Жанр: Научная фантастика
Отклонение от нормы
...то эхо разнеслось по всему дому. Изнутри не доносилось ни
звука. Тогда она страшно перепугалась и стала колотить изо всех сил
кулаками в дверь и окна. По-прежнему никто не отзывался. Рэйчел решила
пойти к соседке, которая вчера передавала ее записку Анне.
Валявшейся во дворе доской они с соседкой высадили окно и влезли в
дом. Анну они нашли наверху, в спальне: ноги ее не доставали полуметра до
пола... Она повесилась на перекладине, поддерживающей крышу...
Вдвоем они сумели снять ее и уложить на кровать. Судя по всему, она
умерла часа за два до их прихода. Соседка накрыла ее простыней...
Рэйчел воспринимала все происходящее так, словно это был какой-то
кошмарный сон, она почти не соображала, что говорит. Соседка взяла ее за
руку, как ребенка, и вывела из дома. Когда они уже выходили, соседка
случайно заметила клочок бумаги, валявшийся на столе.
- Возьми это, - сказала она Рэйчел и сунула бумагу ей в руку. -
Наверняка она написала это перед смертью тебе или родителям.
Рэйчел машинально повертела бумагу в руках.
- Нет, это не... - начала было она, но вовремя спохватилась и сделала
вид, что внимательно читает написанное. - А-а, да-да, верно, это для отца
с матерью... Я... передам им. - И с этими словами она спрятала письмо за
корсаж платья. Адресовано оно было не ей, не родителям, а инспектору.
Муж соседки проводил Рэйчел до дому, и она рассказала родителям о
том, что произошло. Потом, оставшись в своей комнате одна, она прочла
письмо. Это был донос на нас всех, включая Рэйчел и даже Петру. Анна
обвиняла нас в убийстве Алана, потому что... Словом, она написала все как
есть. Рэйчел дважды прочитала письмо сестры, а потом сожгла его.
Через день-два страсти вокруг этого дела улеглись. Самоубийство Анны,
конечно, было трагедией, но никто не счел эту трагедию загадочной и
необъяснимой. Молодая женщина, впервые забеременевшая, у которой так
внезапно погиб муж, помешалась от горя и покончила с собой - таково было
всеобщее мнение, и никто не нашел ничего необычного в случившемся.
Смерть Алана так и осталась загадкой для всех, в том числе и для нас.
В ходе расследования заподозрили несколько человек, у которых были ссоры с
погибшим, но ни у кого из них не было достаточно веского повода для
убийства. К тому же все подозреваемые сумели доказать свое алиби.
Старый Уильям Тэй опознал стрелу, сделанную им самим, но все стрелы
почти у всех в округе были сделаны им, так что это ничего не значило.
Стрела была безо всяких отметин - самая обыкновенная, которых было полно в
каждом доме. Конечно, появилось множество слухов: кто-то говорил, что у
молодых не все было ладно в семье, что Анна будто бы в последнее время
побаивалась своего мужа. К крайнему возмущению родителей Анны, пронесся
слух, будто она сама убила Алана, а потом повесилась, испугавшись, что ее
поймают, а может, и от угрызений совести. Но об этом тоже вскоре
прекратили болтать - ведь никаких реальных оснований обвинять Анну в таком
преступлении ни у кого на самом деле не было. Эта смерть молодого сына
кузнеца так и осталась для всех неразрешимой загадкой. Мы в страхе ждали,
что кто-нибудь каким-то образом заподозрит нас, но страхи наши были
напрасны: никому и в голову не пришло связать нас с этим странным
событием. Но тем не менее, все это не прошло для нас бесследно. С еще
большой остротой, чем прежде, мы ощутили, на каком краю пропасти все мы
находимся. Ощутили, как жизнь всех зависит от жизни каждого в отдельности.
Нам было жаль Анну, но горе утраты смягчалось сознанием того, что
потеряли мы ее давно, задолго до разразившейся катастрофы. И только один
Мишель, казалось, не разделял нашего относительного спокойствия.
- Один из _н_а_с_ смог предать!.. Смог!.. - задумчиво сказал он.
11
Проверка весной на этот раз обнаружила не так уж много отклонений. Во
всем районе только два урожая попали в "черный список", и ни отца, ни
Мортона в этом списке не было. Два предыдущих года были так ужасны, что
те, кто в позапрошлом году сомневался относительно некоторых всходов, в
прошлом уничтожали все, что хоть мало-мальски отличалось от НОРМЫ. Может
быть, именно поэтому нынешний урожай был почти весь нормальный. Это
вселило в людей надежду, и все в округе смотрели друг на друга теперь уже
не так враждебно и настороженно, как раньше. В конце мая многие бились об
заклад, что процент отклонений в этом году будет неслыханно низким. Даже
старый Джейкоб вынужден был признать это.
- Господь милостив, - говорил он, - он дает им последний шанс. Дай
Бог, чтобы они там, на востоке, наконец прозрели! Впрочем, и этим летом
все может обернуться иначе, помяни мое слово!..
Но никаких зловещих предзнаменований не было. Поздние овощи уродились
такими же нормальными, как и ранние злаки. Погода тоже стояла отменная, и
люди перестали провожать настороженными взглядами инспектора, который
теперь не ходил, повсюду высматривая отклонения, а мирно дремал на крыльце
своего дома.
Для нас все было так же спокойно и безмятежно, если бы не Петра.
Однажды в июне, жарким, погожим днем, вдохновившим ее на очередные
проказы, она ухитрилась сделать сразу две вещи, которые ей строго-настрого
запрещались. Во-первых, она одна выехала на своем маленьком пони за
пределы нашей фермы. Во-вторых, ей и этого показалось мало, и она
поскакала не по равнине, а в самую чащу леса.
Леса вокруг Вакнука, как я уже говорил, были в общем-то не такие уж
страшные. Но осторожность, как известно, еще никому не вредила. Дикие коты
редко напали на человека, но все равно ходить в лес без оружия мы
остерегались. Можно было наткнуться и на более крупного зверя, забредшего
сюда из Джунглей.
Петрин зов возник так же неожиданно и с той же страшной силой, как и
в прежний раз. Правда, сейчас в нем не было такого панического ужаса, как
прошлым летом, но тревога и отчаяние, возникшие от крика Петры, были очень
болезненны. Петра явно не контролировала себя, вообще не отдавала себе
отчета в том, что делает. Она просто _п_о_с_ы_л_а_л_а_ сгусток эмоций, и
эти эмоции охватывали всех, кто был способен ее сигнал воспринять.
Я попытался связаться с остальными и сказать, что уже бегу на помощь,
но не смог пробиться даже к Розалинде. Мои сигналы не пропускала какая-то
огромная помеха: это трудно объяснить... Ну, как если бы человек пытался
реагировать при каком-то страшном шуме или пытался разглядеть что-то
сквозь густой туман... А главное, этот сигнал не давал никакого
представления о том, что, собственно, произошло. Он походил на
нечленораздельный крик о помощи. Я уверен, что она не понимала, что
делает, - получалось это чисто инстинктивно...
Я выскочил из кузницы, где работал, забежал домой за ружьем, которое
висело у нас рядом с входной дверью, и ринулся к конюшне. Единственное,
что было ясно в _к_р_и_к_е_ Петры, это направление, и через несколько
секунд я уже мчался, сломя голову, на оседланной лошади туда, куда
неудержимо влек меня зов сестренки. Выехав в поле, я, не колеблясь,
хлестнул коня и устремился к Западному лесу.
Если бы Петра хоть на минуту перестала _в_о_п_и_т_ь_, я бы успел
связаться с остальными и дать им знать, что нет нужды всем спешить на
помощь. Тогда, быть может, обстоятельства сложились бы иначе... Но она
о_р_а_л_а_, не переставая, как сирена, и мне не оставалось ничего другого,
как побыстрей разыскать и успокоить ее. Как назло, мы наскочили на кочку,
я вылетел из седла, и какое-то время ушло у меня на то, чтобы поймать
испуганную лошадь. В лесу дорога была более укатанная, и я довольно долго
мчался по ней, пока вдруг не понял, что удаляюсь в сторону от Петры. Я
повернул назад и стал искать другую тропинку, чтобы ехать прямо по
направлению _к_р_и_к_а_. Наконец, я нашел почти заросшую тропку и поскакал
по ней, теперь уж точно в правильном направлении, то и дело раздвигая
ветки деревьев, цепляющиеся за одежду. Вскоре тропка стала пошире, и
примерно через четверть мили я выехал на широкую просеку.
Я не сразу увидел Петру, сперва мне бросился в глаза ее пони.
Животное лежало на боку с разорванным горлом. Над ним, жадно вырывая куски
кровавого мяса из его глотки, склонился зверь - самый жуткий мутант из
всех, которых я до сих пор встречал в нашем лесу. Он был весь рыжий, с
двумя отметинами - желтой и темно-коричневой - на боку. Его лапы были
покрыты клочковатой шерстью, передние - с огромными когтями - были все в
крови. Длинная шерсть свисала у него с хвоста, и это делало хвост похожим
на гигантское перо. Морда у него была круглая, а глаза - как осколки
желтого стекла. Уши широко расставлены, носа почти не было. Два громадных
клыка выпирали из нижней челюсти.
Я осторожно стал снимать с плеча ружье. Это движение привлекло
внимание зверя. Он повернул ко мне свою страшную, оскаленную морду и молча
уставился на меня. Кровь несчастного пони стекала с его раскрытой пасти на
землю... Гигантский хвост стал мотаться из стороны в сторону. Я уже
приподнимал ружье, как откуда-то сбоку вылетела стрела и впилась в глотку
этого монстра. Он подпрыгнул в воздух и тут же опустился на все четыре
лапы, не отрывая от меня желтых, горящих жутким огнем, глаз. Лошадь подо
мной испуганно рванулась в сторону, я от неожиданности нажал курок, и
выстрел пропал даром. Но прежде чем зверь успел прыгнуть, две новые стрелы
вонзились ему в бок и темя. Секунду он стоял неподвижно, а потом рухнул
замертво.
Из чащи выехала Розалинда с луком в руке, с другой стороны появился
Мишель - тоже с луком наготове. Он не спускал глаз с мертвого зверя.
Отчаянный _в_о_п_л_ь_ Петры не утихал.
- Где она? - вслух спросила Розалинда.
Мы оглянулись и увидели крошечную фигуру девочки на верхушке молодого
деревца, метрах в трех от земли. Она сидела на ветке, обеими руками
держась за ствол. Розалинда подъехала к дереву и крикнула ей, что
опасность миновала. Но Петра по-прежнему мертвой хваткой держалась за
ствол дерева. Видимо, она была так потрясена случившимся, что ничего не
соображала. Я слез с лошади, взобрался к Петре наверх и осторожно передал
ее на руки Розалинде. Та усадила ее перед собой в седло и стала
успокаивать, как могла, но Петра не отрывала глаз от растерзанного пони и,
казалось, ничего не слышала. Ее отчаяние, которое все мы чувствовали, как
свое собственное, стало еще нестерпимее.
- Мы должны заставить ее _з_а_м_о_л_ч_а_т_ь_, - сказал я вслух
Розалинде. - Иначе она созовет сюда всех остальных.
Убедившись, что зверюга мертва, Мишель подошел к нам. Он с тревогой
смотрел на Петру.
- Она просто не понимает, что делает. Все равно как другая кричала бы
от испуга во весь голос. Так и она кричит, только _м_ы_с_л_е_н_н_о_...
Лучше уж она кричала бы вслух, - вздохнул он и добавил: - Давайте уведем
ее подальше от этого пони.
Мы немного отъехали в сторону, чтобы кусты заслонили тело мертвого
пони от глаз Петры. Мишель попробовал тихонько заговорить с Петрой,
стараясь успокоить ее, но она, казалось, ничего по-прежнему не слышала,
ничего не понимала, и страшный _к_р_и_к_ ее не ослабевал.
- Может, нам попробовать по-нашему? - предложил я. - Только все
вместе. Ну? Готовы?
Мы напряглись одновременно, но это вызвало лишь секундный перерыв в
в_о_п_л_я_х_ Петры, а потом все началось снова.
- Хватит. Вы же видите, ничего не выходит, - сказала Розалинда и
о_т_к_л_ю_ч_и_л_а_с_ь_.
Мы стояли втроем и беспомощно переглядывались, не зная, что
предпринять. Характер Петриного крика теперь немного изменился: ощущение
страха стало слабее, но горе ее было ужасным. Она начала рыдать вслух.
Розалинда обняла ее и прижала к себе.
- Дайте ей выплакаться. Это снимет напряжение, - сказал Мишель, - и
может быть, все стихнет.
Мы стояли и молча ждали, пока Петра успокоится, и вот тут случилось
то, чего я все время боялся: из-за деревьев показалась Рэйчел - верхом, а
через минуту с другой стороны выехал, тоже верхом, парень, которого я
прежде никогда не видел, но сразу понял, что это Марк.
До сих пор мы никогда еще не собирались все вместе, зная, что это
может навлечь подозрение. Почти наверняка остальные - Салли и Кэтрин -
тоже где-то неподалеку. Произошло именно то, чего мы давным-давно
условились избегать всеми средствами.
Торопливо, на словах (наши мысли все еще _з_а_б_и_в_а_л_а_ Петра), мы
объяснили подъехавшим, что здесь произошло. Мы велели им немедленно
уезжать отсюда и как можно быстрее разъехаться в разные стороны, чтобы
никто не увидел их вдвоем. Мишель тоже должен был поскорее уехать, а мы с
Розалиндой - остаться и успокоить Петру.
Минут через десять в чаще послышался треск, и к нам подъехали Кэтрин
и Салли с луками наготове. Мы надеялись, что уже уехавшие Мишель, Марк и
Рэйчел встретят их на полпути и повернут назад, но они разминулись.
Девушки подъехали ближе и уставились на Петру. На словах мы объяснили
им ситуацию и велели быстро исчезнуть. Они уже развернули лошадей, но в
этот самый момент из чащи выехал здоровенный увалень на громадном коне и
уставился на всех выпученными от изумления глазами.
- Что тут у вас стряслось?! - спросил он, переводя настороженный
взгляд с Петры на нас.
Я никогда не видел его прежде, и поэтому появление его меня не очень
встревожило. Я задал ему обычный вопрос, который задают в лесу незнакомцу.
Неторопливо он вытащил Метрику с отметиной за нынешний год и помахал ею
перед моим носом. Я сделал то же самое, и таким образом стало ясно, что и
он, и я вполне нормальны.
- Что тут у вас стряслось? - настойчиво повторил он.
Мне очень хотелось послать его подальше, но я подумал, что сейчас
разумнее быть вежливым. Я объяснил, что на пони моей сестренки напал зверь
и что, услышав ее крик, мы прискакали сюда ей на помощь. Он выслушал меня
с явным недоверием, потом обернулся к Салли и Кэтрин.
- Может, так оно все и было, - протянул он, но вы-то, девушки, как
тут оказались?
- Когда слышишь такие вопли, естественно поспешишь на помощь, -
ответила Салли, - тем более, если кричит ребенок!
- Да ведь я-то тоже был неподалеку, а не слышал ни звука, - сказал
он, и в глазах у него было явное подозрение.
Салли переглянулась с Кэтрин.
- Ну, а мы слышали! - вот и все, что она могла возразить.
Я подумал, что настал мой черед вмешаться и разрядить обстановку.
- Я думал, что крик был слышен миль на десять вокруг, - сказал я. -
Да и бедняга пони орал как оглашенный!
Я повел его за кустарник и показал растерзанного пони и мертвого
монстра. Он явно удивился, как будто никак не ожидал такого очевидного
доказательства наших слов. Но чувствовалось, что он по-прежнему не верит
нам до конца. В конце концов он потребовал, чтобы Розалинда и Петра тоже
показали свои Метрики.
- Да с какой стати? - спросил я.
- А вы будто не знаете, что здесь полным-полно лазутчиков из
Джунглей? - воинственно спросил он.
- Понятия не имею, - холодно отрезал я. - И потом, мы что, по-вашему,
похожи на тех, что из Джунглей?
- Их здесь полным-полно, - повторил он, делая вид, что не слышал
моего вопроса. - И есть специальная инструкция быть начеку. Беда ходит
неподалеку, в лесах нужно быть особенно бдительным.
Он взглянул на Салли, а потом опять на мертвого пони.
- Сдается мне, этот пони сдох полчаса назад. Стало быть, и орать он
мог только полчаса назад. Как же вы нашли это место, а?
Салли удивленно вытаращила на него глаза.
- Крики раздавались отсюда, сюда мы и поскакали... А когда подъехали
ближе, услышали плач девчушки, - сказала она, пожав плечами.
- И хорошо сделали, что поспешили, - быстро вставил я, - не окажись
мы поблизости, кто знает, чем бы все закончилось. К счастью, все обошлось,
и с девочкой ничего не случилось. Но она здорово испугалась, и ее надо
поскорей отвезти домой. Спасибо за помощь, - добавил я, изобразив на лице
вежливую улыбку.
Девушки сыграли свои роли неплохо. Они поздравили нас с благополучным
исходом, пожелали, чтобы Петра побыстрее оправилась от шока, и,
попрощавшись, ускакали. Незнакомец остался. Он все еще был настороже.
Какие-то смутные подозрения одолевали его, но прицепиться было вроде бы не
к чему. Несколько минут он потоптался возле нас, что-то бурча себе под
нос, но, в конце концов, ворчливо посоветовав нам держаться подальше от
леса, ускакал вслед за девушками.
- Кто он такой? - с трудом выдавила из себя Розалинда.
Я мог сказать ей только его имя - Джером Скинер, - которое прочел в
его Метрике. Никогда прежде я его тут не видел, и мое имя, видимо, тоже
ему ничего не говорило. Я бы спросил у Салли, но Петра все еще держала
б_а_р_ь_е_р_ между всеми, и барьер этот вызывал у меня неприятное чувство
отрезанности от остальных... В который раз я подивился Анне - как могла
она сама, по своей воле прожить за таким _б_а_р_ь_е_р_о_м_ почти
полгода!..
Продолжая обнимать Петру, Розалинда потихоньку двинулась к дому. Я
снял с мертвого пони седло и упряжь, выдернул стрелы из тела монстра и
поехал вслед за ними.
Когда я привез Петру домой, ее сразу же уложили в кроватку. Вплоть до
самого вечера отчаяние, исходившее от нее, давало себя знать. Но
постепенно оно стало утихать и часам к девяти исчезло совсем.
- Ну наконец-то! Наконец-то она заснула, - сразу услышал я всех
наших.
- Кто-нибудь знает, кто был этот Скинер? - спросила Розалинда.
- Он здесь недавно, - ответила Салли. - Отец его знает, у него ферма
неподалеку от того места, где мы нашли Петру.
Нам чертовски не повезло, что он застал нас всех вместе...
- Почему он был так подозрителен? - спросила Розалинда, - может, он
догадался. Или слышал что-нибудь об _э_т_о_м_? А может, он сам?..
- Нет-нет, он не умеет! - сказала Салли. - Я пыталась, но он не из
н_а_ш_и_х_.
Неожиданно включился Мишель, не слыхавший начала разговора, и
спросил, о чем это мы. Когда мы рассказали ему, он на несколько секунд
задумался.
- Вообще кое-кто считает, что такое возможно, - наконец, произнес он.
- Правда, и они плохо себе представляют, что это такое, называют
т_е_л_е_п_а_т_и_е_й_ или как-то еще в этом роде. Но большинство не верит в
то, что это бывает.
- Но те, кто верит... Они считают это отклонением? - спросил его я.
- Трудно сказать. Я никогда не слышал, чтобы это обсуждалось всерьез.
Строго говоря, по их же логике, если Бог может знать все тайные помыслы
человека, то и человек как образ и подобие Господа должен уметь это
делать. Можно попытаться доказать, что человек утратил это свойство в
наказание за что-то... Ну, что это была, допустим, часть Кары... Но я бы
не хотел участвовать в такой дискуссии. В особенности, если она будет
происходить в суде, - твердо закончил он.
- Этот человек... Скинер... он словно что-то учуял! Он был, как пес,
идущий по следу! - неожиданно с силой произнесла Розалинда. - Вспомните,
может и... еще кто-то был так же подозрителен?
На это мы все ответили твердо: "Нет", и Розалинда быстро взяла себя в
руки.
- Что ж, ладно, - сказала она. - Мы должны сделать так, чтобы это
больше не повторилось. Я имею в виду эту встречу всех нас вместе. Дэви,
тебе придется объяснить Петре на словах и попробовать научить ее
с_д_е_р_ж_и_в_а_т_ь_с_я_. Если же эти _к_р_и_к_и_ будут повторяться, вы
все не должны обращать на них внимания, не отвечать и вообще оставить это
Дэвиду и мне. Ну, а если это будет так же... Если вы не сумеете
противиться этому, то первый, кто прибежит к ней, должен любым способом
заставить ее замолчать, а сам тут же исчезнуть. Мы никогда больше не
должны попасться все вместе. Еще один такой эпизод - и нам конец!
Все согласились с ней и один за другим "покинули" нас. Мы же с
Розалиндой стали обсуждать, как лучше и понятнее объяснить все Петре.
На следующий день я проснулся ни свет, ни заря, и первое, что
почувствовал, - горе, исходящее от Петры. Но теперь оно _з_в_у_ч_а_л_о
по-другому. Страха и ужаса уже не было. Была лишь острая жалость к
мертвому пони. Не было и той страшной силы чувства, которая вчера
создавала между всеми нами непреодолимый барьер. Я попытался войти с ней в
контакт, и хотя она и не поняла меня, я отчетливо услышал ее удивление. Я
встал и пошел к ней в комнату. Она обрадовалась мне, ощущение горя сразу
стало слабее, как только мы начали болтать. Прежде чем уйти, я пообещал
взять ее с собой сегодня на рыбную ловлю.
Не так-то просто объяснить на словах, как у нас получался мысленный
разговор. Все мы доходили до этого вместе и безо всяких слов. Поначалу это
были лишь самые простые фразы, но чем больше мы общались, тем искуснее
становилась эта речь. Мы все время инстинктивно помогали друг другу и
постепенно так овладели _э_т_и_м_, что обычные слова стали для нас
бесцветными, невыразительными, почти ненужными... С Петрой у нас обстояло
иначе: в свои шесть с половиной лет она обладала такой силой
п_е_р_е_д_а_ч_и_, какая нам и не снилась. Это был какой-то совсем иной
у_р_о_в_е_н_ь_. Но обладала она этим, сама того не сознавая и не умея себя
сдерживать. Я пытался объяснить ей хотя бы самую суть, но и теперь, когда
ей было уже почти восемь лет, необходимость пользоваться только самыми
простыми словами создавала, казалось, непреодолимую преграду. Целый час,
когда мы сидели у реки, я пытался втолковать ей хоть что-то, но она лишь
устала и начала капризничать. Тут нужен был какой-то способ... Нужно было
что-то придумать...
- Давай сыграем в такую игру, - предложил я. - Ты закроешь глаза,
крепко-крепко закроешь и представишь, что смотришь в такой
глубокий-глубокий черный колодец. Глубокий и черный-пречерный - такой, где
ничего не видно. Поняла?
- Ага, - сказала она и крепко зажмурилась.
- Теперь смотри, - сказал я. И стал мысленно _р_и_с_о_в_а_т_ь_ ей
кролика. Такого маленького крольчишку, трущего лапкой нос. Она хихикнула.
Это был хороший знак: значит, она приняла мой сигнал. Я _с_т_е_р_ кролика
и _н_а_р_и_с_о_в_а_л_ щенка, потом несколько цыплят, потом лошадь с
повозкой. Минуты через две она открыла глаза и разочарованно огляделась по
сторонам.
- Где они? - спросила она.
- Нигде. Я их просто придумал, понимаешь, _п_р_и_д_у_м_а_л_, - сказал
я. - Это... ну, такая игра. Давай теперь я закрою глаза, и мы оба
представим, что смотрим в черный колодец, только теперь ты что-нибудь
придумаешь там, на дне. Придумаешь так, чтобы я тоже смог увидеть, ладно?
Я закрыл глаза и _р_а_с_п_а_х_н_у_л_ свой мозг, чтобы принять ее
"картинку". Это была моя ошибка. В мозгу у меня что-то взорвалось с такой
силой, как будто в голову ударила молния. Голова кружилась, меня
подташнивало, колени дрожали. Никакой "картинки" я не _у_в_и_д_е_л_. Тут
же послышались громкие жалобы всех наших. Я объяснил, чем мы с Петрой
занимаемся.
- Пожалуйста! Действуй осторожнее! Не давай ей повторять это!... Я
чуть себе ногу топором не оттяпал! - взмолился Мишель.
- Я ошпарилась кипятком! Из чайника!.. - донеслось от Кэтрин.
- Успокой ее! Иначе мы все сойдем с ума! - взмолилась Розалинда.
- Да она совершенно спокойна. С ней-то все в порядке, - сказал я им.
- По-моему, она просто не может иначе...
- Так надо научить ее _и_н_а_ч_е_, - сказал Мишель.
- Я знаю. Но что я могу сделать? Может, вы скажете, как ее научить? -
осведомился я у них.
- Хотя бы предупреди нас в следующий раз, когда она начнет! -
попросила меня Розалинда.
Я постарался сосредоточиться и обратился к Петре:
- Ты... У тебя получилось слишком _с_и_л_ь_н_о_, - сказал я. - Теперь
попробуй чуть-чуть потише... Нарисуй картинку так, как будто она далеко от
тебя. Сделай ее не такой _я_р_к_о_й_, словно бы она из паутинки...
Понимаешь?
Петра кивнула и снова зажмурилась.
- Берегитесь! - предупредил я остальных и сам _з_а_к_р_ы_л_с_я_.
На этот раз у нее получилось слабее, и мы были готовы к _э_т_о_м_у_,
но все равно у меня в мозгу опять словно что-то взорвалось. Однако за
в_с_п_ы_ш_к_о_й_ я все-таки разглядел...
- Рыба! - сказал я, - маленькая рыбка с длинным хвостом!
Петра довольно ухмыльнулась.
- Верно, рыбка! - донеслось от Мишеля. - Здорово у вас получается,
ребята! Только если в следующий раз ты не научишь ее пользоваться одной
с_о_т_о_й_ своей силы, она спалит нам мозги, пока не научится
г_о_в_о_р_и_т_ь_.
- Теперь ты рисуй! - потребовала Петра, и урок продолжался.
На следующий день мы занимались тем же. Громадная сила ее передач
жутко изнуряла меня, но она явно делала успехи. Постепенно она научилась
передавать не только зримые образы, но и мысли. Конечно, очень по-детски,
но другого мы и не ждали. Главная трудность по-прежнему заключалась в ее
с_и_л_е_, с которой она это делала. Стоило ей чуть-чуть забыться, как она
буквально выворачивала наши мозги наизнанку. Все наши жаловались, что
ничего не могут делать во время этих упражнений: у всех в головах словно
гремел оглушительный барабанный бой. В конце второго урока я объявил
Петре:
- А сейчас картинку тебе нарисует Розалинда.
- А где эта Розалинда? - спросила она, оглядываясь по сторонам.
- Здесь ее нет. Она... далеко отсюда. Но для наших картинок это
неважно. Давай гляди в черный колодец и ни о чем не думай. А вы все, -
обратился я к остальным, - не мешайте. Пусть _г_о_в_
...Закладка в соц.сетях
