Жанр: Научная фантастика
Фантастические тетради
...он
прямо-таки не знал, за что схватиться. Но, проведя сутки за информационной
работой, готов был мчаться обратно в ЦИФ, - ни одна раскладка ни единого
положительного результата не дала. Начиная от импульсных индикаций и
кончая всеми возможными толкованиями "зеркальных видений", которые только
существовали в информатеке... За этими видениями он несколько раз выходил
в открытую сеть ИИП, но "диспетчер" каждый раз отсылал его в области,
совершенно необитаемые для человеческих познаний. В конце концов он пошел
на отчаянный шаг, вскрыв один из таких архивов на верхней галерее
Аритабора, и категорически потребовал разъяснений у Раиса.
Раис равнодушно просмотрел архив, что-то сказал о физике временных
антигравитантов и добавил, что никакого отношения к делу это иметь не
может: "Либо ты найдешь способ более удачно адаптировать термин, либо
увязнешь в бесполезной работе".
Матлин же одуревал от предчувствия близости цели, и такие мелочи жизни,
как скептицизм Раиса, не способны были его остановить. С этим
предчувствием он опять и опять спускался в лабораторию. "Ты навсегда
останешься фактуриалом, - напутствовал его Раис, - потому что не видишь
ситуацию дальше своих сиюминутных задач. Хватаешься за то, что кажется
ближе. Подумай, может, это не самый короткий путь".
Но Матлина не слишком тяготил фактурный менталитет, приводящий в ужас
посредников. Он не отказывал себе в удовольствии прикинуться идиотом перед
теми, кто видит ситуацию дальше "сиюминутных задач". И давным-давно для
себя решил, что фактуриал - это не ругательство, а особое состояние души,
не падкое на сомнительные перспективы. Кроме того, он успешно выполнил
несколько сложных программ, связанных с расфактуризацией, иными словами,
адаптацией своих фактурных логических приемов к работе аналитических машин
Ареала. Одну из таких программ он откровенно назвал "детективом" и не
постеснялся вписать ее в каталог Ареала русскими буквами. К сожалению, ни
одна из этих программ не годилась для практического решения стоящих перед
ним задач. Все они были слишком абстрактны, прямолинейны и
малофункциональны, пригодны в лучшем случае для решения головоломок.
Фактурных, доморощенных... Но после очередного поединка с Раисом
"детектив" казался Феликсу так же необходимым, как глоток воды после
перехода через пустыню. Абстрактные задачи с некоторых пор перестали его
развлекать, и он, не долго раздумывая, загрузил программу всеми
переживаниями последнего сумасшедшего года.
- Вот это да! - сказал "детектив", что означало его готовность к работе, а
вернее, полное согласие сотрудничать по этой теме. Программа подключилась
к лабораторному архиву, дала раскладку управляющей панели, мало чем
отличающейся от компьютерной клавиатуры образца 90-х годов, и задала
Матлину несколько принципиальных вопросов, похожих на допрос в кабинете
следователя:
- Можно ли в точности утверждать, что процесс произошел объективно? В этом
случае должны быть аналоги? Или же процесс можно рассматривать как
частично субъективный? В этом случае следует задуматься над степенью
субъективности и над тем, кому это было выгодно.
Матлин не поверил своим глазам, но программа настаивала.
- Я не страдаю галлюцинациями, - решительно заявил он. - Кроме того, ни
один из свидетелей происшедшего галлюцинациями такого размаха не страдает.
- И вдруг, как кувалдой по голове, его огрела безумная идея: зеркальные
видения Альбы! Видения! Видения!
- В любом субъективном процессе, - уверил его "детектив", - надо в первую
очередь обозначить главного подозреваемого.
Первым же подозреваемым в этом списке был предъявлен Альба. Но, к
удивлению Матлина, на него было потрачено минимум рабочего времени, и из
разряда подозреваемых он был немедленно переправлен в разряд потерпевших.
Так же бодро "детектив" расправился с самим Феликсом, с Голли Гренсом, с
мистической личностью Али-Латина, не вдаваясь в ее мистическую сущность,
со старшим Гренсом, Суфом, Ксаресом, Нур-Кальтиатом и всей бонтуанской
братией, вместе взятой, за исключением Баю. На Баю сработала первая
пробуксовка, сработала не где-нибудь, а на его аритаборском патриотизме.
Программе не сразу удалось разобраться, что это, в сущности, бонтуанец.
Зато на личности Раиса ее заклинило намертво. Из всех подозреваемых Раис
оказался самым подозрительным.
- Чего это вдруг? - удивился Матлин.
- Только ему могло быть выгодно происшедшее.
- Каким образом? - еще больше удивился Матлин.
- Он посредник. Все началось от границы Аритабора.
- Железная логика, - согласился он и успокоился. - Какая там в нашем
родном языке была подходящая поговорка: "гостеприимным хозяевам зубы не
смотрят?"
- Надо иметь в виду зубы гостеприимных хозяев, - ответил "детектив".
- И что ты предпримешь? Попробуй-ка влезь в аритаборскую инфосеть и поищи
там корень всех зол, а я погляжу, что от тебя останется.
Но глупая программа восприняла издевательство как руководство к действию и
погрузилась в работу. Однако работа окончилась быстро. Можно сказать,
никто еще так быстро не заканчивал работать в аритаборских информационных
сетях, и Матлин уже приготовился высказать что-нибудь едкое на этот счет,
но "детектив" его намерения опередил:
- Должен быть специальный архив "аритаборская мадистология", но здесь его
нет. Придется искать на стороне, по закрытым архивам.
После такого пассажа Матлин едва удержался в кресле: только представить
себе сцену... кучка тупиц напрягает мозги, что да как... А тут лежал такой
ценный совет... и помалкивал. Нет, это уж чересчур даже для фактурной
программы. Но, выругавшись от души, он в очередной раз глазам своим не
поверил, однако почувствовал, как волосы на его голове зашевелились, а по
спине пробежал зловещий холодок. Прямо перед ним на рабочей панораме
происходил процесс, который программисты Ареала имеют шанс наблюдать не
чаще чем австралийский абориген северное сияние. Зато первые признаки
такого явления прекрасно известны любому начинающему дилетанту на уровне
техники безопасности, обязательной для всех степеней защиты.
В информатике Ареала это называлось "иммунитетным сбросом". Программа
разлагалась и исчезала на глазах, трагически необратимо, будто прощалась
со своим создателем, уничтожая все, к чему она когда-либо прикасалась, и
не подпускала к себе хозяина, как бешеная собака, шарахалась от каждого
импульса в свою сторону.
Матлин приподнялся с кресла, чтоб глубже заглянуть в панораму. Сработали
все установленные им защиты одновременно, вне всяких сомнений, что-то
произошло, и произошло за пределами лаборатории. Не пытаясь выяснить
причин, Матлин дождался полного исчезновения "детектива" и запустил
процесс дальше, на уничтожение лаборатории, постаравшись сделать этот
переход максимально плавным. И лишь убедившись, что нужная "плавность"
соблюдена, успокоился. Тревога ушла вместе с надеждой на адекватное
понимание ситуации там, куда он пришел чужаком, где чужаком останется.
"Раис был прав, - подумал он, - для достижения невозможного не стоит
начинать с невероятного. На этой дороге для фактуриала должны быть
расставлены красные флажки. А иначе как же... не заблудиться?"
Глава 21
- Ты соображаешь что говоришь? - возмутился Баю. - Аритаборская
мадистология?
- Она самая, - подтвердил Матлин, - и еще одна потрясающая новость: сюда
заявился Раис и предложил помощь, если мы захотим восстановить лабораторию.
Баю от удивления не знал что сказать.
- Поблагодарил его?
- Еще как. А заодно выяснил, что он не хочет, чтобы мы обосновались вне
пределов Аритабора.
- Ну и дела! - воскликнул Баю. - Ему нужна не лаборатория. Ему нужны мы. А
зачем, ты не спросил? Аритаборская мадистология... Вздор! Фантазия твоей
программы. Этого не может быть. Какие-нибудь наводки?..
- Ни единой: "ищи в закрытых архивах, должна быть", вот и все.
- Неужели твоя игрушка что-то зацепила? - с досадой произнес Баю.
- Не преувеличивай возможности моих игрушек.
- Несомненно, зацепила... Сама бы она до такого бреда не додумалась.
Собирайся немедленно. Ты отправляешься со мной.
- Куда?
- Я нашел то, что тебе надо. Прекрасная планета. С чистыми озерами,
зелеными берегами. Ты отдохнешь, подышишь озоном и перестанешь изобретать
бредовые проекты.
- А ты? Твои легкие... - беспокоился Матлин, пока Баю уводил его дальними
галереями к лифтоприемникам "шхуны", - они не сгорят от озона? Нам с тобой
нельзя отдыхать на одном курорте.
Но Баю молчал, как партизан, до того самого момента, пока обе его ноги не
ступили на палубу бонтуанского корабля.
- Очнись. Я, кажется, знаю, что это за "закрытые архивы". Если
аритаборская мадистология действительно существует - она найдется.
- Ты сможешь ее вытащить???
- При том условии, что ты сделаешь еще одну поисковую программу на манер
своего "детектива", но только после того как мы выйдем из системы
Аритабора. А теперь отдыхай. И еще... - Баю растерянно огляделся по
сторонам, - похоже, мы здесь одни. Ты представляешь себе, как управлять
этой посудиной?
- Если ты покажешь, где управляющий отсек, попробуем разобраться, -
неуверенно произнес Матлин.
- Не поверишь. Полжизни здесь прожил, а где управляющий отсек, не знаю. Не
удивлюсь, если его вообще здесь нет.
- Можно воспользоваться моим ЦИФовским болфом.
- Нет, ты все-таки безнадежный фактуриал, - огорчился Баю. - Вопрос не в
том, чтобы смотаться отсюда, а в том, чтобы сделать это незаметно.
Придумай, как найти Суфа. У вас же есть позывной...
- Это бесполезно... пытаться обмануть Раиса.
- Я не то что пытаюсь, - признался Баю, - я все еще надеюсь, что он здесь
ни при чем.
С утра пораньше Голл Гренс был приглашен в нижний павильон. Ксарес послал
за ним Перру, что могло свидетельствовать о крайней важности и срочности
приглашения. Старший Гренс имел "удовольствие" воочию наблюдать предмет
своего особого раздражения не где-нибудь, а в двадцати метрах над
приусадебной поляной, где Перра нагло висела, постреливая нижним защитным
полем, будто опасаясь метко прицеленного томагавка, и прекрасно
обозревалась из кухонного окна.
- Сколько здесь живу, - восхитился Альберт, - а летающую тарелку вижу
впервые. Я даже не знал, что они такие красивые.
- Это не тарелка, - поправил его старший Гренс, - это самый настоящий
летающий миксер.
- Отец однажды прокатился, - объяснил Голл, зашнуровывая горные башмаки, -
до сих пор сердит.
- Как это? - не понял Альба.
- Как, как... - передразнил его дядюшка Ло, - ты садишься, а она - брык...
и пузом вверх, как дохлая рыба. Не поймешь, где у нее земля, где небо.
Управление на потолке, обзор ландшафта под ногами, кресло пилота
барахтается всю дорогу туда-сюда. Тьфу, гадость... Для таких недоумков,
как ваш дядька Феликс.
Гренс ворчал и отплевывался, пока Голли не оделся и не вышел прочь из
дома. Но после того как Перра оборвала его следы и исчезла, подобно
лопнувшему мыльному пузырю, растворилась над снежной поляной, не спугнув
ни единой снежинки. Гренс задернул шторку и перекрестился.
- Господи, спаси моих мальчиков от этих безумцев.
Спустившись в лаборатории, Голли обнаружил Ксареса у того же самого
смотрового стола, где до сих пор был разостлан протектор Альбы. Ксарес был
также задумчив и неподвижен, будто сам простоял в этой позе миллионы лет,
прежде чем дождался младшего Гренса.
- Я общался с Кальтиатом, - сообщил он.
- И что?..
- Это не Альберт.
- А кто же? - удивился Гренс и тут же отдал себе должное - более глупого
вопроса в данной ситуации не придумаешь.
- Это мы узнаем, - спокойно ответил Ксар и, оторвав взгляд от стола,
обратил его к Голли, - он прошел через ту среду, в которой не могло
сохраниться ни тело, ни то, что вы называете душой. Предупреди всех -
никаких экспериментов! Ни стендовых, ни аналитических. Из Хаброна пока еще
никто не возвращался.
- От чего ты хочешь нас предостеречь?
- Как быстро ты сможешь найти Феликса, Баю и Суфа? Хотя бы выйти с ними на
связь. При том, что они пропали все вместе относительно недавно и нигде не
оставили координат.
- Думаешь, у них есть причина скрываться?
- Думаю, зная навигаторские манеры Суфа, ты найдешь их быстрее. Надо
сообщить, что Кальтиат оставил рабочие оркограммы. Надо, чтобы Баю
расшифровал их. Тогда мы будем точно знать, как себя вести и чего
опасаться, — Ксар обошел вокруг стола, будто собирался что-то добавить,
но передумал. - Как отец?
- Спасибо, неплохо.
- Сам решай, как быть. Отправляйся так быстро, как только сможешь.
Удалившись от зоны ЦИФа на почтительное расстояние, Голли решил ускорить
процесс. Он сбил корабль с транзита, запустил сигнал, который с трудом
улавливался контролерами "навигатора" и который меж ним и Суфом был
предусмотрен как аварийный SOS в случае, если функциональные системы
корабля не в состоянии справиться с ситуацией. Сигнал, смоделированный
таким образом, давал Суфу эксклюзивное право вмешиваться в управление с
любого расстояния. Именно на это рассчитывал Голл и, как только аварийная
панель заработала, немедленно запеленговал местонахождение беглецов и
развернул навигационную схему. Управляющий сигнал был послан с глухой
окраины Ареала. Голли перестроился на ближайший попутный транзит,
подсчитал время до цели и ужаснулся. Без сквозного транзита время пути
растягивалось на десять суток, а при том, что с транзитными коридорами на
окраине обычно тяжеловато, эти сутки можно было автоматически умножить еще
на тысячу и поделить на опыт навигатора. Умножать Голли не боялся, но
делить ему было не на что. Оставалось только идти ва-банк. И он решительно
вышел на связь с болфом Суфа.
- Я знаю, что ты здесь. Пожалуйста, скорректируй меня. Дай экстремальный
транзит.
- Отвяжись, - ответил Суф, - только тебя мне здесь не хватало.
- У меня срочное дело.
- Срочно убирайся домой, - рассердился Суф. - Не морочь мне голову.
Это было похоже на окончательный приговор. Голл Гренс не только провинился
и был наказан, но его доказанная вина имела к тому же самые отягчающие
обстоятельства. Суф мог понять все: юношескую глупость молодого
акрусианина, не слишком удачный для навигации расовый биотип, в конце
концов, нормальную интеллектуальную недостаточность для подобной работы.
Единственное, чего он не мог ни простить, ни понять, - как его ученик,
проявляющий незаурядную тупость в изучении классических навигационных
дисциплин, смог в то же время великолепно раскусить все хитрости и уловки
учителя, которые сам учитель искренне считал верхом технического
совершенства. И, отослав Голла Гренса домой, Суф ни секунды не сомневался,
что в скором времени будет иметь честь принимать его на своей палубе.
Только понятия не имел, каким образом Голли перехитрит его на этот раз.
Голли поступил чрезвычайно просто, можно сказать, с наименьшими
интеллектуальными затратами. Он ввел корабль в "мертвую" фазу и дал
векторное ускорение в направлении Суфа, не сообразуясь при этом ни с
транзитными возможностями зон, ни с техническими параметрами транспортного
средства, которое вообще не рассчитано на маневрирование в "мертвой фазе".
Перспективы такого маневра были двояки: в лучшем случае корабль срывался с
этого импровизированного БКМ-разгона в неизвестном направлении, а в худшем
- разлетался вдребезги при первой же попытке затормозить. По расчетам
Голли, терпения Суфа должно было хватить на две-три минуты, пока ускорение
не перевалит критический барьер. Эти минуты умножались на коэффициент
крепости нервов учителя, который Голли вычислил еще в детстве. С тех пор в
его навигационных расчетах это была самая постоянная величина. В
катастрофическом случае - три с половиной минуты навигационной
эквилибристики, решил Голл, но на всякий случай перекрестился, представив
себе угол комнаты с банным веником, притороченным к потолку.
Корабль дернуло так, что пропала внутренняя гравитация, и Голли испытал
нечто похожее на взрыв пространства внутри себя. Болф встал на
экстремальный транзит, одним концом упертый в зону древних астарианских
заповедников, другим - ему было страшно поглядеть на собственную
координату. До прибытия к месту назначения оставалось пять часов, и Голли
успокоился. Пять часов полета позволяли надеяться, что он не попадет под
горячую руку Суфа. Что учитель успокоится, а ученик успеет придумать
что-нибудь в свое оправдание. Но тут план Голли дал течь. Вслед за
экстремальным транзитом на его рабочий приемник последовал столь же
экстремальный набор впечатлений от его концептуального пилотажа и
заверения, что никогда, ни за что на свете, ни за какие милости этот
безмозглый акрусианский головастик не будет допущен к управлению кораблем.
Чтобы, не дай бог, эта говорящая обезьяна не подползала даже близко к
навигаторскому отсеку и не трогала руками то, что светится, пока корабль
следует к дядюшке Суфу. А дядюшка Суф тем временем сгорает от нетерпения
лично засвидетельствовать, что второго такого бестолкового ученика во всем
Ареале сыскать было невозможно. Что ему хронически везет на отменных
тупиц. Что только он, Голл Гренс, достоин сравниться тупостью со своим
славным предшественником Феликсом. Что с бедняги Суфа довольно рискованных
ситуаций и он прежде выбросится в открытый космос безо всякой защиты, чем
возьмется обучать навигации еще одного фактуриала.
В намеченный срок корабль выстрелило в астарианскую зону на край ареала. В
такую кромешную глухомань, до которой не дотягивалась общая навигационная
сетка. Прямо по курсу уже проступала черная пропасть мертвого космоса,
сквозь которую не намечалось ни малейшего просвета, даже при колоссальных
увеличениях, которые психически нормальные навигаторы никогда не
используют.
В минуты полного жизненного отчаяния Голли не раз представлял себе похожую
картину и думал, что когда-нибудь, когда ему всерьез надоест привычное
бытие, он непременно вырвется туда и будет гнать корабль, ни о чем не
думая и ни на что не надеясь, пока старость не уложит его спать на панели
пилотской палубы. И все эти двести, а может быть, триста лет вокруг него
не будет ничего, кроме сплошной пустоты небытия. В такие минуты он скорее
бы покончил с собой, чем отказался от веры в эту беззвездную пропасть,
будто материализовавшуюся из древних акрусианских легенд про первых
навигаторов, которые ушли в пустоту и исчезли, оставив в недоумении своих
современников и потомков. Сколько красивых легенд было придумано и
рассказано, пока эта всепожирающая бесконечность не обрела свой магический
смысл в представлении поздних цивилизаций Акруса... Она была все и ничто.
Она являла собой единственный путь к свободе от трагической
предопределенности всего, что способно придавить молодого романтика к его
отнюдь не романтической среде обитания. Лишь уверовав в эту путеводную
истину, Голли решил, что обязательно будет летать, чего бы это ни стоило.
И горько плакал, когда узнал, что зона Акруса для навигации закрыта, что
никакой пустоты за ее пределами нет, что все это выдумки и исторические
подтасовки, а древние акрусиане никогда не вылетали дальше планетарных
систем и если не возвращались обратно, то только по собственной глупости.
Так в одной братской могиле оказались похороненными надежда, мечта,
единственная святыня его детских лет и лишь вера не покидала его никогда.
Слепая, тупая, неразумная вера в то, что в его жизни обязательно что-то
произойдет. Но как? Когда... каким образом?.. Ему бы в голову не пришло,
что однажды здесь появятся настоящие навигаторы Ареала, с детских лет
знакомые с его отцом, сидевшие с отцом за одной школьной партой. В тот
момент Голли решил, что миром правят его фантазии, и чуть не сошел с ума
от безмерного чувства ответственности за все, что происходит у него в
голове.
Дядюшка Суф, однако, как и предполагалось, к намеченному сроку остыл и
разгуливал взад и вперед по пилотской палубе в молчаливой задумчивости,
сцепив за спиной руки в защитных перчатках с тонкими лучевыми
наконечниками. "Роют архивы", - отметил про себя Голл и спросил нарочито
робко, опасаясь шквала эмоций по поводу своего недавнего подвига:
- Они здесь?
- А что бы я здесь делал один? - спокойно ответил Суф, и Голли вздохнул с
облегчением.
- Как вы работали с Часами Хаброна?
- Кальтиат работал. Я держал корабль.
- Что-нибудь ненормальное было?
- Когда здесь будет все нормально, - заявил Суф, - я вернусь в Корун и
буду проектировать антенны в космопортах.
- Ксар хочет вас видеть. Он сильно озадачен происходящим.
- Ах, вот как! Тогда попробуй вытащить их из архива.
- Что они ищут?
- Они давно забыли, что ищут. По-моему, им все равно, что искать, лишь бы
никогда не найти. Иди, они будут счастливы, когда узнают, что ты здесь.
Только ты позволяешь им бесконтрольно морочить себе голову.
На корабле Суфа была развернута походная смотровая лаборатория.
Задействованы все виды панорам и считывающих устройств. Все светилось,
переливалось, при этом никаких признаков жизни ни на одной из палуб не
наблюдалось, только одиноко вращающееся кресло в эпицентре праздничного
мероприятия говорило о присутствии Феликса. Без этого кресла, которое
Голли прежде видел лишь в книгах отца, Феликс не был бы Феликсом и не
ощущал бы себя землянином.
Но не успел Голли оглядеться, как в лаборатории появился Баю и тут же
обратился к нему с пространной речью:
- Я же говорил, посредники не могли допустить утечки информации. Если б
аритаборская мадистология действительно существовала, они не чувствовали
бы себя так вольготно. Это стало бы сенсацией. Что скажешь, акрусианин?
- Что такое "рабочие оркограммы"?
- Рабочие оркограммы? - удивился Баю. - Рабочие оркограммы... - он
устроился в кресле Феликса, - Фрей, тебе где-то попадался блок
"раннефактурные оркограммы"...
- Да, - отозвался Феликс.
- Вспоминай где и жди меня, - в ту же секунду Баю исчез, ни слова не
объяснив. Но вскоре все четверо собрались вокруг центральной панорамы и
приступили к изучению блока.
- Очень большой объем, - заметил Баю и для начала задал поиск возможных
привязок к Аритабору.
- Нет, - ответила программа блока.
Что только Баю ни пытался с ней сделать, как только ни старался ее
обмануть, - программа оказывалась хитрее и не по-фактурному
сообразительней пользователя. Это могло говорить лишь о том, что делал ее
отнюдь не фактуриал, а значит, скорее всего, это чистейшая аналитика, не
имеющая привязки к подлинным фактам. Если Баю удавалось загнать программу
в тупик, она отключалась, выдавая ему иллюстративные навигационные схемы
любой из произвольно взятых зон. На вопрос, что бы это могло означать, Суф
ответил предельно однозначно:
- По-русски это прозвучало бы так: "А не пошел бы ты, мужик,
куда-нибудь... туда-то и туда-то..."
- Куда? - с надеждой воскликнул Баю.
Но Суф лишь кивнул на Феликса.
- Он тебе объяснит.
Феликсу было не до шуток.
— Если ты расскажешь мне, наконец, что такое "рабочие оркограммы", -
напомнил Голли, - я объясню, что имелось в виду...
Баю изобразил рукой красноречивый, но крайне бестолковый жест, который так
и завис в пустоте под сводом темного пространства отсека, а панорама
рефлекторно скопировала его в виде сюрреалистической фигуры, завернутой в
трехмерное пространство.
- След мадисты... - сформулировал он наконец, - это слишком общий термин,
его невозможно объяснить, если нет конкретного предмета...
- Все ясно, - успокоился Голли.
- Это... - Баю задумался, подбирая универсальное определение, пока сам не
"завис" где-то между нижней панелью и темной макушкой потолка.
- Ну-ка, заставь ее еще раз показать последнюю картинку, - попросил Суф, -
и дай проекцию на мою навигационную сетку.
Баю моментально спустился с неба на землю, накинулся на программу и мучил
до тех пор, пока не добился нужного результата.
Суф деловито прошелся мимо своих панелей, затем остановился и
гипнотическим взглядом впился в изображение.
- Знаешь, что я могу сказать, - произнес он, - впрочем, я могу
ошибаться... Но, кажется, эта зона мне знакома.
Баю поднялся, было, к связи с "навигатором", но Суф одним предостерегающим
жестом вернул его на место.
- Я знаю эту зону. Проблема в том, что такой вид она будет иметь через
черт знает сколько триллиардов лет назад. Если я прав, вы ищете не в тех
временных координатах.
- Ты это... интуитивно? - уточнил Матлин. - По динамике?
- Да, эта зона мне слишком хорошо знакома. Странно, что ты ее не узнал.
Ну-ка, Голли, сделай прогноз состояния зоны Аритабора примерно через тот
же срок.
- По динамике? - уточнил Голл.
- Нет, по моей заднице, безмозглый лягушачий головастик. И поскорее!
Вторая карта легла наверх, и Баю отъехал от пульта, словно испугался
галлюцинации.
- Они идентичны? - не поверил он. - Ты уверен?
Но Суф не то чтобы сомневался, а был удивлен ничуть не меньше.
- Что это за временная координата? - вмешался Матлин, стараясь отвлечь
коллег от безмолвного созерцания астрофизических картин.
- Ты хотел вычислить возраст посредников? - спросил Баю, возвращаясь к
пульту.
- Я до сих пор еще хочу...
- А этой цивилизации еще нет на свете. Срок ее появления находится, я
извиняюсь, в далеком будущем... не знаю, как его вычислить. Подозреваю,
что их "мадистология" находится там же.
- Где?
- Знаешь, что обозначает "факториал" в аритаборской математике?
- Бесконечность? - предположил Феликс.
- Это даже я знаю, - проворчал Суф.
- Знаешь, так объясни.
- Знак циклического предела, - объяснил Баю.
- Бесконечность имеет два направления: в прошлое и в будущее, - добавил
Суф.
- Так куда она направлена у посредников?
- В аритаборской математике, - заметил Голли, - не имеет значения. Это
философская, абстрактная категория. Еще одна логическая фигура.
- Невозможно определить ни возраст цивилизации, ни направления, в котором
следует его измерять, - еще раз попытался объяснить Баю. - Теперь ясно? -
Он заглянул в безумные глаза фактуриала Фрея.
- Ясно, - ответил Фрей.
...Закладка в соц.сетях
