабоумный я - ничего не
подозревал и не замечал. Или, пожалуй, ничего не хотел замечать.
Хотя мы с Раулем и говорили об Амандине. Мы оба соглашались с тем, что единственное
средство понравиться этой девушке - это самому умереть. Ее мог заинтересовать только
танатонавт. Однако же, что такое она могла найти в этом грубом верзиле Феликсе? Ладно,
допустим, он знаменит, а еще? В любом случае, наша таинственная Амандина ускользнула от
меня еще раз.
Когда парочка съехалась вместе, у меня защемило сердце. Я пытался не дать ревности
одержать верх над нашей дружбой.
Что до работы, то хотя Феликс и заявлял повсюду в прессе, что скоро преодолеет Мох 1,
этого он так и не смог сделать. Хуже того, он все чаще и чаще колебался перед пуском. Сейчас,
когда он обладал Амандиной и стал кумиром Парижа, он что-то не испытывал особого желания
погружаться в опасную искусственную кому.
Мы больше не могли допускать, чтобы наши надежды опирались на этого единственного
и капризного танатонавта. Пора, причем как можно скорее, завести у себя целый табун
скаковых лошадок. В этом больше всех был убежден именно Феликс. На всякий случай мы
дали крошечное объявление в газетах: "Парижский танатодром приглашает добровольцев ".
Мы полагали, что кандидатов на великий прыжок можно будет по пальцам перечесть.
Сюрприз-сюрприз: более тысячи горячих голов предстало перед нами. Отбор проводился
драконовскими методами. Рауль, Амандина, Феликс и я буквально просеивали их через мелкое
сито. Из всех нас Феликс был самым жестоким экзаменатором. Естественно, он лучше всех
знал весь риск и предпочитал охлаждать их энтузиазм, вместо того, чтобы поощрять
призывными воплями: "Вперед, ребята! По машинам! Там вас ждет такое!"
Оказалось, что лучше всех наши отборочные испытания проходят бойцы из числа
высококлассных спортсменов и каскадеров. Эти парни отлично владели своим телом и,
разумеется, знали, каков он, риск пощекотать холку смерти. Сорвиголовы, но в меру!
В качестве второго официального танатонавта мы выбрали Жана Брессона. В пробном
запуске этот каскадер взлетел и вернулся без затруднений. Он не подошел к Моху 1, это
все-таки пока слишком далеко, но, выслушав его описания, даже Феликс признал успех.
Брессон достиг "комы плюс восемнадцать минут". Затем трое других танатонавтов
остановились на отметке "кома плюс семнадцать". Мы все еще не отодвинули границу Терры
инкогнита , проходившую по рубежу "К+21", но сейчас мы отлично знали, что там находится:
гигантский газообразный коридор, многоцветный и турбулентный.
За эти четыре относительно удачные попытки мы заплатили двадцатью тремя
поражениями. Мы усилили меры предосторожности, но все же молодые и самые нетерпеливые
горячие головы проскакивали сквозь нашу предохранительную сетку. Мы еще больше
усовершенствовали свой комплекс отборочных испытаний. Важно оставить только зрелых и
обладающих сильным характером людей, могущих сопротивляться притяжению смертного
света.
Прочь всех хвастунов, ищущих только возможность пустить пыль в глаза своим дружкам
вкупе с вертихвостками, записавшись в наше благородное братство! Долой всех отчаявшихся,
считавших танатонавтику последним писком моды на самоубийство! К черту непоседливых,
хотевших только узнать, не будет ли на том свете лучше, чем здесь! Талантливый танатонавт,
успешный танатонавт - это человек в первую очередь счастливый, здравый телом и
рассудком, который потерял бы все в случае своей смерти.
Мы окончательно остановились на отборе из числа отцов многодетных семейств!
Благодаря накопленному опыту, мы на данный момент с определенностью установили
следующее:
1.Тело остается на своем месте. Только душа путешествует.
2.Высвободившись, душа принимает вид белесой эктоплазмы, способной проникать
сквозь любые материальные предметы и летать по меньшей мере со скоростью света.
3.В момент смерти эктоплазма, притягиваемая светом, поднимается в небо, пока не
попадет в голубую воронку.
4.Эктоплазма соединена с телесной оболочкой серебристой пуповиной.
5.Если пуповина оборвется, никакой возврат в жизнь невозможен.
6.На рубеже "кома плюс двадцать одна минута" имеется стена.
Журналисты-науковеды опубликовали эти сведения и сейчас можно было с уверенностью
сказать, что тысячи любителей пробовали стартовать, пользуясь более или менее
доморощенными "ракетоносителями". Одни выстреливались на тиопентале, другие на хлориде.
Каждая неделя приносила танатонавтике очередную порцию неудач. Кое-кто отправлялся на
тот свет на барбитуратах и даже на пестицидах. Эротоманы предпочитали оргазм.
На топливо шло все: красное вино, галлюциногенные грибы, водка, кокаин,
банджи-джампинг, экзотические морепродукты, электрошок... Все, что может выбить человека
из реальности! Не было ничего столь модным, как "танатонавт". Самой банальной насмешкой
стала фраза "Ты даже обестелеситься не можешь!" Имелось в виду, что у человека нет ничего,
кроме физической оболочки. Что он даже не способен проявить себя через свое жизненное или
ментальное тело.
Чтобы положить конец этой гекатомбе, президент Люсиндер провел закон, под страхом
длительного тюремного заключения запрещавший танатонавтические попытки вне
официального Парижского танатодрома.
Отсидевшись некоторое время в сторонке, Феликс затем решил побить свой собственный
рекорд. Неоднократно он созывал журналистов и телерепортеров, но несмотря на все новые и
новые попытки, ему так и не удалось преодолеть Мох 1. Прессе это все стало надоедать. При
каждом своем возвращении к живым Феликс видел, как тает толпа его обожателей. Стремясь не
дать ему уж совсем опустить руки, мы с Амандиной и Раулем дошли до того, что стали за плату
нанимать статистов для заполнения пресс-трибуны. Феликса, однако, провести не удалось: он
уже успел хорошо познакомиться с представителями мира масс-медия.
Поскольку он становился все более и более печальным и меланхоличным, мы советовали
ему уйти на пенсию. В конце концов, он уже достаточно сделал для развития танатонавтики. Но
он не поддавался. Он не уволится на заслуженный отдых, пока не пробьет Мох 1. Это
превратилось в его "идею фикс".
101 - ВЕДИЧЕСКАЯ МИФОЛОГИЯ
"Следуй, следуй вперед, по древнему пути, пройденному нашими праотцами! Там
ты увидишь двух властителей, Йома и Варуна, наслаждающихся погребальными
песнопениями".
Ригведа X, 14
102 - ПЕРЕДЫШКА
Неожиданно все пошло наперекосяк. Феликс становился все более и более
раздражительным. Он отложил свой брак с Амандиной до греческих календ. Подозрительные
синяки говорили нам, что он ее бьет. Кстати, по вечерам шум от их полусемейных скандалов
доносился до соседних квартир.
Отыскав предлог, Феликс обвинил Амандину в том, что она не хочет ничего, кроме его
денег. Это правда, у него действительно был превосходный заработок, особенно после того, как
президент Люсиндер выделил ему грант на танатологию. Он требовал все более высокие
гонорары за свои интервью. Феликс ангажировал литературного агента для аукционной
продажи своих мемуаров издательствам. Контракт "под ключ", очень аппетитный. Мой брат
отстегивал ему за продажу всех этих футболок с его портретами. В конечном итоге он уже мог
жить только на проценты со своего внушительного банковского счета!
Амандина стирала с лица одну пощечину за другой, но держалась, стиснув зубы. Ее
восхищение этим танатонавтом оставалось слишком сильным. Пока Феликс не стал открыто
появляться в компании женщин сомнительного поведения. Тут ее стоицизм дал трещину.
Она пришла поплакаться на моем плече.
Я ее успокаивал как мог. Безумно влюбленный в нее с самой первой минуты, я все же
воздержался от искушения сказать хоть одно уничижительное слово о ее женихе. Она никогда
не простит мне неуважительные ремарки, которые сама же отпускала в его адрес, когда мы
обедали в тайском ресторане мсье Ламберта.
После двух рюмок рисовой водки из светло-голубых омутов хлынула минеральная вода.
- Возьми себя в руки.
- Это так несправедливо. Он говорит, это я виновата, что он не может пройти первую
стену смерти. Я очень хочу ему помочь, но нужно, чтобы он еще стал меня слушать.
- Его надо понять, - сказал я.
Она больше не хотела разговаривать. Амандина, вся в мире вещей скрытых, вещей
спрятанных. В тот день, когда эта девушка распахнет ставни своего сердца, мы там
определенно обнаружим захламленный чердак. Пока что она предпочитала все накапливать и
ничего не показывать. Лишь нынешний пароксизм горя и слез свидетельствовал о моменте ее
слабости.
Я предложил ей немного прогуляться. Часом позже мы оказались на кладбище
Пер-Лашез.
- Вот здесь я встретил Рауля.
- Вы настоящие друзья, как это хорошо, - вздохнула Амандина.
- Когда я был маленький, мне из-за этой дружбы рот разбили.
Она на неуловимый миллиметр придвинулась ко мне.
- Мне кажется, я больше не хочу замуж за Феликса.
- Ты что, шутишь? Он этого никогда не допустит.
- Напрасно ты так думаешь. Вокруг него целый табун женщин вьется. Одиноким он
надолго не останется. Феликс был девственник, а я его научила, что такое женщина. Он
познакомился с любовью и смертью одновременно. Сейчас он уже может летать на своих
крыльях самостоятельно. Я была всего лишь инициатором его посвящения.
- Жалеешь?
- Нет. Но я знаю, что мы не сможем жить вместе.
- Ты ошибаешься. Даже если Феликс гуляет направо и налево, он по настоящему любит
одну тебя. Ты настолько выше всех остальных. У тебя настоящий класс и...
Она жалко рассмеялась.
- Уж не хочешь ли ты меня подобрать?
Моя очередь держать свои секреты за зубами.
Она доверчиво прижалась ко мне и мы остались сидеть там, в этом холодном саду, полном
сепулькариев и склепов, неподалеку от могилы Нерваля-звездочета . Я чувствовал, как ее
маленькое сердце тепло стучит о мои ребра. Ее мягкое дыхание пело в моих ушах. Я захотел
провести всю свою жизнь вот так, уткнувшись носом в золотую шубку ее волос.
Жесткий свет, хлынувший из фонаря охранника, выискивавшего вандалов, выбил меня из
очарования этого момента, а Амандину из ее оцепенения. Она встрепенулась:
- Ты прав, Мишель. Мне нельзя брать близко к сердцу незначительные споры или
мимолетные увлечения. Я несправедлива к Феликсу и выйду за него замуж, когда он этого
захочет.
Возвращаясь на такси, нам уже не хотелось разговаривать друг с другом.
103 - ШУМ И ГАМ
На следующий день обстановка на танатодроме "Соломенные Горки" напоминала
семибальный шторм. Ночью туда завалился Феликс, как обычно, пьяный в дым, и в довесок ко
всему - в компании проститутки. Они улеглись спать на ковре, после чего Феликса вырвало на
трон пусковой установки.
С рассветом пришедший на работу Рауль выгнал девку вон, пока этого не увидала
Амандина, и с помощью Жана Брессона вымыл все, что можно было вымыть.
Несмотря на многочисленные стаканы горячего кофе, Феликса мучило похмелье.
- Нечего мне мораль читать! Да вы знаете, кто я такой? Я первый танатонавт мира!
Мира! Вбейте это себе в башку. Все остальные - жалкие щенки, третий сорт.
По чистой случайности, мы с Амандиной появились в зале одновременно. Феликс тут же
выставил в нашу сторону обвиняющий перст.
- Вот они, голубки! Вы что думаете, я не вижу эти ваши шашни, за идиота меня
принимаете?!
Рауль издал стон отчаяния.
- Феликс, хватит! У меня для всех плохие новости. Утром факс прислали: англичане
вышли на Мох 1. У них "кома плюс девятнадцать". Феликс, ты немедленно бросишь свои
выходки и вернешься к работе. Приказываю: жесткий график, как в самом начале был. Подъем:
в семь. Завтрак: фрукты и овсянка. Полный медосмотр перед каждым взлетом. Дисциплина и
еще раз дисциплина, только так мы сможем не дать им нас обойти.
- Прощай, мой ростбиф, ах, какая жалость, - промямлил Феликс. - Завтра я вам на
одних луковицах дам "кому плюс двадцать три".
- О да! А тем временем, первый танатонавт мира, иди и проспись, - сухо распорядился
Рауль.
Когда он всерьез брался за свой командирский голос, даже Феликс переставал
разыгрывать из себя звезду первой величины и подчинялся неоспоримому начальнику группы.
Раскланявшись, он удалился, подарив нам напоследок еще одну отрыжку.
В тот же вечер Рауль собрал нас с Амандиной в пентхаузе. В тропическом лесу, посреди
толстомясых растений, наши проблемы зачастую казались менее серьезными. Но в этот раз
Рауль был мрачен:
- Феликс пробуксовывает. Вы двое, послушайте внимательно. Я отлично знаю, что
между вам ничего нет, но Феликс вбил себе в голову разные идеи и это ему мешает!
Я не хотел ввязываться в болезненные дебаты насчет Амандины и мне в голову пришла
мысль провести отвлекающий маневр:
- Это правда, что ты нам сказал утром? Что англичане действительно коснулись Моха 1?
- Это уже официальный факт. Некто Билл Грэхем наступает Феликсу на пятки со своей
"комой плюс девятнадцать". Сами понимаете, настал тяжелый момент.
Он зажег тоненькую сигаретку "бидди".
- Ставка крайне высока. У нас всемирная гонка. Ошибкам места быть не может.
Амандина, будь так добра, поговори с Феликсом по душам. Скажи ему, что ты за него болеешь
и даже когда он пьяный, тебя это не коробит.
Заинтересованная сторона начала защищаться.
- Но... но...
- Если не ради любви, то сделай это хотя бы ради танатонавтики.
Наша юная медсестра нехотя согласилась. В лучах утренней авроры нежная пара имела
решительное объяснение, причем особенно отличился именно Феликс, просивший прощения за
свое вчерашнее поведение. Они договорились, что все-таки поженятся, и мы вновь приступили
к процедуре предполетной подготовки.
Когда Феликс наконец утвердился на пусковом троне, Рауль стал настойчиво просить его
проявлять осторожность.
- Старик, да не беспокойся ты так. Как ты сам говоришь: "Вперед, только вперед, в
неизвестное".
Феликс сам вставил "ракетоносители" себе в вены. Затем принялся отсчитывать:
- Шесть... пять... четыре... три... два... один. Пуск.
Прежде чем закрыть глаза, он сказал еще одну маленькую фразу, в сторону Амандины:
- Прости меня.
104 - КИТАЙСКАЯ МИФОЛОГИЯ
"На далеком острое Ку-ци живут прозрачные люди, белые как облако, свежие как
дети. Они не вкушают никакой пищи, а только дышат ветром и пьют росу. Они
прогуливаются в небе, облака служат им подушкой, а драконы - ковром. Их не
беспокоят болезни или муссоны. Они ко всему безразличны. Их не затопил
всемирный потоп. Всемирный пожар обошел их стороной. Они парят над всем. Они
поднимаются в воздух, как по ступенькам, и облокачиваются на пустоту, словно на
ложе. Полет души доставляет их куда угодно".
Отрывок из работы Френсиса Разорбака, "Эта неизвестная смерть"
105 - ПОСЛЕДНЯЯ ТОЧКА
Феликс больше не вернулся в этот мир. Он так и не женился, так и не поведал нам, что же
увидел за Мохом 1. Костлявая не дала ему воткнуть в себя еще одну бандерилью. Цербер его
пожрал. Баал его заглотил. Его убила... смерть.
Там он сорвал маску с Горгоны. Может быть, он увидел спрятанное под маской скелета
лицо женщины в белом атласном платье. Он разглядел все, но не вернулся нам об этом
рассказать. Он или не смог или, наверное, недостаточно этого хотел. Притягивающий свет в
глубине голубого коридора оказался сильнее нашей дружбы. Он оказался сильнее известности,
сильнее любви Амандины, сильнее алкоголя, проституток, всей нашей авантюры. Смерть
охраняла свою тайну.
В газетах промелькнуло несколько пасквилей, намекающих на мое жульничество с
"ракетоносителями", чтобы избавиться от соперника. Да, я был до глупости влюблен в
Амандину, но никогда не смог бы преднамеренно убить человека, в особенности Феликса.
С другой стороны, я спрашивал себя, не решил ли Феликс исчезнуть специально. Он знал,
что поддался "звездной болезни" и что понемногу сам разрушает себе жизнь. Я был
совершенно убежден, что он больше всего на свете боялся потерять Амандину. Несмотря на все
свои гулянки, он искренне любил ее, свою первую и неповторимую женщину.
Ближе к концу ему стало казаться, что он ее недостоин. С проститутками ему было легче.
Он возвращался в свою исходную среду, среду посредственности, заурядности и бездарности.
Красивая и утонченная Амандина его слишком впечатляла. Феликс думал, что не заслуживает
столь славной и нежной жены.
"Прости меня". Таковы были его последние, жуткие слова, которые он оставил Амандине.
Человек года и даже десятилетия заслуживал похорон государственного уровня. Его
телесная оболочка была погребена на кладбище Пер-Лашез, в великолепном мраморном
мавзолее. На стеле была высечена надпись: "Здесь покоится первый танатонавт мира".
106 - МИФОЛОГИЯ АМЕРИКАНСКИХ ИНДЕЙЦЕВ
"Хитрый Обманщик, бог Койот, представляет собой один из наиболее
любопытных персонажей мифологии североамериканских индейцев. Этот бог -
выступающий в роли то дурашливого скомороха, то фиглярствующего циника, то
расчетливого убийцы - зачастую изображается с огромным пенисом и
внутренностями, обмотанными вокруг тела.
В своих шутках индейцы часто выставляют бога Койота в дураках. Великий Дух
обычно разрешает ему совершать разные глупости и даже злодейства, в которые ему
потом приходится вмешиваться, чтобы все исправить. Чаще всего Хитрый Обманщик
воображает, что причиняет зло, но на самом деле его поступки приводят к ровно
противоположному результату. Так, один махом, Хитрый Обманщик, маленький
черт-соперник Великого Духа, вдруг становится намного менее зловредным, чем
можно было подумать".
Отрывок из работы Френсиса Разорбака, "Эта неизвестная смерть"
107 - БИЛЛ ГРЭХЕМ
Жан Брессон стал вторым великим французским танатонавтом. После ухода Феликса
Кербоза он предложил нам внедрить новые процедуры обеспечения безопасности, которыми он
пользовался в своих каскадерских кинотрюках, прежде чем стать новой суперзвездой.
Так, например, у него возникла идея оборудовать стартовое кресло электронной системой,
позволяющей мгновенное возвращение. Эта система функционировала на манер страхующего
пояса. Перед запуском танатонавт программировал аппаратуру, например, на "кому плюс
двадцать минут". В назначенный миг она наносила электроудар, который заставлял пуповину
резко сократиться и тем самым вернуть танатонавта на землю.
Жан Брессон был настоящим профессионалом. На карте он очень точно показывал
увиденные зоны, что позволило нам составить кроки в полном соответствии с его
обсервациями.
Я воспользовался этим надежным пилотом, чтобы попытаться усовершенствовать свои
"ракетоносители". Мы апробировали новую процедуру.
Вместо того, чтобы сразу вводить всю дозу наркотика, мы начинали с меньшего
количества и подавали его постепенно. Я использовал "Пропофол" (100 микрограмм на кило
веса в минуту), сопровождаемый морфином, диспергированным при возгонке в среде
газа-носителя (поначалу в дифлюране 5-10%-ной концентрации, но затем мы достигли
улучшенного результата с 5-15%-ным изофлюраном). И наконец, для стабилизации
органо-соматической активности, производный валиума, "Гипновель" (0,01 мг/кг). Эти новые
средства сделали полеты несколько более надежными.
К этому моменту мы уже были уверены, что любой человек - неважно кто - способен
осуществить "декорпорацию", то есть выйти из собственного тела. Это просто вопрос
дозировки. Но особенно хорошо мои составы воспринимал Жан Брессон.
Он продвигался вперед согласно своему собственному темпу и ритму. Он разведал
участки "кома плюс восемнадцать минут двадцать секунд", "кома плюс восемнадцать тридцать
восемь", "кома плюс девятнадцать десять". Он тщательно заботился о своей мускулатуре, о
режиме питания, изучал свои биологические ритмы. Он пытался учесть все факторы, могущие
повлиять на декорпорацию, например, температуру воздуха. (Наиболее успешные старты были
проведены при 21°°С и среднем уровне влажности).
Полеты его были безукоризненны. Он до мелочей проверял свои "ракетоносители" и
затем на несколько минут замирал, концентрируясь на стоящей перед ним цели, которую мы
задавали по своим рабочим план-картам.
- Шесть... пять... четыре... три... два... один. Пуск!
В ожидании его возвращения мы пристально следили за показателями, выводимыми на
электрокардиограммы и электроэнцефалограммы. Затем включалась электронная система и
управляющие устройства оповещали нас, что он должен вот-вот прибыть.
- Шесть, пять, четыре, три, два, один! Посадка.
Жан Брессон был педантичен и методичен. Шаг за шагом, благодаря добросовестности и
самодисциплине, он продвигался вглубь континента мертвых. Он категорически отказывал
прессе давать интервью. Он отверг все сентиментальные стороны своей жизни, посвятив себя
исключительно профессиональной деятельности. Каждый день он отмечал свой прогресс в
дневнике, а потом на маленьком калькуляторе рассчитывал разумные координаты следующей
цели, намеченной на завтра.
Похоже, Билл Грэхем, находившийся за Ла-Маншем, был профессионалом такого же
калибра. Он уже достиг "комы плюс девятнадцать минут двадцать три секунды".
С этого момента оба танатонавта встали на страшный путь. Любой ошибочный шаг
рисковал оказаться последним и они оба это знали. Один сатирический лондонский журнал
поместил карикатуру, где Грэхем и Брессон в образе птичек чистили зубы крокодилу. "Скажи,
Билл, ты думаешь, он еще долго будет держать пасть открытой?" - спрашивал француз. А
англичанин отвечал: "Нет. И на твоем месте я бы не обращал на это внимания".
Но сантиметр за сантиметром, каждый день оба оперившихся птенца погружались еще
глубже в глотку отвратительной рептилии.
"Кома плюс девятнадцать минут двадцать три секунды" у Грэхема.
"Кома плюс девятнадцать минут тридцать пять секунд" у Брессона.
"Кома плюс двадцать минут и одна секунда" у Грэхема.
Сейчас британец вышел на тот же уровень, что и Феликс. Он стоял перед стеной. Мох 1. И
вечно целеустремленный, в своем следующем полете он без тени сомнения пройдет через эти
первые ворота.
Рауль был вне себя:
- Британцы нас вот-вот опередят прямо перед финишной чертой. И кого? Нас, пионеров!
Это уже слишком.
Его страхи были обоснованы. Успех Билла Грэхема не случаен. Для танатонавта он уже
прошел прекрасную школу: цирковую. Ветеран трапеции, он знал, как спланировать момент
прыжка без страховки. Кроме того, из интервью в "Сан" я узнал, что он приписывал свой
талант тщательно контролируемому приему наркотиков. Токсикоман со стажем, он считал, что
на него самого наркотики не оказывают ни положительного, ни отрицательного воздействия, а
просто вырабатывают энергию, которой он способен управлять.
В статье Грэхем объяснял: "Почему бы не ввести в программу вузов курс оптимального
употребления марихуаны, гашиша или героина? В примитивных обществах каждый себя
опьяняет растениями в ходе церемоний, направленных на достижение священного настроя. На
Западе же токсикоманы разрушают себя, потому что принимают наркотики как попало. Но есть
же правила, которые надо соблюдать: ни в коем случае не принимать наркотики, чтобы
преодолеть депрессию, одурманить себя сверхдозой или убежать от реальности. Всегда делайте
это в ходе церемонии! И потом, изучайте эффект воздействия каждого вещества на ваше тело,
дозируйте согласно ожиданиям. По крайней мере, разрешения на прием наркотика вполне
можно бы выдавать тем, кто уже прошел инициацию".
Отсюда я сделал вывод, что этот британский экс-циркач, надо полагать, экспериментирует
с самодельными наркосмесями, дозируемыми соответствующим образом перед каждым
пуском. Эта гипотеза привела в раздражение Жана Брессона, который пожалел, что
танатонавтику не объявили олимпийским видом спорта. Тогда бы Грэхема
дисквалифицировали за допинг.
Амандина ласково положила руку на плечо Жана.
- Если это допинг, то тогда самый талантливый - это ты. Ведь ты отстаешь от Билла
только на двадцать шесть секунд, причем не принимая запрещенные средства!
- Двадцать шесть секунд, ты сама знаешь, что э
...Закладка в соц.сетях
