Жанр: Научная фантастика
Путь эскалибура
... Замкнутое пространство даст преимущество
менее крупным и более ловким людям, однако коридоры, переходы и лестницы
неизбежно заставят их схватиться с хатори лицом к лицу, без возможности обойти
противника с фланга и использовать численный перевес. Рукопашная в таких условиях
позволит вооруженным и одопешенным хатори полностью использовать свое
преимущество в росте и силе. Численное превосходство англичан было достаточным,
чтобы сэр Джордж был уверен: в конце концов хатори будут уничтожены, но он слишком
хорошо знал, какой большой кровью придется оплатить эту победу.
Драконы с их энергетическими ружьями были неизмеримо более опасны, чем
хатори. Если двоеротый успеет приказать им, они своим страшным оружием уложат массу
людей и, возможно, сумеют пробиться к аэрокару, пока англичане будут драться с хатори.
Они сделают все возможное, чтобы спасти демонического шута. Сами того не желая, они
будут спасать его даже ценой собственных жизней. Оказавшись за силовыми щитами,
недомерок снова станет неуязвим и беспощадно уничтожит всех, кто посмел или может
еще осмелиться угрожать ему. Стало быть - и драконы настаивали на этом! -
действовать надо наверняка. Они были уверены, что демонического шута следует
захватить живым, дабы англичане не понесли слишком больших потерь, с боем
прорываясь во внутренние помещения звездолета. Но наверняка захватить его можно
было только в том случае, если люди застрелят шестерых драконов, прежде чем те,
исполняя приказ двоеротого, начнут сеять среди англичан смерть своими
энергетическими ружьями. Сэр Джордж очень не хотел принимать жертву, которую
готовы были принести его новые друзья, но вынужден был согласиться с тем, что план,
разработанный ими, наименее кровопролитный из всех возможных. За день до начала
представления у него возникла идея, которая могла несколько улучшить план
драконолюдей, и он успел поделиться ею со своими рыцарями. Теперь все зависело от
того, успели ли они передать его замысел воинам, которым предстояло сыграть главную
роль в грядущих событиях.
Сэр Джордж внимательно наблюдал за тем, как демонический шут занимает свое
место на платформе под балдахином. Командир подошел к похожему на трон сиденью,
сделанному специально для него, и сэр Джордж почти ощутил удовольствие этого
недомерка, когда тот обвел взором ристалище. Возвышенное положение,
символизирующее его власть над всеми прибывшими вождями, было главным
аргументом, выдвинутым бароном в качестве объяснения именно такого расположения
зрительских мест, и, глядя на то, как демонический шут упивается собственным
превосходством над презренными тварями, копошащимися где-то у его ног, сэр Джордж
хищно усмехнулся. Двоеротый был слишком упоен своим величием, чтобы ему пришла в
голову мысль, что сейчас он представляет собой великолепную мишень.
Демонический шут посмотрел на сэра Джорджа сверху вниз, затем царственно
кивнул, повелевая начинать. Сэр Джордж в свою очередь кивнул Рольфу Грэйхэму.
Капитан лучников отрывисто гаркнул приказ, и две дюжины лучников, блестя
отполированными ради такого случая латами и шлемами, быстро вышли на линию
стрельбы. Сэр Джордж хотел бы собрать их побольше, но не осмелился. Двадцати
четырех было вполне достаточно для затеянной их командиром демонстрации. Если бы он
пожелал увеличить число лучников, это могло бы вызвать подозрения или заставить
недомерка остаться на всякий случай в своем аэрокаре.
Стрелки построились, сняли с плеч луки, и демонический шут, равно как вожди
троеруких, уставился на мишени, отнесенные на сотню с лишним ярдов от линии
стрельбы. Часть мишеней была сделана в виде человеческих фигур, другие напоминали
силуэты троеруких, укрывшихся за большими плетеными щитами, которые аборигены
использовали в бою. Щитами, которые стрелы англичан пробивали с такой же легкостью,
как шило - бумагу.
Грэйхэм выкрикнул очередной приказ, и двадцать четыре лучника наложили стрелы
на тетивы и подняли луки.
- Тяни! - рявкнул Грэйхэм, и двадцать четыре лука согнулись как один.
- Бей! - взревел капитан лучников.
Двадцать четыре лучника разом повернулись, и двадцать четыре тетивы пропели
одновременно. Две дюжины стрел блеснули в ярком свете чужого солнца и, словно
смертоносные шершни, со страшной силой впились в цель.
Восемнадцать увенчанных стальными, острыми как иглы наконечниками стрел
предназначались хатори. На таком коротком расстоянии они легко пробивали доспехи
хатори, и те попадали на помост подле трона двоеротого, как под ударами молота. Пять
стрел отскочили от брони, не причинив бородавочникам вреда, но тринадцать поразили
цель. Двое пучеглазых хатори остались невредимы, другие если и не были убиты, то, во
всяком случае, выведены из строя.
Шесть остальных стрел тоже сделали свое дело. Все до единой они вошли в тело
командира, и ярко-алое одеяние его, способное выдержать удары страшных
энергетических ружей драконов, не спасло двоеротого от оперенных стрел, выпущенных с
расстояния в десять ярдов. Они прошили тело недомерка, запятнав одеяние его желтокрасной
кровью и глубоко войдя в деревянную спинку трона.
Демонический шут даже не пискнул. Он не свалился с трона, пригвожденный к нему
стрелами, и двое уцелевших хатори стояли, ошеломленно пялясь на труп своего хозяина.
Через несколько мгновений они, впрочем, пришли в себя и, подняв секиры, бросились на
ближайших людей.
Они так и не добрались до них. Лучники уже наложили на тетивы новые стрелы,
горстка рыцарей и латников, посвященных в дело, рванулась вперед, но путь им
преградили мужчины и женщины, столь же ошеломленные, как и остатки тюремщиков
демонического шута. Безоружные, не понимавшие, что происходит, они помешали своим
товарищам добраться до уцелевших хатори, но это уже не имело значения. Бородавочники
не успели сделать и пары шагов, как полдюжины молний буквально разорвали их в
клочья.
Окрестности ристалища наполнились воплями ужаса, и местные вожди, соскочив со
своих мест, разбежались в мгновение ока. Сэр Джордж проследил за ними взглядом и
напомнил себе, что надо быть настороже: вдруг у них возникнет искушение сквитаться с
ненавистными пришельцами, пользуясь тем, что они сцепились друг с другом. Но это
потом, потом, подумал барон, рванувшись вверх по ступенькам к трупу демонического
шута. Мэйнтон и еще трое рыцарей бросились следом, расталкивая оказавшуюся на их
пути толпу. Барон взбежал на платформу, сжимая в руке обнаженный меч, но драться ему
не пришлось - драконы уже прикончили оставшихся в живых бородавочников. Сэр
Джордж наклонился и сорвал с шеи двоеротого граненую подвеску. Он сжал в руке
драгоценный трофей, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Свершилось! Его план
удался, подумал сэр Джордж, и тут кто-то коснулся его латного наплечника.
Он быстро обернулся и встретил взгляд серебряных глаз одного из драконов.
Огромный чужак несколько мгновений рассматривал его, затем показал рукой на
результаты побоища, на мертвого недомерка и вопросительно склонил голову набок.
Барон проследил за его рукой, затем снова посмотрел на своего гиганта союзника и
осклабился в ухмылке.
- Ваши люди были готовы пожертвовать собой, но англичане не убивают своих.
Владея подвеской, зачем нам цепляться за этот кусок мяса? Хозяева гильдии сдадут нам
звездолет, если же нет, мы перережем команду, а вы перебьете хатори. Лучше погибнуть в
бою, чем стрелять по своим.
Он обнажил зубы в яростной усмешке, и дракон улыбнулся ему в ответ, показав
страшные клыки, после чего очень по-человечески кивнул.
- Тогда вперед, друг мой! - крикнул сэр Джордж, хлопнув дракона по спине, и
они бросились вниз по ступенькам к ждущему их посадочному модулю.
ГЛАВА 11
- Итак, - вздохнул адмирал Мугаби, - они послали-таки нам ультиматум.
- Не совсем, - ответил с натянутой улыбкой адмирал Стивенсон. - Я должен вас
проинформировать лишь о том, что галакты в конце концов решили предъявить нам
ультиматум. Формально мы этого еще не знаем, поскольку нота не получена. Готов
спорить, она будет весьма категорична и жестка. Хотя в ней, возможно, не будет
содержаться угроз или предупреждений о том, к каким последствиям приведет отказ
выполнить условия ультиматума.
- Да уж, - фыркнул Мугаби. - Эти волки до конца будут рядиться в овечьи
шкуры.
- Поручиться не могу, но похоже на то, - мрачно проговорил Стивенсон. -
Единственное, в чем мы можем быть уверены, так это в том, что Совет Федерации решил
нашу судьбу не вчера и не позавчера, что бы он там ни заявлял своим гражданам. Если бы
кулаво и даэрджек не возражали столь энергично против применения силы, за нас бы
давно уже взялись всерьез. Судя по донесениям разведки, сторонники жесткой линии
вроде саэрнай или джосуто давно убеждали кулаво поддержать их или хотя бы
воздержаться от протестов, когда Совет будет выносить нам приговор. Но кулаво так
долго были совестью Совета, что не могут отказаться от своих традиционных убеждений
без особых на то причин. В угоду им ультиматум составят в вежливой форме, и
требования вернуть галактам их корабль и угнавших его римлян не будут сопровождаться
угрозой военного вторжения.
- Да уж, могу поспорить на что угодно, ничего похожего на слово "геноцид" в этой
ноте не будет!
- Полагаю, вы правы, - согласился Стивенсон. - Но ведь они и не намерены
осуществлять геноцид. По их мнению, мы сами виноваты, раз оказались столь неразумны,
что спровоцировали военное вмешательство. Так что уничтожение нашей планеты будет
полностью на нашей совести. Мы же примитивные. Они предупреждали нас, чтобы мы
вели себя хорошо, но мы не вняли добрым советам и наставлениям, стало быть, и жалеть
нас нечего. К тому же все будет сделано по закону. Формально они вправе требовать от
нас вернуть корабль, который является их собственностью, похищенной взбунтовавшейся
командой. Которая, кстати, тоже является частной собственностью, согласно законам
Федерации. А если еще вспомнить, что команда перебила законных владельцев
звездолета, так и вообще к их требованиям комар носа не подточит. Вот и выходит, что
тупые, примитивные земляне отказываются подчиняться справедливым и гуманным
законам. Но коль скоро они не желают передать кровожадных, буйных преступников в
руки соответствующих властей, то, конечно же, даже самое гуманное правительство не
может оставаться в стороне и терпеть столь вызывающее попрание своих
основополагающих законов. Галакты, естественно, будут вынуждены предпринять
ответные шаги, и если ради мира во вселенной им придется уничтожить заселенную
людьми звездную систему, то что же делать - исполнение закона порой требует
непопулярных мер.
- Вот именно! - прорычал Мугаби.
На самом деле это был еще не рык. Далеко не рык. Мужчины и женщины -
служащие Солнечного космофлота - отлично знали тот подобный грохоту землетрясения
рык, который издавал похожий на медведя адмирал в момент недовольства. Но на сей раз
он слишком устал, и не только физически.
Мугаби откинулся на спинку кресла и позволил себе ненадолго расслабиться и
потереть темнокожее широкоскулое лицо. Затем уронил руку на старый журнал и
повернул голову, чтобы посмотреть в бронированный иллюминатор, врезанный в
обшивку огромной космической станции.
Вид из него открывался превосходный. Обычно Мугаби получал при этом
удовольствие и испытывал какую-то детскую радость. Но сейчас даже этот вид не мог
развеять уныние и отчаяние, охватившие его.
Планета, на орбите которой вращалась станция, казалась окутанным туманом
сапфиром, ошеломляюще прекрасным на угольно-черном фоне, усыпанном алмазными
крошками звезд. Сбоку виднелись белый диск Луны и кучки космических кораблей,
сверкавших как россыпь драгоценных камней в свете солнца. Один из главных
строительных доков космофлота доминировал над всем этим зрелищем, и Мугаби видел
яркие, с цветовым кодом вакуумные костюмы рабочих, ползавших по обшивке
конструкции в милю длиной, являвшейся остовом нового боевого крейсера. Корабль был
на три четверти готов, большую часть бронированной обшивки уже установили.
Двигатель тоже был смонтирован и, возможно, уже прошел тестирование, но в лучшем
случае до полного завершения сборки требовалось еще не меньше шести месяцев. То есть
даже по самым оптимистичным оценкам Мугаби звездолет не будет готов вступить в бой,
когда грянет гроза.
Адмирал прикрыл глаза и снова потер лицо, ощутив груз лежавшей на нем
ответственности. Он отдал Солнечному космофлоту сорок три года жизни, начав службу
задиристым лейтенантом, искренне верившим, что человечество способно построить
флот, способный защитить его мир от галактов. За это время он, как и вся раса людей,
узнал слишком много о чудовищной силе Федерации, чтобы утратить надежду успешно
защитить Солнечную систему. И все же адмирал делал для флота все, что в его силах,
успокаивая себя тем, что, быть может, дипломатам удастся отсрочить неизбежное и
каким-то образом убедить галактов, что опасность, которую представляет для них
человечество, не сравнима с теми потерями, которые Федерация понесет при попытке
уничтожить его. Теперь рухнули даже эти надежды, ибо эксперты Совета Федерации
разоблачили этот жалкий обман. Однако, несмотря на овладевшее им отчаяние, Мугаби
оставался человеком, готовым драться до последнего. Да и что еще ему оставалось
делать?
- Президент уже решила, что ответить галактам? - мрачно спросил он.
- Нет, - ответил Стивенсон. - А если и решила, то держит это в тайне. Пока от
нее не требуют официального ответа, она будет помалкивать. Тем более что галакты,
скорее всего, даже не подозревают, сколь много нам известно об их намерениях. С
разведкой у них дела обстоят неважно.
- Или просто не считают нужным собирать о нас сведения. Мелко нас видят и посвоему
правы, - ответил Мугаби, не открывая глаз.
- Мне кажется, они некомпетентны ровно настолько, насколько кажутся, - сказал
адмирал. - Да и чего им тревожиться, пока они имеют самую большую дубинку во
вселенной? Кроме того, их надменность мешает им воспринимать всерьез кого бы то ни
было, кроме себя. Они устанавливают правила игры так, как им удобно, и всегда
выигрывают.
- А если правила начинают их стеснять, придумывают новые. - Мугаби открыл
глаза и почти с вызовом взглянул на адмирала.
- К сожалению, вы правы, - вздохнул Стивенсон. - Во всяком случае, ради того,
чтобы покончить с нами, они подкорректировали свои законы.
Мугаби хмыкнул. Говорить было не о чем, оставалось только удивляться, что Совет
Федерации так долго медлил. Как ни смешно, все эти летающие тарелки еще в конце
двадцатого столетия должны были навести людей на мысль, что внеземной разум
пристально наблюдает за развитием человечества. Один из прапрадедов Мугаби был
специальным агентом организации, называвшейся ФБР, и вел дневник с почти
фанатичной дотошностью. Мугаби прочел его, учась в высшей школе, и был буквально
ошарашен тем, сколько летающих тарелок пришлось наблюдать его прапрадеду.
Специальный агент Уинтон делал свою работу добросовестно, но в дневнике он
высмеивал возможность обнаружить чужой разум. Зачем тому, кто способен совершать
межзвездные перелеты, держать под наблюдением планету, населенную аборигенами,
которые едва начали выходить в космос? Чем человеческая раса может оказаться столь
интересна для куда более развитой цивилизации? И чего ради ей хранить свое
присутствие в тайне от аборигенов, если те для них и вправду интересны?
Мугаби считал, что замечания его прапрадеда были естественны для человека своего
времени. Во всяком случае, он был последователен, высмеивая на страницах своего
дневника чокнутых и параноиков, призывавших к бдительности и стращавших
современников возможностью инопланетного вторжения. Увы, теперь-то человечество
знало, что чокнутые и параноики оказались правы. И все же Квентин Мугаби до сих пор
не мог понять, почему галакты столько ждали, прежде чем принять решение разделаться с
человеческой расой, быстрое развитие которой угрожало их уютному и сытому
существованию. Их уверенности в том, что они могут по своему произволу творить суд и
расправу над всеми остальными обитающими во Вселенной расами.
Собственно говоря, причина медлительности галактов была общеизвестна и крылась
в их приверженности к стабильности. Но в человеческом сознании не укладывалось, что
так называемое правительство могло, в буквальном смысле этого слова, веками возиться с
принятием решения, необходимость которого была изначально очевидна каждому члену
Совета Федерации. Это могло показаться нонсенсом и все же соответствовало
действительности. Совет Федерации отличался поразительной медлительностью, а тут
ему еще ставили палки в колеса кулаво и даэрджек, преследовавшие, надо думать, какието
свои, неведомые землянам интересы.
Земной разведке потребовалось много лет, чтобы начать разбираться в сложностях
внутренней политики Федерации, и даже теперь оставалась масса невыясненных
вопросов, ответы на которые имели первостепенное значение. При внешнем благополучии
интересы входящих в Федерацию миров постоянно пересекались и сталкивались, члены
Совета интриговали друг против друга, возникали и распадались коалиции планет, и все
это длилось тысячелетиями. При этом следовало помнить, что каждый член Совета мог
занимать свой пост от трех до четырех земных столетий, и это предоставляло каждому из
них неисчерпаемые возможности для маневра и контрманевра, причем порой вчерашний
партнер всаживал в спину бывшего соратника нож... иногда даже в прямом смысле слова.
Никто, включая, наверное, и самих членов Совета Федерации, ядовито подумал Мугаби,
не мог учитывать до конца всех переплетений интересов этого огромного сообщества
миров, но большинство представителей различных рас и не пытались скрывать, что ими
движет нечто помимо желания получить наибольшие выгоды и привилегии. Внешне все,
разумеется, выглядело вполне благопристойно, поскольку за многие тысячи лет
бюрократы стали мастерами гладких, обтекаемых, благозвучных формулировок.
Разве что кулаво лицемерили вовсю даже на заседаниях Совета.
Мугаби слишком много знал о чудовищном неравенстве сил между человечеством и
Федерацией, чтобы не радоваться позиции кулаво, традиционно выступавших против
принятия каких-либо радикальных мер при решении любого рода задач. Все, что
сдерживало агрессивность Федерации, было на руку человечеству, хотя адмирал не мог не
чувствовать себя униженным, сознавая бессилие космофлота. Еще больше бесило его
сознание того, что, если бы не лицемерие кулаво, человеческий род был бы истреблен еще
два столетия назад.
Как бы то ни было, то, что кулаво принадлежали к трем расам - основателям
Федерации, было несомненным благом для землян. Они никогда не забывали напоминать
об этом другим членам Федерации и пользовались в ней большим влиянием. Любопытно
при этом, что о судьбе двух других рас-основателей галакты до сих пор оставались в
неведении. Ни один из информаторов человечества не мог пролить свет на эту загадку, и
отчасти это объяснялось тем, что Федерация была основана в незапамятные времена и
сведений об этом событии сохранилось не так уж много. Однако это не было
исчерпывающим объяснением, и у Мугаби имелись на этот счет свои соображения,
причем его точку зрения разделяло большинство аналитиков штаба разведки космофлота.
Да, разведке удалось собрать значительно больше информации о галактах и истории
Федерации, чем подозревает Совет, подумал адмирал.
Еще одна любопытная деталь состояла в том, что Совет Федерации панически
боялся любых явлений, способных нарушить стабильность их сообщества, но боязнь эта,
как ни странно, не вызывала незамедлительной реакции, которой следовало бы ожидать от
поборников любой ценой сохранять статус-кво. Подобная медлительность коренилась в
консервативном характере мышления галактов, который был совершенно непонятен
людям. Ни одно земное правительство не просуществовало бы столь долго, хотя бы время
от времени не пересматривая концепцию существующей системы безопасности.
Невероятная изобретательность, с которой оппозиция, внутренние и внешние враги
любого правительства, пытаются дискредитировать его, сама по себе способствует
бдительности. Но галакты не делали попыток по-новому подойти к решению старой
проблемы. Расы, входящие в Федерацию, были фанатично законопослушны, а
потенциальных внешних врагов галакты уничтожали в зародыше.
Им решительно некого было опасаться, и потому разведка землян сумела
проникнуть в систему безопасности Совета гораздо глубже, чем это можно было
предположить исходя из чудовищного технологического неравенства сторон. Причина
успеха крылась в том, что народы разных планет, находящихся под протекторатом
входящих в Федерацию рас, люто ненавидели своих господ и охотно снабжали людей
любой информацией, какую могли добыть. Так что проблемой для земных аналитиков
стало не отсутствие ее, а избыток. Гигантский объем информации обрушился на них, как
только был обнаружен ее источник, ибо Федерация в отношении сбора и накопления
всевозможных сведений оказалась жутким барахольщиком. Архивы ее были огромны, а
если учесть срок существования Федерации, то становилось понятно, что освоение
полученной информации было колоссальным трудом, требующим как минимум несколько
десятилетий, которых у человечества, увы, не было.
Таким образом люди сумели узнать о Федерации и ее прошлом довольно много. С
одной стороны, было понятно, что моральные устои Совета проистекают из
первоначальной конституции, которая была создана расами-основателями. Судя по всему,
ни одна из теперешних правящих рас Федерации не задумывались над моральными и
этическими постулатами, провозглашаемыми этой конституцией. Даже такие
прямодушные люди, как Мугаби, с трудом верили в то, что первоначально Совет и правда
считал, будто у Федерации есть некие моральные обязательства перед менее развитыми
расами. Видит Бог, человечество чуть было не погубило себя, получив в руки оружие
массового уничтожения, так что входящие в состав Федерации расы действительно могли
этаким родительским оком присматривать за развивающимися народами, пока те не
минуют опасный возраст и не научатся выживать в условиях совершенных технологий.
Однако если создатели конституции действительно включали эти задачи в число
важнейших, то теперь их благие намерения вызывали в лучшем случае улыбку.
Корыстолюбие и агрессивность Федерации, бессовестно грабившей отсталые миры и
эксплуатировавшей их обитателей, заставляли, по мнению Мугаби, вертеться в гробах
предков нынешних галактов и позволяли сделать лишь одно достоверное предположение
о таинственном исчезновении двух из трех рас-основателей.
Несмотря на то что нынешняя политика Федерации по существу противоречила
основным положениям конституции, галакты не изменили в ней ни одного параграфа.
Вместо этого они дали существующим законам новое толкование, что, с одной стороны,
развязывало им руки, а с другой - не нарушали основы столь чтимой ими стабильности.
Парадокс заключался в том, что гуманная в основе своей конституция превратилась в
своего рода прокрустово ложе, в котором каждой новой расе отрезали либо голову, либо
ноги. И только кулаво, выдвинувшие много тысяч лет назад требование, чтобы в любом
вопросе прежде всего учитывался его моральный аспект, хотя бы внешне продолжали
отстаивать необходимость соблюдения законов в их первоначальном, неискаженном
значении.
Ксенологи предупреждали Мугаби, что ошибочно и опасно приписывать
человеческие мотивации и точки зрения инопланетянам, но адмирал уже давно решил, что
будет поступать именно так, покуда это помогает ему правильно предсказывать действия
противника. И, надо признать, метод его давал безупречные результаты, благодаря тому
что он не забывал вводить в свои расчеты поправку на присущую разумным существам
аморальность. И все же, размышляя над феноменом кулаво, он не мог прийти к
окончательному выводу, чему следует удивляться больше: тому, насколько кулаво сами
себя убедили в своей искренности, или же тому, как остальные члены Совета Федерации
терпят столь ненавидимое и презираемое им лицемерие кулаво.
Адмирал не сомневался, что когда-нибудь двойственная позиция кулаво сыграет с
ними скверную шутку и приведет их к падению, жаль только, человечество до той поры
не доживет. А пока кулаво вовсю разглагольствовали о чистоте своих намерений и
отказывались принимать скоропалительные решения по любому вопросу... пока их
собственные интересы не были затронуты. До недавних пор человечеству удавалось не
привлекать к себе внимания кулаво, и потому те не желали признавать, что от него может
исходить угроза Федерации, а стало быть, не давали своей санкции на применение к нему
репрессивных мер.
Данные, ставшие доступными земным аналитикам, показывали, что мнение кулаво
стало меняться пару-тройку сотен лет назад, но, как любая уважающая себя раса галактов,
они не спешили отказываться от провозглашаемых ими принципов. Кроме того, чтобы
изменить свое решение относительно человечества и сохранить при этом лицо, кулаво
нужно было найти достаточно веский повод, и угнанный римлянами корабль Федерации
подвернулся в этом отношении весьма кстати.
Даэрджек были совсем другими. Даже среди галактов даэрджек считались
консерваторами. Мугаби часто поражался, как они вообще могли принять такое
революционное изобретение, как колесо. Спрашивать мнения даэрджек по какому бы то
ни было вопросу не имело смысла - их решение всегда оставалось прежним. Любое
изменение в любом из законов Федерации было для них неприемлемо, и они всегда
поддерживали противников перемен, какими бы соображениями те ни руководствовались.
Они не видели причин быть последовательными в своих решениях и придерживаться
каких-то определенных принципов, тем не менее настоятельное требование кулаво
тщательно взвешивать любое решение в разрезе моральности сделало их естественными
партнерами по оппозиции относительно остальной части Совета Федерации.
До последнего времени они успешно противились применению к
...Закладка в соц.сетях
