Жанр: Научная фантастика
Сборник фантастики авторов из бывших соц. стран
...ла, она сняла пальто и вышла в коридор. Некоторое время
она стояла перед зеркалом, видимо, проверяла, не похожа ли и она на
робота. Вернувшись в комнату, Здена достала из сумки хлеб и сунула мне под
нос. Запах был превосходный, и корочка аппетитно хрустела в Здениных
пальцах. Я не выдержал и откусил кусочек.
- Он еще теплый, только что из автомата-пекарни.
Я подумал: теплый хлеб - это всегда хорошо. Здена стала меня уверять,
что в воскресенье будет печь сама. Она вынула из сумки остальные продукты
и сложила все в холодильник.
А хлеб и в самом деле был хорош, мне досталась еще корочка.
Вид Здены мне сегодня не понравился. Она казалась озабоченной,
наверное, переутомилась. Сама призналась, что устала, и, если не выпьет
крепкий кофе по-турецки, наверняка уснет. Жаль, что я не умею как следует
варить кофе, не то бы непременно предложил ей. Здена относится к тому типу
женщин, которые вечно куда-то спешат, а если вдруг останавливаются
передохнуть на минуту, у них возникает такое чувство, будто что-то
упущено. Я никак не могу к этому привыкнуть, но пытаюсь понять Здену. Она
работает в бухгалтерии. Сами знаете, два раза в месяц выдача зарплаты,
сверхурочные, нервы, сигареты, кофе, ночные бдения. А сколько у нее
поручений! Она ведет общественную работу по меньшей мере в трех комиссиях,
в Обществе охраны от гербицидов, в Союзе не умеющих плавать, а в клубе
"Акция бронтозавр" даже выполняет функции секретаря. Когда я посоветовал
ей завести второго ребенка, она на меня накричала: женщине, мол, всегда
приходится тяжелее мужчины. И вообще стала агрессивной, тогда она просто
испугала меня. Да и сейчас я побаиваюсь за нее.
- Тебя что-то тревожит, Здена?
- Эти мужчины предоставили все права нам! Иду к зубному врачу -
Женщина. Болею ангиной - лечит меня женщина. Мясник - женщина. Водитель
трамвая опять же женщина!
- Ты не преувеличиваешь? - спросил я. - Тебе не достаточно меня?
Что-то ее сильно расстроило.
- И в школе сплошные женщины, - продолжала она. - Что ждет наших детей?
Они такие нервные и истеричные.
- Успокойся, - сказал я ласково. Здена, откусив кусочек хлеба, сделала
глоток кофе, вытерла рукавом слезы. Женщинам слезы к лицу, здесь они
неподражаемы. - У тебя плохие новости?
- Пепик... Этого следовало ожидать.
- Что, обещают поставить "четверку" по поведению?
- Да нет, - отмахнулась Здена. Эту тактику я знал - она разжигала мое
любопытство. Как бы невзначай Здена запустила мне руку в волосы. - Ты мой
умник, кибернетик, пора тебе постричься.
Она расстроилась из-за Пепика и, чтоб отвлечься, заговорила о стрижке.
Наверное, стрекотание машинки ее успокаивало. Здена обычно стригла меня,
когда нервничала. Я, собственно, и не против, парикмахер тебя только
изуродует, да и удовольствие это обходится дороговато. Один раз Здена даже
завила меня, потом положила мою голову к себе на колени и принялась
накручивать кудри на палец. Мы провели чудесный вечер.
- Он схватил двойку по истории, - сказала она.
Так вот в чем дело! Пепик учился в пятом классе. Гением он, конечно, не
был, но в алгебре разбирался и морфологию более или менее знал. Только вот
с историей у него не клеилось. Здена вначале думала, что у Пепика нелады с
учительницей, но ошиблась. Однажды мы устроили Пепику перекрестный допрос.
Учеба Пепика - мое дело, я ведь отвечаю за школу.
Сегодня мальчика вызвали по истории. Вчера мы с ним прошли культуру
Юго-Восточной Азии, повторили материал о Евфрате, Тигре, Месопотамии,
Финикии, Палестине, Крите. Я спрашивал Пепика в перерыве хоккейного матча,
который передавали по телевизору. Ему не очень-то хотелось отвлекаться от
хоккея, но за нами наблюдала Здена и всякий раз, когда он меня не
слушался, закатывала сыну подзатыльник. Я никогда Пепика не бью, считаю,
что детей бить нельзя. К тому же Пепик довольно прилично во всем
разбирался, и я удивлялся, что он так долго сидит над картой Древнего
Египта.
- Ты вместо того, чтобы помочь ему исправить оценку, умудрился
испортить то, что уже сделал!
- Но мальчик не в состоянии переварить огромную информацию. У меня и то
от всего этого болит голова. Пепик запомнил про глиняные дощечки, но
забыл, что на них записывались сказания, эпос, поговорки.
- Учительница спрашивала вовсе не об эпосе. По всему видно, что
вчерашнее задание вы выполнили кое-как, - сказала Здена сурово.
- Кроме пословиц и эпоса, он знал все, - настаивал я на своем. Еще час
назад я переживал, что у Здены плохое настроение, а сейчас заметил, как
она поглядывает на мои кудри.
- Вас интересует один хоккей, а то, что хетты создали в Малой Азии
мощную империю, достигшую расцвета в середине второго тысячелетия до нашей
эры, вас не касается. Поэтому-то и получил Пепик двойку с минусом. Что
теперь о нас подумает пани Квасничкова!
- Да Пепик просто забыл, сколько раз тебе повторять!
- Состав национальной сборной по хоккею он знает наизусть.
- И в состоянии ли он вообще понять, что написано в учебнике?
- Ну, знаешь... - Здена все принимала на свой счет.
- Извини, я совсем не это имел в виду, - я попытался исправить
положение и смиренно попросил Здену сварить мне кофе. Она никогда не
забывала обо мне, готовя себе еду, а сегодня забыла. В этот день мне
буквально не везло.
- Ну, что в школе? - набросился я на Пепика, вернувшегося домой.
Пепик сбросил портфель на ковер, и в нем все загромыхало.
Здена неподвижно сидела за столом, сложив руки на коленях. Наверное,
она размышляла, стоит ли взять ремень. Пепик понял обстановку, вежливо
поздоровался и сразу же переобулся. Обычно он носится по квартире в одних
носках. На сей раз он надел тапочки, подошел к маме и поцеловал ее.
- Ярушка сказала, что я смогу исправить оценку.
- Что за Ярушка? Ах да, ваша классная руководительница. - Здена
схватилась за голову. - Надо же, Ярушка! Так что ты там не смог ответить?
Она мне столько всего наговорила.
- Я уж не помню, - невинно промолвил мальчик.
- Не помнишь, потому что не знал ничего, - с укоризной сказала Здена. -
А ведь ты утверждал, что Пепик - талантливый ребенок, - обратилась она уже
ко мне.
- Мама, а кто такой Бедржих Грозный? Что такое легенды, эпос и
пословицы?
- Видишь ли... Пословица - это народная мудрость. Что это, собственно,
такое? - она смотрела на меня. Я упорно молчал. - А кто такой Бедржих
Грозный?
Тишину, воцарившуюся в комнате, нарушил мальчик:
- Мама, а у Ярушки была сегодня отличная сумка - с наклейкой "Голубые
Сиуксы". Это, знаешь, группа такая.
- "Голубые Сиуксы"! Горе мне с тобой, Пепичек. - Она посадила мальчика
к себе на колени. - Бедржих Грозный - чешский ученый, который расшифровал
язык хеттов. Неужели трудно запомнить? Пообещай мне, что будешь прилежно
заниматься.
Пепик молча кивнул. В последнее время он запирался в туалете и читал
журнал "Дикобраз". Все шуточки из журнала он помнил назубок, а то, что
математики в Месопотамии изобрели систему отсчета времени и
геометрического измерения угла, Пепик не знал.
Сегодня он не стал закрываться в туалете, а направился в свою комнату,
держа в руке учебник истории. Здена прибралась у него, вытерла влажной
тряпкой стол. Потом, я услышал, как хлопнула дверь, и Пепик тонким
голоском начал читать вслух про персов.
Здена вернулась на кухню и стала варить ужин.
- Что-то ты рано сегодня, - осторожно заметил я.
- Мне просто надо успокоиться, - ответила она. - Хотела я вам сварить
манную кашу, да, пожалуй, хватит с вас и картофельного пюре.
Этим она меня не могла разозлить.
Я знаю, каждая мать смотрит на своего ребенка сквозь розовые очки.
Пепик, конечно, вызубрил бы в конце концов своих финикийцев, только его
знаний едва хватило бы на неделю. Здена была права лишь в одном: вчера мы
больше занимались хоккеем, игра нас заворожила.
- Ты меня извини, - оправдывалась она позднее, - но за все, что связано
со школой, отвечаешь ты, у меня и так дел сверх головы.
Мне оставалось смиренно поддакивать. Я жалел Здену, хоть и не всегда
соглашался с ней. Она была красивой женщиной, и мне доставляло
удовольствие о ней думать. Я всегда старался как можно быстрее уладить
недоразумения. Сейчас, кажется, наступило самое подходящее время для
выяснения некоторых деталей.
- Можно мне высказать свою точку зрения?
- Только не пытайся опять искать смягчающие обстоятельства. Меня
интересуют конкретные результаты.
- По степени трудности учебный материал можно оценивать с двух точек
зрения: количественный показатель и качество. Целесообразно
проанализировать объем информации, который должны переварить дети в пятом
классе. Я имею в виду не только историю.
- Скажи это учительнице, - оборвала меня Здена.
- Ярушке? Она и так все знает. Качественный показатель охватывает те
особенности учебного материала, которые характеризуют степень его
трудности. Возьмем, к примеру, синтаксическую сложность текста или
понятийную загроможденность.
Здена отодвинула кастрюлю с картошкой, вздохнула и налила себе стакан
сока.
Буду говорить медленнее, чтоб она лучше меня воспринимала. Здена не
доверяет ни одному мужчине, расплачиваться же приходится за всех мне. Я
продолжаю:
- Существуют образцы степеней сложности учебного текста...
- Прекрати свою лекцию!
- Не бойся, до уравнений я не дойду. Короче, если проанализировать
детально некоторые учебники для пятого класса, получится, что они не
только трудны сложностью фразовых единиц, но и отличаются понятийной
загроможденностью.
Здена посмотрела на меня отсутствующим взглядом. Пришлось повысить
голос. Хотелось взять и встряхнуть ее хорошенько. К счастью, она поняла
мои рассуждения.
- Ты хочешь сказать, что все эти учебники никуда не годятся. Лучше бы
честно признался, что вы смотрели хоккей.
- Я не увиливаю от ответственности, хоккей мы действительно смотрели,
но и в учебник тоже заглядывали.
- Ну выкладывай все начистоту, почему ты не смог ему объяснить? Ты не в
состоянии быть наставником, теперь я уверена. Ты мне вообще не нужен, -
вдруг разрыдалась Здена.
- Что там объяснять! - рассердился я. - Все четко написано.
- Все? - удивилась она. - Ты с ума сошел!
Здена взяла меня за шею и повелительно сказала:
- Идем!
Мы вышли на улицу. Шел дождь. Здена взяла с собой зонтик, а я в спешке
забыл шапку. Сначала я подумал, что мы направляемся в магазин учебных
пособий, но она тащила меня дальше, мимо мясной лавки, магазинов
канцелярских товаров, головных уборов. Затем мы свернули в какой-то узкий
переулок. Было темно, только свет от оконных стекол резал глаза. А когда у
меня болят глаза, начинается и головная боль. Так будет, видно, и в этот
раз.
Без десяти шесть мы вошли в магазин хозяйственных товаров. Продавщица
штопала за прилавком носок и встретила нас не очень любезно. Она сразу
остановила взгляд на мне - опять рекламация!
- Вот, пожалуйста, он сошел с ума, - сказала Здена. - Не справился с
заданием для пятого класса.
Мне было стыдно, я чувствовал себя мальчишкой. Вам хорошо, а мне
каково: набросились две женщины на одного! К счастью, вошел еще один
покупатель - мужчина с дырявым зонтиком.
Продавщица наклонилась ко мне и смахнула капельку дождя с моего носа.
Ну, это уж слишком! Вдобавок мужчина пощупал мне лоб. У него были желтые
пальцы, пропахшие табаком.
- Завтра кончается гарантия, но я пришла сегодня на всякий случай. Он
запрограммирован на шестой класс, а не может одолеть и пятого, - наступала
Здена.
Продавщица подключила меня к сети.
- Он не сошел с ума, - уверенно сказала она. - Случается, что в младших
классах учебная программа гораздо сложнее, чем у старшеклассников.
- Простите, пани, вас не удовлетворяет работа его головы? Вы хотите его
вернуть? - спросил мужчина с дырявым зонтиком.
Я заморгал глазами.
- Вот видишь, - я поглядел на Здену, - со мной все в порядке.
- Ну скажите, к чему мне такая голова, - снова стала жаловаться Здена.
- Хотите всучить мне его обратно?
Она сердито схватила меня за чуб и засунула обратно в авоську.
С мужчиной-покупателем она вообще объясняться не собиралась.
Я выиграл. Не люблю менять хозяев! Что ни говори, со Зденой довольно
любопытно беседовать, хотя путешествия в сетке, признаюсь, меня утомляют.
Людвик Соучек. В интересах галактики
-----------------------------------------------------------------------
L.Soucek. Zajem Galaxie. Пер. с чешск. - Е.Элькинд.
Сб. "День на Каллисто". М., "Мир", 1986.
OCR & spellcheck by HarryFan, 27 June 2001
-----------------------------------------------------------------------
Двухчасовая битва при Белой горе восьмого ноября 1620
года по своему военно-стратегическому значению далеко
уступает тем событиям, которые повлекла она за собой в
результате политической бездарности и нерешительности
короля и правящей верхушки, а также малодушия,
проявленного самим Фридрихом. Его бегство вызвало цепную
реакцию насилия победивших императорских наемников и
паники и отчаяния побежденных и мирного населения.
Я.Полишенский. "Тридцатилетняя война
и европейский кризис", 1970 г.
Сухие стебли чертополоха и траву покрывал иней, на сбруях и шерсти
лошадей он лежал целыми соцветиями. Лошади выдыхали облачка пара так же
трудно и хрипло, как люди. Стылый ноябрьский воздух резал легкие, ледяной
повязкой давил на обмякшие мускулы. Вокруг не умолкала брань, ноги
скользили и разъезжались - и солдат брякался на землю, еще недавно
стянутую корочкой подмерзшей слякоти, теперь истолченной в крошево
движением несметных полчищ. Полоса вытоптанной, загаженной земли тянулась
за полками курфюрста Ангальтского до самого Раковника, откуда пятого
ноября, давая большой крюк по ужасающему бездорожью, направился он к
Праге, чтобы преградить путь Биквою. Курфюрст Ангальтский вел полки
уверенно, но, как и Турн со Шликом - герои схватки, разыгравшейся в
последний день октября, - ехал всегда на сытой, свежей лошади, а иногда
даже в повозке, меж тем как пехотинцы, мушкетеры, аркебузиры, копьеносцы
месили грязь своими сбитыми, растертыми ногами и на чем свет стоит кляли
"христово воинство", не говоря уже о вчерашнем биваке в Унгошти, где не
было не только ни вина, ни пива, но многим недостало и глотка горячей
пищи. К чертям такую войну! Теперь уже с полуночи они на Белой горе с
венгерскими панами-братьями во фланге, в Рузине. Где-то во тьме бредет за
ними неприятель: императорское войско, Биквой и Тилли, Максимилиан со
своими баварцами... Наверняка они теперь в Гостивицех, и их там наберется
тысяч тридцать. Немало, черт возьми!
Люди наталкиваются друг на друга, вяло дают друг другу сдачи и
недовольно сторонятся, когда едут подводы и кавалеристы графа Турна,
который подтянул из Праги на подмогу им свой полк и еще до рассвета начал
размещать на бастионе пушки.
- Теперь недолго, и они схлестнутся, - сказало Четверть сотни. -
Расстояние между обеими стаями двуногих основательно сократилось.
Четырежды десять промолчало. Четверть сотни во все времена своих
многочисленных существований занималось практически только одним:
планетарным исследованием развития этой в общем-то малозначащей Солнечной
системы - и было специалистом в своей области. Но лишь теперь впервые
получило возможность осуществить вмешательство с соизволенья Высшей
Координации.
"Лучше поздно, чем никогда, - подумало Четырежды десять, с брезгливым
чувством ощущая едва заметную вибрацию краев силового поля Четверти сотни.
- Маститый специалист, а не способен держать в равновесии силовое поле!
Пора, пора преобразовываться в новую сущность!"
Четверть сотни и Четырежды десять возносились над Белой горой в виде
почти неразличимых облачков пространственно-ограниченной энергии, заметить
которые позволили бы человеческому глазу разве что поляризационные очки,
но существование чего-либо подобного на третьей планете Четверть сотни
решительно и категорически отрицало. Возможно, внимательный наблюдатель по
временам и заметил бы над головой радужные взвихрения, некую пульсацию
едва различимых красок, стекловидную воздушную воронку, то исчезающую, то
снова на мгновенье возникающую под низким сводом быстролетных туч, теперь
уже чуть озаренных первыми минутами рассвета. Но никому из этих
измочаленных людей ни разу не пришло на ум закинуть голову, под самый
подбородок схваченную тесным кожаным воротником, если не обручем кирасы. А
хоть бы так, кого бы это взволновало? Мир тех времен был полон диковинных
грозных небесных знамений, и европейский люд уже повсюду принимал рассказы
о кровавых ливнях, о битвах в облаках, об апокалиптических чудовищах,
катящихся по небу и швыряющих на землю камни, с полным доверием и даже без
особого удивления.
К сведению читателя:
Учитывая своеобразный, хотя и преходящий облик Четверти сотни и
Четырежды десяти, вы, разумеется, вправе принимать лишь с оговоркой и как
образные обороты слова "сказало", "промолчало", "указало" и т.п. На языках
Земли нет в этом случае соответствующих определений. Используемый здесь
средний род призван по возможности отразить то обстоятельство, что
существа системы Альфа Дракона, откуда происходят Четверть сотни и
Четырежды десять, - бесполые или, вернее, при необходимости некоторым
образом двуполые.
- Обстановка сейчас обострится, - продолжало размышлять вслух Четверть
сотни, все еще безуспешно пытаясь удержать периферические части силового
поля в равновесии.
Войско баварцев, передовой отряд армии Биквоя, двинулось из Гостивиц.
Концы их пик и алебард мерцали отблесками дальнего пожара, охватившего к
тому времени деревню Рузань, где беспечную конницу венгров, ставшую на
отдых, застиг врасплох неприятель. Баварцы, казалось, отправлены были на
верную смерть: для решающего столкновения были слишком слабы, слишком
оторваны от основных сил армии. Курфюрст Ангальтский, созвав офицеров,
хотел было уже атаковать вражеский авангард - баварскую пехоту, - но
передумал, вняв совету искушенного в ратном деле графа Гогенлоэ. Слишком
важна была оборонительная позиция на Белой горе, чтобы столь легкомысленно
пренебрегать ею. Недаром же граф Турн сказал, что, если бы сословные
войска послало само небо, лучшего места для построения трудно было бы
отыскать.
Из рядов выбежали несколько мушкетеров. Поставили свое громоздкое
оружие на подставки и поднесли фитили. Ухнули первые выстрелы. Пять-шесть
баварцев зашатались, сползли на мерзлую грязь. Занималось утро. Четырежды
десять уловило звуковые волны и языки огня, хлещущего из мушкетных дул.
- Что делают эти двуногие соединения углерода? - спросило оно у
Четверти сотни.
- Воюют. Сжигают смесь веществ, которая превращается в газы и толкает в
заданном направлении маленький предмет. Когда предмет приходит в
соприкосновение с двуногим, может наступить дезинтеграция информационной
сети и дискоординация.
- Довольно странная забава, - решило Четырежды десять. - И часто они
этим занимаются без риска повредить ультраструктуру?
- У них вообще нет ультраструктуры, - ответило Четверть сотни. - Тут
вам не система Альфа Дракона. Дезинтеграция в данном случае необратима.
Индивид как таковой перестает существовать.
Силовое поле, временно воплощающее Четверть сотни, решило, что
сенильность Четырежды десяти дошла до уровня, когда высказывания явно
нелогичны и противоречат здравому смыслу, но оставило это соображение при
себе.
- Вмешаемся уже теперь? - спросило Четырежды десять. - И как? У вас на
этот счет уже имеются наметки?
- Пока нет. Надо выждать. Высшая Координация, переработав опыт
прошлого, предвидит благоприятный исход для двуногих, охраняющих свое
гнездо, но, как известно, ошибаться может и она. Однако, если ее
предвидение оправдается, наше вмешательство будет не в пользу тех, которые
обороняют город.
- Почему?
- Понятия не имею. Известно ведь, что Высшая Координация планирует
эволюцию Галактики на целых тысячу больших оборотов вперед. Наверное, и с
третьей планетой связаны какие-то расчеты. Какие - право же, не знаю. Не
исключается желание предотвратить какую-то пока еще совершенно не
осуществимую безделицу сугубо частного значения.
Несколько конных императорских полков под водительством офицеров с
белыми перевязями атаковали, невзирая на пушечную пальбу, левое крыло
чехов, где командовал старый граф Турн. Два дымных облачка с гулом
устремились друг другу навстречу, верховые в передних рядах выстрелили из
пистолетов и обнажили палаши. Какое-то время невозможно было разобрать,
что происходит (Четырежды десять вообще ничего не понимало - даже того,
зачем двуногим соединениям углерода понадобилось, сидя на четвероногих,
размахивать металлическими сильно вытянутыми равнобедренными
треугольниками), однако вскоре стало очевидно, что всадники Турна
отступают - дергая за узду коней, поворачивают их назад и бегут с поля
боя, где, что ни шаг, вздыбилась покалеченная лошадь с пробитым брюхом или
распростерся всадник в кирасе, прогнутой под ударами конских копыт. В
левом крыле сословного войска началось движение. Принц Ангальтский, скорее
легкомысленный, чем отважный, во главе конного полка попытался спасти
положение. С громкими криками под оглушающую пальбу из пистолетов врезался
в гущу солдат Биквоя, неся смятение и гибель. Много императорских
наемников было в эти несколько минут окончательно и необратимо
дезинтегрировано. Полк принца Ангальтского напоминал дракона, изрыгающего
пламя, однако был все-таки окружен значительно превосходящими силами
противника, разъединен на две части и разбит. Сам принц, дважды получив
тяжелые ранения, еле спасся от плена бегством.
- По-моему, Высшая Координация на сей раз все-таки ошиблась, - сказало
Четырежды десять. - Двуногих, вышедших из города, явно одолевают.
Сомкнутые ряды польских гусар, воюющих на стороне императора, под
прикрытием частых пушечных залпов ринулись на батарею сословного войска и
атаковали венгерскую легкую кавалерию, которая, не дожидаясь столкновения,
без боя обратилась в бегство, а воины в серебряных кирасах, своими
металлическими крыльями напоминавшие легион неистовых архангелов,
бросились их преследовать.
Смолкали пушки одна за другой. Лишь у стены заказника Гвезды еще
сражались наемники моравских сословных войск под водительством Шлики -
истые труженики войны, хладнокровные, твердые, не тратившие зря ни сил, ни
пороху; знали, что не уйдут живыми из этой передряги, но считали это
естественным и справедливым. Каждый давно уже смирился с такой участью,
как с неизбежным, пусть и отдаленным завершением своей военной судьбы.
Полчаса - и все они до единого пали под напором баварцев.
Биквою была открыта дорога в Прагу, куда уже давно с горсткой всадников
бежал курфюрст Ангальтский, главнокомандующий побежденной сословной армии.
- Теперь, кажется, можно возвращаться, - заметило Четырежды десять без
малейших признаков нетерпения (для существ системы Альфа Дракона время
само по себе значило ничтожно мало, а времени в земном восприятии не
существовало вовсе).
- Нет, рано. Все это совершенно точно предопределила Высшая
Координация. У двуногих, стоящих под городом, не хватает веществ, нужных
для обновления клеток, а к тем, которые из города, близится помощь.
Курфюрсту Ангальтскому, уже отказавшемуся от бесплодных и рискованных
попыток остановить бегущее войско, близ Золотого ядра на Градчанах
встретился король. В позлащенной кирасе, с фальцским девизом Diverti
nescio [отступать не умею (лат.)] на хоругви, во главе пятисот кирасиров
личной охраны направлялся он на место битвы. Но там теперь увидеть можно
было только мертвых, да разве еще еле различимые облачка двойного силового
поля, висевшие над белогорским плато. Поэтому кирасирам пришлось спешиться
у стен Праги и присоединиться к ее защитникам, пропускавшим через
Страговские ворота возы, которые тут скучились в великом беспорядке, - но,
разумеется, сначала строго осмотрев их, чтобы с возами не пробрались в
город люди императора.
С пражских редутов больше для острастки ухнуло несколько пушечных
залпов. Рассеянные группки наиболее ретивых солдат Биквоя тут же схватили
коней за уздцы, повернули назад и отъехали на безопасное расстояние.
Страговские ворота заперли на тяжелый дубовый засов и на цепи, укрепили
валом из заранее навезенных камней и земли.
Биквой понимал, что выигранное им на Белой горе сражение - лишь
единичный случай, в общем нимало не ослабивший ни сословного войска, ни
воли сословий к сопротивлению. В бессильной ярости сжимал он кулаки перед
стенами Праги при мысли, что уже несколько дней назад, под Раковником, его
отборные соединения готовы были разбежаться, - спасибо подоспели вовремя
обозы с провиантом, добрались из Баварии через шумавские перевалы и хоть
немного, но пополнили довольствием изрядно оскудевшие запасы армии
императора. На сколько хватит этого довольствия солдатам? Хорошо, если
поужинают сегодня. А может, еще и позавтракают
...Закладка в соц.сетях
