Жанр: Научная фантастика
Вооруженное восстание животных
...ической ленты, тянущейся
по покрытию и в холле, и в коридоре.
Можно сказать, космонавты-санитары просто
составляли мне почетный эскорт. Я даже вспомнил сценку из
"Звездных войн", где солдаты империи сопровождают замороженного
Хана Соло, впрочем его тележка была вообще без колесиков.
Ну и моя поездка выглядела достаточно круто. Миновав коридор, я
подкатился к какому-то подобию ворот. Там один из космонавтов,
сделал осмысленное лицо и постукал по клавам компьютерного
терминала, видимо вводя на меня информацию. Ворота пискнули и
распахнулись, пропуская мое зарегистрированное тело.
Санитар еще поклацал кнопочками на маленькой клавиатуре,
пришпандоренной к тележке, и та бодро понесла меня по введенному
маршруту.
Сперва она, довольно точно прицелившись, въехала в лифт. Мы
поднялись этажей на пять-шесть и там я выкатился в очередной
холл. Санитары тоже не забыли выйти, но остались у дверей.
Интерьер здесь был классный — поверхности из блестящего
металла, золотистого и серебристого, вышитые портьеры. Бюст
Ильича в мечтательной позе. Некоторая излишняя монументальность
скрашивалась чудесными чучелами животных — явно имеющими
характер охотничьих трофеев.
Мишка, свирепо вставший на задние лапы, но так и застывший.
Парочка как будто играющих волков — ясно, что доигрались.
Здоровенный вепрь, близкий по размерам к носорогу. Даже с
потолка свисали на лесках чучела орла, ястреба, коршуна и
лебедя.
— У меня работает отличный таксидермист.
Я машинально поежился, повернул голову и увидел улыбающегося
Гиреева Филиппа Михайловича.
— Точно, Филипп Михайлович. Все как живые. Надеюсь, я не стану
следующей добычей вашего отличного специалиста.
— Бросьте, Саша. Мы тут все работаем на жизнь, на ее экспансию.
Вы не слыхали разве, что наше научно-производственное
объединение называется "Жизненная сила"?
— Слыхал, а то как. Хорошее название для заведения, которое
раньше называлось, наверное, "ГлавЯд". И как вам жизненная сила
червяг? Радует? Не только мне кажется, что они зашли слишком
далеко.
— Радоваться надо любой силе. Все это так естественно и
прекрасно. Старое отмирает, новое занимает свое место под
солнцем. И мы хотим быть вместе с этим новым.
Смысл этого высказывания дошел до меня чуть позже.
Лежак, на котором было распластано мое тело, переоформился в
сидение. И началось то, что пожалуй, можно было назвать
экскурсией. Только пара санитаров несколько портила
тональность.
Кресло-каталка проследовала из холла в лабораторию. Впрочем,
сейчас в ней вряд ли производились какие-нибудь работы. Осмотрев
оборудование несколько устаревшего, кондово-советского вида, я
понял, что здесь что-то вроде музея. Громоздкие центрифуги,
автоклавы, хроматографы, установки электрофореза, гробоподобные
цифровые вычислительные машины с торчащими проводами. Ну и
мощные металлические шкафы а-ля склеп, каждый весом с тонну.
— В самом деле, у нас что-то вроде музея.-- согласился
Гиреев.-- Опыты начались в восемьдесят третьем, когда
Рейган-паскуда заварил кашу со звездными войнами. От Юрия
Владимировича Андропова пришло указание готовить несимметричный
ответ в один из институтов системы госбезопасности. Пусть-де
америкашки швыряют миллиарды долларов на всякие небесные
проекты, а мы изготовим что-нибудь маленькое, земное, но шибко
вредное и при надобности отправим штатников на небо, где им так
нравится. Догадываетесь, куда я клоню?
— А как же, Филипп Михайлович. Биологическое оружие.
Гиреев покачал головой, облагороженной сединами.
— Ну что-то вроде. Биологическое оружие — это все-таки
подразумеваются микроорганизмы. А в области микробиологии и
особенно генетики мы, по-большому счету, сильно отставали.
Правда, в начале семидесятых несколько сократили разрыв, но к
восьмидесятым опять оказались в заднице. Однако это нельзя было
сказать об эволюционной биологии. Шмальгаузен, Берг — это все
наши советские светильники. Лысенко и Мичурин тоже... Вы не
смейтесь. Конечно, башка у них был полна бреда, но они
проводили такие эксперименты, которые западным ученым даже в
голову не приходили до недавнего времени, ну если не считать
немцев периода второй мировой войны. Жалко, что эти опыты до
сих пор засекречены, нельзя похвастаться. Например, Лысенко
пересаживал ядра человеческих клеток, скажем из кожи, в
яйцеклетки коров — по процедуре достаточно близкой современному
"ядерному трансферу". А затем вполне оригинально стимулировал
их развитие электромагнитными импульсами. И в матках коров
начинали развиваться человеческие эмбрионы. Лысенко был уверен,
что в целом организм коровы, а в частности ее матка, источают
волны жизненной силы, которые приведут к делению и
дифференциации клеток, даже если генетически они от другого
вида.
Гиреев взмахнул палочкой дистанционного управления и открылся один
из шкафов. Там стояла большая банка с заспиртованным
человеческим эмбрионом. Примерно пятимесячным. Если бы он рос
себе дальше, то наверняка сделался бы минотавром — разведенные
в стороны глаза, копытца на ногах и хвостик четко указывали
на это.
— А в других случаях, Александр, в коровьей матке развивались
человеческие эмбрионы как будто без отклонений от нормы. Но зато
они быстро погибали. Дольше всех протянул эмбрион, который был
назван "дядя Джо". Если честно, то в данном случае в коровью
яйцеклетку ученые подсадили клеточное ядро из тканей Иосифа
Виссарионовича, которые были особым образом сохранены в
Институте Жизненных Процессов, то есть в бальзамологической
лаборатории.
Гиреев открыл еще один шкаф и я увидел очень крохотного Сталина,
который благодаря рожкам и копытцам изрядно напоминал чертенка.
— Таков был задел. Затем наш институт начал опыты как бы с
другого конца. Мы стали пересаживать клеточные ядра одних
животных в яйцеклетки других животных. В том числе и в
яйцеклетку человека. Никто не ожидал, что в последнем случае мы
достигнем максимального прогресса.
В матках женщин-испытательниц развивались эмбрионы различных
животных. Как ни странно мы потерпели неудачу с млекопитающими,
рептилиями и птицами — иммунная система отторгала таких
зародышей. Однако с примитивными животными типа червей,
моллюсков и некоторых насекомых мы достигли больших позитивных
результатов, особенно после того как стали применять стронциевую
стимуляцию. Да, паразитические беспозвоночные имели максимальную
совместимость с организмом человеком... Уже в первый год
исследований случилось так, что эксперимент вышел из-под
контроля. Женщина так сказать внутриматочно родила целый выводок
пиявок и они буквально высосали ее. Эту испытательницу мы,
кстати, заморозили после смерти. Желаете взглянуть?
Гиреев направил свою управляющую палочку на большой холодильник.
Но я уже все представил и меня затошнило.
— Ой, не надо. Я предпочитаю живых женщин.
— Не надо, так не надо... К концу восьмидесятых у нас
подобным образом было успешно выращено немало тварей, в том
числе скребней и онихофор с весьма неожиданными, но
многообещающими свойствами. Однако тут нагрянула реформа,
институт был вышвырнут из ГБ, его зашвыряло рыночными волнами...
и короче, несколько образцов ушло так сказать в естественную
среду обитания. С результатом их свободной эволюции
вы, Саша, одним из первых и ознакомились несколько месяцев
назад.
У меня сильно заныло под ложечкой.
— Эти твари... частично люди?
— Можно с некоторой натяжкой сказать, что да. В их генОм
благодаря вирусным и бактериальным инфекциям попали чисто
человеческие гены. В каком-то смысле они наши родственники, они
нас чувствуют — я про квантовую телепортацию. Многие наши
психические и социальные особенности вошли в их биологию. Но об
этом после... А институт наш выжил, стал акционерным обществом,
фирмой, концерном, перебивался с хлеба на воду, выращивал in
vitro <$F "в пробирке", то есть в искусственных условиях>
человеческие органы для американцев и кое-какую патогенную
микрофлору для иранских клиентов. Потом получил крупный кредит
от одного знакомого банкира и большой заказ от Министерства
обороны, встал на ноги, я сделался его директором, дал ему
название НПО "Жизненная сила" и теперь мы, может быть, самое
успешное заведение в России.
— А почему же самое?
— Потому что мы единственные, кто не боится нашествия. Мы
хорошо знаем этих тварей, мы их изучаем, выращиваем, подбираем
средства воздействия. Хотя генотип у них очень подвижный, наши
генные карты отражают текущий момент. Ведь у нас тут установлен
суперкомпьютер системы "гиперкуб", второй в мире по мощности,
после Гарвардского. Вернее, сейчас первый. От Гарвардского
одни угольки остались... Секвенатор ДНК — тоже лучший в мире
уже неделю...
— Я все интересуюсь, собираетесь ли вы это нашествие
останавливать — если у вас все лучшее в мире.
— Какой вы агрессивный. Конечно. По-прежнему собираемся,--
успокоил меня Гиреев.-- Остановим, после того, как червяги
проделают работу по очищению нашего мира.-- В голосе
генерального помимо обычной спокойной уверенности появились
какие-то сильные патетические нотки.-- Сколько говняных
правительств сейчас слетит, сколько будет сожрано всяких
слюнявых мудаков? Много. Останется на земле только самое
полезное, сильное и жизнеспособное. Вот ругали-ругали
татаро-монгольское нашествие. А если бы не оно, русичи никогда
бы не двинулись из Приднепровья на северо-восток, никогда бы не
создали громадную мощную державу. Так что не надо мешать
естественному ходу вещей.
Я, конечно, приберег пистон для Гиреева...
— А вы не чувствуете к червягам благородную ненависть?
Ведь они же форменные паразиты.
— А кто не паразит, Саша? Все выдающие личности — паразиты.
Они брали то, что другие не могли использовать, брали излишки и
превращали в достижения. Поэт-писатель паразитирует
на тяге людей к красивому к захватывающему, хотя практически
сам ничего не придумывают, тянет сюжеты и фразы из народа. Вождь
берет у людей силы, но концентрирует их и направляет на великие
достижения. Червяги берут чего-то у нас, но благодаря им
формируется наша новая цивилизация.
— А может заодно и их цивилизация тоже?
— Может. Кто был ничем, то станет всем.-- охотно согласился
Гиреев и, клацнув кнопочками на пультике, направил мое
кресло-каталку в другую лабораторию, вполне уже
современную.
Там в десятке террариумов проживали твари.
Были тут личинки типа А, квартировавшиеся в сильно раздувшихся
кроликах, и личинки типа B, получившиеся в результате
инцистирования. Какой-то кролик сдох на моих глазах и из его
лопнувшего животика вырвалась пена, за полупрозрачных пленкой
пузырьков были видны активно шебуршащие червячкм. Пена быстро
засыхала, а личинки типа B перебирались в водоемчики, где уже
плескались их подросшие товарищи. Видел я и личинок С, изрядно
похожих на мух, которые облепляли каких-то несчастных свиней,
потерявших даже силы визжать.
— А вы не боитесь что они разнесут ваши террариумы своими
шаровыми молниями и разбегутся, расползутся, разлетятся,
облепят, проникнут.
— Эти не разнесут.-- возразил Филипп Михайлович.-- Эти твари
под полным контролем. Соответствующие плазмогенерирующие органы
у них не развиваются благодаря введению "тормозящих" протеинов
типа bmp и гормональной терапии. Да и боксы сделаны из очень
прочных и, кстати, волноотражающих материалов.
— А я слыхал, что червяги могут и сквозь стены проходить.
— Вымыслы.-- уверенно отверг Гиреев.-- Однако, проникающие
способности у них будь здоров. Достаточно дырки
диаметром с копеечную монету и они в нее пролезут...
Да они пролезали — прямо на моих глазах, и в дырочку и в щелку.
В одной громадной клетке я увидел настоящее городище. Там были
бутылковидные дома, построенные, похоже, из кремний- и
металлорганических веществ, выделяемых хвостовыми железами
монстров. Эти постройки высотой где-то в два метра имели
твердые стенки, испещренные множеством отверстий, через
которые вползали и выползали червяги. И что меня поразило. В
качестве арматуры для своих построек монстры удачно использовали
различные "посторонние" предметы — расчески, вилки, иголки,
куриные и кроличьи кости, проволоку, щебенку. Нет, больше всего
меня удивило то, что имелся там настоящий загон, в котором
содержались и, кажется, неплохо, молодые кролики... А те кролики,
что постарше, использовались для вынашивания личиночек. Надолго
запала мне в мозг картина — червяга, перебирающий своими
многочисленными лапками шерсть покорного и будто даже довольного
крольчонка. Монстр не хотел, что какие-то посторонние паразиты
пили кровь, предназначенную для червяг.
Но я поймал себя на том, что ощущая некое подобие гордости --
человек может превратить червягу в обитателя зверинца.
— Интеллект у них бесподобный,-- похвастал Гиреев и снова
огорчил меня.-- Мы давно уже не проводим классических
экспериментов по угадыванию кормушек и прохождению лабиринтов.
Лабиринты у червяг получше чем у нас получаются... Им известны
числа. Их правители получают дань, которая, кстати, уходит на
прокорм священных маток, и эта дань подсчитывается. Вот
посмотрите на эту перфорацию. Здесь ведется учет подношений
одного, так сказать, племени.
И в самом деле на стенах отдельно стоящей червяжьей постройки
дырочки были не только многочисленными, но еще очень мелкими и
как будто образовывали типовые комбинации.
— Система счисления у них, представьте себе, Саша, не
десятичная, а стовосьмидесятиричная. Плюс еще несколько
"блуждающих" цифр. Червяги могут числа не только изображать, но
и запоминать, и даже проводить непростые математические
операции, так сказать, в уме...
Из страны червяг я на своей тележке и Гиреев пешим
неспешным ходом проследовали в своего рода Центр Управления
Полетами. Это было воплощение научно-технического прогресса,
любая американская корпорация позавидовала бы.
Плоские жидкокристаллические экраны во всю стену, посреди зала
сферический дисплей метра на три диаметром — для представления
земного шара в целом. Плюс повсюду компьютерные терминалы и
индикаторные панели россыпями и гроздьями. Сидело тут человек
двадцать не меньше.
— Мы тут следим за нашими маленькими друзьями по всему свету.--
гордо произнес Гиреев.
— Вы хотите, сказать, что каждый червяга окольцован вами и
таскает радиопередатчик как проклятый?
— Ну, что-то вроде этого. Не хочу вдаваться в подробности,
которыми просто не интересуюсь... А если по-крупному, то каждый
червяга является источником струнных вибраций в глюонном поле.
Конечно, отдельный такой источник очень трудно засечь — но
скопление уже можно. И после соответствующего сканирования и
анализа можно получить осмысленную обзорную информацию. Наши
геостационарные спутники держат под наблюдением фактически всю
земную поверхность. А полный поток данных обрабатываются именно
здесь. Естественно, мы применяем много разных независимых
методов наблюдения: в том числе, инфракрасную спектрографию.
Очень отчетливо излучают не сами червяги, а люди, которые стали
гнездами.
Было заметно, что Гиреев вдохновлен, он вдохновлен, как любой
диктатор, как политический гений, приготовившийся поставить весь
земной шар на свой письменный стол.
— У нас есть, Александр, и своя система наземных сенсоров,
стационарных и подвижных, пассивных и активных, например
работающих по принципу вторичной ионной масс-спектрографии,
которые позволяют нам отслеживать монстров, например по их
выделениям. Есть у нас и агентура — разведчики, связисты,
которые снабжают нас очень важными сведениями. О том, какой
ущерб причиняют червяги, и как на это реагируют власти и
население...
Я глянул на сферический дисплей — бодрые цвета показывали районы
скопления и сгущения червяг. Калифорния, Восточная Африка,
побережье Северного Моря, Бавария, Московская область, средний
Урал.
Я стал вглядываться в многострадальную Калифорнию, и тут же на
стенном экране появилась достаточно подробная карта штата с
цветовой разметкой, показывающей концентрацию монстров. Особенно
ими кишело в районе Сан-Францискского залива. На другом экране
появилась аналитическая информация.
Ожидаемое количество взрослых особей — 234567, вероятная
погрешность наблюдения — 7 процентов. Средняя скорость
прироста за последние сутки — 8345 особей в час, за последний
час 234 особи в минуту. Основной тип размножения A-B,
инцистирование по типу B внутри первичного носителя — порядка 9
процентов. Трансконфигурация носителя в этом случае — 34
процента.
Этого было бы достаточно, чтобы приуныть — если уж до зубов
вооруженную Калифорнию так прохватило, то что будет с
миролюбивой Брянщиной или Полтавщиной? А экскурсия далеко еще
не закончилась. Я мог теперь узнать поподробнее, что такое
"трансконфигурация носителя".
Для этого мы с Гиреевым — ох, и любезный же хозяин, рядом на
электромобильчике катится — проехались по трубопроводу в другой
"членик", если точнее в корпус номер два. И оказались как будто
в большой больничной палате, занимающей целый этаж. Больничная
палата было непросто устроенной: герметические, но прозрачные
боксы, с обеих сторон от них коридоры
Я увидел в боксах людей в совершенно кошмарном виде.
Сперва женщину c раскрытым ниже пупа чревом цвета копченой
колбасы. Удивительным образом эта пациентка было живой, хотя в
нее входило по меньшей мере сотня трубочек и шлангов.
Потом был мелкотрясущийся мужчина с огромным свисающим до пола
животом.
И еще парень, у которого от ног какие-то узловатые корешки
остались.
Таким образом, я наглядно убедился, что личинки типа B умеют
стимулировать развитие человеческих тканей и управлять им.
Эти люди были изменены, изуродованы лярвами под себя.
Такое не снилось ни одному фантасту, по крайней мере
российскому. Мысли о судьбе человечества быстро сменились у
меня заботой о собственном организме.
— Знаете, я готов на вас работать,-- пытаясь укрепить голос,
сказал я Гирееву.
— Конечно, конечно, вы на меня поработаете.-- не возражал
генеральный директор.
В одном боксе я увидел человека, который явно находился в коме,
к правой части его живота прилип какой-то кровавый студень. Я
не сразу понял, что это извергнувшаяся наружу печень, не
потерявшая однако связи с организмом. Печень была не только
огромной, но и ноздреватой. Из нее выползали весело настроенные
личинки типа В!
И этого бедолагу, по сравнению с которым Прометей был
счастливцем, похоже и не думали лечить никакими там
антипаразитарными препаратами. Однако в нем, судя по кислородной
маске и куче капельниц, поддерживали жизнь. Но, судя по тьме
тьмущей датчиков, прилепленных и воткнутых в его тело, жизнь эту
поддерживали, чтобы наблюдать за ней.
От этой сцены я стух и обмяк. А тут мне для полноты программы
показали бокс с еще одним пациентом. Внутри него тоже жили
червяги. Так уютненько жили, что это, наверное, можно было бы и
симбиозом обозвать.
Этот подопытный даже не лежал, а ходил. Ходил все время. В углу
была поилка, из которой он беспрерывно пил. Ультразвуковой и
прочие сканеры вели беспрерывный мониторинг его организма.
Результаты сканирования интегративно выдавались на большой
компьютерный экран, располагающийся уже в коридоре.
На этом экране было представлено трехмерное послойное
изображение человека, а также несколько сечений. В его организме
развились какие-то новые органы, вероятно из человеческих
клеток, но уже обслуживающие личинок. Те вели себя довольно
аккуратно, не выедали печень и мозг, но занимали и использовали
примерно треть тела...
Подопытный человек был мне знаком. Коля Брундасов.
Теперь я понял, зачем нужна тележка с захватами на все
конечности. Чтобы я не бросился бежать, куда глаза глядят с
протяжным воем.
Поскольку я остался на своей каталке, то приметил, что есть
наблюдатели и с другой стороны бокса, где проходил другой
коридор. Наблюдатели относились к какой-то важной делегации.
Люди в военных мундирах, кажется, сирийских или иранских. Они
тоже интересовались червягами и Гиреев от них ничего не скрывал.
Этих представителей говенного южного режима, скорее
всего, тоже устраивал естественный ход вещей, и то, как червяги
"волей аллаха" расправляются с неверными.
А потом эта делегация проследовала дальше и появилась другая:
сплошняком наша. Здесь был сладкоголосый парламентский лидер по
фамилии Феноменский, и его друг известный банкир Дубинский, и
его как будто бы враг, леворадикальный политик Урканов.
Я оглянулся, собираясь спросить у генерального директора, не
Дубинский ли выделил тот мощный кредит, который позволил
подняться "Жизненной Силе" — но Гиреева поблизости уже не было.
Рядом со мной находился только санитар мощного телосложения.
Ну да, Гиреев же говорил, что ему пора на совещание. А я даже
забыл спросить, когда меня отсюда выпустят. Хотя ответ Гиреева
можно предугадать. Он бы сказал: "А зачем вам куда-то
торопится? Наша "Жизненная сила" — это островок безопасности в
нынешнем таком неспокойном мире.
Кресло-каталка проехала по путепроводу в другой корпус, отчего
мне несколько полегчало. Я въехал в помещение весьма
приличного вида, напоминающий номер в четырехзвездочном отеле.
Экспериментальное назначение номера лишь угадывалось.
Диван, бездонные кресла, журнальный столик, стереоскопический
телек, абажур, занавески, кровать почти что цивильная --
правда с какой-то аппаратурой у изголовья.
Санитар отошел в сторону, уселся в кресло и стал читать журнал.
Освобождать от захватов он меня не собирался.
Звякнула, распахиваясь дверь, и вошла медсестра. Весьма
располагающего вида дамочка в легком халате, под которым
ничего кроме трусиков и лифчика. Начала она с укольчика в вену.
От которого мое сердцебиение сразу унялось. Легко стало на
сердце, в голове пусто. Я немножко понимаю во всякой дури. Это
был не транквилизатор или не только транквилизатор. А скорее
какой-то опиат, может быть морфий.
После этого захваты перестал держать мои руки-ноги. Я
мог гулять по комнате. Впрочем я гулял недолго, а лег и заснул.
Последнее, что я почувствовал — это умелые длинные пальцы
медсестры на своем пульсе.
Во сне мне было неодиноко.
Я видел мир, не имеющий горизонта, он был похож на пену,
какое-то бесконечное множество пузырей, больших и крохотных, в
совершенно непонятном масштабе. Где в пузыре звезда сидит, а где
букашка мелкая. И тем не менее, этот мир немного напоминал
человеческие легкие, он даже трепетал и вибрировал.
Высь требовала от НАС не поклонения, а преданности. Высь
требовала от нас единства и взаимомыслия, но она же требовала от
нас исполнения своей отдельной судьбы — во имя всех. Даже если
эта было жертвой. Высь давала судьбу как тяжелое задание. Но
кристалл владычества был наградой для каждого, для всех, кто не
предал. Его образ светился в голове каждого из нас. Впереди нас
ждало владычество над косным веществом, над смертью.
У нас были мудрецы, толкователи речений Выси. У нас были
вожди, военоначальники, указывающие пути, у нас были
толковые снабженцы, находящие пропитание и кров, у нас были
плодоносящие жены. И среди них несравненные святые матери.
Высь ставила общую задачу, а затем она дробилась на множество
частных велений, исполнение которых было беспрекословным.
Мы не мыслили, мы чувствовали, мы сопоставляли свои впечатления
и ощущения с велениями Выси.
Высь давала нам волю, с помощью которой мы управляли своей
жизненной силой.
Но наши впечатления могли повлиять на решения Выси.
Мы должны были, опираясь на теплую-влажную планету отправиться
вдаль, но Высь еще не решила, как поступить с ее обитателями.
Они, конечно, уже потеряли для нас свою ценность, мы узнали их
слишком хорошо, мы взяли от них все, что было нужно. И у многих
наших было впечатление, что надо пожрать всех теплых-влажных без
исключения. Это казалось не только приятным, но и
правильным.
Еда — друг. Нееда — враг. Так выражал свое впечатление
вождь по имени Длинный Шип.
Но у некоторых наших складывалось впечатление, что
теплые-влажные до конца не познаны нами, что многие их пульсы
до сих пор сокрыты. И что не надо торопиться со всепожранием.
Так изрекал вождь другой партии — Дальноплаватель...
В этом сне я ощущал не только радость и энтузиазм паразита, но и
чувствовал себя дрожащей добычей, конвульсирующим
теплым-влажным, которого пожирает изнутри паразит.
Когда я проснулся, сердечная моя мышца трепыхалась так же
как и во время экскурсии по медицинским боксам, а в груди словно
образовалась тоскливая ноющая дыра.
Я находился в своем отельном номере, но меня плотно окружало
трое стокилограммовых санитаров. Мне едва дали сходить на
горшок и сполоснуть морду.
А затем опять приковали к каталке и через
пять минут я оказался в помещении, где находился компьютерный
томограф, кажется иного типа, чем тот, предыдущий.
В любом случае открылась его труба, раздалось шипение
электромотора и меня протащило через кольцевые импульсники.
А затем меня завезли в процедурную, где пожилая строгая сестра
перевернула меня с помощью санитаров на живот, сделала укол
какого-то анестетика, и следом с помощью чуть ли не отбойного
молотка засадила довольно толстую иглу мне в крестец. Послышался
хруст, очень гадостный.
Минут через двадцать в мой крестец возвратились чувства, заодно
появилась и легкая, но тягучая боль.
В процедурную как на крыльях влетел несколько взволнованный
Гиреев.
— Неучтожимый доктор Файнберг начал, а мы процедуру закончили.
Могу вас обрадовать. Внутри вас находится некая очень странная
структура. Возможно, это личинка нового типа, скажем, D,
мутировавшая из прежних. Первичный ДНК-анализ уже показал ранее
не обнаруживаемые последовательности генов. И нам очень
интересно, насколько тип D конкурентен прежним типам. Если вы б
знали, Саша, как это важно для биологии.
Если бы я мог закачаться, то меня бы закачало. Важно для
какой-то там биологии. Личинка типа D! После того, что я видел
все эти кошмарные чудеса, устроенные личинками типа B и С.
Я оказался в непостыдном полуобмороке, в этом состоянии меня
...Закладка в соц.сетях
