Жанр: Научная фантастика
Звездный король
.... Но их обмен веществ озадачил
его, не вписываясь в признаки разумности, хотя со временем ему удалось кое-что
все-таки выяснить. Он понял, что они черпают какую-то часть энергии посредством
своеобразного фотосинтеза.
Затем, в одно прекрасное утро, когда Тихальт задумчиво наблюдал за группой
дриад, стоявших неподалеку неподвижно на болотистом лугу, крупное, похожее на
ястреба крылатое существо устремилось вниз и ударило одну из дриад в бок. Пока
она падала, Тихальту удалось заметить два белых стержня или вильчатых выступа,
уходящих из гибких серых ног в землю. Как только дриада упала, выступы тотчас же
сократились. Похожая на ястреба тварь не обратила внимания на опрокинутую
жертву, а вонзила когти в болото, и вытащила оттуда огромного белого червя.
Тихальт с большим интересом наблюдал за этой сценой. Упавшая особь, по-видимому,
нашла червя в его подземной норе и пронзила его чем-то вроде хоботков, по всей
вероятности, для того, чтобы пожрать его как пищу.
Тихальт ощутил некоторое чувство стыда и разочарования. Дриады, очевидно, не
были такими уж невинными и эфирными созданиями, какими он себе их представлял.
Ястреб некоторое время пытался неуклюже подняться в воздух, издавая при этом
какие-то квохчущие звуки. Тихальт ринулся вперед и заставил крылатое создание
отпустить добычу и взмыть в воздух. Смотреть, в общем-то, уже было не на что,
кроме кусков бледной плоти, желтой слизи и черного твердого шара величиной в два
кулака - вот и все, что осталось от искромсанного червя. Пока он рассматривал
свою находку, дриады медленно подошли к нему, и Тихальт отступил. С удивлением
он наблюдал, как дриады столпились вокруг порванной добычи; и тут человеку
показалось, что они оплакивают изувеченное существо. Через некоторое время с
помощью гибких конечностей плакальщики подняли черный кокон, и один из них понес
его прочь, держа высоко на своих руках-ветвях. Тихальт последовал за ними и
зачарованно наблюдал за тем, как рядом с рощицей стройных деревьев с белыми
ветвями дриады закопали черный шар.
Вспоминая обо всем этом впоследствии, он удивлялся тому, что не сделал попыток
вступить в контакт с дриадами, этими разумными существами. Раз или два, когда он
еще оставался на планете, такая мысль приходила ему в голову; но он отбрасывал
ее, вероятно, вследствие того, что он ощущал себя пришельцем, вторгшимся в чужой
мир, неуклюжим и очень шумным созданием, пытавшимся нарушить покой этой
сказочной страны. Дриады же, со своей стороны, относились к нему как бы с
вежливым безразличием.
Через три дня после случая с червем Тихальт случайно вернулся к рощице деревьев
и, к своему удивлению, обнаружил бледный побег, растущий из земли точно на том
месте, где был зарыт кокон. На верхушке его бледно-зеленые листья уже
разворачивались к солнцу.
Тихальт отступил и внимательно рассмотрел рощицу, каждое из деревьев в ней,
вполне возможно, произрастало из кокона, прежде бывшего в теле подземного червя!
Он внимательно осмотрел листву, корни и кору, но не обнаружил ничего, что
подтверждало бы такое предположение.
Тихальт окинул взглядом долину и остановил его на гигантах с темной листвой. Не
были ли это две разновидности одной породы?
Он прошел мимо группы дриад, которые уставились своими пурпурно-зелеными глазами
на мешочек, который сорвал Тихальт, идя по роще. Дриады приняли напряженное
положение. Он ошеломленно наблюдал за ними. Теперь они приближались, их ярко
расцвеченные веера дрожали и взволнованно переливались. Тихальт ощутил
неловкость и стыд. Очевидно, сорвав мешочек, он, не ведая того, чем-то обидел
хозяев. Почему и как, он не мог определить, но все же поспешил укрыться в
корабле, где и разрезал свою добычу. Оболочка была крепкой и сухой. К центру
располагался черенок, к которому были прикреплены семена величиной с горошину,
но очень сложной структуры. Тихальт осмотрел семена под микроскопом. Они
изумительно напоминали небольших недоразвитых жуков и ос. С помощью щипчиков и
ножа он открыл одно из семян, обнаружив крылья, грудь и челюсти, - несомненно,
это было зародышем насекомого.
В течение долгого времени он думал об этих существах, растущих на деревьях.
Любопытным аналогом, подумал он, было дерево, выросшее из черного кокона,
вынутого из белого червя.
Закат солнца окрасил небо; отдаленные места долины стали неразличимыми.
Надвинулись сумерки и ночь. Огромные, как лампы, звезды загорелись на небе.
Когда прошла долгая ночь, Тихальт вышел из своего корабля. Он уже знал, что
близится время его отлета с этого небесного тела. Как? Почему? На эти вопросы у
него не было ответов. Тяга, тем не менее, была... реальной. Он должен был покинуть
планету и сознавал, что никогда больше не вернется сюда. Он смотрел на
расцвеченное жемчугами небо, плавные изгибы холмов, на рощи и леса, спокойную
реку, и глаза его увлажнились. Эта земля была слишком хороша, чтобы покидать ее,
и еще лучше, чтобы оставаться на ней. Все это происходило где-то в глубине его
сознания. В нем росло какое-то странное смятение, истинных причин которого он не
мог уяснить. Непрерывно неведомая сила побуждала его бежать прочь от корабля,
побросать одежду, оружие, слиться с пространством, обнять все вокруг, и самому
позволить быть поглощенным, принести себя в жертву ради экстаза приобщения к
красоте и великолепию мира... Сегодня он должен будет уйти.
"Если я останусь здесь хоть еще на один день, - подумал Тихальт, - то у меня,
как у дриад, над головой вырастут листья".
Он бродил по долине, непрерывно оборачиваясь ко все более высоко поднимающемуся
солнцу. Он взобрался на вершину холма и стал всматриваться в чередование
вздымающихся хребтов и долин, на востоке постепенно сливавшихся в одну громадную
гору. К западу и югу он заметил блеск волн. К северу простирались зеленые леса,
среди которых виднелись огромные серые валуны, похожие на руины древнего города.
Возвратившись в долину, Тихальт прошел под кронами гигантских деревьев. Взглянув
вверх, он заметил, что все кроны раскрылись и теперь висели сморщенные и
увядшие. Он услышал жужжание. Какой-то твердый тяжелый шарик ударился о его
щеку, прицепился к ней и ужалил.
От неожиданности и боли Тихальт раздавил насекомое. Запрокинув вверх голову, он
увидел других - целое множество снующих туда-сюда или роящихся. Поспешно
вернувшись в сбою каюту, он одел комбинезон из толстой ткани, защитив лицо и
голову прозрачной сеткой. Он рассердился как бы без всяких видимых причин.
Нападение осы испортило последний день его пребывания в этой божественной
долине: фактически впервые за все это время ему был причинен какой-то вред.
Слишком многого он ожидал, с горечью размышляя о том, что вряд ли рай может
существовать без своего змея. И он швырнул в подсумок целый флакон сжиженного
репеллента, хотя тот вполне мог и не подействовать на насекомых растительного
происхождения.
Покинув корабль, он двинулся по долине, все еще испытывая жгучую боль от укуса
членистоногого. Приближаясь к лесу, он наткнулся на необычайную сцену: группу
дриад окружил жужжащий рой. Тихальт с любопытством подошел поближе. Он понял,
что его любимцы подверглись нападению, хотя каких-либо действенных мер по своей
защите они не предпринимали. Когда осы стрелой устремились, чтобы пристроиться
на их серебристой коже, они лишь помахивали своими ветвями да терлись друг о
друга, скребя ногами почву и стараясь, насколько это возможно, избавиться от
насекомых, однако, насколько недейственной была такая защита, Тихальт видел
воочию.
Он медленно приблизился к атакуемым, разъяренный ужасным гневом. Одно из
созданий, подвергшееся нападению, совсем ослабло: несколько насекомых вгрызлись
в его кожу, вытягивая капли сукровицы. Весь рой внезапно сосредоточился на этой
несчастной жертве, которая вдруг затряслась и повалилась наземь, в то время как
остальные собратья спокойно удалили прочь.
Охваченный омерзением и негодованием, Тихальт бросился вперед и направил носик
флакона с репеллентом прямо в центр почти отвердевшей массы роя. Действие яда
было потрясающее - осы белели прямо на глазах, лишались сил и падали на землю.
За одну минуту весь рой превратился в ворох белой шелухи. Ужаленная дриада также
была мертва, мгновенно лишившись своей плоти. Ее спутники, убежавшие от роя,
теперь возвращались и были, как показалось Тихальту, крайне возбуждены и даже
разъярены. Их ветви трепетали и бились, они двигались на него, ничуть не скрывая
решительности своих намерений. Тихальт поспешно ретировался к своему кораблю.
Отсюда он в бинокль наблюдал за поведением древообразных существ. Они стояли
возле тела своей мертвой товарки и, как показалось Тихальту, все еще волновались
и пребывали в нерешительности. По-видимому, решил разведчик, их поразила не
столько кончина своей подруги, сколько зрелище мертвых насекомых.
Они тесно обступили мертвое тело, и Тихальт не мог разобрать, что же они делают.
Одна из дриад нагнулась и что-то подняла с земли. Тихальт навел на эту фигуру
бинокль и увидел, что она держала в своих руках-ветвях черный шар. Он долго
следил за тем, как толпа пронесла этот кокон через долину, пока не скрылась в
роще гигантских деревьев.
Глава 3
Что за город Кринктаун! Некогда перевалочный пункт, последние застава-врата,
ведущие в бесконечность, - теперь же это еще одно поселение за пределами
Ойкумены. Но что значит "еще одно"? Является ли это определение ложным?
Решительно нет. Кринктаун нужно увидеть, чтобы поверить в чудо его
существования, и даже тогда он воспринимается с недоверием. Дома расположены на
большом удалении друг от друга, вдоль тенистых проспектов, и все они вздымается
как сторожевые башни над пальмами, кипарисами и другими многочисленными
деревьями. Первый этаж зданий - не более чем вестибюль, место, где меняют
одежду, так как местные обычаи предписывают употребление домашних бумажных
накидок и бумажных шлепанцев. А выше - какая вспышка архитектурного тщеславия,
какие башенки и шпили, колокольни и купола! Какое искусно выполненное
великолепие, какая вдохновенная резьба, какое вычурное, изумительное
употребление самых разнообразных материалов! Где можно встретить балюстрады из
панцирей черепах с торчащими из них позолоченными рыбьими головами? Где еще
найти нимф из слоновой кости, свисающих подвешенными за волосы, прикрывая
водосточные желоба, а на лицах их - молитвенный экстаз? Где еще степень чьеголибо
преуспевания измеряется пышностью надгробных памятников, которые
проектируются прямо перед фасадом вместе с хвалебной эпитафией?
И по сути дела, где еще, кроме Кринктауна, преуспевание является весьма
сомнительной репутацией? И тем не менее немногие из обитателей его осмеливаются
показаться в пределах Ойкумены.
Должностные лица - убийцы, полиция - поджигатели, вымогатели и насильники,
старейшины городской управы - владельцы борделей. Но гражданское
судопроизводство отправляется с педантичностью и торжественностью, достойными
Верховных Сессий в Борагстауне или коронации в лондонском Тауэре. Тюрьма в
Кринктауне одна из самых остроумных, которую когда-либо устраивали власти.
Следует вспомнить, что Кринктаун расположен на поверхности холма вулканического
происхождения, возвышающегося над непроходимыми зарослями и болотами, покрытыми
колючими растениями и острой, как кинжал, травой. Единственная дорога ведет из
города в джунгли. Заключенных просто не пускают в город, закрывая ворота.
Заключенные могут бежать в джунгли, куда глаза глядят. В их распоряжении целый
материк. Но ни один заключенный не осмеливается уходить далеко от ворот, и,
когда требуется его присутствие, достаточно всего лишь отпереть калитку и
выкрикнуть его имя".
(Из статьи Стриценко "Плата за грех", напечатанной в майском номере журнала
"Космополис" за 1404 год.)
Тихальт сидел, наблюдая за игрой огня. Глубоко тронутый его рассказом Герсен
ждал, намерен ли он сказать еще о чем-нибудь.
Наконец Тихальт заговорил:
- Вот так я и покинул эту планету, не мог дальше оставаться там. Чтобы жить на
ней, нужно либо позабыть о себе, всецело отдавшись красоте, растворив свою
личность в ней, либо овладеть ею, подчинить себе, поломать ее, низвести до
собственного низменного уровня. Я не смог бы сделать ни того, ни другого, и
поэтому я никогда больше не смогу туда вернуться... Но воспоминания об этой
прелести постоянно преследуют меня.
- Даже несмотря на зловредных ос? Тихальт угрюмо кивнул:
- Да, даже несмотря на них Я поступил не правильно, вмешавшись. На этой земле
существует определенный ритм, равновесие, которые я грубо потревожил. Я много
дней размышлял об этом, но так до конца и не понял этот процесс. Осы рождаются,
как древесные плоды, черви производят семена одного из видов деревьев - вот и
все, что мне известно. Я подозреваю, что дриады производят семена для великанов.
Процесс жизни становится замкнутым или, вероятно, характеризуется
последовательностью перевоплощений, с деревьями-великанами в конце цикла.
Похоже, что дриады используют червей как часть своего пропитания, а осы пожирают
дриад. Откуда же берутся черви? Или осы являются их первой фазой? Летающими
личинками, так сказать? А может быть, черви со временем превращаются в дриад? Я
чувствую, что, может быть, так оно и есть - хотя и не уверен полностью. Если это
так, то такой цикл прекрасен настолько, что у меня даже нет слов для выражения
своего восхищения. Как нечто извечно обусловленное - подобно приливам или
вращению Галактик. Если заведенный порядок нарушается, если выдергивается одно
из звеньев, - то весь процесс рушится. И это тягчайшее преступление - оборвать
одно звено этой цепи!
- И вследствие этого вы не хотите раскрывать местонахождение этой планеты своему
поручителю, будучи уверенным, что это Малагате-Горе?
- Я уверен, что мой хозяин Малагате, - твердо произнес Тихальт.
- Но как вы это обнаружили? Тихальт искоса посмотрел на Герсена.
- Что-то вы очень интересуетесь этим человеком. К чему бы это, а?
Удивившись собственной откровенности, Герсен пожал плечами.
- О нем ходит много странных рассказов.
- Это правда. Но я не собираюсь подтверждать их. И вы, наверное, хотите знать,
почему?
- Да.
- Я переменил свое мнение относительно вас. Теперь я подозреваю вас в том, что
вы соглядатай.
- Будь я соглядатаем, - улыбнулся Герсен, - я едва ли признался бы в этом. У
"Интергалактопола" не так уж много друзей за пределами Ойкумены, особенно здесь,
в Глуши.
- Мне безразлично, - сказал Тихальт. - Но я надеюсь на лучшие дни, если мне
только удастся вернуться домой. И я вовсе не намерен навлекать на себя злобу
Малагате своей откровенностью с соглядатаем-шпионом.
- Будь я агентом Конфедерации, - покачал головой Герсен, вы уже давно подвергли
бы себя опасности. Вы ведь знаете о средствах для извлечения правды и о
гипнотических лучах?
- Да. Но я также знаю, как избежать их. Но сейчас это не имеет значения. Это
просто не существенно. Вы спросили, каким образом я узнал, что моим попечителем
является Малагате? У меня нет причин не рассказывать вам о своих раздумьях по
этому поводу. Это уже не тайна, благодаря моей пьяной болтливости.
Итак, я находился тогда в Кринктауне. В таверне "Синеан" я много пил и болтал,
ну точно так же, как с вами сегодня вечером. Правда, тогда слушателей было
намного больше - что-то около дюжина. Да.., я приковал к себе их внимание... -
Тихальт с горечью усмехнулся. - Вскоре меня вызвали к телефону. Мой собеседник
на другом конце провода назвался Хильдемаром Даске. Вы слышали это имя?
- Нет.
- Странно, - качнул головой Тихальт. - Если вас так интересует Аттель Малагате,
то... Но в любом случае Даске говорил со мной. Вот от него-то я и узнал, что
должен прибыть в определенное время в таверну Смейда, Даске сказал, что здесь я
встречу Малагате
- Что? - воскликнул Герсен, не в состоянии контролировать резкость своего
голоса. - Здесь?!
- Да, здесь, у Смейда. Я спросил, какое это имеет отношение ко мне. Ведь у меня
не было никаких деловых связей с этим человеком, и я не стремился заводить их.
Даске же убедил меня в обратном. И вот я здесь. Я человек не очень-то храбрый, -
Тихальт беспомощно махнул рукой и, взяв свой пустой стакан, взглянул внутрь
него, - и я не знаю, что делаю. Если я останусь в Глуши...
Он пожал плечами.
Герсен на мгновение задумался, а потом сказал:
- Уничтожьте монитор.
Тихальт печально покачал головой;
- Это залог, которым я покупаю себе жизнь. Впрочем, я бы... Он на мгновение
замолчал. - Вы слышите что-нибудь?
Герсен резко повернулся в кресла Бесполезно скрывать то, что он нервничает, - во
всяком случае, от самого себя.
- Дождь... Раскаты грома... И больше ничего.
- Мне показалось, что я услышал рев ракетных двигателей. Тихальт поднялся и
взглянул в окно. - О, кто-то направляется сюда!
Герсен подошел к окну.
- Я ничего не вижу.
- На посадочное поле сел корабль, - сообщил Тихальт и на мгновение задумался. -
Здесь есть, или, вернее, было только две ракеты - ваша и Звездного Короля...
- А где ваш корабль?
- Я сделал посадку в долине, к северу отсюда. Понимаете, мне не очень хочется,
чтобы кто-нибудь ковырялся в моем мониторе, пока я здесь выпиваю и жду этого
Малагате.
Разговаривая, Тихальт немного тянул слова, словно прислушиваясь к тому, что
творилось на улице. Затем, взглянув в глаза Герсена, он сказал:
- Вы не разведчик!
- Что правда, то правда! Тихальт кивнул:
- Я знаю, что прав. В разведчики, как правило, берут всякий сброд. Но вы,
пожалуй, и не из "Интергалактопола", а?
- Считайте меня исследователем.
- Вы, может быть, поможете мне? Суровые заповеди подготовки Герсена боролись с
его порывами. Он не очень вежливо пробормотал:
- В определенных пределах можете рассчитывать на мою помощь. Только учтите, что
эти пределы очень узкие. Тихальт слабо улыбнулся:
- Но мне хотелось бы знать рамки этих пределов. Тогда бы я знал, стоит ли в
каждом конкретном случае просить вашей поддержки.
- У меня неотложное дело. Понимаете - неотложное! И я не могу позволить себе
отвлекаться по всяким пустякам.
Тихальт не был ни разочарован, ни возмущен. Он и не мог ожидать чего-то большего
от незнакомца.
- Странно, - снова сказал Тихальт, - что вы ничего не слышали о Хильдемаре
Даске. Неужели вы ничего не знаете и о его кличке "Красавчик"?
- Что вам так дался этот Даске?
- Красавчик вот-вот придет сюда. Вы спрашиваете, откуда я это знаю? Благодаря
логике обычного и очевидного страха.
- Пока кто-то находится внутри таверны, ему нечего опасаться. Жизнь его
находится вне опасности. Не забудьте, что у Смейда есть свои правила.
Тихальт кивнул, вежливо признаваясь в том, что стал причиной замешательства
Герсена.
Прошла минута.
Звездный Король поднялся со своего места. Его розово-красное одеяние блестело,
отражая свет камина. Медленно, не поворачивая головы ни влево, ни вправо, он
поднялся по лестнице.
Тихальт проводил его взглядом.
- Впечатляющее создание... Я слышал, что у них только самым красивым особям
разрешено покидать родную планету.
- Я тоже слышал об этом.
Тихальт сел, глядя на огонь. Герсен хотел было заговорить, но сдержался. Он
чувствовал, что Тихальт его раздражает, и причина этого была проста и очевидна:
Тихальт пробудил в нем сочувствие, Тихальт обременил его новыми заботами. Он
ощутил неудовлетворенность собою - причем безо всякой разумной причины.
Бесспорно было то, что его собственные дела были первоочередными. Поэтому он не
мог себе позволить отвлекаться на что-либо другое. А если чужие эмоции и
настроения так легко смогли его поколебать, то как же он сможет уделять все
внимание своим делам?
Неудовлетворенность, от которой было очень тяжело избавиться, становилась все
более невыносимой. Но существовала какая-то связь, слишком тонкая для того,
чтобы различить ее, чтобы понять, что чувство неудовлетворенности каким-то
образом связано с той планетой, которую так красноречиво описал Тихальт.
Герсен сделал сердитый жест, как бы отмахиваясь от надоедливых сомнений и
вопросов, возникших в его сознании. Они могли только уменьшить его
боеспособность.
Прошло минут пять. Тихальт засунул руку в пиджак и вынул конверт.
В этот момент дверь отворилась. В проеме встали три темных силуэта. Они стояли и
смотрели в комнату.
Смейд громко крикнул из-за стойки:
- Заходите внутрь или закройте дверь! Я что, по-вашему, должен обогревать всю
эту проклятую планету?
В зал вошло самое жуткое из всех человеческих существ, которое когда-либо
доводилось видеть Герсену.
- Вот вам и удалось увидеть Красавчика-Даске, - болезненно хихикнул Тихальт.
Даске был ростом в шесть футов. У него виднелось совершенно цилиндрическое
туловище, одной и той же ширины от колен и до плеч. Худые и длинные руки с
большими костлявыми запястьями и огромными кистями, казалось, доставали до пола.
Голова этого существа была также большой и круглой, со взъерошенной огненнорыжей
шевелюрой и подбородком, который, казалось, почти лежал на ключицах. Даске
выкрасил свою шею и лицо ярко-красной краской, за исключением ушей, которые
казались ярко-голубыми шарами, как пара заплесневелых апельсинов. На каком-то
этапе его жизни его нос был расщеплен на пару зубьев из хряща, а веки были
срезаны. Для того чтобы увлажнять роговые оболочки своих глаз, он носил два
наконечника, присоединенные к флакону с жидкостью, из которых через каждые
несколько секунд в глаза выпускался тонкий слой влаги. У него была также пара
заслонок, которые в данный момент были подняты, и которые он мог опускать, чтобы
прикрыть свои зрачки от света; они были раскрашены белой и голубой краской,
чтобы соответствовать цвету радужной оболочки очей.
Двое мужчин за его спиной в противоположность ему были самыми заурядными
человеческими существами: оба загорелые, крепкие, ловкие, у них были быстрые,
умные глаза.
Даске бесцеремонно обратился к Смейду, который бесстрастно наблюдал за вновь
вошедшими, облокотившись о стойку бара.
- Три комнаты, хозяин, и побыстрее! К тому же позаботьтесь о том, чтобы быстро
нас накормить!
- Хорошо!
- Меня зовут Хильдемар Даске.
- Очень хорошо, мистер Даске.
Даске кивнул и прошел через всю комнату к тому месту, где сидели Тихальт и
Герсен, Его взгляд попеременно был устремлен то на одного из них, то на другого.
- Поскольку мы все здесь собратья-путешественники и к тому же гости
замечательного мистера Смейда, позвольте вам представиться, - произнесла эта
пародия на человека, оскалившись. - Меня зовут Хильдемар Даске. Могу ли я
справиться, кто вы?
- Я - Кирт Герсен.
- Я - Килен Таннас.
Губы Даске, бледно-пурпурные на фоне красной кожи яйца, сжались в тонкую линию.
- Вы в удивительной степени похожи на некоего Луго Тихальта, которого я так
ожидал встретить здесь.
- Думайте как вам угодно, - произнес Тихальт тонким голосом, - но я назвал вам
свое имя!
- О, какая жалость! Ведь у меня такое важное дело к этому Луго Тихальту.
- Бессмысленно говорить об этом со мной!
- Как пожелаете. Хотя мне кажется, что дела Луго Тихальта вполне могли бы
заинтересовать Килена Таннаса. Не могли бы вы отойти в сторону для личного
разговора?
- Нет! Меня это не интересует. Мой друг знает мое имя. Он может подтвердить, что
мое имя Килен Таннас.
- Ваш друг? - Даске обернулся к Герсену. - Вы - что, хорошо знаете этого
человека?
- Так же, как и любого другого.
- И его имя Килен Таннас?
- Если это то имя, которое он предложил, то я предполагаю, что вам придется его
принять без всякого колебания.
Без каких-либо дальнейших замечаний Даске повернулся и вместе со своими людьми
уселся за стол в другом конце зала, где их уже ждал обед.
Тихальт глухо произнес:
- Ничего не получилось. Этот Красавчик довольно хорошо знает меня
Герсен ощутил новый приступ раздражительности. Что побуждало Тихальта впутывать
незнакомца в свои неприятности, если его личность была давно идентифицирована?!
Казалось, интуитивно ощутив недовольство Герсена, Тихальт поспешил объяснить
свою линию поведения:
- Поскольку я не клюнул на его крючок, он думает, что поймал меня в западню, и
теперь это забавляет его.
- А как же насчет Малагате? Я думал, что он прибудет сюда вместе с Даске, чтобы
встретиться с вами.
- Лучше было бы, если бы я вернулся в Альфенор и встретился бы с ним там. Я уже
решил. Деньги его я отдам, но ни в какой мере не буду способствовать тому, чтобы
он попал на мою планету.
В другом конце зала Даске со своими двумя сопровождающими расправлялись с
содержимым тарелок из кухни мистера Смейда.
Герсен некоторое время наблюдал за ними.
- Похоже, что они в некотором замешательстве.
Тихальт фыркнул.
- Они думают, что я хочу иметь дело только с Малагате, потому и отказался
разговаривать с ними. Но я попытаюсь воспользоваться этим и сбежать. Даске не
знает, что я сел за холмами. Вероятно, он думает, что ваш корабль - это мой.
- Кто эти двое с ним?
- Убийцы. Они меня довольно хорошо знают, еще по таверне в Кринктауне. Первый из
них Тристано-землянин. Он убивает прикосновением своей руки. Второй - с сурового
Саркоя. Он может приготовить отраву даже из песка с водой... Все трое сумасшедшие,
но Даске наихудший из них. Ему знаком любой из мыслимых кошмаров.
В это мгновение Даске взглянул на свои часы. Вытерев рот тыльной стороной
ладони, он поднялся, пересек комнату, склонился над Тихальтом и хрипло
прошептал:
- Аттель Малагате ждет вас снаружи. Он хочет видеть вас.
Тихальт с отвалившейся челюстью взглянул на него, но Даске уже ковылял назад к
своему столу.
Трясущимися руками Тихальт потер лицо и обратился к Герсену:
- У меня все еще есть шанс улизнуть от них, если только у них нет инфрата-ТВ. Но
отступать уже некуда. Когда я быстро пойду к двери, вы сможете задержать этих
троих?
- А как вы полагаете, я смогу это сделать? - язвительно скривился Герсен.
Тихальт на мгновение задумался.
- Не знаю...
- И я не знаю, хотя изо всех сил хотел бы узнать. Тихальт печально кивнул.
- Что ж, хорошо. Я сам постою за себя. Прощайте, мистер Герсен.
Он поднялся
...Закладка в соц.сетях
