Жанр: Научная фантастика
Рассказы
.... Мы, нексиалисты, разрабатываем методы,
касающиеся практического приложения. Теперь попробую объяснить, как бы я
решил нашу проблему. Во-первых, предложения, делавшиеся до сих пор, имеют
довольно поверхностный характер. Они вполне удовлетворяют нас, пока мы их
слушаем. Но это и все, потому что они не исчерпывают дела. Мы собрали уже
достаточно данных, чтобы составить для себя в меру ясную картину
происхождения этого существа. Примерно 180 лет назад холодоустойчивым
растениям на его планете стало недоставать солнечного света на
определенных длинах волн, так как в атмосфере внезапно появилось большое
количество вулканической пыли. Результат: буквально в течение нескольких
дней большинство растений погибло. Вчера один из наших разведывательных
катеров летал в радиусе ста миль от вымершего города, и там обнаружено
несколько живых существ, напоминающих земного оленя, но значительно более
разумных. Эти существа были так осторожны, что поймать их не удалось.
Пришлось их убить, и отдел мистера Смита произвел их частичный анализ. Их
ткани имели точной такой же состав, как и человеческое тело. Никаких
других животных на этой планете пока не обнаружено. Вывод: это мог быть по
крайней мере один из источников пищи для нашего зверя. В желудках этих
животных биологи нашли остатки растений в разных стадиях переваривания.
Значит, имеем цикл: растения, травоядные, хищники. Вероятно, когда
растения погибли, животные, питавшиеся ими, начали соответственно
вымирать. И нашему зверю вдруг стало нечего есть. - Гросвенор быстро
провел взглядом по лицам слушателей. За одним исключением, все
сосредоточенно слушали. Этим исключением был Кент. Главный химик сидел с
явным пренебрежением ко всему, что здесь говорилось. Гросвенор поспешно
продолжал: - В нашей Галактике есть много примеров полной зависимости
данной формы жизни от единственного вида питания. Но мы не встречали ни
одного другого примера существа, наделенного разумом и удовлетворяющегося
столь ограниченным меню. Неужели этим существам никогда не приходило в
голову заниматься земледелием, чтобы иметь пищу для себя и, естественно,
пищу для своей пищи? Признайтесь, это было бы невероятно. Так невероятно,
что, если, говоря о нашем звере, мы не примем этого во внимание, все
объяснения будут пустой болтовней. - Гросвенор снова замолчал, но только
чтобы перевести дух. Он ни на кого не смотрел. Как же доказать им
справедливость своего предположения? Каждому отделу потребовалось
несколько недель, чтобы проверить данные в своей области. Ничего не
поделаешь. Остается только окончательный вывод, то, чего он не осмелился
сделать ни в комментарии к своему вероятностному графику, предложенному
директору, ни в беседе с капитаном Лейтом. Он быстро закончил: - Факты не
подлежат сомнению. Этот зверь - не один из строителей вымершего города и
не их потомок. Он и ему подобные - это животные, на которых жители города
проводили какие-то исследования. Что с ними стало? Можно только
предполагать, но после вымирания естественной добычи стая изголодавшихся
зверей могла одержать над ними победу... Впрочем, не будем поддаваться
эмоциям. К чему нас все это приводит? - Гросвенор снова глубоко вздохнул и
продолжал: - Если бы он был одним из создателей города, мы бы уже хорошо
знали его возможности и знали бы, чему мы должны противостоять. Поскольку
это не так, мы предполагаем, что имеем дело со зверем, не вполне
осознающим свои возможности. Припертый к стене, он может открыть в себе
способность, до сих пор не проявившуюся... способность, которая позволит
ему одним ударом уничтожить всех людей и разрушить сам корабль. Мы должны
дать ему возможность уйти. Как только он окажется за пределами корабля, он
будет полностью в нашей власти. Я кончил. Спасибо, что вы меня выслушали.
Мортон обвел взглядом аудиторию:
- Ну, что вы об этом думаете?
- Я никогда в жизни не слышал чего-либо подобного, - с иронией сказал
Кент. - Предположения. Вероятности. Фантазии. Если это и есть нексиализм,
он меня не заинтересует, пока кто-нибудь не представит мне эту науку
лучшим образом.
- Не понимаю, - угрюмо сказал Смит, - как мы можем принять такие
объяснения без предварительного подробного исследования строения этого
зверя.
Начальник отдела физики фон Гроссен пожал плечами:
- Сомневаюсь, покажет ли даже самое тщательное исследование, что это
животное, на котором проводили эксперименты. Анализ мистера Гросвенора
явно сомнителен.
- Дальнейшее исследование города могло бы подтвердить доказательства
мистера Гросвенора, - осторожно сказал Корита. - Это не столь уж
противоречит теории, поскольку разум зверя, развитый экспериментальным
путем, мог бы отражать позиции и убеждения тех, кто его обучал.
- В механических мастерских около машинного отделения сейчас
находится одна из наших спасательных ракет, - сказал Пеннокс. - Она
частично разобрана и занимает единственный ракетный стапель, который там
есть. Чтобы дать зверю возможность завладеть ракетой в надлежащем
состоянии, потребовалось бы не меньше усилий, чем для генерального
наступления, которое мы планируем. Конечно, если это наступление не
удастся, можно подумать и о том, чтобы пожертвовать ракетой, хотя я все
еще не представляю, как отправить ее с корабля. Там внизу нет ни одной
шлюзовой камеры.
- Что вы на это скажете? - обратился Мортон к Гросвенору.
- Есть шлюз в конце коридора, прилегающего к машинному отделению, -
ответил Гросвенор. - Мы должны дать ему туда доступ. Капитан Лейт встал и
сказал, подведя черту дискуссии:
- Как я говорил мистеру Гросвенору, когда он был у меня, мы, военные,
смотрим на эти проблемы смелее. Мы ожидаем человеческих потерь. Мистер
Пеннокс высказал свое мнение. Если это наступление не удастся, мы будем
принимать во внимание другие средства. Спасибо, мистер Гросвенор, за ваш
анализ. А теперь за работу!
Это был приказ. Все сразу же двинулись к выходу.
6
Керр тяжело трудился в ярко освещенной механической мастерской.
Вернулись воспоминания о том, чему научили его создатели города,
способность приспосабливаться к новым машинам и новым ситуациям. Он уже
нашел спасательную ракету, стоявшую на стапеле. Она была частично
разобрана. Керр напряженно чинил ее. Вопрос бегства становился все более
остро. Ведь еще можно было вернуться на планету, к другим ему подобным.
Когда он обучит этих диких зверей и поведет за собой, они сумеют за себя
постоять. Именно вместе с ними он одержит победу. А ведь ему не хотелось
покидать корабль. Он не считался с опасностью. Исследовав источники
энергии в мастерской и обдумав все, что произошло, он посчитал, что
двуногие существа недостаточно вооружены для борьбы с ним. Поэтому он
работал в некотором смятении. Только когда он прервал работу, чтобы
взглянуть на ракету, он понял, что произвел огромный ремонт. Оставалось
только погрузить приборы и инструменты, которые он хотел забрать. И тогда
- покинуть корабль или сражаться?
Внезапно Керр услышал, что люди приближаются. Это его обеспокоило,
потому что одновременно что-то изменилось и в звуке двигателей. Теперь
звук был ритмичный, прерывистый, и это вызывало тревогу. Сосредоточившись,
Керр уже почти приспособился к этому, когда вдруг еще что-то поразило его.
За всеми толстыми дверями машинного отделения уже гудело пламя мощных
излучателей. Противостоять этому странному ритму двигателей или бороться с
излучателями? Керр сразу же понял, что и то и другое сразу для него
слишком много.
Бежать! Напрягая все мускулы своего мощного тела, он начал переносить
грузы - приборы, машины, инструменты - и засовывать их где только можно в
сорока футах пространства ракеты. Наконец он остановился. Он знал, что
двери машинного отделения не выдержат. По полдюжины излучателей
сосредоточили энергию в одной точке на каждой двери, медленно, дюйм за
дюймом, неуклонно прожигая их. Керр поколебался, а потом вдруг перестал
этому сопротивляться и с напряжением сосредоточился на внешней стене
корабля, к которой был направлен острый нос ракеты. Он стоял, как в огне,
все у него болело, он чувствовал, что уже почти достиг предела своих
возможностей.
Несмотря на все его усилия, стена не поддавалась. С таким металлом он
еще не встречался. Керр услышал, как одна из дверей проваливается внутрь.
Жар излучателей ворвался в машинное отделение. Керр слышал, как шипит и
трещит металл. Все больше приближался этот грозный, страшный звук. В
течение минуты люди прожгут тонкие двери, отделяющие мастерскую от
машинного отделения. Но как раз в этот момент Керр почувствовал изменение
в силе сопротивления. Вся стена внезапно потеряла свою твердость. Она
выглядела так же, как и раньше, но сомнений не было. Еще несколько секунд
он концентрировал энергию, потом решил, что больше не нужно. С
победоносным рычанием Керр вскочил в ракету и захлопнул за собой люк. Он
потянул лапой за рычаг. Ракета рванулась вперед, прямо на эту толстую
внешнюю стену. И стена, едва нос ракеты коснулся ее, рассыпалась в облако
пыли. Он ощутил легкий рывок, когда массы этой тяжелой металлической пыли
несколько уменьшили скорость маленького кораблика. Но пыль осталась
позади, и спасательная ракета Керра вылетела в космос.
Шли секунды. Керр отметил, что удаляется от большого космического
корабля под нужным углом. Он все еще видел в стене корабля огромную дыру с
рваными краями и людей в скафандрах - черные силуэты на ярком фоне.
Корабль вместе с ними становился все меньше. А потом люди исчезли, и Керр
видел издали только блестящий шар с тысячами ярких точек.
Теперь он быстро удалялся. Керр повернул на 90 градусов по шкале на
приборной доске, после чего установил двигатель на максимальное ускорение.
Благодаря этому через две минуты после старта он летел назад, туда, откуда
столько часов назад стартовал корабль.
Позади Керра шар огромного корабля все уменьшался, пока не слились
вместе все его отдельные огоньки. Перед Керром, почти прямо, туманно
светился маленький шарик - солнце его планеты. Вскоре вместе с другими он
сможет построить межзвездный корабль и лететь на любую планету, туда, где
есть жизнь. Он снова посмотрел на экран заднего обзора. Космический
корабль виднелся светящейся точкой в безграничной черте космоса. Он еще
раз мигнул и исчез. Керру показалось, что, прежде чем исчезнуть, корабль
странно дернулся. Но ничего уже не было видно. У него мелькнула
беспокойная мысль, что, может быть, люди погасили все огни и теперь тайно
летят за ним. Он не будет в безопасности, пока не приземлится.
Он снова посмотрел вперед и внезапно замер от изумления. Туманное
солнце, к которому он стремился, вовсе не увеличивалось. Оно явно
уменьшалось, пока не стало точкой в черной дали. И исчезло.
Тревога охватила Керра. Несколько минут он напряженно смотрел вперед
в космос с безумной надеждой, что этот единственный путеводный знак
покажется снова. Но на смолисто-черном фоне блестели только неподвижные,
очень далекие звезды.
Но вот! Одна из этих точек увеличивается. Керр с напряжением смотрел,
как точка растет, как превращается во все более яркий шарик, как искрится
этот шарик. И вдруг из этого огромного шара блеснули многочисленные огни,
и уже было ясно, что это космический корабль - тот самый, который
несколько минут назад остался, невидимый, где-то далеко позади.
В этот момент что-то случилось с Керром. В мозгу у него что-то
завертелось, так стремительно, что мысли внезапно разлетелись на миллионы
обрывков. Глаза буквально выскакивали из глазниц. Как бешеный зверь, Керр
начал метаться в своей тесной ракете. Он хватал дорогостоящие приборы и в
бессильной ярости швырял их, бил лапами о стены. И в последнем проблеске
сознания он понял, что не сможет противостоять неумолимому огню атомных
деструкторов, который люди направляют на него с безопасного расстояния.
Керр оскалил клыки и в последний раз вызывающе зарычал. А потом вдруг
без сил лег на пол. Тихо пришла смерть после стольких часов единоборства.
Капитан Лейт не рисковал. Только когда пламя окончательно погасло, он
позволил приблизиться к остаткам ракеты. Там нашли только слитки
расплавленного металла и то, что до этого было телом Керра.
- Бедный зверь, - сказал Мортон. - Интересно, как он реагировал,
когда вместо своего солнца ни с того ни с сего увидел перед собой нас. Он
ничего не знал об антигравитации и даже не предполагал, что мы можем
мгновенно остановиться в пространстве, хотя ему для этого потребовалось бы
более трех часов. Он думал, что летит на свою планету, но на самом деле
все больше от нее удалялся. Он наверняка не мог понять, что пролетел мимо
нас, когда мы остановились, и потом достаточно только было сопровождать
его издали и делать вид, что наш корабль - солнце его планеты, пока мы не
приблизились достаточно, чтобы его уничтожить. Он, наверное, почувствовал,
что весь космос вывернулся наизнанку.
Гросвенор, слушая эти слова, испытывал противоречивые чувства.
История со зверем уже затирается, теряет свою отчетливость. Всех
подробностей точно наверняка никто не вспомнит. Опасность, которая им
грозила, кажется такой далекой.
- Хватит уж сочувствовать, - услышал он слова Кента. - Перед нами
стоит задача перебить всех зверей на этой несчастной планете.
- Это должно быть легко, - тихо сказал Корита. - Они ведь примитивные
создания. Надо только совершить посадку, а они сами к нам придут, ожидая,
что им удастся нас перехитрить. - Он повернулся к Гросвенору. - Я все еще
считаю, что будет именно так, хотя теория нашего юного друга оказалась
справедливой. Что вы об этом думаете, мистер Гросвенор?
- Я бы сказал даже больше, - ответил нексиалист. - Как историк, вы
наверняка согласитесь, что до сих пор никакие человеческие усилия,
направленные на полное истребление какого-либо вида, не увенчались
успехом. Не забывайте, что зверь напал на нас, потому что был страшно
голоден. На этой планете его вид уже не может прокормиться. Собратья этого
зверя ничего о нас не знают, значит, они не опасны. Так почему бы не
подождать, пока они сами не вымрут от голода?
Альфред Ван ВОГТ
ЗАВЕРШЕНИЕ
~~ - italic
Я сижу на холме. Как мне кажется, уже целую вечность. Время от
времени я осознаю, что мое пребывание здесь должно иметь причину. Всякий
раз, когда эта мысль приходит мне в голову, я исследую разнообразные
вероятности, пытаясь определить возможную причину моего нахождения на
холме. Я сижу на холме один. Я сижу на холме вечно, созерцая большую
долину далеко внизу.
Первая причина, по которой я нахожусь здесь, кажется мне очевидной: я
мыслю. Поставьте передо мной проблему. Попросите вычислить корень
квадратный из очень большого числа или корень кубический из еще большего
числа. Велите мне перемножить число из восемнадцати знаков на себя
квадрильон раз. Пусть задачу следует определить с точки зрения переменных
кривых. Спросите меня, где будет находиться данный предмет в данный
отрезок времени в будущем, и предоставьте малейшую возможность для
анализа.
Решение не займет у меня и доли секунды.
Но меня никто ни о чем никогда не спрашивает. Я сижу один на холме.
Иногда я вычисляю движение падающей звезды. Иногда гляжу на отдаленную
планету и годами слежу за ее курсом, пользуясь любым доступным мне
пространственно-временным контролем, чтобы ни на мгновение не потерять ее
из виду. Но все эти действия кажутся мне бесполезными. Они никуда не
ведут. Зачем, для чего нужна мне вся эта информация?
В такие минуты я чувствую себя незавершенным. Мне почти кажется, что
существует кто-то, для кого все это может иметь значение.
Каждый день солнце поднимается в пространстве над безвоздушным
горизонтом Земли. Это черный, звездный горизонт, всего лишь крохотная
частица черного, заполненного звездами небесного полотна.
Он не всегда был черным. Я помню время, когда небо было голубым. Я
даже предсказал, когда произойдет изменение. И выдал кому-то информацию.
Сейчас мне хочется знать только одно: кому?
Это одно из моих самых удивительных воспоминаний: я отчетливо
чувствую, что кому-то очень нужна была эта информация. И что я дал ее, вот
только не могу вспомнить - кому. Когда это со мной происходит, я начинаю
думать, что, наверное, у меня какие- то провалы памяти. Странно, что это
чувство настолько сильно.
Периодически я прихожу к убеждению, что мне следует заняться поисками
ответа, ведь для меня это не составит труда. В добрые старые времена я не
колеблясь посылал часть самого себя в отдаленнейшие уголки планеты. Даже к
звездам. Да, для меня это не составит труда.
Но к чему? Чего мне не хватает? Я сижу один на холме, один на
планете, которая состарилась и стала ненужном.
И еще один день. Солнце, как обычно, карабкается по небосводу к
полудню: вечно черному, заполненному звездами небосводу середины дня.
Внезапно на другой стороне долины, на залитом солнцем ее крае,
вспыхивает серебристое сияние. Силовое поле материализуется из времени и
синхронизирует себя с нормальным течением времени планеты.
Для меня все очень просто: я сразу вычисляю, что Оно появилось из
прошлого. Я определяю используемую энергию, просчитываю ее ограничения,
логически определяю ее источник. По моим подсчетам, Оно появилось из
прошлого планеты двухтысячелетней давности.
Точное время не имеет значения. Вот Оно: проекция энергии, которая
сразу ощутила мое присутствие. Оно посылает мне межпространственный
сигнал, и мне становится интересно, потому что я могу расшифровать
сообщение, опираясь на данные моих прошлых знаний.
- Кто ты? - спрашивает Оно.
- Я - Незавершенный, - отвечаю я. - Пожалуйста, возвращайся туда,
откуда пришел. Я произвел в себе необходимые изменения и теперь могу
последовать за тобой. Я хочу завершить себя.
Это решение пришло ко мне в какие-то доли секунды. Сам я лишен
возможности перемещаться во времени. Когда-то давно я решил данную
проблему и знаю, как это делается, но мне тут же что-то помешало создать
механизмы, позволяющие совершать такие перемещения. Не помню точно, что
именно.
Но у энергетического поля на той стороне долины такие механизмы есть.
Установив внепространственную связь, я смогу перемещаться туда же, куда и
Оно.
Эта связь установлена, прежде чем Оно успело даже догадаться о моих
намерениях.
Существо на другой стороне долины, кажется, не испытывает особого
восторга по поводу моего ответа. Оно посылает еще одно сообщение, а затем
вдруг исчезает. Видимо, думаю я, Оно хотело застать меня врасплох.
Естественно, мы прибываем в Его время одновременно.
Надо мной голубое небо. На противоположной от меня стороне долины,
теперь уже частично скрытой деревьями, вокруг большого строения сгрудились
строения поменьше. Я обследую их в меру своих сил и торопливо произвожу
необходимые изменения, чтобы не выглядеть слишком подозрительно на фоне
окружающей меня среды.
Я сижу на холме и жду, что будет.
С заходом солнца поднимается легкий ветерок, вскоре высыпают первые
звезды. Сквозь туманную атмосферу они выглядят как- то по-иному.
Темнота вползает в долину, и строения на другой ее стороне вдруг
начинают сиять. Загораются окна. Большое здание в центре светится особенно
ярко, а с приходом ночи ослепительный свет как бы выплескивается сквозь
его прозрачные стены.
Вечер и ночь проходят без приключений. И следующий день, и следующий.
Двадцать дней и ночей.
На двадцать первый день я посылаю сообщение Мозгу на другой стороне
долины.
"Мы могли бы вместе осуществлять контроль над этой эпохой".
Ответ приходит незамедлительно:
"Согласен, если ты немедленно раскроешь мне механизм работы всех
своих блоков".
Больше всего на свете-мне хочется иметь доступ к приспособлению,
которое позволяет ему путешествовать во времени. Но я не настолько глуп,
чтобы показать ему, что сам не в состоянии построить машину времени.
Я отвечаю:
"Буду рад передать тебе полную информацию. Но ты знаешь этот век
гораздо лучше меня, а потому, где гарантии, что ты не используешь эту
информацию против меня?".
"А какие у меня гарантии, что ты действительно выдашь о себе полную
информацию?" - возражает Мозг.
Тупик. Судя по всему, о доверии между нами не может быть и речи.
Ничего другого я и не ожидал. Но по крайней мере я кое-что для себя
выяснил: мой противник считает, что я сильнее. Его вера - плюс мое
собственное знание своих возможностей - убеждают меня, что он прав.
И все же я не тороплюсь. И опять терпеливо жду.
Я еще раньше отметил, что пространство вокруг меня полно
разнообразных волн искусственного происхождения. Одни из них можно
преобразовать в звук, иные - в свет. Я слушаю голоса и музыку. Я смотрю
спектакли и сцены из жизни страны и города. Я изучаю образы человеческих
существ, анализирую их действия, пытаясь по движениям и словам определить
степень их разума и потенциальных возможностей.
Я не очень высокого о них мнения - таков окончательный вывод, к
которому я прихожу, - и тем не менее я подозреваю, что именно эти
медлительные существа построили Мозг, который сей час является главным
моим соперником. Передо мной тут же встает вопрос: как может кто-то
сконструировать механизм, превосходящий своего создателя по развитию?
Постепенно я начинаю разбираться в этом веке. Промышленность
разнообразна, но находится на начальной стадии развития. По моим
представлениям, компьютер на другой стороне долины создан всего несколько
лет назад.
Если бы я мог отправиться в прошлое до того момента, как его
построили, то встроил бы в него приспособление, с помощью которого
осуществлял бы над ним контроль.
Я просчитываю природу такого приспособления и пытаюсь задействовать
одну из своих схем.
Тщетно.
Это означает, что я не сумею овладеть пространственно-временным
механизмом для достижения своей цели. Скорее всего, мне придется одержать
победу над моим противником в будущем, а не в прошлом.
Встает заря сорокового дня, и солнце неумолимо движется к полудню.
В мою псевдодверь стучат. Я открываю и вижу перед собой человеческое
существо мужского пола, стоящее на пороге.
- Вам придется убрать отсюда свою лачугу, - говорит он. - Вы
нелегально расположились на земле, являющейся собственностью мисс Анны
Стюарт.
С момента моего появления здесь это - первый человек, с которым я
вступил в непосредственный контакт. Я почти не сомневаюсь в том, что он
агент моего противника, а потому отказываюсь от мысли проникнуть в его
сознание. Ведь это связано с преодолением определенного рода препятствий,
я же до поры до времени не хочу рисковать.
Я продолжаю смотреть на него, пытаясь вникнуть в смысл его слов.
Создав за этот период времени ничем не примечательное строение, похожее на
то, что видел на другом конце долины, я надеялся избежать всяческого к
себе внимания.
- Собственность? - медленно говорю я.
- Что это с вами? - грубо замечает человек. - Не понимаете
по-английски?
Он длиннее, чем та часть моего тела, которую я сделал похожей на
разумных обитателей этого века. Его лицо меняет окраску. А меня как
молнией озаряет: тонкие намеки в тех пьесах, что мне довелось видеть,
неожиданно приобретают смысл. Собственность. Частное владение. Ну конечно.
Однако я просто отвечаю:
- Со мной все в порядке. Я могу оперировать в пределах шестнадцати
категорий. И я понимаю английский.
Четкий ответ на поставленные им же вопросы производит на этого
человека самое неожиданное впечатление. Его руки тянутся к моим
псевдоплечам. Он крепко хватается за них и дергает, как бы намереваясь
задать мне взбучку. Но, так как я вешу чуть более девятисот тысяч тонн,
его физические усилия ни к чему не приводят.
Пальцы его разжимаются, и он отступает, пятясь, на несколько шагов.
Его лицо еще раз меняет свои внешние характеристики: исчезает розовый
цвет, который появился всего лишь несколько минут назад. Такая реакция
означает, что его действиями никто не управляет, хоть он и появился здесь
не по своей воле. Дрожь в голосе, когда он начинает говорить, только
подтверждает, что этот человек пришел сюда как индивидуум и не сознает той
серьезной опасности, которую могут навлечь на него совершаемые им
действия.
- Как адвокат мисс Стюарт, - говорит он, - я приказываю вам убрать
эту лачугу с ее территории до конца этой недели. В противном случае
пеняйте на себя!
Прежде чем я успел попросить его объяснить туманное выражение
"пеняйте на себя", он поворачивается ко мне спиной и быстро направляется к
четырехногому животному, привязанному к дереву футах в ста от меня. Он
прыгает ему на спину, принимая наклонное положение, и животное начинает
трусить вдоль берега небольшого ручья.
Я жду, пока он не исчезает из виду, а затем устанавливаю
внепространственную связь между основным моим телом и той его частью в
образе человека, которая только что разговаривала с посетителем. Так как
часть эта
...Закладка в соц.сетях
