Жанр: Научная фантастика
Нажмите 'ВВОД'
...ествия и помельче, от
драк, до выбитых стекол. По словам Хала, налоговое управление собиралось
устроить в нашем районе специальную проверку.
Я подумал о семистах тысячах восьмидесяти трех долларах.
И четырех центах.
Промолчал, но почувствовал, как у меня холодеют ноги.
- Ты, наверное, хочешь знать, что там у нас с Бетти, - сказал наконец он.
Я не хотел. Не хотел знать вообще ничего об этом, но попытался изобразить на
лице соответствующее выражение.
- Все кончено, - произнес он, удовлетворенно вздыхая. - Я имею в виду между мной
и Тони. Я все рассказал Бетти. Несколько дней было очень плохо, но теперь,
думаю, наш брак стал еще крепче. - Он замолчал на некоторое время, наслаждаясь
теплом происшедших перемен.
Еще он хотел рассказать мне о том, что они узнали о Клюге, и пригласить меня к
себе пообедать, но я вежливо отказался от обоих предложений, сославшись на
старые раны, которые меня совсем замучили. И я уже почти выпроводил его, когда в
дверь постучал Осборн. Я впустил его, и Хал тоже остался.
Предложение выпить кофе было с благодарностью принято. Выглядел Осборн как-то
иначе, и сначала я не мог понять, в чем дело: то же самое усталое выражение
лица... Впрочем, нет. Раньше мне казалось, что это маска или цинизм, присущий
полицейским. Но в тот день в его лице читалась подлинная усталость. Она
перетекала с лица на плечи и руки, передавалась походке и манере сидеть. Его
окутывало тяжелое ощущение поражения.
- Меня по-прежнему подозревают? - спросил я.
- Хотите знать, надо ли приглашать адвоката? Не стоит беспокоиться. Я тщательно
проверил вас. Завещание Клюга едва ли будет принято всерьез, так что ваши мотивы
выглядят сомнительно. На мой взгляд, у любого из местных торговцев кокаином было
гораздо больше причин убрать Клюга, чем у вас. - Он вздохнул. - Я просто хотел
кое о чем спросить. Можете не отвечать, если не хотите.
- Давайте попробуем.
- Вам не запомнились какие-либо необычные его посетители? Люди, приходившие или
уходившие ночью?
- Единственное, что я помню, это служебные машины. Почта, "Федерал Экспресс",
компании по доставке грузов... Наркотики могли прибывать со всеми этими людьми.
- Мы тоже так думаем. Едва ли он работал по мелочам. Возможно, он служил
посредником. Получил, передал... - Осборн на какое-то время задумался и отхлебнул
кофе.
- Есть какие-нибудь успехи в расследовании? - спросил я.
- Хотите знать правду? Дело заходит в тупик. Никто в округе и понятия не имел,
что Клюг располагает всей этой информацией. Мы проверили банковские счета и
нигде не обнаружили доказательств шантажа. Нет, соседи в картину не вписываются.
Хотя, конечно, если бы Клюг остался в живых, сейчас его с удовольствием
прихлопнул бы почти любой из тех, кто живет по соседству.
- Это точно, - сказал Хал.
Осборн ударил себя ладонью по ляжке.
- Если бы мерзавец остался в живых, я сам бы его убил, - сказал он.
- Но теперь я начинаю думать, что он никогда не был жив.
- Не понимаю.
- Если бы я своими глазами не видел труп... - Осборн сел чуть прямее.
- Он писал, что не существует. И это почти так. В электрогазовой компании о нем
никогда не слышали. Клюг подключен к их линии, сотрудник компании каждый месяц
снимал показания со счетчиков, но компания никогда не выставляла ему счетов. То
же самое с телефоном. У него дома целый коммутатор, который изготовлен
телефонной компанией, доставлен и установлен ею же, но у них нет об этом никаких
сведений. Клюг не открывал счета ни в одном из банков Калифорнии - похоже, он
ему просто не был нужен. Мы обнаружили около сотни компаний, которые продали и
доставили ему то или иное оборудование, а затем либо сделали отметку о том, что
счет оплачен, либо напрочь забыли, что вообще имели с ним дело. В некоторых
фирмах зафиксированы номера чеков и счетов, но ни сами счета, ни даже банки
физически не существуют.
Он откинулся в кресле, и я почувствовал, что это его просто бесит.
- Единственный, кто имел о Клюге представление, это человек, который доставлял
ему раз в месяц продукты из бакалейной лавки. Маленький магазинчик неподалеку
отсюда. У них нет компьютера, Клюг платил чеками банка "Уэллс Фарго". Там эти
чеки принимали к оплате, и никаких проблем не возникало. Хотя о Клюге там
никогда не слышали.
Я задумался. Осборн ждал от меня какой-то реакции, и я высказал предположение:
- Он делал все это с помощью компьютеров?
- Верно. То, что он проворачивал с бакалейной лавкой, я еще понимаю. Но гораздо
чаще Клюг проникал прямо в базовое программное обеспечение и затирал все
сведения о себе. Энергокомпания никогда не получала платежей ни чеками, ни както
иначе просто потому, что, по их мнению, они никогда и ничего Клюгу не
продавали. Ни одно правительственное учреждение никогда и ничего о Клюге не
знало. Мы проверили все, от почтового ведомства до ЦРУ.
- А что если Клюг - не настоящая фамилия?
- Возможно. Но в ФБР нет его отпечатков пальцев. Рано или поздно мы узнаем, кто
он такой, но это ни на йоту не приблизит нас к ответу на вопрос, что произошло -
убийство или самоубийство.
Осборн признал, что испытывает определенное давление. Его убеждают закрыть дело,
хотя бы ту часть, что касается смерти Клюга, и списать все на самоубийство. Он,
однако, в самоубийство не верил. А что касается второй половины истории, всех
этих махинаций Клюга, то их расследование никто прекращать пока не собирается.
- Теперь все зависит от этой стрекозы, - сказал Осборн.
- Жди, - фыркнул Хал и пробормотал что-то про азиатов.
- Эта девушка все еще здесь? Кто она такая?
- Какая-то компьютерная звезда из Калифорнийского технологического. Мы связались
с ними, сообщили, какие у нас проблемы, и вот кого они нам прислали.
По лицу Осборна нетрудно было понять, что ни на какую помощь с ее стороны он не
рассчитывает.
В конце концов мне удалось от них избавиться. Когда они уходили по садовой
дорожке, я взглянул в сторону дома Клюга: возле него стоял серебристый "Феррари"
Лизы Фу.
Ходить туда мне было совершенно незачем. Я прекрасно это знал, и потому занялся
ужином. Когда я готовлю запеканку из тунца по собственному рецепту, она гораздо
лучше, чем можно судить по названию. Потом я вышел во двор за овощами для
салата. Я срывал помидоры и думал о том, что надо бы охладить бутылку белого
вина, и тут мне пришло в голову, что наготовил я вполне достаточно для двоих.
Я никогда не делаю ничего наспех, поэтом я сел и обдумал эту мысль. В конце
концов меня убедили ноги: впервые за всю неделю им было тепло. И я отправился к
дому Клюга.
Решетки за открытой настежь дверью не оказалось, и мне подумалось, как странно и
тревожно выглядит незакрытое, незащищенное жилище. Остановившись на крыльце, я
заглянул внутрь и позвал:
- Мисс Фу?
Никто не ответил. В прошлый раз, зайдя в этот дом, я обнаружил мертвого
человека...
Лиза Фу сидела на скамеечке от рояля прямо перед консолью компьютера. Она сидела
в профиль ко мне, поджав коричневые ноги, я видел ее спину и пальцы, зависшие
над клавиатурой. На экране быстро пробегали слова. Она подняла голову и
сверкнула зубами в улыбке.
- Кое-кто сообщил мне, что вас зовут Виктор Апфел, - сказала она.
- Да, э-э-э... дверь была открыта...
- Жарко, - пояснила она и оттянула двумя пальцами майку у шеи. - Чем могу быть
полезна?
- Да в общем-то... - Сделав шаг в полутьме, я споткнулся обо что-то на полу. Это
была плоская коробка вроде тех, в которых доставляют на дом большие порции
пиццы. - Я готовил ужин и понял, что там хватит на двоих, и тогда подумал, может
быть вы...
Я замолчал растерянно, потому что в этот момент заметил кое-что еще. Вначале мне
показалось, что она сидит в шортах; на самом же деле кроме майки и узеньких
розовых трусов от купальника на ней ничего не было. Ее, похоже, это совершенно
не смущало.
-... Присоединитесь ко мне за ужином?
Ее улыбка стала еще шире.
- С удовольствием, - ответила она, легко вскочив на ноги и пронеслась мимо меня,
оставляя за собой слабый запах пота со сладковатым оттенком мыла.
- Я вернусь через минуту.
Я оглядел комнату, но мои мысли все время возвращались к Лизе. Пиццу она,
видимо, запивала пепси - на полу валялось множество пустых банок. Пепельницы
стояли чистые... Клюг, вероятно, курил, Лиза - нет. Четко обрисовывались при
ходьбе мышцы ее икр. На пояснице у нее росли крошечные мягкие волоски, едва
заметные в зеленом свете экрана. Я слышал, как журчит вода в раковине, смотрел
на желтые странички блокнота, исписанные в манере, которую я не встречал уже
много лет, ощущал запах мыла и думал о ее коричневой с легким пушком коже и
легкой походке.
В гостиную она вернулась уже в джинсах с обрезанными штанинами, сандалиях и
новой майке. На старой значилось "БЭРРОУЗ ОФФИС СИСТЕМЗ". На этой же, чистой и
пахнущей свежевыстиранным хлопком, изображались Микки-Маус и замок Белоснежки,
причем уши Микки-Мауса вытягивались назад по верхнему склону груди. Я двинулся
за Лизой на улицу.
- Как мне нравится ваша кухня! - сказала она.
Раньше я никогда не обращал внимания на обстановку своей кухни. Ее словно
перенесли в капсуле времени со страниц "Лайфа" начала пятидесятых годов. В углу
стоял старенький покатый холодильник, крышки столов были покрыты желтой плиткой,
которую сейчас можно увидеть только в ванных комнатах. На кухне вообще не было
ни грамма пластмассы. Вместо посудомоечной машины у меня стояла двойная раковина
и проволочная сушилка. Ни электрооткрывателя для банок, ни уплотнителя для
мусора, ни микроволновой печи... Самой новой вещью был, пожалуй, смеситель,
купленный пятнадцать лет назад. Я умею и люблю работать руками. Люблю чинить.
- Хлеб просто бесподобный! - воскликнула Лиза.
Хлеб я испек сам. Она подобрала остатки подливки хлебной коркой и спросила,
можно ли взять добавки.
Насколько я понимаю, подбирать коркой подливку - дурной тон, но меня это ничуть
не волновало: я сам всегда так делаю. Впрочем, во всем остальном ее манеры были
безупречны. Она умяла три порции моей запеканки, после чего тарелку можно было и
не мыть. Создалось впечатление, что она едва сдерживает свой чудовищный аппетит.
Лиза откинулась в кресле, и я подлил вина в ее бокал.
- Вы уверены, что не хотите больше горошка?
- Я лопну. - Она удовлетворенно похлопала себя по животу. - Большое спасибо,
мистер Апфел. Я уже лет сто не ела домашней пищи.
- Можете звать меня Виктором.
- Я так люблю американскую кухню.
- А я и не знал, что она существует. Я имею в виду, как китайская или... Вы
американка?
Она улыбнулась.
- Я понимаю, что вы хотите сказать, Виктор. Да, гражданство у меня американское,
но родилась я не здесь... Извините, я на минуточку. С этими скобками мне
приходится чистить зубы, как только поем.
Я пустил воду в раковину и взялся за тарелки. Через некоторое время Лиза
присоединилась ко мне, схватила кухонное полотенце и, невзирая на мои протесты,
стала вытирать посуду.
- Вы живете здесь один? - спросила она.
- Да. С тех пор, как умерли мои родители.
- Вы были женаты? Если это не мое дело, так и скажите.
- Ничего. Я никогда не был женат.
- Для холостяка вы неплохо справляетесь с хозяйством.
- Большая практика. Можно мне задать вопрос?
- Валяйте.
- Откуда вы? Тайвань?
- У меня способности к языкам. Дома я говорила на "пиджин-америкэн", но,
оказавшись здесь, быстро выучилась говорить правильно. Еще я говорю пофранцузски,
правда, довольно паршиво, по-китайски, на четырех-пяти диалектах, но
совершенно безграмотно, чуть-чуть по-вьетнамски и знаю тайский ровно настолько,
чтобы сказать: "Моя хотеть видеть американский консул, быстро-очень-чертпобери,
эй ты!".
Я рассмеялся: последнюю фразу она произнесла с жутким акцентом.
- Здесь я уже восемь лет. Вы догадались, где это "дома"?
- Вьетнам?
- Точно. Сайгон.
- А я принял вас за японку.
- Когда-нибудь я вам о себе расскажу... Виктор, а там за дверью стиральная машина?
- Точно.
- Я не слишком вам помешаю, если кое-что постираю?
Конечно, она мне не мешала. Семь пар джинсов - некоторые с отрезанными штанинами
- и две дюжины маек с рисунками вполне сошли бы за мальчишеский гардероб, если
бы к ним не прилагались еще всякие полупрозрачные предметы.
Потом мы отправились на задний двор посидеть в последних лучах заходящего
солнца, и она захотела взглянуть на мой огород. Предмет моей гордости. Когда я
чувствую себя хорошо, я провожу там по нескольку часов, обычно по утрам, причем
круглый год. На юге Калифорнии это возможно.
Ей все понравилось, хотя огород выглядел не лучшим образом: последние дни я
проводил либо в постели, либо в горячей ванне, и на грядках повылезали сорняки.
- Когда я была маленькой, я тоже работала на огороде, - сказала Лиза.
- И еще два года на рисовых плантациях.
- Видимо, там все по-другому.
- Еще бы, черт побери. Несколько лет после этого я не могла даже смотреть на
рис.
Мы разговаривали о разных вещах. Не помню уже с чего, но я рассказал ей, что
воевал в Корее. Узнал, что ей двадцать пять лет и что дни рождения у нас
совпадают, так что несколько месяцев назад мне исполнилось ровно вдвое больше,
чем ей.
Имя Клюга всплыло в разговоре только один раз, когда Лиза упомянула, что очень
любит готовить, но в доме моего соседа это совершенно невозможно.
- В гараже у него стоит морозильник, забитый всякими замороженными обедами, -
сказала она. - В доме одна тарелка, одна вилка, одна ложка и один стакан. Плюс
микроволновая печь - самая лучшая модель из тех, что можно встретить в
каталогах. И все. На кухне больше ничего нет. - Она покачала головой.
- Он был явно со странностями.
Лиза разделалась со стиркой уже к вечеру. Она переложила белье в плетеную
корзину, и мы отправились развешивать его на веревках. Я встряхивал очередную
майку и разглядывал картинку и надпись. Иногда я сразу понимал, о чем речь,
иногда нет. Там были рок-группы, карта Лос-Анджелеса, снимки из "Звездного
пути"... Всего понемногу.
- А что такое "Общество L 5"? - спросил я.
- Это парни, которые хотят построить в космосе орбитальные фермы. Я спросила,
собираются ли они выращивать там рис, а они ответили, что рис, по их мнению, не
самая лучшая культура для условий невесомости, и тогда я эту майку купила.
- И сколько же их у тебя?
О-о! Должно быть, сотни четыре или пять.
На следующий день почта принесла мне письмо из адвокатской конторы в Чикаго. О
семистах тысячах долларов. Оказывается, деньги перевела мне арендная компания в
Делавэре, основанная в 1933 году для того, чтобы обеспечить мою старость.
Основателями числились мои родители. Кое-какие долгосрочные вклады созрели, что
и привело к моему недавнему финансовому взлету. Налоги, как оказалось, были уже
уплачены.
Полная ерунда. У моих родителей никогда не было таких денег. Я вернул бы их,
если бы только знал, у кого Клюг их украл.
Потом я решил, что через год, если не окажусь к тому времени в тюрьме, отдам эти
деньги на благотворительность. Может быть, в "Фонд спасения китов". Или
"Обществу L 5".
Все утро я провел в саду. Затем сходил в магазин и купил немного говядины и
свинины. Покупки я нес домой в складной проволочной корзине и чувствовал себя
просто отлично. Проходя мимо серебристого "Феррари", я улыбнулся.
Лиза еще не приходила за выстиранным бельем. Я снял его с веревки, сложил и
отправился к дому Клюга.
- Это я - Виктор.
- Входи.
Лиза сидела там же, где и в прошлый раз, но одета была уже не так легкомысленно.
Увидев у меня в руках корзину с бельем, она хлопнула себя по лбу и бросилась ее
забирать.
- Извини, Виктор. Я собиралась...
- Ничего, - сказал я. - Мне не в тягость. И кроме того, у меня появилась
возможность пригласить тебя на ужин еще раз.
Что-то в ее лице изменилось, но она быстро с собой справилась. Может быть,
"американская" кухня понравилась ей гораздо меньше, чем она говорила, а может
быть, дело было в поваре...
- Конечно, Виктор, с удовольствием. Давай корзину. И открой, пожалуйста, шторы,
а то здесь как в гробнице.
Лиза торопливо удалилась в другую комнату. Открывая шторы, я заметил, как
подъехала машина Осборна. Потом вернулась Лиза. На очередной майке значилось
название магазина, где продают фантастическую литературу. Под надписью
расположилось приземистое существо с волосатыми ножками. Лиза выглянула в окно и
заметила приближающегося Осборна.
- Итак, Ватсон, - произнесла она, - к нам пожаловал инспектор Лейстрейд из
Скотланд-Ярда. Впустите его, пожалуйста.
Я рассмеялся, и Осборн подозрительно уставился на меня, едва вошел в комнату.
- Здравствуйте, Апфел, - начал он. - Мы наконец-то узнали, кто такой Клюг на
самом деле.
- Патрик Уильям Гэвин, - сказала Лиза.
У Осборна отвисла челюсть и довольно долго он не мог справиться с собой. Потом
все-таки закрыл рот, но тут же открыл его снова:
- Откуда вы это узнали, черт побери?
Лиза ласково погладила клавиатуру компьютера.
- Я получила эти данные, как только они поступили в вашу контору сегодня утром.
Там у вас в компьютере сидит маленькая потайная программка, которая шепчет мне
кое-что на ухо всякий раз, когда в материалах упоминается фамилия "Клюг". Однако
для меня это было лишним. Пять дней назад я уже знала все.
- Тогда почему вы... почему вы ничего не сказали?
- Вы не спрашивали.
Некоторое время они смотрели друг на друга в упор. Я понятия не имел, какие
события предшествовали этой конфронтации, но и так было ясно, что большой любви
они друг к другу не испытывают. Сейчас Лиза выиграла раунд и, похоже, ей это
доставило удовольствие.
- Если припоминаете, вы пригласили меня потому, что у ваших людей ничего не
получилось. Когда я начала работу, система программ уже была повреждена и
практически парализована. Ваши люди не могли ничего поправить, и вы решили, что
вреда от меня во всяком случае не будет. А вдруг я смогу расколоть коды Клюга,
не разрушив систему окончательно? Я это сделала. Вам нужно было только прийти и
спросить. Я завалила бы вас тоннами распечаток.
Осборн внимательно слушал. Возможно, он даже понял, что ошибался в своей оценке.
- Что вы узнали? Могу я посмотреть сейчас?
Лиза кивнула и нажала несколько клавиш. На дисплее перед ней и на том, возле
которого стоял Осборн, появился текст. Я подошел к терминалу и начал читать.
Текст представлял собой краткую биографию Клюга/Гэвина.
Возраста он был примерно того же, что и я, но в то время, когда в меня стреляли
далеко от дома, он старательно делал карьеру в только-только родившейся области
производства компьютеров. Он работал в ведущих исследовательских центрах, и меня
удивило, что на установление его личности потребовалось больше недели.
- Все эти данные я собрала довольно просто, - рассказывала Лиза пока мы
читали. - Первое, что вы должны понять о Гэвине, это то, что сведений о нем нет
ни в одной компьютерной информационной системе. Поэтому я начала обзванивать
людей во всех концах страны... Кстати, у него очень любопытный телефонный
комплекс: в нем для каждого звонка генерируется новый исходный номер, и вы не
можете ни перезвонить обратно, ни проследить, откуда вам позвонили. Так вот, я
начала расспрашивать про всех ведущих специалистов в этой области в пятидесятые
и шестидесятые годы, и мне назвали множество имен. После чего мне оставалось
лишь узнать, кого теперь нет в информационных досье. Свою смерть Гэвин
сфабриковал в 1967 году, я даже обнаружила один отчет об этом событии в старых
газетных подборках. Все люди, которые знали Гэвина, знали и о его смерти. Во
Флориде есть настоящее - на бумаге - свидетельство о рождении, но других
документов, касающихся личности Гэвина, я не нашла. Он не оставил в нашем мире
никаких следов. Мне это показалось достаточно убедительным доказательством.
Осборн дочитал текст до конца и поднял глаза.
- Очень хорошо, мисс Фу. Что еще вам удалось узнать?
- Я расколола некоторые из его кодов. Мне повезло, потому что я сумела влезть в
базовую программу, которую Гэвин написал, чтобы атаковать чужие программы. Я
использовала ее против кое-каких его собственных творений. Еще мне удалось
проникнуть в файл, содержащий ключи и заметки о том, где и как они используются.
Кое-чему я от него научилась. Но это только надводная часть айсберга.
Она махнула рукой в сторону молчаливых металлических "мыслителей", расставленных
по всей комнате.
- То, что вы видите перед собой, - это самое хитрое электронное оружие среди
всего, что человечеству удалось пока создать. Система бронирована не хуже
какого-нибудь крейсера. И она обязана быть такой, поскольку в мире полным-полно
хитрых сторожевых программ, которые вцепляются, подобно терьерам, в любого
непрошенного гостя и держат его мертвой хваткой. Если же они все-таки добирались
сюда, с ними расправлялся уже Клюг, но большей частью никто не подозревал, что
он взломал их защиту и проник в машину. Клюг напоминал крылатую ракету -
быструю, маневренную, летящую над самой землей, и свои атаки он направлял сразу
с нескольких сторон. Конечно, в наши дни большие информационные системы хорошо
защищены, в них используются пароли и очень сложные коды. Но Клюг участвовал в
разработке большинства из этих систем. Нужен дьявольски хитрый замок, чтобы не
пустить в дом того, кто делал замки всю жизнь. Опять же, Клюг помогал
устанавливать многие крупные системы, и еще тогда он оставил в программном
обеспечении своих тайных информаторов. Если коды менялись, компьютер сам
передавал информацию об этом в какую-нибудь надежную машину, откуда ее позже
вычерпывал Клюг. Это как если бы вы купили огромного, злющего, отлично
выдрессированного сторожевого пса, а на следующую ночь приходит тот тип, который
его дрессировал, гладит пса по голове и грабит ваш дом подчистую...
И в таком вот духе. Когда Лиза начинала говорить о компьютерах, девяносто
процентов сказанного до меня просто не доходило.
- Я хотела бы кое-что узнать, Осборн, - сказала Лиза.
- Что именно?
- Зачем я здесь? Чтобы раскрутить за вас это дело? Или с вас хватит того, что я
приведу систему в такое состояние, когда с ней сможет работать любой грамотный
пользователь?
Осборн задумался.
- Меня беспокоит, - добавила она, - что я постоянно попадаю в засекреченные
банки данных. Боюсь, в один прекрасный день кто-нибудь вышибет дверь и наденет
на меня наручники. Вас это тоже должно беспокоить, потому что кое-кому в коекаких
организациях может не понравиться, если в их дела будет соваться
обыкновенный полицейский из какого-то там отдела по борьбе с особо опасными
преступлениями.
При этих словах Осборн вскинул голову.
- А что мне делать? - огрызнулся он. - Упрашивать вас остаться?
- Нет. Мне достаточно вашего разрешения. Не обязательно даже в письменном виде.
Просто подтвердите, что одобряете продолжение работ.
- Послушайте, что я вам скажу. Если говорить об интересах округа Лос-Анджелес и
штата Калифорния, то дома Клюга вообще не существует. Здесь нет участка. Он не
зафиксирован в документах. С точки зрения закона, этого места просто нет. И если
кто-то вправе дать вам разрешение на работу с материалами Клюга, так это именно
я, а я по-прежнему считаю, что здесь было совершено убийство. Так что
продолжайте работать.
- Не очень-то надежная защита, - задумчиво сказала Лиза.
- А чего бы вы хотели? Ладно, что еще вам удалось обнаружить?
Лиза повернулась к клавиатуре и принялась печатать. Вскоре заработал принтер.
Сложив распечатку, Осборн собрался было уходить, но не удержался и уже в дверях
остановился, чтобы дать последние указания.
- Если обнаружите какую-то информацию, доказывающую, что это было не
самоубийство, дайте мне знать.
- О'кей. Это было не самоубийство.
Осборн поначалу не понял.
- Мне нужны доказательства.
- У меня они есть, только вам они, скорее всего, не подойдут. Эту глупую
предсмертную записку писал не Клюг.
- Откуда вы знаете?
- Я поняла это в первый же день, как только дала машине команду распечатать
программу, а потом сравнила ее стиль со стилем Клюга. Это не его программа. Она
выполнена предельно компактно. Ни одной лишней строчки. Клюг выбрал себе такой
псевдоним неспроста. Вы знаете, что означает "Клюг"?
- Умный, - вставил я.
- Буквально - да. Но это еще и... нечто чрезмерно сложное. Нечто такое, что
работает исправно, но по непонятным причинам... У нас говорят - "клюговать" ошибки
в программе...
- И что?
- Программы Клюга выглядят просто жутко. Там полно соплей, которые он не
удосужился подчистить. Но он был гением, и его программы работают
безукоризненно, хотя вас и не покидает недоумение, как же это они все-таки
работают. Служебные программы у него так написаны, что у меня мурашки по спине
бегали, когда я с ними разбиралась. Жуть! Но по-настоящему хорошее
программирование такая редкость, что его недоделки выглядят лучше, чем та
гладкая чепуха, которую пишут середнячки.
Подозреваю, что Осборн понял из сказанного примерно столько же, сколько и я.
- Короче, ваше мнение основано на оценке стиля программирования?
- Да. К сожалению, пройдет еще лет десять, если не больше, прежде чем суд будет
принимать такие вещи всерьез, как, скажем, анализ почерка или дактилоскопию. Но
если вы понимаете что-нибудь в программировании, вам достаточно одного взгляда.
Предсмертную записку написал кто-то другой, и вот этот кто-то, кстати, чертовски
силен. Записка вызывала завещание как подпрограмму, и вот его то, без сомнения,
написал Клюг. Он там, можно сказать, всюду оставил свои отпечатки. Последние
пять лет он шпионил за соседями ради удовольствия, влезал в военные
информационные банки, школьные записи, налоговые файлы и банковские счета. А
каждый телефон в радиусе трех кварталов он превратил в подслушивающее
устройство. Чудовищное любопытство...
- Он упоминал где-нибудь, зачем он это делал? - спросил Осборн.
- Думаю, он просто рехнулся. Возможно, он был психологически неуравновешен и
склонен к самоубийству - все эти капсулы с наркотиками здоровья ему, конечно, не
прибавляли. Он готовился к смерти, и Виктор оказался единственным, кого он счел
достойным наследства. Если бы не эта з
...Поділитися у соцмережах
