Жанр: Научная фантастика
Глоток Солнца
... точек? Здесь, здесь и
здесь, на боковой поверхности бедра..."
"Защелки-крокодилы?"
"Да. Для электрошоковой катушки. Черт побери!", сказал Коннор. "Почему
он мне не сказал? Все это время, пока мы ехали от тебя на телестанцию, чтобы
увидеться с сенатором. Тогда он мог бы хоть что-то сказать. Он мог бы
сказать мне правду."
"О чем?"
Коннор не ответил. Он погрузился в собственные мысли. Потом вздохнул.
"Знаешь, в конце концов мы все-таки просто
гайджины. Чужаки. Даже в его
отчаянном положении мы исключаемся. И в любом случае, он не сказал бы нам,
потому что..."
Он замолк. И уставился на труп. Потом снова столкнул тело в воду. Оно
медленно поплыло.
"Пусть кто-то другой заполняет бумаги", сказал Коннор, вставая на ноги.
"Нам нет нужды оказаться теми, кто нашел тело. Это не важно." Он смотрел,
как Эдди дрейфует к центру бассейна. Голова слегка опущена в воду, пятки
торчат на поверхности.
"Он мне нравился", сказал Коннор. "Он оказывал мне услуги. Я даже
встречался с его семьей, когда был в Японии. С кем-то из мужчин его семьи,
не с отцом." Он смотрел, как тело медленно кружится в воде. "Эдди был окей,
и теперь я хочу знать."
Я стоял в замешательстве, не имея понятия, о чем он говорит, и не
думая, что мне надо как-то реагировать на его слова. Коннор был в гневе.
"Пошли", сказал он наконец. "Нам надо пошевеливаться. У нас есть лишь
пара возможностей. Мы снова плетемся за событиями. Но даже если это будет
последнее, что мне удастся сделать, я хочу взять этого сукина сына."
"Какого сукина сына?"
"Ишигуро."
( Мы ехали, возвращаясь в мою квартиру. "Отдохни эту ночь", сказал он.
"Я поеду с вами", возразил я.
"Нет,
кохай, я сделаю это один. Лучше, если ты не узнаешь."
"Не узнаю что?", спросил я.
Мы препирались так некоторое время. Он не хотел объяснять. Наконец, он
сказал: "Прошлой ночью Танака приходил к Эдди, потому что у Эдди была лента,
предположительно, оригинал."
"Верно..."
"И Танака хотел забрать ее. Вот о чем они спорили. Когда заявились вы с
Грэмом и все пошло к чертям, Эдди сказал Танаке, что лента лежит в Феррари.
Поэтому Танака и бросился туда, а увидев полицию, запаниковал и угнал
машину."
"Верно."
"Мне казалось, что лента погибла при аварии и пожаре."
"Да."
"Но, очевидно, она не погибла. Потому что Эдди не посмел бы так
петушиться с Ишигуро, если бы не владел лентой. Лента была его волшебным
ключиком и он это понимал. Но, очевидно, он не понял, каким безжалостным
может быть Ишигуро."
"Его пытали из-за ленты?"
"Да. Но, должно быть, Эдди их удивил. Он им ничего не сказал."
"Откуда вы знаете?"
"Потому что", сказал Коннор, "среди ночи не появились бы пятеро японцев
с требованием осмотреть останки Феррари."
"Поэтому они все еще ищут ленту?"
"Да. Или свидетельство о гибели ленты. В настоящее время они могут даже
не знать, сколько же точно лент пропало."
Я обдумал сказанное.
"Что вы намерены делать?", спросил я.
"Найти ленту", ответил Коннор. "потому что в ней вся суть. Из-за этой
ленты гибнут люди. Если мы сможем отыскать оригинал..." Он покачал головой.
"Я суну Ишигуро глубоко в дерьмо. Где он по существу и должен находиться."
Я подкатил к собственному дому. Как сказала Элен, все репортеры ушли.
На улице было пустынно и темно.
"Я все-таки хочу поехать с вами", сказал я.
Коннор покачал головой. "Я в бессрочном отпуске", сказал он. "А ты нет.
Тебе еще надо думать о своей пенсии. И тебе не следует в точности знать, чем
я стану заниматься сегодняшней ночью."
"Могу догадаться", сказал я. "Вы намереваетесь пройтись по следам Эдди,
начиная с прошлой ночи. Эдди ушел из дома и поехал ночевать к рыжей. Может,
он был где-то еще..."
"Слушай", сказал Коннор, "давай больше не будем терять время,
кохай. У
меня есть несколько контактов и несколько человек, на которых я могу
опереться. Полностью на них положиться. Если я тебе буду нужен, можешь
позвонить мне по телефону в машине. Но не звони, пока я тебе всерьез не
понадоблюсь. Потому что я буду занят."
"Но..."
"Не надо,
кохай. Вылезай из машины. Проведи приятный вечерочек со своей
дочкой. Ты хорошо поработал, но теперь твоя работа закончена."
В конце концов я выбрался из машины.
"Сайонара", сказал Коннор, иронически махая рукой. И укатил.
¶x x x§
"Папка! Папка!" Она бежала ко мне, расставив руки. "Возьми меня,
папка!"
Я поднял ее: "Привет, Шелли!"
"Папка, я могу посмотреть "Спящую красавицу"?"
"Ну, не знаю... Ты уже пообедала?"
"Съела две сосиски и мороженое", ответила Элен. Она в кухне мыла
посуду.
"Хо-хо", сказал я, "мне казалось, мы договорились перестать кормить ее
дурацкой едой."
"Ну, это все, что она согласилась съесть", раздраженно проворчала Элен.
Конец долгого дня, проведенного с двухлетним ребенком.
"Папка, я могу посмотреть "Спящую красавицу"?"
"Подожди минутку, Шелли, я поговорю с Элен."
"Я попробовала дать ей этот суп", сказал Элен, "а она даже не
притронулась. Она хотела сосиску."
"Папка, я могу посмотреть канал Диснея?"
"Мишель", сказал я.
Элен сказала: "Поэтому я подумала, лучше, чтобы она хоть что-то съела.
Мне кажется, она вымоталась. Понимаете, репортеры и все такое. Сильно
перевозбудилась."
"Папка? Можно "Спящую красавицу"?" Она крутилась у меня на руках и
шлепала по лицу, чтобы привлечь к себе внимание.
"Хорошо, Шел."
"Сейчас, папка?"
"Окей."
Я поставил ее на пол. Она побежала в гостиную и включила телевизор, не
глядя нажимая кнопки ручного пульта управления. "Мне кажется, она слишком
много смотрит телевизор."
"Да все они так", ответила Элен, пожимая плечами.
"Ну, папка, давай!"
Я пошел в гостиную и вставил кассету. Потом прокрутил вперед до титров
и пустил ленту.
"Не эту часть", нетерпеливо сказала она.
Поэтому я быстро перемотал вперед к началу действия. Словно листал
страницы в книге.
"Эту, эту часть!", сказала она, дергая меня за рукав.
Я переключил ленты на нормальную скорость. Мишель уселась в кресло и
начала сосать большой палец. Потом вытащила палец изо рта и похлопала рукой
рядом с собой. "Сюда, папка!", сказала она.
Она хотела, чтобы я посидел с нею.
Я вздохнул и огляделся в комнате. Полный кавардак. Фломастеры и
книжки-раскраски разбросаны по полу. И громадная ветряная мельница из
конструктора "Тинкертой".
"Я только приберусь", сказал я, "а потом сяду с тобой."
Она снова сунула палец в рот и повернулась к экрану. Внимание ее
полностью переключилось туда.
Я собрал фломастеры и сложил их в картонную коробку. Собрал
книжки-раскраски и поставил их на полку. Я вдруг устал и сел на минутку на
пол рядом с Мишель. На экране три феи — красная, зеленая и голубая --
влетали в тронный зал замка.
"Это Распогодка", объяснила Мишель, "она голубая."
Из кухни Элен спросила: "Я приготовлю вам сэндвич, лейтенант?"
"Было бы просто великолепно", отозвался я и обнаружил, что хочу просто
сидеть здесь и быть рядом со своей дочерью. Мне хотелось забыть обо всем, по
крайней мере ненадолго. Я чувствовал благодарность, что Коннор меня высадил.
Я молчал и тупо смотрел телевизор.
Элен принесла сэндвич с латуком, салями и горчицей. Оказывается, я
проголодался. Элен взглянула на экран, покачала головой и вернулась на
кухню. Я ел свой сэндвич и Мишель тоже откусила несколько кусочков. Ей
нравилось салями. Я подумал было, какие там добавки, но решил, что не хуже,
чем в сосисках.
После сэндвича я почувствовал себя несколько лучше. Я поднялся, чтобы
закончить приборку в комнате. Я поднял ветряную мельницу, сделанную из
конструктора "Тинкертой" и начал разбирать ее, складывая части снова в
картонную трубу. Мишель вдруг сказала страдальчески голосом: "Нет! Нет!" я
подумал, что она не хочет, чтобы я разбирал ветряную мельницу, однако дело
было не в этом. Она закрыла ладошками глаза. Ей просто не хотелось смотреть
на злую колдунью. Я пропустил колдунью, прокрутив вперед ленту, и она снова
успокоилась.
Я разобрал ветряную мельницу и сложил все части в трубчатый контейнер.
Потом закрыл трубу металлической крышкой и положил ее на нижнюю книжную
полку, где она всегда лежала. Приходилось держать игрушки пониже, чтобы
Мишель могла доставать их сама.
Труба упала с полки на ковер. Я поднял ее. Что-то лежало на полке --
небольшой серый прямоугольник. Я сразу понял, что это такое.
Это была восьмимиллиметровая видеокассета с японской надписью на
ярлычке.
( Элен спросила: "Лейтенант, вам еще что-нибудь надо?" Она была уже в
плаще, собираясь уходить.
"Подождите минуту", сказал я.
Я подошел к телефону, набрал коммутатор департамента и попросил
соединить меня с Коннором в моей машине. Я нетерпеливо ждал соединения. Элен
смотрела на меня.
"Всего лишь минуточку, Элен", сказал я.
На экране принц под щебетание птиц дуэтом пел со Спящей красавицей.
Мишель сосала палец.
Операторша сказала: "Извините, но машина не отвечает."
"Окей", сказал я. "Для капитана Коннора у вас есть номер
форвард-связи?"
Пауза: "В активном расписании его нет."
"Я знаю. Но он сам оставил номер?"
"У меня здесь ничего нет, лейтенант."
"Мне надо поговорить с ним."
"Подождите минуту." Она переключилась на другой разговор. Я
чертыхнулся.
Элен стояла у входной двери. Дожидалась ответа, чтобы наконец уйти.
Операторша вернулась на линию: "Лейтенант? Капитан Эллис говорит, что
капитан Коннор ушел."
"Ушел?"
"Он был здесь недавно, но сейчас ушел."
"Вы хотите сказать, что он был в даунтауне?"
"Да, но уже ушел. Извините, но у меня нет его номера."
Я положил трубку. Какого черта Коннор делал в даунтауне?
Элен все переминалась у входной двери: "Лейтенант?"
Я сказал: "Подождите еще секунду, Элен."
"Лейтенант, мне надо..."
"Я сказал, подождите."
Я начал расхаживать по комнате. Я не знал, что делать. Меня вдруг
охватил страх. Из-за этой ленты они убили Эдди. И они не станут колебаться
убить кого-то еще. Я взглянул на свою дочь, которая смотрела телевизор с
пальцем во рту, и спросил Элен: "Где ваша машина?"
"В гараже."
"Окей. Слушайте, я хочу, чтобы вы взяли Мишель и вместе с ней
уехали..."
Зазвонил телефон. Я схватил трубку, надеясь, что это Коннор: "Алло!"
"Моши-моши. Коннор-сан десу-ка?"
"Его здесь нет", ответил я. Как только эти слова сорвались с моего
языка, я проклял себя. Но было поздно, птичка улетела.
"Очень хорошо, лейтенант", произнес голос с сильным акцентом. "Вы
знаете, чего мы хотим, не так ли?"
Я ответил: "Я не понимаю, о чем вы говорите."
"Мне кажется, вы хорошо понимаете, лейтенант."
Я слышал слабое шипение на линии. Звонили из автомобильного телефона.
Они могли находиться где угодно.
Могли быть и прямо снаружи.
Черт!
Я спросил: "Кто говорит?"
Но услышал только сигнал отбоя.
Элен спросила: "Что происходит, лейтенант?"
Я подбежал к окну. И увидел три машины, стоявшие внизу на улице. Из них
вылезли пять человек — темные силуэты в ночи.
( Я пытался остаться спокойным. "Элен", сказал я, "я хочу, чтобы вы
взяли Мишель и пошли в мою спальню. Заберитесь под кровать. Я хочу, чтобы вы
оставались там и вели себя очень тихо, что бы ни происходило. Вы меня
поняли?"
"Не хочу, папка!"
"Выполняйте немедленно, Элен!"
"Нет, папка! Я хочу смотреть "Спящую красавицу"!"
"Ты посмотришь ее потом." Я достал пистолет и проверил обойму. Глаза
Элен расширились.
Она взяла Мишель на руки: "Пойдем, малышка."
Мишель извивалась у нее на руках, громко протестуя: "Нет, папка!"
"Мишель!"
Она замолчала, пораженная моим тоном. Элен унесла ее в спальню. Я
зарядил еще одну обойму и положил ее в карман пиджака.
Я выключил свет в спальне и в комнате Мишель. Взглянул на ее кроватку и
на покрывало с вышитыми на нем слониками. Выключил свет в кухне.
Потом вернулся в гостиную. Телевизор продолжал работать. Злая ведьма
приказывала своему ворону отыскать Спящую красавицу. "Ты моя последняя
надежда. Не подведи меня", сказала она птице. Ворон улетел.
Я ходил по комнате, пригибаясь, и двинулся к входной двери. Телефон
снова зазвонил. Я подкрался к нему, чтобы ответить.
"Алло?"
"Кохай." Это был голос Коннора. Я слышал шипение статики автомобильного
генератора.
Я спросил: "Где вы?"
"Лента у тебя?"
"Да, лента у меня. Где вы?"
"В аэропорту."
"Хорошо, двигайте сюда. Немедленно. И вызовите подмогу! Боже мой!"
Я услышал звуки на площадке перед моей дверью — мягкие звуки шагов.
Я положил трубку. И вспотел.
Боже.
Если Коннор еще в аэропорту, чтобы добраться до меня ему потребуется
двадцать минут. А может, и больше.
Может, и больше.
Мне придется справиться самому.
Я следил за дверью, напряженно вслушиваясь. Но больше ничего на
площадке снаружи не слышал.
Я услышал, как в спальне дочь громко говорит: "Хочу смотреть "Спящую
красавицу". И хочу к папке!" Я услышал, как Элен что-то шепчет ей. Мишель
захныкала.
Потом наступила тишина.
Телефон снова зазвонил.
"Лейтенант", произнес тот же голос с сильным акцентом, "нет
необходимости тянуть время."
Боже мой, они подслушивают телефоны в машинах!
"Мы не хотим причинять вам вред, лейтенант. Мы хотим только одного.
Будьте так любезны, принесите нам ленту."
"У меня нет ленты", сказал я.
"Мы знаем, что есть."
Я сказал: "Хорошо, вы ее получите."
"Хорошо. Так будет лучше для всех."
Я понял, что оставлен сам на себя. Я старался соображать быстрее.
Единственная идея была такой: увести их отсюда, увести их от моей дочери.
"Но не здесь", сказал я.
Во входную дверь постучали: быстро и настойчиво.
Черт!
Я чувствовал, что события сгущаются вокруг меня. Все происходило
слишком быстро. Я пригнулся к полу, сняв телефон с полки. Пытаясь оставаться
ниже уровня окон.
Стук повторился.
Я сказал в трубку: "Вы можете получить ленту. Но вначале отзовите своих
парней."
"Повторите помедленнее, пожалуйста."
Боже мой, еще и проблемы языка, твою мать!
"Отзовите своих людей. Выведите их на улицу. Я хочу их видеть."
"Лейтенант, вы должны отдать нам ленту."
"Знаю", сказал я. "Я отдам ее вам." Говоря, я не сводил глаз с двери. Я
видел, как поворачивается ручка. Кто-то пробовал открыть входную дверь --
медленно и тихо. Потом ручку отпустили. Что-то белое проскользнуло под
дверь.
Карточка-визитка.
"Лейтенант, послушайте нас, пожалуйста."
Я подкрался беззвучно и схватил карточку. Не ней было написано:
"Джонатан Коннор, капитан, Департамент Полиции Лос Анджелеса"
Потом снаружи послышался шепот.
"Кохай."
Я понял, что это была хитрость. Коннор сказал, что находится в
аэропорту, но это была военная хитрость...
"Наверное, я могу оказать помощь, кохай."
Эти слова он уже произносил раньше, в самом начале дня. Услышав их я
смутился.
"Открой же эту чертову дверь, кохай."
Это был Коннор. Я подобрался и открыл дверь. Он, пригибаясь,
проскользнул в комнату. Он тащил за собой что-то голубое: жилет из кевлара.
Я сказал: "Мне показалось, что вы..."
Он покачал головой и прошептал: "Я понял, что ленты должны быть здесь.
Больше негде. Я ждал в машине на аллее за домом. Сколько их там?"
"Кажется, пятеро. Может, больше."
Он кивнул.
Голос с акцентом сказал в трубке: "Лейтенант? Где вы там, лейтенант?"
Я повернул трубку так, чтобы Коннор слышал, что говорят. "Я здесь",
сказал я.
От телевизора неслась громкая кудахтающая болтовня злой колдуньи.
"Лейтенант, я слышу, что там кто-то есть с вами."
"Это только "Спящая красавица"."
"Что? Какая красавица?", озадаченно спросил голос. "Что такое?"
"Это телевизор", сказал я, "те-ле-ви-зор."
Теперь уже я слышал шептание на другом конце линии. По улице промчалась
машина. Это напомнило мне, что снаружи люди стоят на виду. Стоят на жилой
улице с многоэтажками по обоим сторонам. Масса окон. В любой момент могут
выглянуть люди. Или пройти мимо. Нападавшим надо пошевеливаться.
Наверное, они уже начали...
Коннор подергал меня за пиджак, сигналя, что пора раздеваться. Я
выпутывался из пиджака и одновременно говорил в трубку.
"Хорошо", сказал я. "Но вначале отзовите своих людей."
"Что-что?"
Коннор показал кулак. Скорчил страшную рожу. Он хотел, чтобы я
прикинулся разгневанным. Прикрыв трубку рукой, он прошептал мне в ухо
по-японски.
"Йоку кике!", повторил я.
На другом конце удивленно хрюкнули.
"Вакатта. Люди уходят. Теперь выходите вы, лейтенант."
"Окей", сказал я, "выхожу."
¶x x x§
Коннор прошептал: "Тридцать секунд", и выскользнул во входную дверь. Я
все еще застегивал рубашку поверх жилета. Кевлар был неуклюжий и жаркий. Я
немедленно начал потеть.
Я выждал тридцать секунд, глядя для верности на свои часы. Внимательно
следя за стрелкой. А потом отправился наружу.
¶x x x§
В коридоре свет кто-то выключил и я запнулся о тело. Поднявшись на
ноги, я глянул в маленькое азиатское лицо. Почти мальчик, на удивление
молод. Подросток, можно сказать. Он был без сознания и дышал очень слабо.
Я медленно пошел вниз по ступеням.
На площадке второго этажа никого не было. Я продолжал спускаться. За
одной из дверей второго этажа я услышал сладкий смех по телевизору. Голос
сказал: "Так расскажите же нам, что вы делали на этом первом свидании?"
Я дошел до первого этажа. Передняя дверь вестибюля была стеклянной. Я
выглянул наружу и увидел только стоящие машины и живую изгородь — небольшой
кусочек лужайки перед зданием. Люди и их машины находились где-то слева.
Я выждал. Сделал вздох. Сердце колотилось. Я не хотел туда выходить, но
думал только о том, как отвести их подальше от моей дочери.
Я шагнул в ночь.
Воздух холодил мой вспотевшее лицо и шею.
Я сделал два шага вперед.
Теперь я увидел людей. Они стояли примерно в десяти метрах рядом с
машинами. Я насчитал четырех. Один из них помахал мне, подзывая ближе. Я
колебался.
Где же остальные?
Я никого не видел, кроме людей у машин. Они снова замахали, подзывая
меня. Я пошел к ним, когда внезапный тяжелый удар сзади бросил меня лицом в
мокрую траву.
Только через секунду я понял, что случилось.
Мне выстрелили в спину.
А потом все вокруг меня взорвалось пальбой. Из автоматического оружия.
Улица освещалась оружейным огнем, словно молниями. Звуки эхом отдавались от
многоэтажек по обеим сторонам улицы. Звенело разбивающееся стекло. Я слышал,
как вокруг кричали люди. Огонь усилился. Я услышал звук зажигания, машины
заревели мимо меня вниз по улице. Почти сразу послышался вой полицейских
сирен, визг шин и засверкали вспышки мигалок. Я оставался там, где был,
лицом в траве. Мне казалось, что я лежу уже час. Потом я понял, что теперь
все крики вокруг были по-английски.
Наконец, кто-то подошел, согнулся надо мной и сказал: "Не шевелись,
лейтенант. Позволь мне вначале взглянуть." Я узнал голос Коннора. Он рукой
пощупал мою спину. Потом спросил: "Ты можешь повернуться, лейтенант?"
Я повернулся.
Стоя в жестком свете прожекторов, Коннор смотрел вниз на меня. "Не
пробило", сказал он. "Но завтра у тебя будет зверски болеть спина."
Он помог мне встать на ноги.
Я оглянулся посмотреть на человека, который стрелял в меня. Но там уже
никого не было: только несколько пустых гильз поблескивали тускло-желтым в
зеленой траве перед входной дверью.
День третий
( Заголовок гласил: "Насилие банды вьетнамцев в Вест-Сайде". В заметке
говорилось, что Питер Смит, офицер специальной службы ДПЛА, оказался жертвой
злобного нападения банды из округа Ориндж, известной под именем Суки-Убийцы.
В лейтенанта Смита выстрелили дважды, прежде чем на сцене появилась
полицейская подмога и рассеяла нападавших молодчиков. Двое бандитов в
перестрелке убиты. Живым никого не захватили.
Я читал газеты в ванне, отмачивая болевшую спину. По обе стороны хребта
чернели два кровоподтека: громадные и безобразные. Было больно дышать.
Я отослал Мишель побыть с недельку у моей матери в Сан-Диего, пока дела
не придут в норму. Элен повезла ее вчера поздно ночью.
Я продолжал читать.
В заметке утверждалось, что Суки-Убийцы были членами той банды, которые
неделей раньше подошли к двухлетнему черному мальчику Родни Ховарду и
выстрелили ребенку в голову, когда он ездил на трехколесном велосипеде по
лужайке перед своим домом в Инглвуде. По слухам данный инцидент являлся
посвящением в банду и его бессмысленная злобность породила яростные споры,
способен ли ДПЛА справиться с насилием бандитов в Южной Калифорнии.
Снова у моей двери толклась масса репортеров, но я не хотел ни с кем
говорить. Постоянно звонил телефон, однако я включил автоответчик. Я просто
сидел в ванне и пытался решить, что делать.
В разгар утра я позвонил Кену Шубику в "Таймс".
"Я ждал, когда же ты объявишься", сказал он. "Ты, должно быть, рад."
"Рад чему?"
"Что остался в живых", сказал Кен. "Эти парни - убийцы."
"Ты имеешь в виду вьетнамских ребят прошлой ночью?", спросил я. "Они
говорили по-японски."
"Нет."
"Да, Кен."
"Мы зря пустили эту заметку?"
"Не совсем."
"Тогда все объясняется", сказал он.
"Что объясняется?"
"Это заметка Крысы. А от Крысы сегодня сильно воняет. Поговаривают
даже, что его увольняют. Никто не может вычислить, но что-то здесь
произошло", сказал он. "Кого-то на самом верху редакции какой-то жук цапнул
в задницу по поводу Японии. Во всяком случае мы начали серию исследований о
японских корпорациях в Америке."
"О, вот как!"
"Конечно, этого не скажешь по сегодняшней газете. Ты смотрел раздел
бизнеса?"
"Нет, а что?"
""Дарли-Хиггинс" объявила о продаже "МайкроКон" корпорации "Акаи". На
четвертой странице раздела бизнеса. Заметка в два сантиметра."
"То есть?"
"Большего не стоит, я полагаю. Просто очередная американская
корпорация, проданная японцам. Я проверил. После 1987 года японцы купили сто
восемьдесят американских компаний электроники и высокой технологии. Это
больше не новость."
"Но газета начала расследование?"
"То самое слово. Будет не легко, потому что все эмоциональные
индикаторы падают. Баланс торговли с Японией уменьшается. Конечно, он только
кажется лучше, потому что сейчас они больше не экспортируют так много машин.
Они делают их здесь. И кормят своей продукцией малых драконов, поэтому
дефицит проявляется в их колонках, а не в японской. Они увеличили покупку
апельсинов и строевого леса, чтобы дела выглядели получше. По сути, они
относятся к нам, как к развивающейся стране. Они импортируют наше сырье. Но
не покупают наши конечные товары. Говорят, что мы не делаем того, что им
нужно."
"Может, и не делаем, Кен."
"Скажешь это судье." Он вздохнул. "Но я не знаю, чертыхнется ли
публика. Вот в чем вопрос. Даже по поводу налогов."
Я чувствовал себя слегка отупевшим. "Налогов?"
"Мы готовим большую серию о налогах. Правительство наконец обратило
внимание, что японские корпорации делают здесь тьму бизнеса, но платят мало
налогов в Америке. Некоторые вообще не платят, что смешно. Они контролируют
свои доходы, завышая цены на японские компоненты, которые импортируют на
американские сборочные заводы. Это возмутительно, однако и прежде
американское правительство никогда не действовало слишком быстро, чтобы
наказать японцев. А японцы тратят полмиллиарда долларов в год в Вашингтоне,
чтобы всех успокоить."
"И вы хотите сделать статью о налогах?"
"Ага. И присматриваемся к Накамото. Мои источники продолжают говорить,
что Накамото стоит перед выдвижением обвинения в замораживании цен.
Замораживание цен - так называется игра японских компаний. Я составил список
тех, кто попадал под обвинения. Нинтендо в 1991 заморозила цены на игры.
Мицубиси в том же году заморозила цены на телевизоры. Панасоник в 1989.
Минольта в 1987, И ты понимаешь, что это лишь верхушка айсберга."
"Тогда хорошо, что вы готовите статью", сказал я.
Он кашлянул. "Ты хочешь записать? О вьетнамцах, которые говорили
по-японски?"
"Нет", сказал я.
"Мы вместе во всем этом", сказал он.
"Не думаю, что это кому-то поможет", сказал я.
¶x x x§
Я был на ленче с Коннором в суши-баре в Калвер-сити. Когда мы
подъехали, кто-то вешал на окно надпись "Закрыто". Увидев Коннора, он
перевернул табличку на "Открыто".
"Здесь меня знают", сказал Коннор.
"Хотите сказать, вы им нравитесь?"
"Это понять трудно."
"Ценят в вас покупателя?"
"Нет", сказал Коннор. "Наверное, Хироши предпочел бы закрыться. Для
него не выгодно держать дело всего для двоих покупателей гайджинов. Но я
хожу сюда часто. Он уважает человеческие отношения. По сути, это не имеет
отношения к бизнесу или к симпатии."
Мы вылезли из машины.
"Американцы не понимают", сказал он. "Ибо японская система
фундаментально отлична."
"Ага, но мне кажется, что они начинают понимать", сказал я. И рассказал
историю Кена Шубика о замораживании цен.
Коннор вздохнул. "Дешевый выстрел - сказать, что японцы бесчестны. Они
не таковы - просто они играют по другим правилам. До американцев это просто
не доходит."
"Это прекрасно", возразил я. "Однако, замораживание цен незаконно."
"В Америке, да", сказал он. "Но это нормальная процедура в Японии.
Запомни, кохай, правила фундаментально отличны. Тайные соглашения — это их
способ работы. Скандал с акциями Номура это показывает. Американцы
морализируют по поводу тайных соглашений, вместо того, чтобы смотреть на это
просто как на другой способ делать бизнес. Только и всего."
Мы вошли в суши-бар. Масса поклонов и приветствий. Коннор поговорил
по-японски и мы сели за стойку. Ничего не заказав.
Я спросил: "Мы не будем заказывать?"
"Нет", ответил Ко
...Закладка в соц.сетях
