Жанр: Научная фантастика
Приключения Электроника 1-4
...есно, как
рождение всемогущих автоматов, но математики с великим азартом вели сражения.
Они ни за что на свете не променяли бы свое оружие - теоремы и
формулы - и были очень горды, когда выходили победителями.
Итак, схемы или формулы? Это надо было решить окончательно не сейчас,
не сегодня, а осенью. Но Сережку то и дело раздирали противоречивые желания.
Бывали дни, когда в нем вспыхивала страсть к математике, и он часами
сидел над учебниками. С гордостью показывал Сергей отцу, как он
расправился с труднейшими задачами, и они начинали играть, составляя
уравнения из самолетов и автомобилей, зверей зоосада и деревьев в лесу.
А потом совершенно незаметно страсть к математике испарялась, и Сыроежкина
притягивали, как магнит, двери лабораторий. Выбрав удобный момент,
он входил в них вместе с чужим классом, садился в уголке, наблюдал,
как возятся с деталями старшие ребята. Поетгудит песню счетная машина,
горят угольки ее глаз, и Сыроежкин чувствует себя хорошо.
После таких увлечений техникой неизбежно бывают неприятности: отец
должен расписаться в дневнике. Павел Антонович укоризненно смотрит на
сына и качает головой. Сергей отворачивается, внимательно рассматривает
книжный шкаф, пожимает плечами:
- Ну, не вышла задача... Что тут такого? Дурацкие пешеходы. Идут, отдыхают,
садятся на поезд...
- А теперь ты ее решил?
- Решил, - скучно говорит Сережка. - Вообще не могу я долго возиться
с уравнениями... Голова болит.
Но никакие отговорки не помогают, приходится сидеть над задачником.
Сережка читает и перечитывает пять строк о садовнике, собравшем богатый
урожай яблок и груш, а сам думает о собаке, которая в темноте долго бежала
за ним. Он тихонько свистел ей и все оглядывался: бежит ли? Собака
то трусила следом, то останавливалась, садилась и как-то тоскливо смотрела
на Сережку. У нее был белый треугольник на груди, одно ухо торчком,
а второе будто сломано посредине.
У подъезда Сережка приготовился взять ее на руки, но она чего-то испугалась,
отскочила и убежала.
Сережка опять тупо смотрит в задачник, катает по столу ручку. Потом
захлопывает книгу, быстро складывает все в портфель. Он нашел самое
простое решение: "Спишу у Профессора".
Профессор, или Вовка Корольков, - сосед Сыроежкина по парте. Его тетради
- хоть сейчас на выставку или в музей: ни клякс, ни исправлений,
одни аккуратные мелкие буквочки и цифры. Да и самого хозяина тетрадей
можно демонстрировать в музее. Профессор знает про все на свете, начиная
от моллюсков и кончая космосом. Но он не задается, никогда не задирает
нос перед товарищами. Для него самое главное в жизни - это математика.
Увидев какое-нибудь уравнение, Профессор забывает обо всем на свете.
Правда, когда Сережка не может справиться с задачкой, Профессор спускается
со своих высот и подсказывает решение. Для этого его нужно как следует
толкнуть в бок.
Но особой дружбы между соседями не было. Профессор дружил с Макаром
Гусевым, сидевшим на первой парте и заслонявшим остальным добрую четверть
доски. Забавная это была пара: худой, бледный, самый маленький в
классе Профессор, известный запусками самодельных ракет, разными хитроумными
выдумками, и здоровенный, румяный, с кулаками, как дыньки, Макар
Гусев. Он, Макар, прославлял своего приятеля, а иногда даже подавал ему
неожиданные идеи: предлагал делать лыжи с моторчиком, варить лимонное
масло и так далее. У Макара тоже не было никаких сомнений в своем будущем.
Когда заходила об этом речь, он демонстрировал свои мышцы и говорил:
"Само собой, буду возиться с машинами. Вот у Профессора голова особенная.
Путь он и ломает ее. А я чихал на эти премудрости".
Если Профессор был симпатичен Сережке, то верзила Гусев попортил ему
немало крови. Фамилия Сережки с первой же встречи показалась Макару чересчур
забавной и потом просто не давала ему покоя, словно щекотала.
- Привет, Сыроежкин! - басом кричал еще издали Макар. - Сыр ешь или
не ешь?
Если Сережка отвечал, что он не ест, Макар продолжал:
- Тогда ты должен быть Сыроножкин, Сыроручкин или Сыроушкин!
Сергей пробовал отвечать утвердительно, но и тут Макар не успокаивался
и провозглашал:
- Внимание! Идет Сыр Сырыч Сыров, он же Сережка Сыроежкин, большой
знаток и любитель всех сортов сыра во всем мире. Скажите, пожалуйста,
что вы ели на завтрак?
И тогда Сережка решил ничего не говорить и молча поднимался в класс.
Гусев не отставал от него ни на шаг.
- Послушай, как тебя - Сыроглазкин? Я вчера забыл твою фамилию и мучился
всю ночь. Сырокошкин? Сыромышкин? Сыросороконожкин?
Иногда Сережка так злился на приставалу, что был готов его ударить.
Но начинать первому не хотелось, а верзила ни с кем не дрался. Оставалось
перенять метод у противника. И Сережка на уроках осторожно водил
мелом по спине Макара - ведь она торчала прямо перед ним. Класс посмеивался,
созерцая слово "Гусь", а Макар подозрительно оглядывался. На переменке
он гонялся за Сережкой, но поймать более верткого обидчика не
мог и издали грозил кулаком-дынькой.
Эти маленькие обиды мгновенно забывались, прекращались короткие потасовки
в углах, когда появлялись Виктор Попов и Спартак Неделин из девятого
"А". При всем желании нельзя было отыскать в школе такого человека,
который бы не знал выдающихся математиков. О них ходили легенды.
Мальчишки табуном следовали за знаменитой парой и передавали друг другу
новости:
- Ребята, Неделин свалил замечательное неравенство! Все бились - и
ничего, а он взял и свалил. А Спартак зато доказал труднейшую теорему!
Знаменитости между тем не обращали на пышную свиту ни малейшего внимания.
Они неторопливо прогуливались по залу и загадывали друг другу музыкальные
задачки: тихонько насвистывали или напевали мелодии и угадывали
композитора. Потом звенел звонок, двери девятого "А" закрывались, и
школа ждала новостей.
Новости бывали самые разные:
- Слышали? Неделин весь урок с учителем спорил. Тот доказывает свое,
а этот - свое. Так до самого звонка и говорили.
- Хорошо ему, он все знает. А тут не успеешь спокойно посидеть на
месте, как уже тянут к доске.
- Видели, Спартак надел красную майку? Под рубашкой просвечивает.
Опять забьет голы биологам!
- Ну и что? Там учатся одни девчонки. А ребят - раз-два и обчелся. И
все хилые. Не мудрено их обыграть... Вот Попов скрипку новую купил! Такие
концерты закатывает, что все соседи не спят.
- Да я сам живу под Спартаком. На два этажа ниже. Знаешь, как он гремит
на рояле! Что твоя скрипка! Рояль на все десять этажей слышно.
- Что ты очки нацепил? Не на Витьку ли Попова хочешь быть похож? Ваш
Витька слабак, футбол не гоняет. Смотри, зачахнешь с этими очками. Лучше
грамм здоровья, чем тонна знаний.
- Сам ты слабак! Я делаю зарядку каждый день. И прыгнул дальше тебя!
Как видите, поклонники математики из всех классов разделились на два
лагеря. Одни подражали задумчивому, серьезному Попову, иронически смотрящему
на шумные развлечения. Обожатели живого, мускулистого Спартака
восхваляли спорт и пытались сочинять стихи, кто знает - лучше или хуже
тех, которые Неделин печатал в каждом номере стенгазеты. Единственное,
на чем сходились два лагеря, что математика - основа всей жизни.
Сыроежкин, конечно, был сторонником веселого Спартака, хотя тот и не
оказывал ему никаких знаков внимания. А Попова семиклассник сторонился
после одного происшествия. Сережка бежал по коридору, как вдруг резко
распахнулась дверь и треснула его по голове. Случайный виновник этого
удара - Виктор Попов - был, видимо, занят своими мыслями. Он и не взглянул
на пострадавшего, лишь бросил на ходу:
- Эй, малыш, осторожнее!
Тут Сережка взбесился. Не потому, что получил здоровенную шишку на
лбу. Его взбесило само обращение.
- Какой большой нашелся!.. - процедил он сквозь зубы. - Как дам сейчас
по очкам, чтоб смотрел, куда идешь!
Попов остановился, с удивлением оглядел незнакомую фигуру и неожиданно
спросил:
- Эй ты, забияка, скажи мне лучше, что такое "Альджебр и аль-мукабала"?
Сергей ничего не ответил. Он пошире расставил ноги и сунул руки в
карманы брюк.
- Пора бы знать, что это - математическое сочинение девятого века,
которое дало название алгебре. - Попов глядел на забияку с явной иронией.
- И между прочим, молодой человек, профессора, которые навещают нашу
школу, называют меня коллегой. Слышал? Коллегой.
На этом, собственно, столкновение кончилось.
Витька Попов давным-давно все забыл. А Сыроежкин помнил. И быть может,
именно после того случая он придумал такую историю.
Вот он через два года - никому не известный девятиклассник - приходит
в университет на математическую олимпиаду. Берет лист бумаги, читает условия
задач. Десять минут - и он подает комиссии исписанный листок. В
зале скрипят вовсю перья, но он удаляется, даже не оглянувшись. Комиссия
читает его работу и дивится: "Кто такой этот Сыроежкин? Никогда не посещал
математических кружков, не присутствовал на заседаниях секции и так
легко, играючи нашел свои остроумные решения. Даже странно, что для него
не существует неразрешенных задач..."
А на другой день повесят плакат:
"Первое место занял ученик девятого класса Сергей Сыроежкин. Почет и
слава!.."
Витька Попов узнает об этом и протягивает руку примирения: "Извини,
коллега. Такие задачи не мог решить даже я..."
А что? Разве не может так быть? Сережка читал в одной книге, что знаменитая
теорема Стокса появилась на свет, когда Стоке был студентом и
отвечал на экзамене самому Максвеллу. С тех пор теорема носит его имя. И
теорема Релея доказана тоже на экзамене. Так почему же не может быть
открыта когда-нибудь теорема Сыроежкина?..
Но чаще всего, когда Сергей задумывается, кем ему быть, мысли его
скачут в полном беспорядке, и он удивляется своему непостоянству.
"Почему ни с того ни с сего я начинаю думать про Антарктиду, про марки
Мадагаскара и забываю, что надо идти в школу? - философствует в такие
минуты Сыроежкин. - Я могу думать или не думать, учиться или лениться,
делать что-нибудь или совсем ничего не делать. Почему, если я захочу,
все выходит быстро и хорошо - и уроки, и уборка дома, и кросс. Захочу -
и не буду ни математиком, ни инженером, а буду шофером, или геологом,
или, как отец и мать, конструктором. На уроках географии меня так и тянет
уехать на Север, работать там на заводе и отдыхать в стеклянном санатории.
А на истории - раскапывать скифские курганы, искать стрелы, щиты,
копья и разгадывать древние пергаменты. И конечно, всегда хочется
быть космонавтом!.. Почему я такой, что сам себя не могу понять?"
И Сережка спрашивает отца:
- Пап, а как ты узнал, что хочешь быть конструктором?
Он спрашивает это, наверно, в сотый раз, хотя заранее знает все: как
отец окончил школу, потом работал шофером на сибирской стройке - водил
здоровенные самосвалы, потом поступил в автостроительный и там встретил
маму. И пока Павел Антонович - наверно, в сотый раз - с удовольствием
вспоминает молодость, Сережка думает о своем:
"Почему-то раньше все было просто. Люди знали, кем они хотят быть, на
кого надо учиться. А тут стоишь, как Илья Муромец перед камнем, и не
знаешь: налево пойдешь, направо пойдешь или прямо пойдешь? Даже тоска
берет..."
И он опять вспомнил ту самую собаку, которая бежала за ним в темноте.
Так долго бежала, и на тебе - только он хотел подобрать ее, принести домой,
как она удрала. Чего она, глупая, испугалась?
- О чем ты думаешь? - спрашивает отец, прервав свой рассказ.
- Пап, а собака - умное существо? Она понимает, что ей говоришь?
- По-моему, понимает. Когда слушается, то понимает.
- А как понять человеку, что она чувствует?
- Наверно, надо научить ее говорить, - шутит отец.
- Пап, ты больше не рассказывай. Я все уже вспомнил, что было
дальше... Пап, я твердо решил: я буду ветеринаром.
- Ну, как знаешь! - Павел Антонович пожимает плечами и уходит из комнаты.
Обиделся, что ли?
- А ветеринар - неплохая специальность! - кричит за стенкой отец.
Нет, не обиделся.
Павел Антонович возвращается с томом энциклопедии.
- Сейчас мы прочтем о ветеринарах, - говорит он.
"Неплохая"! - про себя усмехается Сергей, пока отец читает вслух энциклопедию.
- Лечить всяких кошек да коров. Ну и занятие!.. Ничего они
не понимают, эти взрослые. Скажешь что-нибудь нечаянно, а они уже развивают.
А что хочется узнать на самом деле, так они этого не знают. Да и
откуда им знать, как понимать собачьи чувства!.. Что же все-таки хотела
та бездомная дворняга? Почему она убежала?"
КТО ОН, ЧЕМПИОН?
В воскресенье Сыроежкин встал рано. Не потому, что у него были неотложные
дела. Просто утро выдалось настолько яркое, свежее после ночного
дождика, что было бы глупо валяться в постели. В такое утро всегда
чувствуешь, что случится что-то радостное или необыкновенное: ведь день
будет длинным-предлинным и очень далек тот час, когда позовут спать.
В соседней комнате было тихо, и Сережка хотел незаметно ускользнуть
из дома. Как можно осторожнее взялся он за тугой замок, но тот все же
предательски щелкнул.
- Сережа! - Это мама зовет из соседней комнаты. Услышала.
- Чего?
- Сходи, пожалуйста, за хлебом. И не опаздывай на зарядку.
Зарядка бывает в восемь. Звучит горн. На футбольном поле стоит человек
в красной майке. Это мастер спорта Акулыпин, он живет на третьем
этаже. Стоит и ждет, когда сбегутся ребята из всех подъездов. Потом пробежка,
прыжки и игра в мяч. Как видите, зарядка совсем не скучная, и Сережка
не собирается увиливать. А вот хлеб - это уже обязанность. Зачем
ходить за ним, когда можно заказать на дом? Мама говорит так: из воспитательных
целей, чтобы он, Сережка, не разленился.
- Две булки?
- Ну конечно. Ты же знаешь, - слышится из-за двери.
- Сейчас выясним, одну минуточку! - громко говорит Сергей и усмехается,
представив недоуменные лица родителей.
Он берет телефонную трубку, набирает три нуля подряд:
- Алло, справочное? Где я могу купить две свежие городские булки?
- Где вы живете? - бесстрастно спрашивает автомат.
- Липовая аллея, дом пять.
После нескольких секунд молчания автомат тем же тоном произносит:
- В вашем доме есть булочная.
- Спасибо, что напомнили, - еле сдерживая смех, отвечает Сыроежкин.
- Что он сказал? - кричит отец.
- Что булки еще горячие! И чтоб вы не опаздывали на гимнастику.
- А мы ни разу не опоздали! - хором отзываются родители и смеются над
шуткой Сережки.
Верно, на эту гимнастику все взрослые идут охотно, даже пенсионеры.
Поднимаются в лифтах на десятый этаж и выходят на крышу. Там - как во
дворе: цветы, кусты, а посередине площадки и спортивные снаряды. Пенсионеры,
конечно, на кольцах не подтягиваются, только приседают да машут
руками. Зато Сережкин отец здорово крутит "солнце" на турнике и забрасывает
в кольцо баскетбольный мяч.
В такую рань во дворе не было ни души. Поболтать было не с кем, поэтому
Сыроежкин решил идти в самую дальнюю булочную: может, кого-нибудь
встретит или увидит что-нибудь интересное...
Сережка медленно вышагивал под тенистыми липами. Со стороны можно было
подумать, что он погружен в свои мысли. Но это не так. Он играл: шел
по знакомой улице, а видел ее совсем новой. Вот посажены деревья, вчера
их еще не было. Тоненькие, совсем палочки, и без листьев. Но ничего,
скоро они наберут силу, зашумят на ветру... А вот бульдозеры наворотили
кучу земли - ровняют площадку. Пока вал не убрали, здесь удобно прятаться...
Где-то слышен гул мотора. Надо закрыть глаза и угадать: обычная
машина или воздушная? Надо быстрее угадать, пока шум неразборчивый.
А потом проверить себя и помахать вертолету с шашечками на боку.
Внизу, за рекой, видна чаша стадиона. Сережка смотрит на нее, но видит
не стадион, а каменные стены римского Колизея. Сейчас он не семиклассник
школы кибернетиков, он - отважный гладиатор; на нем не штаны и
куртка, а железные доспехи. Рычат в подземелье дикие звери. Он должен
схватиться с тиграми и львами и поразить их своим мечом, чтобы остаться
живым. И он чувствует тоску, как тот гладиатор, который каждый день выходил
на арену рисковать жизнью...
Нет, пусть лучше будет стадион не Колизеем, а синхрофазотроном! Да,
да, такой он и есть, синхрофазотрон, самая большая в мире машина - круглая,
как цирк, громада. Внутри нее носятся частицы, из которых состоит
атомное ядро. Конечно, эти частицы ни за что не увидишь простым глазом.
Будь атом размером с футбольное поле, его ядро станет просто мячом.
Только вчера Сергей слышал об этом на уроке физики. Но сейчас он не
просто Сергей, он - физик. Вот он берет фотопластинки, простреленные
частицами, и под микроскопом видит следы, похожие на яркие, пушистые
звезды. И начинает размышлять: "Чьи же это следы?.. Какая частица пролетела?
Гм, гм, загадочно..."
Вдруг ударяет ему в глаза солнечный луч, и он забывает, что минуту
назад был физиком. Темнеют вдалеке стены Кремля, и их охраняет на высоком
берегу стрелец Сыроежкин. Идет высокий старик с палкой. Да это сам
Иван Грозный! Какой приказ отдаст он своему воину?
Грозный остановился и спокойно спросил:
- Скажи-ка, дружище, как пройти к магазину "Миллион мелочей"?
- Н-не знаю, - растерянно пролепетал Сережка. - То есть что я!..
Знаю! Прямо, прямо и налево.
- Спасибо, - сказал, ничуть не удивившись, старик. И пошел. Медленно.
Спокойно. Но уже совсем не как Иван Грозный.
Две булки были куплены в конце Липовой аллеи. На обратном пути, чтоб
скоротать время, Сергей играл в вывески. Казалось бы, что тут такого:
прочти вывеску наоборот - вот и вся премудрость. Но при этом получаются
такие странные слова, словно ты очутился в другом мире.
АКЕТПА. МОНОРТСАГ. АКТСИЧМИХ.
Тьфу ты, язык можно сломать!
Сережка стал вспоминать фильм, который он видел совсем недавно. Очень
интересный фильм. "Встреча миров". Про антимир. Начинается с того, как
ракета с Земли подлетает к таинственной планете и пускает на разведку
летающего робота. Тот начинает спускаться и неожиданно взрывается, словно
атомная бомба. Оказывается, этот антимир устроен совсем наоборот, чем
Земля, Солнце и вообще Галактика: и планета, и ее жители, и все-все остальное
состоит там из античастиц - частиц с противоположными зарядами.
Потому странный мир и называют "анти", то есть "против". Это открыли
космонавты, которые прилетели с Земли. "У нас электрон отрицательный, -
говорит командир ракеты, - а у них положительный. Стоит только нашим и
их частицам столкнуться, как происходит взрыв..." В самом деле, занятный
этот антимир: брось туда простой камень - взрыв, брось палку - взрыв,
урони что-нибудь случайно с ракеты - снова взрыв. Но пока космонавты,
которые в кино, догадались, куда они прилетели, разгорелась настоящая
война. Все в зале сидели не шевелясь. Нервы у всех напряжены - так здорово
закручено в картине.
И вот что еще интересно, почему он и вспомнил про этот фильм. В антимире
все наоборот, даже право и лево: там, где у нас лево, - у них право.
Жаль, что города антимирян показывали только с высоты. Не разберешь,
есть ли у них вывески. А так здания вполне современные, похожие на
пластмассовые шары. И если у них все-таки есть вывески, то они читаются
справа налево...
Сергей остановился, пораженный своим открытием, Он взглянул на вывески
и торжественно произнес, будто читал заклинание:
РОФРАФ. МОНОРТСАГ.
Все вокруг него мгновенно изменилось. Он стоял на антиземле, читал
антивывески и смотрел в холодное стекло антивитрины. А из стекла на Сережку
глядел античеловек. Волосы зачесаны справа налево, карман с пуговицей
- слева, а часы - на правой руке.
- Привет! - сказал Сыроежкин. - Я знаю, кто ты такой. Ты не просто
мое отражение, а ты - Ажерес. Сейчас я опаздываю на зарядку, но в другой
раз мы с тобой обязательно потолкуем. Будь здоров, Ажерес!
Сергей, махнув рукой на прощание и получив ответный жест, побежал домой.
- Конечно, это я перехватил, что обещал с ним потолковать, - бормотал
он, вернувшись из антимира на Липовую аллею. - И все-таки здорово, что я
встретил античеловека. Почти античеловека, - добавил он, подумав. - Во
всяком случае, даю голову на отсечение, что сердце у него с правой стороны...
Во дворе на футбольном поле резвились малыши. Все ясно: зарядку он
пропустил. Совсем неплохо было бы побегать с мячом, но что поделаешь,
его задержал не кто-нибудь, а античеловек! И Сережка, как только свернул
за угол, понял, что это открытие принесет ему славу. У крайнего подъезда
он заметил ребят. Раз собрались, значит, что-то обсуждают или меняются
ценностями.
Так и есть: слушают Витьку Смирнова. Тот стоит с гордым видом - нос
кверху, волосы растрепанные.
- Ребята! - сказал Сережка. - Я только что видел античеловека!
В одно мгновение Смирнов оказался в полном одиночестве, ребята окружили
Сыроежкина. Ему пришлось несколько раз повторять, как он читал вывески
наоборот, как вспомнил про антимир из фильма и заметил в витрине
Ажереса. Оказалось, все видели "Встречу миров", и все заметили, что в
антимире наоборот лево и право, но никто даже не догадывался, что совсем
рядом, буквально в двух шагах, можно отыскать нечто похожее на античеловека.
Открытие требовало немедленной проверки, и потому компания помчалась
на улицу читать вывески по методу Сыроежкина и кривляться в витринах. А
Сережка поплелся домой: в тот самый момент, когда он светился в лучах
славы, его окликнули с балкона.
Он безропотно выслушал упреки матери, проглотил свой завтрак, отказался
кататься по реке на крылатом теплоходе и оживился лишь тогда, когда
решил, что обязательно станет физиком и будет изучать антимир.
Но где находится этот антимир? Где его изучать - на
Земле или обязательно лететь в космос? И как далеко туда лететь, и
какая нужна ракета, и как избежать взрыва?.. Десятки вопросов закружились
в голове Сережки. Все они требовали немедленного обсуждения. И Сергей
побежал к Вовке Королькову, который все знал.
"Наверно, там с утра торчит Макар Гусев, - подумал
Сережка. - А с ним никакого разговора не получится.
Одни только глупости. Как бы избавиться от Гуся?"
На всякий случай Сыроежкин прибегнул к мысленному внушению.
- Гусак, сиди дома! Гусак, сиди дома! - твердил он, поднимаясь по
лестнице в соседнем подъезде.
Точно! Предчувствие не обмануло Сыроежкина: Гусак был тут как тут. Он
возился на площадке с трубой, обклеенной черной бумагой. Увидев одноклассника,
Гусев широко улыбнулся и сказал:
- А-а, Сыроежкин, привет! Видишь трубу? Телескоп. Увеличивает в тридцать
раз. Наше с Профессором изобретение. Хочешь, Сыроежкин, первым увидеть
звездное небо?
- А где Профессор? - деловито спросил Сережа.
- Сейчас придет. Ты смотри, пока труба свободная.
Конечно, в яркий, солнечный день никаких звезд увидеть было нельзя.
Но Сережа все же нагнулся, прильнул к круглому глазку. Его обожгло, ослепило
солнце. Огненные копья словно проткнули глаз. Растерянно моргая,
вытирая ладонью катившиеся слезы, стоял Сергей у окна. Он хотел поддать
ногой телескоп, но пожалел труд Профессора.
- Ну, что ты там увидел? - ехидно спросил Гусев.
- Такого болвана, как ты! - в сердцах сказал Сережка и побежал по
лестнице. - Такого гуся лапчатого, как ты! - кричал он на бегу. - Нет,
гусака! Толстого, очень противного гусака!
Макар не погнался за ним. Он только высунулся из окна и рявкнул:
- Я тебе покажу гусака! Лучше не попадайся!
Солнце светило ласково. Остро, душисто пахло молодой зеленью. Но мир
казался Сережке серым, недобрым. Ему было горько, обидно. Он шел и думал:
как отомстить верзиле, этому здоровенному, полному коварства Гусаку?
Сыроежкин строил планы мести и один за другим отвергал их. Лассо, которым
можно заарканить и привязать врага к дереву, нападение в темноте,
даже помощь приятелей - десять крепких кулаков - все это Сергею не нравилось.
Оставалось найти чудодейственные капли, удесятеряющие силы человека,
и вызвать обидчика на бой. Но где достанешь их рецепт?
Неожиданно сильные руки схватили Сережку и подняли высоко вверх!
- Вот он! - закричал кто-то оглушительно громко. - Качай его!
Сережка очнулся. Он увидел флаги, спортсменов в ярких майках и бьющие
в глаза белые буквы на красном полотне: ФИНИШ. Какие-то люди несли Сережку,
подняв над толпой, и кричали:
- Нашли! Нашли! Вот он - чемпион!
Толпа оборачивалась, расступалась, разглядывала Сыроежкина, а он
только хлопал ресницами и вертел головой.
Кто-то схватил его за руку, подержал, шагая рядом, и удивленно сказал:
- Пульс нормальный! Не сердце, а часы!
- Он не запыхался! - восторженно подхватил другой болельщик. - Легкие
- как кузнечные мехи!
- Чемпион... Чемпион... - повторяли все вокруг.
Сережку поставили перед высоким крепким человеком в белом костюме с
алой повязкой на рукаве.
- Как тебя зовут, мальчик?
- Сергей Сыроежкин, - удивленно сказал неожиданный чемпион.
- Где ты живешь? Где учишься?
- На Липовой аллее. В школе кибернетиков.
- Товарищи! - закричал судья в белом костюме. - Неизвестный бегун -
Сергей Сыроежкин! Он живет здесь, в Октябрьском районе!
Толпа загудела.
- Молодец, - сказал судья Сыроежкину. - Поздравляю!
- А за что? - удивленно спросил Сергей.
- Молодец, - повторил судья. - Никогда не надо задаваться. А завтра
приходи в пять часов на стадион в секцию легкой атлетики. Вот. - Он достал
блокнот, оторвал листок и что-то быстро написал. - Здесь адрес и мое
имя. Приходи обязательно. Талант надо развивать.
Он повернулся к другим судьям:
- Я думаю, можно засчитать бег Сыроежкина.
- А я протестую! - резко ответил судья в тренировочном костюме. - Сыроежкина
нет в списках команды.
- Считать! Считать! Считать! - загалдели болельщики. - Он из нашего
района!
Судьи стали спорить, а Сер
...Закладка в соц.сетях
