Жанр: Научная фантастика
Русская фантастика 2005 Сборник
...не
успел вовремя вернуться в студию. Утром в пятницу он пришел пораньше и, дожидаясь возвращения ночной
бригады, выпил, наверное, литра три омерзительного растворимого кофе, а еще довел до белого каления охрану
на воротах:
- Белая "Киа" не проезжала? Извините.
Наконец Глеб объявился. Он с порога бросил кассету на диван, хитро улыбнулся и подмигнул.
- Ну?!
- Вот тебе и ну! Чего б ты без меня делал...
Антон медленно досчитал до десяти, аккуратно смял пустую пачку "ЛМ" в маленький комочек и осторожно
положил его на край стола. Глеб изобразил испуг:
- Это я буду, да? Понял, понял. Чего кота за хвост тянуть - нашелся наш парень. Вчера и нашелся, на
третий выезд. Все, как ты говорил - ДТП на Дмитровке, "мерин" с "девяткой" перекресток не поделили. Два
трупа, из "девятки" которые, еще трое - в Склиф с переломами. Ну, и этот там стоял, в сторонке. Наблюдал. Я
случайно его приметил, камерой панораму брал, смотрю, на остановке он, не он? Народу много, не видно толком.
Отснял я его хорошо, минуты две в кадре, на кассете посмотришь. А тачки у него нет, мы с полчаса еще на
этом ДТП крутились, так он сел в автобус и укатил. Следить я не стал, как приказано.
- Молодец, Глеб...
- Подожди, это еще цветочки все, ягодки впереди. Я ж его второй раз видел.
- Дану!
- Точно так, вечером, у нас уж смена кончалась. Правда, не ДТП, не пожар, банкира одного вместе с
тачкой полетать отправили, прямо у собственного подъезда. Мы мчались как угорелые, ели успели. Приезжаем,
смотрю: обугленный каркас "бэхи" дымится, рядом менты суетятся. Пока взрывники приехали да начали там
все лентой своей огораживать, наснимать порядком успели. А потом собрались уже уезжать, глянь: у самого
дальнего угла оцепления он переминается. Шлангом прикинулся - замаскировался в подъезде и смотрит.
- Просто смотрит?
- Ну да. Стоит, не шелохнется. А потом чего-то не понравилось ему - нырк в подъезд! Я обрадовался:
вдруг, думаю, живет он там. Мальца этого, стажера, послал проверить, а подъезд проходной оказался.
- А он тебя не вычислил?
- Черт его знает! Да нет, наверное. Я ж не пялился как баран на новые ворота на него одного. Давай
лучше материал посмотрим - может, чего углядим в спокойной-то обстановке.
Пиликнула трубка. Антон раздраженно буркнул в микрофон:
- Да?
- Антон Вадимыч, это Ливитин говорит. Охрана. Тут человек пришел без пропуска, к вам вроде...
Ливитин из вохровцев старой закалки - без ксивы и президента не пропустит, костьми ляжет.
- Что за человек?
- Говорит, со вчерашнего ДТП, свидетель.
- Свидетель?
- Да-да, - быстро-быстро закивал головой Глеб, - я да том ДТП с "мерином" кое-кого из очевидцев,
тех, что на остановке стояли, попросил прийти в студию, наобещал с три короба: в ток-шоу, мол, будете участвовать.
Подумал, вреда не будет, а пользы... Польза вдруг да и будет. Мало ли. Может, нашего парня знает кто,
каждый день на автобусе с ним на работу ездит или в одном подъезде живет...
Антон показал Глебу большой палец. Голос Ливитина в трубке все еще что-то объяснял.
- Пропустите. Да-да, под мою ответственность. Выпишите пропуск на час. Пусть поднимется на четвертый
этаж, студия семь, дверь с надписью "Редактор". Спасибо. Глеб! Распечатай мне пару фоток нашего
друга. Где лицо видно получше. Похоже, все-таки придется поиграть в детектив...
В дверь осторожно постучали.
- Входите. - Антон развернулся вместе со стулом к посетителю, да так и застыл на месте. Попытался
сказать что-то, но не смог, лишь открывал и закрывал рот, словно пойманная рыба.
На пороге кабинета стоял высокий нескладный человек в измятом плаще. Мрачноватое лицо, высокий
лоб с залысинами, немного запавшие глаза... Просто усталый, забитый жизнью холостяк. Ничего неземного
или сверхъестественного.
И все же Антон молчал. Глеб, занятый пультом, обернулся, вскочил, попятился назад, попытался вжаться
спиной в стеллаж.
- Так, - сказал посетитель. Голос у него оказался глухой, невыразительный. - Похоже, я пришел правильно.
Разрешите присесть?
Антон смог только кивнуть.
- Спасибо. Итак, господа, скажите мне: на чем я засыпался?
- Прежде всего, - Антону наконец удалось взять себя в руки, - кто вы такой?
- В смысле? - спросил посетитель несколько агрессивно. - Мое имя? Фамилия? Род занятий? Краткую
биографию рассказывать?
- Для начала хватит и имени.
- Станислав, коротко - Стас.
- Гм... Я - Антон, выпускающий редактор программы "Тревожный вызов", это вот - Глеб, оператор
программы.
Стас кивнул.
- Это я знаю, два раза видел вашу машину. По ней и определил, куда идти. Программу вашу мне часто
приходится, - он произнес это слово с некоторым нажимом, - смотреть. Только это не объясняет, зачем
ваш... э-э... оператор со своей камерой вчера весь день охотился за мной.
- Да ничего я не охотился! Скажи ему, Антоха! Он на всех происшествиях тут как тут, а я, значит, охочусь...
- Подожди, Глеб. Расслабься. - Антон нервно покрутил в пальцах ручку. - Стас, давайте не будем
юлить. Тем более что своей первой фразой, помните: "На чем я засыпался?", вы выдали себя с головой. Стоп,
стоп, стоп... - заметив, что Стас собирается возразить, Антон жестом остановил его. - Подождите. Сначала я
вам скажу кое-что. Вы, Стас, умудрились с конца осени сорок семь раз попасть в кадр на съемках наших сюжетов.
Согласитесь, это выходит за рамки любых вероятностей. Даже самых, - он усмехнулся, - невероятных.
Мы не собираемся раздувать из этого скандал или уголовное дело, например. Ничего противозаконного вы
вроде не совершаете...
- Вроде... - эхом отозвался Стас и поник.
- Все же мы - журналисты, охотники за горячими фактами. Пускай в контексте нашей программы они
и окрашены в мрачные тона. Неважно. Однако сорок семь раз, Стас, - это тенденция. Мы готовы вас выслушать.
- Хорошо, - сказал Стас медленно, - я расскажу.
Пока он говорил, Антону и Глебу стало жалко своих красивых фантазий. Инопланетяне, люди из будущего,
черная аура и энергетические вампиры горели синим пламенем.
- ...Я почти всегда точно вижу место и время. Иногда, если места знакомые, - просто кусок улицы или
дом, где должно произойти несчастье, иногда как бы с высоты. Чаще всего аварии, пожары, редко теракт, крупные
катастрофы - пару раз. В аэропорту, например. Что еще сказать? За сколько времени? За пять-десять часов,
обычно ночью, во сне, но иногда накатывает прямо посреди улицы, хоть волком вой. Простите, у вас нет
воды?
Глеб вытащил из сумки бутылку спрайта, протянул Стасу. Тот дрожащей рукой отвинтил пробку, тоник
вспенился, едва не пролился на пол.
- Спасибо... Территориально мой дар почему-то ограничивается областью, да и то - самой ближайшей:
Домодедово, Мытищи, Химки, Зеленоград... Вы мне верите? - вдруг как-то настороженно спросил он.
- Когда у вас это началось? - вопросом ответил Антон.
- Наверное, в детстве. Только я тогда не понимал, что это, просто картинки какие-то снились. Я понял,
что к чему, только недавно, года четыре назад, когда появились программы вроде вашей. Сначала не верил, все
пытался совпадениями объяснить, но потом...
Антон скептически протянул:
- Да-а...
- Вы мне не верите? Впрочем, можно не спрашивать. Я бы точно не поверил, Ну, у меня есть чем разрушить
ваш скептицизм.
- Нет-нет, что вы, Стас, мы вам верим, но...
- Вот именно - "но". У вас есть машина? - неожиданно спросил он.
Глеб с Антоном переглянулись.
- Зачем?
- Вот зачем. - Стас посмотрел на часы. - Через два часа сорок семь минут на тридцать пятом километре
Минского шоссе "КамАЗ"-бетономешалка столкнется с рейсовой пригородной маршруткой. Если машина
у вас есть, мы еще можем успеть.
Дневная бригада уже уехала в рейд, поэтому пришлось заводить непослушную Антонову "шестерку".
Глеб усадил Стаса на заднее сиденье, сам плюхнулся рядом с Антоном. Машина ощутимо просела. "Шаха"
взревела разболтанным глушителем, рванула вниз по улице Королева.
- Вот было бы здорово, если он не врет! - прошептал Глеб. - Взяли б его в команду. Житуха бы началась!
На сюжеты за полчаса до ментов приезжали бы. А то и вообще, глядишь, какую катастрофу вживую бы
удалось снять. А, Антоха? Шеф бы кипятком писал от радости!
Антон, занятый дорогой, лишь молча кивал. Идея, конечно, неплохая. Только кадры "вживую" в эфир
лучше не давать - потом вопросов не оберешься. Еще в умысле каком обвинят.
Он мазнул взглядом по зеркалу заднего вида и столкнулся с потухшими, загнанными глазами Стаса. Тот,
похоже, все слышал.
На Кутузовском чадила бензиновым перегаром огромная пробка. Машины двигались еле-еле, от жары
плавился асфальт, лакированные борта и хромированные бамперы слепили глаза. Несколько тачек не первой
свежести стояли, окутанные паром, с поднятым капотом.
- Влипли, - Глеб посмотрел на Антона. - Может, в объезд, дворами?
- Поздно. Глянь назад - подперли уже.
В пробке они проторчали почти час. Машина дергалась, проезжала едва метров пять и снова утыкалась в
бампер идущей впереди "восьмерки". За все время никто не произнес ни слова. Стас то и дело посматривал на
часы.
Ближе к Кольцевой пробка стала рассасываться. Озверевший от духоты и бесцельно потерянного времени
Антон остервенело давил на газ. В приоткрытое окно со свистом врывался встречный ветер.
На выезде из города "шаху" тормознул патруль. Молоденький лейтенант вяло, словно бы с отвращением
козырнул, невнятно представился:
- ...нант...аев. Документы, пожалуйста.
Машина у Антона была отцовская, он водил по доверенности. Гаишник долго и придирчиво изучал права,
вчитывался в текст доверенности, проверил техосмотр. Ему хотелось денег. Но придраться вроде было не к
чему, и тогда он приказал открыть багажник.
- Слушай, лейтенант, - Антон начал заводиться. - Чего тебе еще показать? Огнетушитель? Аптечку?
Аспирин и презервативы? Может, хватит, а? - Он достал из верхнего кармана красный бейдж с надписью
"Пресса. ПраймТВ" и прилепил на лацкан. - Видишь? Мы с телевидения, программа "Тревожный вызов", знаешь?
Выехали на сюжет. И если ты не хочешь, чтобы завтра я вернулся и начал снимать материал о коррупции
в низовых подразделениях этого вашего ГАИ-гибэдэдэ, ты перестанешь нас мурыжить и найдешь себе "мерина"
какого-нибудь. Я понятно объясняю?
Лейтенант покраснел от гнева, но, видно, рыльце у него было в пуху, и осторожность взяла верх над
мстительностью.
- Ладно, проезжайте.
Антон кивнул, чуть ли не вырвал из руки гаишника документы, яростно хлопнул дверью. "Шестерка"
рванула с места, как заправский гоночный болид. Еще километра два Антон никак не мог успокоиться.
- Вот же! Проходу нет от всяких инспекторов! Оператор машинного доения! Ему самое место - на
Таймыре перекресток регулировать, а он - тут! Рожу отъел, собака!
- Покажите мне такого водилу, который не ругал бы ментов, - хмыкнул Глеб. - Ладно, успокойся.
Его уже не видно, а ты все кипишь, как чайник.
Антон бросил машину в левый ряд, утопил педаль газа. "Шаха" понеслась, как выпущенная из лука стрела.
После того как спидометр переполз отметку 120, Глеб решил больше на него не смотреть, старательно отворачивался.
Изредка он косился через плечо на Стаса, но тот будто окаменел - сидел без движения, как манекен.
"Шестерка" дребезжала, подпрыгивая на трещинах и выбоинах асфальта, время от времени утыкалась в
бампер какой-нибудь зализанной иномарки, и тогда Антон начинал нетерпеливо мигать фарами. Обалдевшие от
такой наглости крутые "Саабы" и "Ауди" пропускали потрепанные "Жигули" без слов.
Приглушенный хлопок был почти не слышен за шумом мотора, но машину неожиданно резко повело
вправо. Взвизгнули тормоза. Антон, матерясь, судорожно выворачивал руль, а сзади возмущенно орал клаксон
только что обойденного "Паджеро". Наконец "шаха", ткнувшись колесами в бордюр, остановилась.
Антон, весь в холодном поту, сидел не двигаясь, вцепившись руками в баранку.
- Что... что это было? - дрожащим голосом спросил Глеб.
- Колесо...
Стас с заднего сиденья что-то пробормотал, по тону похоже - выругался. Глеб повернулся к нему.
- Стас, вы в порядке?
Вместо ответа Стас показал на часы.
- Еще сорок две минуты осталось. Успеем.
Антон помотал головой. Хрипло, старательно сглатывая слюну, произнес:
- Даже если запаску быстро поставим... все равно. Водитель из меня сейчас, того... хреновый. Вот что.
Я здесь останусь, в себя приду маленько, а то что-то ноги дрожат. А вы - ловите тачку и дуйте к тридцать пятому
километру. Я потихоньку отойду, колесо поменяю и за вами следом двинусь. Там и встретимся.
И уже вдогонку вылезающему из машины Глебу крикнул:
- Камеру в багажнике не забудь!
Водила попался пожилой и несговорчивый.
- А денег-то сколько заплатите? - все допытывался он.
- Отец, - проникновенно сказал Глеб, доставая свой пропуск в "Останкино" - смотри: видишь, написано
"Пресса"? Мы сюжет едем снимать, опаздываем. Тебе ж все равно прямо, вот и подбрось до тридцать пятого,
а там - договоримся. Время, время поджимает! Давай на месте поторгуемся!
- Ладно, садитесь.
Всю дорогу водитель жаловался на свою нелегкую долю. Был он инженером на каком-то военном заводе,
зарплату там теперь платят - полрубля в год. Только вот дачный огород и спасает. Зимой приходится выезжать
на промысел - бомбить. Иначе не проживешь.
- Слушай, отец, - в конце концов не выдержал Глеб, - а кому сейчас легко? Ты б лучше на дорогу
смотрел...
Водитель обиженно засопел, хотел было тоже сказать что-то язвительное, но в этот момент шедший
справа "МАЗ" неожиданно пошел на обгон, перекрыв дорогу старому "Москвичу". Второй раз за день завизжали
тормоза, древняя колымага метров двадцать пролетела юзом, потом судорожно дернулась несколько раз,
подпрыгнула и замерла.
- ...! - в сердцах выругался Глеб. - Да что за невезение!
Он выглянул в окно, посмотрел назад.
- Черт! Еще и в колею попали! Вот хрень собачья! Давай, отец, рули, а мы подтолкнем.
Они со Стасом дружно уперлись ладонями в багажник, шелушащийся отслаивающейся краской.
- Раз, два... еще раз! Ну!
Несчастный "Москвич" чадил, кашлял форсированным мотором, но все же минут через десять отчаянных
усилий выполз-таки на дорогу.
Глеб хотел было сесть в машину, но Стас неожиданно остановил его. Показал на часы:
- Все, не успели.
Оператор вопросительно поднял бровь, потом понял, чертыхнулся.
- Екараный бабай! Да мне Антоха теперь голову скрутит! - Он выудил из верхнего кармана джинсовой
жилетки телефон, набрал номер. - Антоха! - заорал в трубку. - Тут такое случилось! Короче, мы опоздали.
Что делать? Где? Километрах в пяти. Угу. Угу. Понял. Едем. - Глеб спрятал мобильник, пожал плечами:
- Говорит, все равно надо ехать.
Место аварии не заметить было трудно. "КамАЗ" почти разорвал микроавтобус пополам. Куски "Газели",
искореженные, скрученные, словно жеваная бумага, валялись в Радиусе метров двадцати. По асфальту растеклась
огромная кровавая лужа, резко пахло пролитым бензином. Около останков маршрутки суетились врачи,
рядом лежало несколько бесформенных тел, накрытых белыми простынями. На ткани алыми кляксами проступали
пятна крови. Водила "КамАЗа", всклокоченный, небритый тип в драных кроссовках, в шоке привалился
спиной к колесу, обхватил голову руками. Он был невменяем. Капитан с побелевшим лицом пытался чего-то от
него добиться.
Глеб вылез из машины, потянул за собой камеру. Тут же подлетел седоусый старшина:
- Проезжайте! Проезжайте!
- Спокойно, шеф, - Глеб ткнул ему в лицо пропуском "Пресса", - мне можно.
Гаишник яростно смерил оператора взглядом.
- Понаехали, стервятники... Как узнали-то, а, как узнали? Еще и двадцати минут не прошло...
Он плюнул себе под ноги.
Тихий голос Стаса Глеб, наверное, не услышал бы. Но он так старался не упустить ни слова из того, что
бормотал про себя удаляющийся гаишник, так напрягал слух, что не расслышать слова Стаса было невозможно.
- Опять...
Глеб резко обернулся.
- В смысле?
- Опять не успел. Как всегда. Я много раз пытался. Выезжал заранее, за много часов, даже за сутки. Но
все время что-то мешало. То люди, то поломки и неудачи. Один раз, когда я решил всю ночь просидеть в кустах
за полтораста метров от места будущей аварии, чтобы успеть заранее тормознуть одну из машин, меня повязали
доблестные оперативники МУРа. Потом уж выяснилось, что меня приняли за давно и безуспешно разыскиваемого
маньяка-убийцу. Кто-то разглядел меня в кустах, сообщил в милицию, там сработали быстро, да только
взяли не того. Пока выясняли личность, пока снимали допрос... В общем, сам понимаешь. Извинились, конечно,
отпустили. Потом. Поздно уж было.
Глеб изумленно смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Стас продолжал:
- Каждый раз так. И я ничего не могу поделать, ничего... Все уже перепробовал. Пытался предупредить.
В милицию, ФСБ звонил, в МЧС даже... либо не соединяет телефон, либо мне не верят, либо вдруг звонят
со станции и сообщают об отключении телефона за неуплату.
- Но вы все равно каждый раз приезжаете?!
- Да, конечно. Бывает, что спасателям требуются добровольные помощники... А если нет - тогда я
просто стою, смотрю и заставляю себя не отворачиваться.
В его голосе и глазах - неподдельная тоска от собственной исключительности и беспомощности.
- Господи, но зачем?! - воскликнул в сердцах Глеб. На них уже начали оборачиваться, но ему было
наплевать.
- Должен же я делать хоть что-то! - выкрикнул Стас. - А вы бы на моем месте как поступили? Заперлись
бы в четырех стенах, не включали бы телевизор и не выписывали газет? Так?
Еще какое-то время Стас в упор смотрел на оцепеневшего Глеба, потом вдруг взгляд его угас, и он глухо
произнес:
- Мне пора, простите. - И, отвечая на немой вопрос, добавил: - Да. Пожар на Солянке. Еще есть три
часа. Вдруг успею...
ВАСИЛИЙ МИДЯНИН
ИЗ КАНАЛИЗАЦИИ
С самого начала это была насквозь гнилая мысль - вылить в канализацию
полбочки имитатора боевого
отравляющего вещества. Однако, видит бог, идея принадлежала не мне. Если же
разобраться как следует, то на
самом деле виноват во всем наш ротный старшина, и как раз его-то и нужно брать
за жабры по поводу всего
произошедшего. Подваливает сегодня этот самый старшина Педалин к солдатской
курилке, где пацаны после
обеда потихоньку в себя приходят, и отработанным жестом вытаскивает из толпы
двух традиционных козлов
отпущения - Добрицу и Мидянина. Отводит он, значит, нас в сторонку и начинает
привычно на мозги капать.
Вы, говорит, гоблины, говорит, и жует свою поганую "Ватру". Бандерлоги. Вы мой
дурной характер знаете,
ага? Так точно, товарищ старший прапорщик, говорим мы с Добрицей. Очень знаем.
Тогда, опять говорит Педаль,
бедуины вы мои ненаглядные, в свете данного тезиса нарезаю очередную
боевую задачу. Слушайте меня
ушами. Мне срочно нужна емкость под сыпучие материалы, ага? Железная бочка -
подойдет. Или что-нибудь
около того. Где вы ее возьмете, суслики, - это для меня малогребучий фактор, но
если через полчаса емкость
не будет передислоцирована в район кочегарки, я сурьезно рассерчаю. Ферштейн?
Так точно, отвечаем, товарищ
старший прапорщик. Ферштейн. Ага, говорит Педаль. И учтите, замечает он
напоследок, бочка наверняка
будет чистая и ни в коем случае не дырявая, а не то я, растудыть, обратно
рассерчаю - и тогда вешайтесь, лсулики.
Я дурак, вы меня знаете: когда выведете меня из положения равновесия, с
дерьмом вас всех съем, ага.
Знаем, твою мать, знаем! "Съем с дерьмом" - это воскресный
пятнадцатикилометровый марш-бросок
для всего взвода при полной боевой выкладке, с автоматами, подсумками,
противогазами, саперными лопатками
и вещмешками, набитыми сырым песком. Если кто не пробовал, рекомендую - через
десять минут после
старта жалеешь, что вообще на свет появился. А то еще устроит Педаль взводу по
доброте душевной неделю
строгой уставщины - вот это уже совсем будет полная, окончательная и
бесповоротная трагедия. В любом
случае, когда старшина серчает, не бывает ни хрена хорошего. Поэтому мы с
Добрицей без долгих разговоров
тушим свои "беломорины" и покидаем курилку, уныло рассуждая на ходу, где же нам
взять вышеупомянутую
емкость под сыпучие материалы, будь они трижды неладны. То, что мы ее где-нибудь
возьмем в течение получаса,
не подлежит ни малейшему сомнению, иначе после марш-броска мы покойники -
Педаль не забудет
проинформировать дембелей, кому они обязаны своим кровавым потом.
Однако разрази меня генерал-майор Грибанов, если я имею хотя бы одну
подходящую идею на этот счет.
Можно, конечно, отогнуть на заборе возле кочегарки колючую проволоку, вылезти на
гражданку и пробраться
в офицерский городок, где дом пятиэтажный строят, там много разных технических
бидонов валяется и бочек
из-под краски. Только вряд ли они подойдут - строители в них обычно гудрон
растапливают для заливки перекрытий,
и этот гудрон внутри застывает. Потом есть еще железная бочка на
заднем дворе столовой, туда наряд
по кухне всякую парашу сливает для свиней из подсобного хозяйства. Тоже не
лучший вариант. Еще одна
бочка с водой возле курилки по пояс в землю вкопана, вроде как пожарный водоем.
Ну, здесь даже и говорить
не о чем. Ее оттуда трактором не выдернешь. Пара бочек приспособлена на стадионе
под летний душ, но туда
соваться не стоит, там вечно бродят свирепые дембеля, физорги хреновы - либо Ара
Бешеный, либо урод Слава
с шестой роты, либо тот и другой вместе. Если застукают, душу вынут с
гарантией на всю оставшуюся
жизнь. Вот, собственно, и все. У кого еще есть варианты?..
У Добрицы есть. Он терпеливо ждет, пока я выложу ему свои соображения, и
выдвигает собственную
версию:
- Как насчет химгородка?
Гм. Что касается химгородка, то он у нас расположен в самом глухом углу
части, между казармой роты
химической защиты и оружейными складами, куда даже столовский кот редко
забирается, а нормальные люди
вообще никогда не заглядывают. Второпях оборудованный на месте бывшей мусорки к
приезду какой-то проверяющей
комиссии из Москвы, показушный этот городок довольно успешно ветшает и
разваливается второе
лето подряд. Так вот, там, между фанерными щитами с покоробленной наглядной
агитацией по защите от оружия
массового поражения, установлена была однажды брезентовая туристическая
палатка для проверки состояния
солдатских противогазов. Выглядит эта процедура примерно так: надеваем
мы раз в две недели всем
личным составом свои противогазы и поочередно заходим в брезентовую душегубку, а
прапорщик-химик затыкает
все щели и начинает разливать по полу имитатор отравляющего вещества -
хлорпикрин называется. Этот
самый имитатор мгновенно испаряется и создает внутри такую атмосферу, что глаза
на лоб вылезают. Одним
словом, стоишь, дышишь. Если повезло, и в твоем резиновом хоботе нету трещин, и
в очках оба стекла целые,
минут пять живым протянешь. А химик, паскуда в новеньком противогазе, пакость
свою нервнопаралитическую
из бадьи знай себе расплескивает да еще прикалывается: то прыгать
заставит, то отжиматься,
то приседать на одной ноге. Протестовать никак нельзя - это называется "тренаж в
условиях, приближенных к
боевым", уставом положено. А то еще подаст, тварь, команду "большой разрыв шлеммаски".
Это значит, нужно
затаить дыхание, зажмурить глаза, коробку противогазную на ощупь открутить,
шлем-маску снять и дышать
ртом через дырочку в коробке. Способ еще тот, скажу я вам. Гарантирует
стопроцентное попадание на небеса.
В общем, кто сразу из адской палатки не выскакивает как ошпаренный, тот делает
это чуть позже - задыхаясь,
кашляя, в соплях, со струящимися ручьем слезами, глазами навыкате и желтой пеной
на губах. Химику только
того и надо, гниде. Мы-то в течение нескольких минут отходим, конечно, летальных
исходов пока не случалось,
но все равно удовольствие каждый раз ниже среднего.
Ну так вот. Как я уже сказал, стояла обычно в палатке этакая пластиковая
бадья, герметично закрывающаяся
посудина из-под хлорпикрина, размерами чуть поуже и раза в полтора пониже
стандартной железной
бочки. Именно о ней Добрица и вспомнил. По инструкции стоять там эта посудина не
имеет никакого права, но
такая уж у нас развеселая страна. Частенько бывает: поручит прапорщик своему
помощнику, ефрейтору Мише
Тыквину, закупорить бочку с остатками ОВ-имитатора и отнести ее на склад, а тот
пойдет в клуб смотреть кино
или подастся в город к бабам и про все на свете позабудет. В результате торчит
злосчастный химикат в палатке
неделю и больше, разлагается потихоньку на составляющие, дембеля его таскают
консервными банками ради
прикола - то в туалете разольют, полдня никто зайти не может, то в бане, то в
столовой, с аналогичными результатами.
Потом уже спохватится ефрейтор Миша Тыквин за пару дней до очередной
проверки, сольет выдохшийся
хлорпикрин в какую-нибудь канаву, землей притопчет, тару на складе
тряпьем закидает, и все довольны.
А прапорщику до лампочки, он уже списал в отчетности эту бочку как
полностью использованную по
назначению - благо фонды не контролируются никем, кроме капитана химзащиты, с
которым вышеупомянутый
прапорщик выпивает каждую субботу три бутылки водки. Ловкость рук,
понимаешь, и никакого мошенства.
Стоит ли вообще удивляться, если у нас из опечатанных боксов танки бесследно
исчезают, а годы спустя все
в полных непонятках руками разводят: куда ж техника-то подевалась и куда наряд
по парку смотрел?.. А вот
туда и смотрел.
Итак, отправились мы с корешком моим покойным в химгородок. Вообще-то эта
отравленная территория
обнесена сеточным ограждением со спиралью Бруно поверху, и ворота запираются на
замок, но дырок в заборе
видимо-невидимо: лазают всякие, кому невмоготу до туалета добежать...
Отворачиваем у палатки полог -
посудина на месте. Первая хорошая новость за сегодняшний день. Добрица откинул
крышку, и мы отшатнулись,
зажимая рты ладонями: в бочке оказалось на треть мутной гадости с едким
хлорным запахом. Этакий
дембельский привет от ефрейтора Миши Тыквина. По глазам резануло, словно
бритвой, и я торопливо крышку
захлопнул. Тут взяло меня сомнение: все-таки ядовитые вещества, мать их через
колено. Отравится, не дай бог,
Педаль ненар
...Закладка в соц.сетях
