Жанр: Научная фантастика
Галактический шторм 2. Крестовый поход
...ть гибель кораблей. Он закрыл глаза и вернулся в тот
страшный день в звездной системе Лорелея, когда во время Второй галактической войны он
отрезал путь к отступлению большому орионскому флоту, глубоко проникшему в пространство
Земной Федерации. Около трети всех тяжелых кораблей Орионского Ханства оказалось в
ловушке. Сколько славных кораблей погибло в тот день! Одним из них был сверхдредноут
"Горбачев", флагманский корабль его лучшего друга, капитаном которого был его
единственный сын...
Да, он прекрасно понимал, во что обошлась Второму флоту победа.
- Таким образом, - с трудом переведя дух, сказал Саканами, - фиванцы явно не
намереваются капитулировать. Адмирал Антонов предложил "Пророку" сложить оружие, но
тот не согласился. Антонов даже пригрозил, что раскроет фиванскому народу содержание
секретных файлов из компьютеров "Бегущей среди звезд", но Пророк не испугался. Фиванцы,
кажется, уже догадались, что мы ознакомились с этими файлами, так как начали
пропагандистскую компанию против "лжи и обмана, которые будут распространять
приспешники Хана-Сатаны".
По Палате Миров прокатился грозный гул разгневанных голосов, а Андерсон сжал
набалдашник трости. Саканами старался говорить как можно спокойнее, но в воздухе витали
кровожадные настроения, которые либеральные прогрессисты Вальдека раздували уже много
месяцев. Как бы бесстрастно ни выступал президент, каждое его слово лишь подогревало
лютую ненависть.
- В настоящее время, - продолжал Саканами, - корабли адмирала Антонова окружили
планету, оставаясь за пределами дальности действия тяжелых ракет. Однако оборонительные
сооружения Фив настолько сильны, что любая достаточно мощная бомбардировка сделает
Фивы непригодными для жизни. Повисла гробовая тишина.
- На этом мой доклад закончен, госпожа спикер, - сказал Саканами и сел.
Прозвучал звуковой сигнал, призывающий депутатов к вниманию.
- Председательствующая предоставляет слово достопочтенному депутату от
Кристофона, - негромко сказала Шанталь Дюваль, и на огромном экране появился Перикл
Вальдек.
- Госпожа спикер! Достопочтенные депутаты! - начал он хриплым голосом. - У нас
нет выбора. Мы сделали все возможное, чтобы спасти фиванский народ. Мы пожертвовали
жизнями тысяч наших граждан, прокладывая себе путь в их звездную систему. Фиванцы
оказались в безнадежном положении и осознают это. Более того, их правители знают, что их
так называемая "религия" - сплошная ложь. Тем не менее они отказываются капитулировать,
а мы не можем и не должны давать этим существам, зарекомендовавшим себя как полные
безумцы, возможность когда-либо снова причинить нам вред.
Он на несколько мгновений замолчал, и Андерсон почувствовал, что депутатов просто
трясет от ненависти.
- В Палате Миров уже много говорилось о Запрете 2249 года, - мрачно продолжал
Вальдек. - Кое-кто сделал все, что было в его силах, лишь бы не дать нам призвать фиванцев к
ответу за преступления перед всей цивилизованной Галактикой. Нам говорили, что они еще
незрелая раса. Что совершенные ими зверства объясняются религиозным рвением, которое у
них со временем пройдет. Что, несмотря на их преступления, их вера была искренней. Теперь
мы видим, что это не так. Теперь мы видим, что их лидеры с самого начала знали, что их
Крестовый Поход сплошной обман. Теперь нам известно, что их фанатизм, пусть даже
искренний, хладнокровно и целенаправленно превращен в орудие межзвездных завоеваний не
во имя "бога" фиванского народа, а ради удовлетворения амбиций его правителей.
Дамы и господа, пришло время свершить неизбежное, и в глубине души мы отдаем себе в
этом отчет! Фиванцы сами не оставляют нам выбора. Хотя их орбитальные заводы разрушены,
промышленный потенциал их планеты сохранился. Они уже знакомы с нашими
стратегическими ракетами. У них в руках наверняка имеются данные, которые вскоре позволят
им изготавливать их. Чем дольше мы медлим, тем больше у них шансов преуспеть в этом.
Тогда их мощные оборонительные сооружения обрушат на наши корабли лавину ракет, и цена,
которую мы заплатим за победу, станет поистине огромной. - Он сделал еще одну паузу, а
потом заговорил ровным голосом, полным лютой ненависти: - Если этот безумный режим не
будет уничтожен, сражения такого масштаба, как те, через которые пришлось пройти Второму
флоту, будут повторяться снова и снова. Мы не имеем права допустить это.
Попытка высадить десант на планету с такими мощными оборонительными
сооружениями повлечет огромные потери, а бомбардировка, под прикрытием которой она
будет осуществляться, все равно практически уничтожит Фивы. Выходит, нам не захватить и не
оккупировать эту планету. Однако сейчас Второй флот может обстреливать Фивы, находясь за
пределами дальности действия любых видов фиванского оружия. Это необходимо сделать
немедленно, пока у нас есть такое преимущество! Ничего другого нам не остается!
Дамы и господа, я предлагаю немедленно отменить Запрет 2249 года и приказать
адмиралу Антонову начать бомбардировку Фив, направленную на сплошное поражение
поверхности этой планеты.
Хрупкое равновесие, за которое так боролся Андерсон, благоразумная сдержанность
депутатов - все это рухнуло в хоре одобрительных возгласов. Шанталь Дюваль не удавалось
утихомирить депутатов целых десять минут. У Говарда Андерсона все похолодело внутри.
- Достопочтенные депутаты, - сказала спикер Законодательного собрания, когда
порядок был восстановлен, - Поступило предложение отменить Запрет 2249 года и приказать
адмиралу Антонову начать бомбардировку Фив.
Она на мгновение замолчала, чтобы до всех дошел смысл сказанного.
- Кто-нибудь хочет выступить? - негромко спросила она.
Андерсон надеялся, что хоть кто-нибудь подаст голос, но все сидели тихо, и он проклял
судьбу, подарившую ему такую долгую жизнь. И все же неукротимая воля, помогавшая ему
бороться без малого полтора столетия, еще не умерла, и он нажал на кнопку.
- Председательствующая, - сказала Дюваль, - предоставляет слово Почетному
президенту Говарду Андерсону.
Он попытался встать, но ноги его больше не слушались, и в зале раздался гул
озабоченных голосов, когда рядом с ним как из-под земли вырос ликтор, подхвативший его
тщедушное тело, чтобы помочь ему усесться обратно в кресло. Однако на этот раз "великий
старец Земной Федерации" не чувствовал гнева. Он был для этого слишком слаб и несколько
мгновений сидел, собираясь с последними силами, пока все тот же ликтор регулировал
объектив так, чтобы Андерсон мог говорить сидя.
После показавшегося бесконечным молчания он наконец заговорил.
- Дамы и господа! - Его старческий голос, утративший за последние полгода часть
былой силы, подрагивал, и Андерсон с трудом заставлял его повиноваться. - Дамы и господа,
я понимаю ваши чувства. Земной Федерации пришлось пожертвовать огромными средствами и
жизнями множества людей, чтобы победить фиванцев. Мы потеряли миллионы мирных
жителей. Мы заплатили страшную цену, и вот, как сказал господин Вальдек, наступил
решающий момент.
Андерсон замолчал.
Хоть бы депутаты решили, что он нарочно сделал паузу! Хоть бы они не догадались, что
он слаб и у него кружится голова! Он смертельно устал. Больше всего ему хотелось отдохнуть,
предоставив другим доделывать его дело. Но других не было. Не было никого, кроме
измученного больного старика, повидавшего на своем веку слишком много смертей и слишком
много пролитой крови.
- Дамы и господа, не стану утверждать, что господин Вальдек ошибается в оценке
нынешнего фиванского режима, потому что тот действительно невероятно фанатичен и гнусен.
Разумеется, не все члены фиванского правительства столь плохи, но мерзавцев среди них очень
много, и, как это ни прискорбно, именно они управляют Церковью Святой Матери-Земли, а с ее
помощью - и всеми жителями своей планеты! Управляют же они ими с помощью лжи!
Искра прежнего страстного огня вспыхнула в голубых глазах Андерсона, а его
изможденное тело затрепетало, - до такой степени ему хотелось, чтобы депутаты к нему
прислушались.
- Подавляющее большинство простых фиванцев верит в "Святую Мать-Землю", и
именно благодаря этой вере Пророк и его ближайшие приспешники, составляющие лишь часть
Синода, управляют их действиями и манипулируют ими. Народ Фив не отвергал требования
капитуляции, от его лица это сделал глава их Церкви, то есть их диктатор!
Андерсон оперся на трость и наклонился к объективу. Его морщинистое лицо было очень
суровым. Силы покидали его с каждой секундой. Он больше не берег их, а щедро тратил, как
человек, делающий последнее доброе дело в своей жизни.
- Достопочтенные депутаты, - сказал он с прежней силой в голосе, - человечество
никогда не убивало существ, ставших жертвой обмана и лжи! Земная Федерация не может
уничтожить целый мир, потому что кучка безумцев подчинила себе все его население!
Отмахнувшись от бросившегося на помощь ликтора, Андерсон, шатаясь, встал на ноги.
Теперь его пылающий взор был направлен не в объектив. Он отбросил дипломатическую
сдержанность и смотрел прямо на другую сторону Палаты Миров.
- Что бы ни представляли собой фиванцы, мы-то не безумцы и не глупцы, а
Законодательное собрание никому не должно позволять водить себя за нос! Мы никогда не
забудем, кто мы такие и ради чего создана наша Федерация! Если мы не станем судить своих
врагов правым судом, чем мы лучше их?! А правый суд не может приговорить к уничтожению
целую расу живых существ из-за безумных амбиций кучки их правителей. Такое преступление
будет ужаснее всего сотворенного фиванцами. Это будет страшное зверство в космических
масштабах. Я не позволю совершить массовое убийство от имени моего народа! - У
Андерсона подкашивались колени, но его слова звучали как удары бича, - Достопочтенные
депутаты! Перикл Вальдек хочет, чтобы вы запятнали свои руки кровью целой расы разумных
существ. Он может оправдывать этот недостойный поступок требованиями справедливости и
соображениями необходимости, но от этого сам он лучше не станет.
Сквозь серую пелену, застилавшую ему глаза, Андерсон разглядел яростную гримасу на
исполненном ненависти волевом лице Вальдека и перестал сдерживать свои чувства.
- Дамы и господа, главный виновник обрушившихся несчастий находится среди нас.
Этот человек убедил свою партию настоять на отправке в Лорелею миротворческого флота. Он
же был автором секретного приказа, передававшего командование флота от адмирала Ли Чен
Лу Виктору Аурелли!
На лице Вальдека была уже не ярость. На нем было написано бешенство. В зале
послышались удивленные возгласы. Вальдек поднялся на ноги и впился в Андерсона свирепым,
ненавидящим взглядом. Стоявший рядом с Почетным президентом ликтор нажал кнопку
коммуникационного устройства, вызывая подмогу. Он постарался усадить Андерсона обратно в
кресло, а по проходу уже бежал санитар. Однако изможденный старец уцепился за край пульта,
и его голос покрыл звучавшие в зале возгласы:
- Все это сделал один и тот же человек! А теперь он призывает вас совершить поступок,
которым хочет прикрыть собственную глупость! Он призывает вас разрушить Фивы не ради
защиты Галактики и не ради спасения экипажей кораблей Второго флота, а лишь ради
удовлетворения собственных амбиций! Он хочет предотвратить возможную критику! Он...
Громовой голос внезапно умолк. Гневно пылавшие глаза Андерсона расширились.
Дрожащей рукой старец схватился за плечо ликтора и пошатнулся. Тысяча депутатов вскочила
на ноги и в ужасе смотрела на величайшего из живущих героев Земной Федерации, который
прошептал еле слышным голосом, больше похожим на хрип умирающего:
- Прошу вас! Очень прошу! Не позволяйте ему это делать! Остановите его!
У старца подкосились колени. Санитар перепрыгнул через пульт какого-то депутата, на
ходу отстегивая от пояса аптечку.
- Умоляю вас, - прошептал Говард Андерсон. - Будьте лучше Пророка! Будьте лучше
Вальдека! Не дайте ему снова превратить нас в убийц!
С этими словами старец рухнул на пол, как тряпичная кукла.
Безвыходное положение
- Боже мой! - Виннифред Тревейн в ужасе уставилась на экран монитора. - Что это
такое?
Адмирал Ланту ничего не ответил. В последнее время он вообще больше молчал. А
стоявший рядом с Тревейн полковник Фраймак только фыркнул. Полковник лично ознакомился
с содержанием закрытых файлов из компьютеров "Бегущей среди звезд", и если раньше его
поступки объяснялись главным образом глубоким уважением к Ланту, то теперь он,
возмущенный тем, что узнал, стал охотно сотрудничать со своими бывшими противниками.
- Это, коммандер, - пояснил он, - стратегическая бронемашина типа "Архангел".
- Никакой это не ангел, - прорычал генерал Шагинян. - Это модификация древней
Эс-Эс-А-У седьмой серии.
Тревейн посмотрела на генерала как баран на новые ворота.
- Стратегической самоходной артиллерийской установки, - расшифровал
нахмурившийся Шагинян. - Интересно, откуда у них чертежи?.. - Он крякнул и покачал
головой: - Наверное, с "Эриксона". Я читал, что после начала Первой галактической войны
Бюро колонизации рассылало в колонии чертежи военной техники. Неужели они думали, что
эта деревенщина в колониях побросает вилы и грабли и начнет строить такие огромные и
невероятно дорогие машины, - презрительно хмыкнув, добавил он. - Наверняка
какой-нибудь тупой бюрократ просто поленился стереть файлы с чертежами этого чудища из
информации, рассылавшейся в колонии.
- Никогда не видела ничего подобного, - сказала Тревейн.
- Теперь их можно увидеть только в музее, да и то в музей эта штуковина не влезет. Вот
поэтому-то последнюю такую установку отдали на слом, если не ошибаюсь, в 2230 году. На
поверхность планеты каждую доставляли по частям одиннадцать космических челноков, а
потом требовалась длительная сборка. Огонь такой силы вообще быстрее и проще вести с
вращающегося на орбите корабля.
- Если таковой есть, господин генерал, - с почтительным видом заметил полковник
Фраймак.
- Если такового нет, надо сидеть и молчать в тряпочку, полковник! - ледяным тоном
сказал Шагинян.
Тревейн рассеянно кивала и что-то записывала. "Эта штука запросто устоит против
боеголовки мощностью в мегатонну! - подумала она. - Как же высадиться на планету,
защищенную такими монстрами?!"
Она вздохнула, отложила фломастер и открыла следующий файл. Данным, похищенным с
борта "Бегущей среди звезд", цены не было. Синод хранил в ее компьютерах самую секретную
информацию о фиванской системе обороны, но чем больше Тревейн ее изучала, тем
беспомощнее она себя чувствовала.
По ее мнению, Фивы были прекрасным примером цели, против которой ни в коем случае
не следовало использовать космических десантников. Планета представляла собой одну
огромную военную базу с гарнизоном численностью более сорока миллионов военных и с
самым тяжелым оружием, какое ей когда-либо приходилось видеть. Хотя это оружие и было
устаревшим, все даже самые современные боевые машины, которые можно было сбросить
вместе с десантниками, показались бы карликами по сравнению с колоссальными самоходными
стратегическими "Архангелами". Кроме того, статистический анализ показал, что от тридцати
до сорока процентов штурмовых челноков с десантниками и их снаряжением будет сбито над
поверхностью планеты. В Наставлениях ВКФ и космического десанта подчеркивалось, что
прежде всего необходимо прорвать в каком-нибудь месте оборону противника, но никто, даже
орионцы, никогда так сильно не укреплял обитаемые планеты. Каждый сектор обороны мог
простреливать еще и половину любого из соседних секторов. Если к такой мощной обороне
добавится достаточно сильная огневая поддержка десанта, то огонь просто сравняет с землей
все, что есть на планете!
Тревейн настороженно посмотрела на задраенный люк адмиральской рубки. За все годы
службы под начальством Ивана Антонова она еще не видела его в такой ярости. Он больше не
метал громы и молнии, а просто погрузился в гробовое молчание, и Тревейн угнетала
собственная неспособность найти ответ на волнующий его вопрос.
Что же делать?!
Начальница разведотдела штаба Антонова с безнадежным видом отвернулась к дисплею.
На этот раз положение казалось ей действительно безвыходным.
Антонов медленно повернулся в кресле и смерил офицеров штаба мрачным взглядом.
Врачи сообщили, что Говард Андерсон, возможно, и проживет еще несколько лет, но после
обширного инсульта у него парализовало всю правую сторону тела. Вот и подошло к концу его
столетие на службе Земной Федерации! Антонов часто с горечью думал о темнице
изможденного дряхлого тела, в которой оказался неукротимый дух его старого друга.
Адмирал встрепенулся и решительно отогнал печальные мысли. Не время вспоминать о
страшной цене, которую заплатил его верный друг, помогая ему, и о том, что он сделал бы с
этой сволочью Вальдеком, попади тот ему в руки хотя бы на пару минут. Не время даже
утешать себя крахом политической карьеры Вальдека и полным развалом
Либерально-прогрессивной партии, последовавшими за оглашением правды о причинах гибели
миротворческого флота!
Горько усмехнувшись, Антонов напомнил себе, что военным и прежде приходилось
гибнуть из-за предательства гнусных политиканов, которым они служили. Он подумал, что и
теперь представители власти в очередной раз избежали вполне заслуженного расстрела. Ведь в
"цивилизованных" обществах политиков не расстреливают! Несколько мгновений адмирал
размышлял над тем, что сделал бы с этими "шофаками" народ Зеерлнку'Валханайи, и хмыкнул.
Не зря ему так нравятся орионцы!
- Я получил депешу от адмирала Бранденбурга, - прорычал он. - Законодательное
собрание интересуется нашим "профессиональным мнением", которое должно помочь ему
определить дальнейшую политику по отношению к Фивам. - Адмирал осмотрел своих
"советников" холодными, недобрыми глазами. - Прежде чем проголосовать по поводу отмены
Запрета 2249 года, депутаты хотят выслушать мое мнение. Мне сообщили, что они собираются
согласиться с самым разумным, на мой взгляд, решением.
Виннифред Тревейн втянула воздух сквозь сжатые зубы. Остальные офицеры молчали, но
выражение их лиц было в высшей степени красноречивым. Особенно выражение лица Ктаара.
Орионец с нехарактерным для него тактом почти ничего не сказал о всплывшей наружу
истинной причине гибели миротворческого флота и о замешательстве, воцарившемся в
Законодательном собрании, но теперь презрительно скалил белоснежные клыки. По мнению
Антонова, у Ктаара для этого были все основания. Ведь какое бы решение ни принял
командующий Вторым флотом, политиканы, как всегда, выйдут сухими из воды, как ни в чем
не бывало сославшись на его "профессиональное мнение". Отчего же они так редко
интересовались его мнением до того, как он по их милости по уши увяз в дерьме?!
- В этой связи, - продолжал Антонов, - я хочу услышать все; что вы можете сказать по
этому поводу... Коммодор Сущевский?
- Господин адмирал, - хмуро сказал начальник штаба, - мне нечего сказать. Мы все
еще изучаем имеющиеся данные. Полагаю, что нам известно об укреплениях противника
больше, чем любому другому штабу за всю историю войн. Тем не менее я не вижу
альтернативы массированной бомбардировке. В обороне противника нет слабых мест, ни одной
даже самой малюсенькой бреши! Конечно, мы можем подавить эту оборону, оставаясь за
пределами действия оружия противника, но это будет равносильно претворению в жизнь
восемнадцатой директивы. - Сущевский на мгновение замолчал. - Как ни прискорбно это
признавать, - продолжил он, - по крайней мере в одном отношении Вальдек прав. Через
некоторое время фиванская промышленность начнет выпуск собственных стратегических
ракет. Тогда мы утратим свое единственное преимущество.
- Я не стану бомбардировать Фивы! - Антонов говорил спокойно, но в его голосе
звучала с трудом сдерживаемая ярость. Он больше не кричал и не бранился, потому что твердо
принял это решение. Потом он взглянул на Ланту. Бывший адмирал первого ранга сморщился и
постарел. Он сидел в слишком высоком для него кресле. У него дрожали руки, и он взглянул на
Антонова потускневшими янтарными глазами, словно из бездны отчаяния.
- Придется, - с горечью произнес он. - Коммодор Сущевский прав.
- Нет! - отрезал Антонов. - Должен быть какой-то выход! Обороны без слабых мест
не бывает, особенно если атакующие располагают исчерпывающей информацией и им помогает
самый выдающийся из бывших командиров противника!
- Это я-то выдающийся командир? - уныло спросил Ланту и покачал головой. - Нет,
господин адмирал! Вам помогает жалкий глупец. Ничтожный простак, по собственной дурости
считавший, что его родной народ достоин спасения. - Ланту уставился себе на руки и едва
слышно произнес: - Я стал величайшим предателем в фиванской истории. Я предал все, во что
когда-то верил, пожертвовал своей честью, спланировал гибель тысяч соотечественников,
которых я сам когда-то вел в бой. А ради чего?! Ради народа до такой степени глупого, что он
позволил горстке шарлатанов дурачить себя на протяжении жизни пяти поколений! - Он
судорожно шевелил пальцами. - Поступайте как считаете нужным, господин адмирал.
Возможно, кому-то из моего Возлюбленного Народа и удастся выжить. Тогда будет кому
проклинать меня во веки веков.
Находившиеся в рубке земляне утратили дар речи при виде таких душевных мук, но
Ктаар'Зартан, не сводя глаз с лица Ланту, наклонился вперед и сделал знак переводчику.
- Адмирал Лаанту! Я хотел бы вам кое-что рассказать, - негромко проговорил орионец,
и Ланту поднял на него глаза. Он так удивился, что на мгновение забыл даже о своем горе, ведь
Ктаар с ним заговорил впервые.
- Много столетий назад на Старой Валхе жил один "ханхар" - военачальник. Его звали
КнаарТольнат, и его клан поклялся служить клану Кирхар. Кнаар был великим воином. Он не
знал поражений ни в бою, ни на турнирах, и воины его клана были "линкарами'А'Я'Кирхар" -
оруженосцами клана Кирхар. Воины Клана Тольнат сражались по правую руку от воинов клана
Кирхар, а Кнаар был "шарток-ханхаром" клана Кирхар - первым клыком среди всех его
воинов и среди воинов клана Тольнат.
Однако Ханхак'А'Кирхар был бесчестен. Он предал своих союзников и стал "шофаком".
Никто из его воинов не знал об этом, потому что он скрывал свое предательство. При этом он
шпионил за теми, кто считал себя его "фаршатоками", продавая их тайны врагу. Когда же
настал час битвы, он отозвал Кнаара в сторону и приказал ему не идти в битву вместе с
воинами клана Кирхар, которыми он сам командовал. Он сказал Кнаару, что воины клана
Тольнат должны сидеть в засаде до последнего момента, чтобы ударить в тыл врагу, когда их
союзники, включая воинов клана Кирхар, притворно обратятся в бегство.
Орионец на мгновение замолчал, а Ланту во все глаза смотрел на него, сморщив свою
продолговатую морду и пытаясь понять, к чему он клонит.
- У Кнаара не было причин считать своего "ханхака" предателем, но он был опытным
воином и, обдумав полученный приказ, пришел к выводу, что он очень странный. Его воины
должны были сидеть в засаде слишком далеко, и им не удалось бы ударить в тыл врагу. Ведь к
тому моменту, когда прибудут гонцы и его воины доберутся до поля боя, враги, преследующие
их союзников, будут уже далеко. Размышляя о приказе своего "ханхака", Кнаар понял, что его
союзники не смогут "притворно обратиться в бегство", ведь они стояли на горном перевале и,
спустившись с него, оказались бы прижатыми к реке, где их ожидала верная гибель. Да, их
перебили бы всех, кроме воинов клана Кирхар, - негромко продолжал Ктаар, - так как те
стояли в резерве. Они первыми отступили бы по единственному мосту через реку, и в их
обязанности входило заминировать и подорвать этот мост, чтобы противник не смог их
преследовать.
Когда Кнаар понял это, до него дошло, что "ханхак" предал и его, и остальных своих
союзников. Если бы воины клана Тольнат выполнили приказ и ударили в тыл врагу, они
сражались бы в полном одиночестве и были бы перебиты. Клан Кирхар отступил бы за реку, и
его "ханхак" приказал бы взорвать мост, чтобы "задержать противника", на самом деле отдав
ему на растерзание своих союзников. А после битвы в живых не осталось бы никого, кто смог
бы обвинить "ханхака" в предательстве.
Но Кнаар принес присягу в верности своему "ханхаку" и не мог ее нарушить, ведь
клятвопреступник хуже "шофака". Он превращается в "диргаша" - стоящего вне закона изгоя
из клана своих отцов и матерей, умертвить которого безнаказанно может любой встречный.
Народа Зеерлику'Валханайи не знает кары страшнее. Любой из нас раньше покончит с собой,
чем превратится в "диргаша".
Но если бы Кнаар выполнил приказ, воины его клана и их союзники погибли бы, а
предатель, погубивший их, стал бы от этого только богаче и могущественнее. Поэтому Кнаар
не выполнил приказ. Он нарушил присягу. У него не было доказательств, но он знал правду, и
этого ему было достаточно.
Вместо того чтобы выполнить коварный приказ, он выбрал для своих воинов другое
место, в нужный момент повел их в бой и выиграл сражение.
Так он стал "диргашем". Он не мог доказать предательство своего "ханхака", хотя мало
кто в этом сомневался. Впрочем, его не спасли бы даже доказательства, ведь он нарушил
присягу. Родные изгнали его из клана, союзники, спасенные им от смерти, объявили его вне
закона. Его лишили даже собственного имени и изгнали в пустыню без еды, питья и оружия. Не
столь мужественный воин покончил бы с собой, но этим Кнаар признал бы свою неправоту и
снял бы со своего "ханхака" обвинение в предательстве. Поэтому Кнаар питался дикими
кореньями, спал под кустом и голодал, превратившись в живой укор своему "ханхаку". Когда
же одинокий Кнаар занемог и стал слишком слаб, чтобы обороняться, подлый "ханхак"
подослал к нему наемных убийц, которые задушили его веревкой, как собаку, лишив его даже
права погибнуть в поединке.
Так погиб КнаарТольнат, один, всеми презираемый, а кости его растащили и обглодали
"жаклеши". Но теперь, спустя много веков, народ Зеерлику'Валханайи чтит его за мужество, а
имя его "ханхака" не помнит даже клан Кирх
...Закладка в соц.сетях
