Жанр: Научная фантастика
Жизель (сборник)
...С дальнего конца платформы доносился шум, слышались крики:
"Пересадка!", "Конечная!", "Давай выходи!"
- Пересадка! Хорошенькое дело! - пробормотала Норма и пошла к дверям. За ней
двинулись и остальные. Двери широко распахнулись. Норма мельком увидела фигуру,
стоявшую на платформе, взвизгнула и, попятившись, наступила Генри на ногу.
Одежды на фигуре было маловато, и состояла она главным образом из ремней, на
которых висели какие-то предметы. Зато было хорошо видно, что фигура принадлежит
к мужскому полу и имеет темно-красную окраску. Этнограф мог бы обнаружить в ней
сходство с североамериканскими индейцами, хотя на ее голове вместо перьев
торчали маленькие рожки. В правой руке фигура держала трезубец, с левой свисала
сеть.
- А ну выходи! - скомандовало существо и посторонилось.
Норма проскользнула мимо него, за ней последовали остальные, стараясь сохранять
хотя бы видимость достоинства, Существо заглянуло в открытую дверь вагона, и все
увидели его со спины. На спине был хвост. Хвост медленно, как бы в задумчивости,
шевелился, и острый шип на его конце выглядел весьма зловеще.
- Э-э-э... - начал было мистер Форкетт, но сразу же отказался от продолжения,
окинул подозрительным взглядом каждого из своих спутников и погрузился в
глубокое раздумье.
В дальнем конце вагона фигура заметила спящего молодого человека и ткнула его
своим трезубцем. Послышались ругательства. После нескольких тычков заспанный
парень выскочил на платформу и присоединился к остальным, все еще протирая
глаза.
Генри осмотрелся. Тусклый красноватый свет позволил ему прочесть название
станции. Ничего себе "...кло"! "Пекло" - вот как она называлась!
Раздалась команда "На выход!", и чудище угрожающе взмахнуло трезубцем.
Сонливый молодой человек шел рядом с Генри. Он был высок, атлетически сложен и
казался интеллигентным.
- Что означает эта чепуха? - спросил он. - Сбор средств в пользу госпиталей или
что? Сбор вроде бы ни к чему - ведь теперь у нас есть государственная программа
здравоохранения.
- Не думаю, - ответил Генри. - Боюсь, что наши дела обстоят весьма плачевно. -
Он кивнул на название станции. - Кроме того, эти хвосты... они не похожи на
подделку.
Несколько мгновений молодой человек внимательно изучал синусоидальное движение
хвоста: "Не может быть!" - возмутился он.
У турникета кроме "обслуживающего персонала" была уже добрая дюжина людей. Их
пропускали по одному, и пожилой дьявол, сидевший в маленькой будочке, заносил на
бумажку их имена. Генри узнал, что его второго спутника зовут Кристофер Уаттс и
что он по профессии физик.
За барьером находился эскалатор весьма древней конструкции. Полз он медленно, и
поэтому было можно детально изучить украшавшие стены рекламные объявления.
Рекламировались более всего средства от ожогов, переломов, синяков и ушибов.
Реже - какие-то освежающие и тонизирующие снадобья. У верхнего конца эскалатора
стоял старый, будто побитый молью черт. Он держал в лапах лоток с набором
жестяных коробочек и монотонно повторял: "Полная гарантия. Отменное качество".
Мистер Форкетт, шедший впереди Генри, остановился и прочел укрепленный на лотке
плакатик: "Аптечка первой помощи. Цена один фунт или полтора доллара".
- Это оскорбление фунта! - возмущенно закричал он.
Черт окинул его взглядом и угрожающе выдвинул челюсть:
- Ну и что? - рявкнул он.
Натиск задних рядов заставил мистера Форкетта двинуться вперед, но шел он
неохотно, бормоча что-то о необходимости стабильности и незыблемой веры в
устойчивость фунта стерлингов.
Миновав вестибюль, они вышли наружу. Воздух попахивал серой. Норма, защищаясь от
града мелких угольков и пепла, подняла капюшон. Трезубценосцы загнали людское
стадо в загон, огороженный колючей проволокой. Туда же прошли три-четыре
дьявола.
Генри присоединился к кучке пассажиров, обозревавших окрестности. Вид направо
был величествен и суров. Временами перспектива заволакивалась дымом.
В дальнем конце широкой лощины бил яркий свет, и там поэтому была отчетливо
видна расселина, из которой подымались гигантские пузыри. Они медленно всплывали
вверх и через мучительно долгий промежуток времени лопались. Левее ритмично
взметался и опадал огненный гейзер. Позади курился вулкан и потоки раскаленной
лавы переливались через бровку кратера. Ближе к зрителям стены лощины сходились
и над тесниной вздымались два утеса. На одном пылала надпись "Испробуйте
харперовский дубитель кожи", на другом - "Горю и не сгораю".
У подножья правого утеса лежала территория, обнесенная несколькими рядами
колючей проволоки. Со сторожевых вышек внутрь лагеря то и дело летели тучи
огненных стрел, чертивших в воздухе яркие трассы. Пахнущий серой ветерок доносил
оттуда взрывы воплей и дьявольского хохота. Здание близ лагеря, вероятно, было
кордегардией - перед ним вытянулась очередь вооруженных чертей, которым, видимо,
было нужно поточить трезубцы и хвостовые шипы. У Генри это зрелище не вызвало ни
малейшего восторга.
Чуть наискосок от места, где они стояли, возвышалась виселица. В сей момент на
ней была подвешена за ноги абсолютно нагая женщина, и на ее волосах
раскачивалась парочка бесенят. Миссис Брайтон порылась в сумочке и отыскала
очки.
- Боже мой! Неужели это... - прошептала она. - Конечно, когда видишь лицо в таком
ракурсе, да еще когда по нему струятся слезы, то... Впрочем, я почти уверена, что
это она... А я-то считала ее такой порядочной женщиной...
Миссис Брайтон повернулась к одному из конвойных:
- Убийство или что-нибудь в этом роде?
Черт отрицательно мотнул головой:
- Нет, просто она непрерывно так грызла мужа, что добилась согласия платить
какие угодно алименты - только бы получить развод с ней.
- О-о-о! - воскликнула миссис Брайтон, - и всего-то? Не может быть! Конечно, она
провинилась в чем-то гораздо более серьезном!
- Нет, - ответил конвойный.
Миссис Брайтон задумчиво осведомилась:
- И как часто ей приходится проделывать это? - Ее лицо выразило некоторое
беспокойство.
- По средам. В другие дни - другие удовольствия.
- Валяй сюда! - прошептал кто-то в ухо Генри. Один из конвойных жестом отозвал
его в сторону.
- Купишь, а? - спросил черт.
- А что именно?
Черт вытащил из сумки что-то похожее на тюбик зубной пасты.
- Шикарная штука. Лучшая мазь для обезболивания! Такой ты нигде не получишь.
Втирай перед каждой пыткой и ни черта не почувствуешь.
- Спасибо. Не нужно. Я уверен, что в отношении меня допущена ошибка и все будет
улажено.
- Не трепись, парень, - прохрипел черт, - ты только глянь! Ладно уж так и быть -
отдам за пару фунтов, больно ты мне полюбился.
- Нет, благодарю вас, - ответил Генри.
Черт помрачнел:
- Советую купить, - сказал он, приводя хвост в боевое положение.
- Ну хорошо, даю один фунт.
- О'кей! - конвойный торопливо сунул Генри тюбик, столь быстрая уступчивость,
кажется, даже несколько его удивила.
Когда Генри вновь присоединился к своим попутчикам, они глазели, как тройка
бесов старательно гоняла по склону горы крупного толстого мужчину. В толпе
разглагольствовал мистер Форкетт.
- Несчастье, - вещал он, - по-видимому, произошло на перегоне Чансери-лейнХолборн.
Это, я думаю, понятно всем. А вот что далеко не столь же понятно, так
это то, каким образом здесь оказался я. Нет сомнения, что в моем случае допущен
какой-то административный просчет, каковой, надо надеяться, будет своевременно
обнаружен.
Он выжидательно воззрился на товарищей по несчастью. Все глубокомысленно
молчали.
- Ведь преступление должно быть крупным, правда же? - прошептала Норма. - Не
пошлют же сюда за какую-то жалкую пару нейлоновых чулок?
- Если это действительно была только одна пара... - начал было Генри, но в это
мгновение позади раздался омерзительный визг. Все обернулись и увидели
Кристофера Уаттса, занятого в данный момент откручиванием хвоста у одного из
конвойных. Черт выл все громче, он выронил тюбик обезболивающей мази, который
пытался всучить Уаттсу, и затем предпринял безуспешную попытку пронзить физика
своим трезубцем.
- Не выйдет! - воскликнул тот, ловко увертываясь от удара. Потом вырвал
трезубец, удовлетворенно произнес "Вот таким вот образом", отбросил его в
сторону и ухватился за хвост обеими руками. Раскрутив черта над головой, он
внезапно разжал пальцы и тот, перелетев через изгородь, с воплем шмякнулся на
дорогу. Остальные черти всполошились и двинулись в наступление, выставив
трезубцы и расправляя сети.
Кристофер с мрачным видом ожидал их приближения. Неожиданно выражение его лица
изменилось. Он широко улыбнулся, опустил руки и разжал кулаки.
- Бог ты мой, какая же все это чушь! - воскликнул он и повернулся к чертям
спиной. Те сразу остановились - они были обескуражены.
И тут Генри словно озарило. С предельной ясностью он понял, что физик прав. Все
это была совершенная чушь. Генри расхохотался и услышал, как рядом хихикнула
Норма. И тотчас же начали смеяться остальные пассажиры. Черти, такие страшные
еще минуту назад, теперь выглядели тупыми, жалкими созданиями.
Кристофер Уаттс пересек площадку. Несколько мгновений он молча взирал на дымный,
мрачный, наводящий ужас пейзаж. Затем тихо сказал:
- Этого быть не может. В это я не верю.
Всплыл в воздух и лопнул гигантский пузырь. Бум! Вулкан выбросил в небо
грибовидное облако дыма и пепла. По его бокам заструились еще более
ослепительные потоки лавы. Под ногами задрожала земля. Мистер Уаттс набрал
полные легкие воздуха.
- В ЭТО Я НЕ ВЕРЮ! - во всю мощь голоса повторил он.
Раздался оглушительный треск. Колоссальный утес, несший на себе рекомендацию
"гореть не сгорая", раскололся и стал медленно обрушиваться в долину. Земля
сотрясалась. Огненное озеро потекло в открывшуюся в дне долины трещину. Полетел
кувырком второй утес. Выл, свистел, ревел пар, но все эти звуки заглушал голос
Кристофера:
- В ЭТО Я НЕ ВЕРЮ!
И внезапно наступила полная тишина, будто вырубили рубильник. В темноте
выделялись лишь окна вагонов, стоявших на насыпи.
- Так! - с веселым удивлением сказал Уаттс. - Значит таким вот образом! А не
пора ли и по домам?
Освещенный светом вагонных окон, Уаттс полез на насыпь. Генри и Норма
последовали его примеру.
Мистер Форкетт колебался.
- В чем дело? - спросил его Генри.
- Не знаю, но мне кажется, что получилось как-то... не совсем... не совсем...
- Уж не хотите ли вы тут остаться?
- Нет... пожалуй, нет, - ответил мистер Форкетт и, сделав над собой явное усилие,
начал карабкаться по насыпи.
Пятеро попутчиков снова сели в один вагон. Не успели они войти, как двери
закрылись, и поезд тронулся.
Норма облегченно вздохнула.
- Вот и домом запахло, - сказала она, - спасибо вам, мистер Уаттс. А для меня
это будет хороший урок. Теперь к чулочному прилавку меня и силой не затащишь...
разве что решу купить парочку...
- Присоединяюсь... То есть примите и мои благодарности, - перебил ее Генри. - Я,
конечно, убежден, что в моем деле была допущена ошибка, но тем не менее весьма
признателен вам за... за досрочное решение моего вопроса.
Миссис Брайтон протянула Уаттсу затянутую в перчатку руку.
- Я думаю, вам понятно, что я оказалась там по какому-то глупому недоразумению,
но благодаря вашей любезности мне удалось сэкономить время, которое ушло бы на
объяснения с этими чудовищными чинушами. Вы меня обрадуете, если найдете время
отужинать с нами. Мой муж будет вам исключительно признателен.
Наступило молчание, которое вскоре стало почти неприличным. Причиной неловкости
был мистер Форкетт, который не спешил произнести свою реплику. Все смотрели на
него, а он пристально изучал вагонный пол. Оторвав, наконец, от него свой
взгляд, он перевел глаза на Кристофера Уаттса.
- Нет, - сказал он, - нет, я не могу одобрить то, что вы натворили. Боюсь, что
ваши действия следует классифицировать как антиобщественные и даже подрывные.
Уаттс, который был страшно доволен собой, сначала удивленно вскинул брови, а
потом нахмурился.
- Я вас не понимаю! - воскликнул он с искренним недоумением.
- Вы совершили серьезный проступок, - ответил ему мистер Форкетт. - Никакая
стабильность не может существовать, если не будут уважаться общественные устои.
Вы, молодой человек, только что разрушили один из них. Мы все, а сначала и вы
сами, доверяли данному важному институту, а потом вы, с бухты-барахты, сокрушили
этот весьма почтенный устой. Нет, нет, не ждите от меня одобрения подобных
действие.
Все с удивлением изучали лицо мистера Форкетта.
- Но, мистер Форкетт, - начала Норма, - неужели же вы в самом деле предпочли бы
остаться там, со всеми этими дьяволами и тому подобными штуками?
- Это не относится к делу, милочка, - оборвал ее мистер Форкетт. - Как
законопослушный гражданин, я должен противоборствовать всему, что угрожает
подорвать незыблемость нашего общества. С этой точки зрения деяния молодого
человека следует считать опасными и, повторяю, почти подрывными.
- Ну, а если данный устой - пустышка? - раздраженно спросил Уаттс.
- Это опять-таки не относится к делу, сэр. Если большая группа людей верит в
данный общественный институт, то он приобретает для них значение устоя, даже в
том случае, если, как вы выражаетесь, он - пустышка.
- Значит, вы отдаете вере предпочтение перед истиной? - начал Уаттс.
- Мы должны доверять. Если есть вера, возникает и истина.
- Как ученый, я считаю вас аморальным человеком, - сказал Уаттс.
- Как гражданин, я считаю вас опасным человеком, - отозвался мистер Форкетт.
- О боже! - воскликнула Норма.
Мистер Форкетт был задумчив, мистер Уаттс - хмур.
- То, что реально существует, не рассыпается в прах только из-за того, что я не
верю в его существование, - заговорил Уаттс.
- Откуда вы знаете? Римская империя существовала лишь до тех пор, пока римляне в
нее верили! - отпарировал мистер Форкетт.
- Не понимаю, как можно быть таким неблагодарным грубияном, - воскликнула
Норма. - Как вспомню про ихние вилки, да про эту бедняжку, что висела вниз
головой в чем мать родила...
- Все это полностью соответствовало духу времени и того места... Он исключительно
опасный молодой человек, - твердо возразил ей мистер Форкетт.
Поезд летел с бешеной скоростью, хотя и с меньшей, чем при спуске. Разговор
увял. Генри обнаружил, что Уаттс снова спит, и тоже решил, что сон - лучший
способ убить время.
Его разбудили крики "Отойдите от дверей!". Проснувшись, Генри очутился в битком
набитом вагоне. В бок вонзался локоть Нормы.
- Вы только гляньте! - шепнула она.
Стоявший перед ними человек жадно пожирал глазами репортаж о скачках. На
обращенной к ним странице газеты был виден кричащий заголовок: "Катастрофа в
метро. Двенадцать убитых". Ниже шел столбик фамилий и имен, среди которых Генри
успел прочесть свою и фамилии своих спутников.
Норма забеспокоилась:
- Прямо не знаю, как я это объясню дома!
- Теперь вам понятна моя точка зрения? - возопил мистер Форкетт, сидевший по
другую сторону от Генри. - Вы только подумайте о том, какие трудности возникнут
при выяснении данного дела! В высшей степени антиобщественная история!
- Не представляю, что подумает мой муж. Он ведь так ревнив! - не без
самодовольства сказала миссис Брайтон.
Поезд остановился на станции Святого Павла, давка стала поменьше. Мистер Форкетт
готовился сойти на следующей остановке. Генри решил выйти там же. Ход поезда
замедлился.
- Господи, да в моей конторе все прямо обалдеют, когда я заявлюсь. А все-таки
было здорово интересно! Чао! - крикнула Норма, ввинчиваясь в поток выходящей
публики.
Чья- то рука схватила Генри за локоть.
- Вот он! - шепнул мистер Форкетт и кивнул головой. Впереди виднелись широкие
плечи Уаттса, обогнавшего их на платформе. - У вас есть время? Я ему абсолютно
не доверяю.
Они вышли на улицу и оказались перед зданием королевской биржи.
Здесь мистер Уаттс остановился и осмотрелся, как бы обдумывая увиденное. Затем
четким шагом проследовал к привлекшей его внимание громаде Британского банка.
Снова остановился и оглядел здание снизу доверху. Губы его шевелились.
Колыхнулась под ногами земля. В одном из верхних этажей выпали три рамы.
Закачались и рухнули статуя, две урны и часть балюстрады банка. Раздались крики
прохожих.
Мистер Уаттс расправил плечи и набрал в легкие воздух.
- Бог мой! Да он же... - начал мистер Форкетт, но фраза осталась незавершенной.
Форкетт рванулся вперед.
- Я... - возгласил Уаттс во всю мощь своего голоса.
- НЕ... - под аккомпанемент землетрясения продолжал он.
- ВЕРЮ... - но в эту секунду сильный толчок между лопаток бросил его прямо под
колеса автобуса.
Запоздало взвизгнули тормоза.
- Это он! Это он! Я видела - вопила какая-то женщина, показывая на мистера
Форкетта.
Генри подоспел к нему почти одновременно с полисменом.
Мистер Форкетт с гордостью созерцал фасад Британского банка.
- Кто знает, что могло бы произойти. Этот молодой человек - угроза нашему
строю, - проговорил он. - Вообще-то говоря, им бы следовало дать мне орден, но,
увы, меня наверняка вздернут на виселицу. Что ж, такова традиция, а традиции
следует уважать.
Колесо
Старик сидел на стуле, прислонившись к побеленной стене. Это был его стул. Он
аккуратно обил его заячьими шкурками. Слишком уж невелико было расстояние между
его собственной шкурой и костями. Никто другой на ферме не осмелился бы сесть на
стул старика. Длинные полоски кожи, из которых он собирался сплести кнут, попрежнему
свисали у него между пальцами, но стул был таким удобным, что руки
старика опустились и он начал мерно кивать головой в старческой дреме.
Двор был совершенно пуст. Лишь несколько кур копались в пыли, скорее из
любопытства, чем в надежде что-либо отыскать, однако звуки, доносившиеся
отовсюду, свидетельствовали о том, что здесь есть люди, которые не могут
позволить себе соснуть после обеда. Из-за дома слышались звонкие удары пустого
ведра о воду, скрип ворота, когда ведро вытягивали из колодца, и снова удар о
воду. В сарайчике в конце двора что-то толкли в ступе, и мерные, монотонные
звуки совсем убаюкали старика. Его голова склонялась все ниже.
Вдруг из-за невысокой стены, окружавшей двор, послышался какой-то новый,
медленно приближавшийся звук. Странный грохот и дребезжание, чередовавшиеся с
пронзительным скрипом. Старик по-прежнему дремал, но уже через мгновение он
открыл глаза и удивленно посмотрел на калитку, пытаясь определить, откуда
доносятся эти звуки. Над стеной показалась голова мальчика. Глаза его
восторженно сияли, он не окликнул деда, а поспешил к калитке и вошел во двор. Он
гордо катил перед собой ящик на четырех деревянных колесах.
Старик испуганно вскочил со стула. Он замахал обеими руками, как бы выталкивая
мальчика со двора. Мальчик остановился. Выражение ликующей радости на его лице
сменилось удивлением, и он молча уставился на старика, который так грубо
прогонял его. И пока мальчик стоял в нерешительности, старик, по-прежнему
прогоняя его одной рукой, приложил палец другой руки к губам и медленно пошел к
калитке. Мальчик неохотно повернул назад. Но было слишком поздно. Стук в
сарайчике прекратился, и на пороге появилась немолодая женщина. Рот у нее
раскрылся в беззвучном крике, глаза выпучились. Нижняя челюсть вяло отвисла, она
перекрестилась и лишь затем закричала.
Крик ее расколол мирную послеобеденную тишину. Ведро в последний раз упало в
колодец, из-за угла дома появилась молодая женщина с широко раскрытыми
удивленными глазами. Она закрыла рот тыльной стороной ладони и тоже
перекрестилась. Из дверей конюшни выбежал парень и замер на месте. Еще одна
молодая женщина выскочила из дому и остановилась, будто наткнулась на невидимую
стену. Маленькая девочка, которая выбежала вслед за ней, в безотчетном испуге
зарылась лицом в ее юбку.
Мальчик застыл под их взглядами. Удивление в его глазах сменялось страхом. Он
переводил взгляд с одного испуганного лица на другое до тех пор, пока не
встретился глазами со стариком, и это немного ободрило его. Он глотнул и
заговорил со слезами в голосе:
- Дедушка, почему они все так на меня смотрят?
Слова мальчика, казалось, разрядили напряжение и вернули к жизни немолодую
женщину. Она схватила вилы, прислоненные к стене сарайчика, нацелила их в
ребенка, быстро прошла к калитке, чтобы отрезать ему путь, и резко приказала:
- Иди в сарай! Быстрее!
- Мама!... - испугался мальчик.
- Я тебе больше не мама! - услышал он в ответ.
В выражении ее возбужденного лица мальчик почувствовал ненависть. Он заплакал.
- Иди, иди! - повторяла она безжалостно. - Иди в сараи!
Насмерть перепуганный мальчик попятился было от нее, но вдруг резко повернулся и
вбежал в сарай. Женщина закрыла за ним дверь и задвинула засов. Она обвела
глазами окружающих, словно бросая им вызов, приглашая высказаться, но все
молчали. Парень скрылся в спасительном сумраке конюшни, обе молодые женщины как
сквозь землю провалились, прихватив маленькую девочку с собою. Женщина осталась
с глазу на глаз со стариком, который молча рассматривал ящик, стоявший на
колесах.
Вдруг женщина закрыла лицо руками, у нее вырвался приглушенный стон и слезы
потекли между пальцами. Старик повернул к ней лицо, лишенное всякого выражения.
Женщина немного успокоилась.
- Никак не могу поверить, чтобы мой маленький Дэйви мог такое сделать, - сказала
она.
- Если бы ты не кричала, никто бы не узнал, - ответил старик.
Когда до женщины дошли его слова, лицо ее снова приобрело суровое выражение.
- Это ты его научил? - спросила она подозрительно.
Старик покачал головой.
- Я старик, но я еще не выжил из ума. И я люблю Дэйви, - добавил он.
- Ты вредный, - возразила женщина. - Зачем ты это сказал?
- Но это правда.
- Во мне еще остался страх божий. Я не потерплю дьявола в своем доме, в каком бы
виде он ни явился. А когда я вижу его, я знаю свой долг.
Старик вздохнул, собираясь ответить, но передумал. Он только покачал головою,
повернулся и побрел к своему стулу. Казалось, что этот разговор еще больше его
состарил.
В дверь легонько постучали, послышалось предостерегающее "ш-ш-ш!", и Дэйви
увидел на мгновение клочок ночного неба. Потом дверь снова закрылась.
- Ты ужинал? - спросил голос.
- Нет, дедушка, никто не приходил.
Старик хмыкнул.
- Еще бы. После того, как ты всех их так напугал. Держи. Это курица.
Дэйви протянул руку и нащупал протянутый сверток. Пока он расправлялся с куриной
ножкой, старик искал в темноте, на что бы сесть. Наконец он уселся с глубоким
вздохом.
- Плохо дело, малыш. Они послали за священником. Он завтра приедет.
- Дедушка, ну скажи хоть ты, что я такого сделал?
- Дэйви! - укоризненно протянул старик.
- Честное слово, я не виноват.
- Ладно. Послушай, Дэйви. Каждое воскресенье ты ходишь в церковь. Как ты
молишься?
Мальчик начал бормотать молитву.
- Вот это, - прервал его дед. - Последняя строчка.
- "Сохрани нас от колеса"? - удивленно повторил мальчик. - Дедушка, а что такое
колесо? Я знаю, что это что-то очень плохое, потому что, когда я спрашивал, все
говорили, что это мерзость и об этом нельзя говорить. Но никто мне не сказал,
что это такое.
Старик помолчал, прежде чем ответить.
- Вот этот ящик, который ты сюда притащил... Кто научил тебя прицепить к нему эти
штуки?
- Никто, дедушка, я сам. Просто я подумал, что так будет легче его тащить. И так
действительно легче.
- Дэйви, штуки, которые ты приделал по бокам ящика, это колеса.
Когда из темноты наконец раздался голос мальчика, в нем звучало недоверие:
- Эти круглые деревяшки? Ну какие же это колеса?! Просто круглые деревяшки, и
все. А колесо - это что-то страшное, опасное, его все боятся.
- И все-таки это колеса. - Старик задумался. - Дэйви, я расскажу тебе, что будет
завтра. Утром священник приедет посмотреть на твой ящик. Он так и будет стоять
здесь, потому что никто не осмелится до него дотронуться. Священник окропит его
святой водой и прочтет молитву, чтобы прогнать дьявола. Затем они унесут твой
ящик и сожгут его в поле. Они будут стоять вокруг и распевать гимны, пока он не
сгорит.
Потом они вернутся за тобой и уведут тебя в деревню. Они будут спрашивать тебя,
как выглядел дьявол, когда он к тебе пришел, и что он тебе пообещал за то, что
ты возьмешь у него колесо.
- Но я не видел никакого дьявола!
- Это неважно. Если они решат, что ты его видел, то рано или поздно ты
признаешься, что видел, и расскажешь, как он выглядел. У них есть свои способы...
Но ты должен притвориться, что ничего не понимаешь. Ты должен говорить, что
нашел этот ящик таким, как он есть, что ты не знал, что это, и решил, что он
пригодится на дрова. Вот что ты должен им говорить. Стой на своем, что бы они с
тобою ни делали, тогда, может быть, ты спасешься.
- Но, дедушка, что же такого плохого в колесе? Хоть убей, не понимаю.
Старик снова помолчал, еще дольше, чем в первый раз.
- Это длинная история, - начал он. - Все это случилось много, много лет назад.
Говорят, что тогда все были добрыми, счастливыми и так далее. Но однажды дьявол
пришел к одному человеку и сказал, что он может дать ему что-то такое, от чего
тот станет сильнее ста человек, будет бегать быстрее ветра и летать выше птиц.
"Это здорово, - решил человек, - но что за это попросишь?" Дьявол сказал, что
ему ничего не нужно. И он дал этому человеку колесо.
Время шло, и этот человек, играя с колесом, понял, что с его помощью можно
сделать другие колеса, а потом еще другие, а потом сделать все то, что пообещал
дьявол, и еще многое другое.
- А что, колесо может летать? - спросил мальчик.
- Да. Колесо может сделать все, что угодно. И оно начало убивать людей разными
способами. Люди стали соединять друг с другом все больше и больше колес, так,
как их научил дьявол, и они убедились, что колеса могут делать еще больше разных
штук и убивать еще больше людей. И они уже не могли отказаться от колеса, потому
что тогда они бы умерли с голоду. А старому дьяволу только этого и нужно было.
Из-за этого колеса они все попали к нему в когти. И во всем мире не осталось ни
одной вещи, которая бы не зависела от колеса, и мир становился
...Закладка в соц.сетях
