Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...р не случались. Но кто поручится?
Некоторое время все переглядывались.
- Я с трудом могу представить себе человека, который в подобной ситуации протестовал
бы против решения замедлиться и выяснить в чем дело, - осторожно сказала Марина, и
украдкой переглянулась с мужем. Капитан мысленно поблагодарил ее.
- Я тоже, - присоединился Шапиро.
- Два, - подытожил капитан. - Точнее три, я тоже за остановку. Остальные? Я не
торроплю. Можете подумать.
- Что тут думать! - воскликнул Маврин. - Я чуть сразу не остановил пульсацию. Но
потом все-таки решил посоветоваться с нашим уважаемым капитаном! - Маврин картинно
поклонился в сторону Виктора.
- Спасибо, - серьезно сказал капитан. - Уважил!
Зося мучительно улыбнулась. Именно мучительно. Капитан тотчас пожалел, что решился
шутить в такой неприятной ситуации.
- Ну, что Зося? - участливо спросила Маша. - Просоединимся в к мужьям? Не
допустим в семьях разногласий?
Зося зябко передернула плечами.
Капитан хотел сказать: "Итак?", но вспомнил, что пообещал никого не торопить.
- Да что там, капитан, - взмахнул рукой Самарин. - Верти рубильник. Лучше быть
неудачниками, чем идиотами.
- Есть возражающие? - осведомился капитан, прикрыв глаза.
Ответом ему была мертвая тишина.
Капитан выждал добрую минуту.
- Маврин, - скомандовал он потом. - Ты дежурный. Приказываю:
ввести программу на прерывание пульсации.
И на душе сразу стало легче. Все. решение принято... а там, хоть в омут головой. Это
легче, чем стоять на бережку и мучительно выбирать: прыгать? Не прыгать?
Только бы вода оказалась не слишком холодной.
- Мальчики, - тихо спросила жена капитана. - А мне коньяку нальете? Немножко...
- Попроси Серегу, - невозмутимо посоветовал Шапиро. - Он ведь дежурный. Или
даже нет - не попроси, прикажи.
Марина улыбнулась. Натянуто, напряженно, но улыбнулась.
И капитан в который раз порадовался, что ему достался хороший экипаж.
Лучший.
*** *** *** Возвращение из-за подкладки мироздания в обычный космос всегда
проходило незаметно. В какой-то момент пространство за кормой "Форварда" просто перестало
сминаться и крошиться, скорость стала просто скоростью, не дотягивающей до светового
барьера процентов десяти и продолжала стремительно падать.
Система искусственной гравитации работала теперь в режиме компенсации, гасила
перегрузки отрицательного ускорения.
Запустилась вся аппаратура обычной ориентировки; Маврин, сидя в кресле дежурного,
обшаривал мегаметры окрестного пространства. Искал тех, кто отправил те самые шестьдесят
четыре байта. Строку, которая одним махом убила восьмую звездную.
- Вот он! - выдохнул Маврин, на миг прекратив яростно колотить по клавиатуре.
Локатор высвечивал на экране крошечную точку. Пылинку. - Какой крохотный!
Вскоре точек стало две - их встречал даже не один корабль.
"Надо же, экая помпа! - подумал капитан с раздражением. - Целых два корабля!"
- Давай связь, что ли... - поторопил он Маврина. Хотелось побыстрее покончить со
всем. Выслушать заранее известные слова и понуро идти собирать вещички.
"Интересно, - отстраненно подумал капитан, - а что станет с "Форвардом"? Как они его
назад к Земле гнать будут? Или бросят здесь? Вряд ли бросят, все-таки бездна труда в него
вгрохана. Сколько оборудования, сколько сырья... Хотя, все оборудование, понятно, устарело,
причем безнадежно. Что до сырья... Наверное потомки изобрели какой-нибудь синтез. Не
смирятся же они с недостатком сырья? А сырья всегда не хватает..."
Капитан потряс головой, отгоняя назойливые и никчемные мысли.
В тот же миг ожил экран перед пультом - установилась связь.
На них взглянул потомок. Очень, надо сказать, моложавый потомок, на вид ему трудно
было дать больше двадцати лет.
Капитан невольно покосился на Самарина.
Самарин был мрачен, но глядел на потомка с неприкрытым интересом.
- Сейчас нам расскажут о легенных ускорениях, к которым нам не следовало прибегать,
а мы, тем не менее, прибегли... - буркнул он. Капитан с неодобрением на Самарина
покосился, но тот умолк, и капитан инчего не стал говорить.
- Фу-у! - облегченно выдохнул потомок. - Наконец-то!
Четвертый день за вами гоняемся...
У капитана что-то оборвалось внутри. Четвертый день. М-да.
Они уродовались в этом гигантском металлическом гробу годы.
Двадцать лет в общей сложности.
И - "четвертый день". Масштаб просто убил капитана. Уничтожил на месте. Распылил и
развеял по всему космосу.
было готовиться к участи музейного экспоната.
Потомок улыбался. Открыто и дружелюбно. Он ничего не понимал, наверное. Кому в
двадцать лет доводилось пережить крушение мечты?
- Здравствуйте, восьмая звездная! Для вас есть хорошие новости!
- Не сомневаемся, - ядовито ответствовал Самарин. - А какие именно?
Потомок подобрался, принял официальный вид и заявил:
- Говорит Тарас Вознюк, курсант школы космогации. Малый поисковик "Клен сто
семь". Первым делом: ваше локальное время? С момента старта.
- Виктор Сперанский, капитан восьмой звездной. Бортовое время: двадцать первый год,
сто двадцать шестые сутки полета, время - семь тридцать... уже тридцать одна.
Вышло чересчур сухо; капитан вдруг подумал, что зря он так.
Ведь этот паренек ни в чем не виноват.
Другое странно. Все-таки капитан надеялся, что разговаривать с ними будет кто-нибудь из
правительства, из космического ведомства, наконец. А тут - какой-то веснушчатый кадет...
Странно. Очень странно.
- Ага... Понятно, - протянул Тарас, кивая. - Жаль, вчера мы не перехватили вас на
входе в пульсацию. Вы года три лишних потеряли...
Тут кадета кто-то, похоже, пихнул в бок. Он повернул голову и переглянулся с кем-то за
обрезом экрана.
Самарин с леденящей душу вежливостью осведомился:
- А нам позволено будет поинтересоваться - какой год сейчас на Земле? Или никаких
вопросов - сразу в карантин?
- Карантина не будет, - так же вежливо ответил Тарас. - А на Земле сейчас две тысячи
триста сорок второй год, июль, двадцатые числа. Плюс-минус два-три дня, я не уточнял
девиацию. Теперь полеты и время связаны не так, как раньше, вы наверное уже догадались.
- Несомненно догадались, - процедил Самарин. - Ты, давай, давай, рассказывай кадет.
Об участи нашей неизбежной. Сразу нас на помойку выбросят или сначала историкам отдадут?
- Самарин! - жестко предупредил капитан. - Полегче!
Самарин вздохнул. "Вряд ли он угомонится", - подумал капитан с безнадегой. Но
кадета, похоже, смутить было трудно.
- Как вы уже поняли, на Земле выполняется программа перехвата звездных экспедиций
на досветовиках. Мы пришли за вами, восьмая. Виктор Михайлович, я представляю ваши
чувства, но поверьте: все обстоит совсем иначе, чем вы думаете. Конечно, полет "Форварда"
будет прерван, потому что досветовики себя изжили и ломиться к Сальсапарелле еще двадцать
лет нет никакого смысла. Я не знаю чего вы ожидали - первым делом психологов или земных
лидеров, знаю только, что не меня вы ожидали увидеть и услышать, не курсанта-практиканта.
Незачем вам психологи, ничего страшного не произошло и не произойдет, мы все
работаем и будем продолжать работать, каждый будет заниматься своим делом...
К удивлению капитана никто Тараса Вознюка не перебивал, даже Самарин. Все слушали.
Затаив дыхание.
- И вы продолжите свое дело, просто немного поменялись условия. Только и всего.
Поговорить, конечно, надо, и не следует воображать, что разговор предстоит особенно долгий.
Но, полагаю, вы не станете возражать, если мы поговорим живьем? Гасите скорость до
стыковочной, к вам сейчас подойдет "Февраль" - это парный звездолет - и "Форвардом"
займутся специалисты-шаттехники, он свое отслужил. Вы погрузитесь на "Февраль",
пройдете курс реабилитации, и продолжите экспедицию. Все в порядке.
Тарас просто обязан был сейчас улыбнуться. И он улыбнулся.
- Простите, - переспросил Шапиро с легким недоумением. - Что значит - продолжим
экспедицию? Нас что - не снимают? Мы еще на что-то годны по-вашему? Или на Земле все
годы после нашего старта прогресс стоял на месте?
- Нет, не стоял, и наша встреча лучшая тому подтверждение.
Решен вопрос межзвездных перелетов, как нетрудно догадаться.
У Сальсапареллы будете через две недели, как раз реабилитацию успеете пройти.
Техническую реабилитацию, вы ведь все специалисты, и соответсвтенно вам нужно
скорректировать профессиональные навыки в свете современной науки. Современной нам.
Надеюсь, вы понимаете, что наука с момента вашего старта несколько продвинулась?
- И что, кто-нибудь полагает, что нас переучить? - недоверчиво протянул Самарин. Яда
в его голосе уже не было.
Испарился. Остались удивление и некоторая растерянность.
- Не полагает, а точно знает. Методика отработана. А чтобы было понятнее, знайте:
перед вами человек, который снял с трассы четыре звездных. Вы - пятые.
Тарас говорил не без гордости, но капитана мало интересовали достижения кадета. Другое
его интересовало.
- Пятые? А кого уже сняли?
- Я снимал десятую, двадцать седьмую, тридцать седьмую и сорок четвертую.
- Десятую? Которую вел Харченко?
- Нет, - помотал головой Тарас. - Харченко повел двенадцатую.
Спустя девять лет после вашего старта.
К тому моменту "Форвард" уже разогнался и утратил связь с Землей. Значит, что-то
изменилось, и Харченко не попал в десятую. "Впрочем - о чем я? Отвлекаюсь..." - подумал
капитан.
- А что, - осторожно поинтересовался Маврин. - Сальсапарелла еще не изучена?
Тарас помотал головой, так что рыжая его шевелюра заволновалась, как трава на ветру.
- Нет, конечно. Когда? Мы строим новые звездолеты всего четыре года, и первая
программа, которую утвердили к выполнению в совете космогации - это программа снятия
звездных экспедиций с досветовых кораблей. К тому же на Земле не хватает космонавтов. Они
все в космосе, в звездных. Я курсант, и первый выпуск в нашей школе только в этом году.
Через пару месяцев. Собственно, я буду в первом выпуске, а сейчас у курсантов практика.
Очень интересная практика!
Тарас расплылся в улыбке.
- И, кстати, - добавил он вскользь. - Никто не строил у Сальсапареллы искусственных
планет, а в Вологде не создавал музея. И бюро Вечной Памяти у нас нет.
Восьмая звездная пораженно замерла. Восьмая звездная затаила дыхание, так что стало
отчетливо слышно тикание сильдокорректора. Семеро из восьмой звездной дружно поглядели
на ошеломленного Самарина, а ошеломленный Самарин - на своих коллег.
А Тарас громко и заливисто расхохотался. И пояснил:
- Нет, не думайте, что мы научились читать мысли. Просто все космонавты очень любят
эту . И десятая, и двадцать седьмая, и сорок четвертая.
И мы ее тоже любим. Не слишком странно, правда ведь?
Москва, 9-10 октября 1997 г.
10
Владимир Васильев: "Перестарки"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Владимир Васильев
Сеанс
Рассказы -
Владимир Васильев
Сеанс
Тяжело вздохнув, Змей Горыныч просунул в пасть между верхними клыками хвост,
прижал им к небу раздвоенный язык и попытался свистнуть. Вместо оглушительного свиста,
однако, получилось жалкое шипение, "Чем бы мне его огорошить?" - тоскливо подумал он,
готовясь к неминуемой встрече с богатырем Русланом Кирбитьевичем, который грозился
сгубить Змея, разорить его поганое гнездо и освободить из неволи Настасью Митревну, с
которой Змей Горыныч жил-поживал вот уже пятнадцать лет душа в душу. И хоть стар был
Змей, помирать ему совсем не хотелось. "Ну ладно, авось не шибко покалечит, а коли повезет,
то и ему бока намну", - решил он. Тяжело взмахнув крылами. Змей Горыныч взлетел на
высоченный дуб и, подслеповато щурясь, стал всматриваться в даль - не пылит ли дорога...
Решение пришло к Стукачеву внезапно. Дело было рискованное, но после скандала с
женой чувство уязвленного самолюбия заглушило в нем на время природную робость, "А не
вернусь, - ожесточенно думал он, входя в здание Бюро путешествий, - локти кусать станет,
да поздно будет! Поздно!"
- Вам куда? - улыбаясь, спросила его девушка-диспетчер.
- Все равно. Куда угодно.
- Хорошо. Тогда ваша кабина номер пять. Сеанс десять минут. Пожалуйста.
- Ну?! Не видать? - задрав голову, воскликнула Настасья Митревна.
- Совсем слепой стал! - ответил ей с дуба Змей Горыныч. - Мужик посредь дороги
объявился. Стоит, башкой вертит туда-сюда. Как я его проглядел? Верно, разморило меня на
солнышке, вздремнул малость!
- Ты, старый, главное - богатыря не прогляди. А то будет ему свадьба, тебе -
поминки! Я в дом пошла. У меня молоко на плите. Если что - кричи.
- Ладушки, - ответил Змей Горыныч, продолжая наблюдение.
Стукачев топтался на дороге, осматривался и входил понемногу в образ. На нем была
длинная, до колен, льняная рубаха и широкие порты, которые норовили все время сползти,
"Хоть бы веревку дали, халтурщики", - бормотал он, держа левую руку на пупке. Правая
держала лучемет, закамуфлированный под посох.
Слева, справа и позади расстилалась дикая степь. Впереди, в двухстах шагах, стояла
потемневшая от времени рубленая изба чудовищных размеров. У нее было две двери -
большая, напоминающая ворота, и поменьше - обычных размеров. Окна маленькие. Дом
опоясывал невысокий частокол из заостренных бревен. Перед частоколом гуляли куры и гуси.
Посреди двора рос огромный дуб, а на самой верхушке его, распустив перепончатые крылья,
сидел птеродактиль и внимательнейшим образом рассматривал Стукачева.
Сердце путешественника окатило ледяной волной.
"Чтоб тебя!" - простонал он и взял посох на изготовку. Порты съехали гармонью и
улеглись в мягкую дорожную пыль. Но тут земля под ногами начала подрагивать и послышался
нарастающий топот. Стукачев проворно сиганул в репейник. Мимо него, поднимая клубы пыли
и звеня кольчугой, проскакал здоровенный детина на огненнорыжем коне, У самых ворот
детина осадил коня и принялся громко кричать, потрясая копьем. Понять живую речь далекого
предка оказалось для Стукачева задачей непосильной, Единственным, что он четко разобрал,
было - "живота своего" и "гад". "Э-э, да это он, никак, птеродактиля на бой вызывает, -
догадался Стукачев. - Ну, теперь держись!"
В ответ на богатырскую тираду с дуба донеслось шипение. "А-а-а!" - радостно завопил
детина и метнул в птеродактиля копье, но не попал. Птеродактиль, в свою очередь, как-то
неловко подпрыгнул и, цепляясь за ветки, грохнулся наземь. Детина, пользуясь счастливым
моментом, проворно соскочил с коня, отцепил от пояса булаву и начал свирепо дубасить
птеродактиля. Бедное животное, прикрывая голову крыльями, издавало жалобные крики, На эти
крики из избы вылетела простоволосая женщина с ухватом в руках и с воем набросилась на
опешившего от неожиданности детину. Детина бросил булаву и, панически отбиваясь от
наседавшей на него бабы, начал пятиться к коню. Потом вскочил в седло и диким галопом
помчался прочь. Увидев Стукачева, ставшего невольным свидетелем его позора, богатырь
внезапно остановился, развернулся и шагом подъехал к убогому страннику.
- А ты почто? - грозно спросил он.
- Это вы мне? - севшим от страха голосом пролепетал Стукачев.
- Тебе! - ответил детина и заехал ему кулаком в ухо так, что Стукачев, описав дугу,
приземлился метрах в трех от богатыря. Одновременно с приземлением в ушах его прозвучал
металлический голос диспетчера: "Сеанс окончен!"
Морщась от боли и держась за распухшее багровое ухо, Стукачев вышел из кабины номер
пять и возмущенно закричал: "Дайте жалобную!"
Владимир Васильев: "Сеанс"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
