Жанр: Научная фантастика
В кругу друзей (повесть о тихом ужасе)
...пыта, просто ужасно!
Лапин медленно поднимает на нее глаза:
- Стало быть, нужно вмешательство нейрохирурга? Вот что - погодите и
ничего не предпринимайте. Погодите минут двадцать.
Лапин кивает Нестратову, и они быстро выходят, оставив врача в полном
недоумении.
Пристань. Плот.
Чижов лежит вытянувшись, неподвижно глядя в небо. Он не пошевелился
даже тогда, когда с высокого берега с шумом сбежали Нестратов и Лапин.
- Скорей! - еще издалека возбужденно кричит Нестратов. - Вставай,
Чижик!
- Я больше не встану никогда, - мрачно отвечает Чижов. - Вы опять
отправились в город, а меня оставили одного!
- Борис, - голос Лапина звучит непривычно серьезно. - Вставай, друг.
Вот тебе мои туфли. Девушка, которую мы ищем, тяжело ранена. Молодой врач
одна в больнице и совершенно растерялась. Вставай, Нестратов тебя проводит.
Лапин быстро снимает башмаки и бросает их Чижову.
Чижов, обуваясь, ворчит:
- Вот уж не думал, что мне придется во время отпуска оперировать.
- Врач говорит, что надежды мало, - испуганно смотрит на него
Нестратов.
- Надежда есть всегда, - резко отвечает Чижов. - Пошли!
Больница.
По длинному коридору в развевающемся белом халате стремительно бежит
дежурная сестра, сталкивается с врачом.
- Мария Николаевна! - захлебываясь, говорит она. - Вас спрашивают. Один
такой длинный, а другой, поменьше, говорит, что он профессор Чижов.
Девушка-врач смотрит на нее во все глаза.
- У вас случайно не температура, Даша? - спрашивает она. - Откуда здесь
может взяться профессор Чижов?..
Но внезапно на ее лице появляется необычайное удивление, и она
бросается мимо сестры в приемный покой.
- Господи, - говорит она почти шепотом, - Борис Петрович, вы? Вы?
- Я. - Чижов всматривается в нее. - Я, конечно, я. Что-то я вас не
припомню, голубушка.
- Была у вас, Борис Петрович, в прошлом году. На трехмесячных... На
переквалификации... Какое счастье! - Врач путается, сама себя перебивает,
говорит невпопад. - И я даже подумать не могла, что здесь... Так далеко...
Каким образом?
Чижов усмехается:
- Каким образом - лучше не спрашивайте. Приплыл на плату. - Он покачал
головой. - А вот волноваться хирургу перед операцией не полагается! Разве я
не говорил вам этого? Плохо же учил я вас, молодежь! Пойдемте!..
Чижов и молодой врач в белых халатах склоняются над Катей.
Она без сознания. Глаза закрыты.
Чижов осматривает ее быстро и внимательно.
У дверей - длинный, нелепый, нескладный в белом халате, Нестратов.
Чижов, окончив осмотр, выпрямляется, и все присутствующие, даже
Нестратов, не узнают его лица: оно стало тверже, резче обозначились складки
у рта. Темные глаза смотрят необыкновенно уверенно, холодно и спокойно.
- В операционную, - коротко говорит он.
Чижов проходит в операционную.
У него даже походка изменилась - прямая, твердая, уверенная.
Дальше каждое слово, произнесенное Чижовым, отрывисто, спокойно, почти
лишено интонации.
Профессор подходит к столу, на котором лежит Катя, и, наклонившись,
одобрительно кивает.
- Свет!
Мягкий свет заливает операционное поле. Вспыхивает налобная лампа. За
спиной Чижова открывается дверь, на носках входит Нестратов в белом халате и
маске. Он слышит голос Чижова:
- Скальпель!
Нестратов прижимается к стене. Глаза его испуганны. Блестит сталь
инструмента в руке Чижова. Отрывистый голос произносит:
- Зажим... Зажим... Еще зажим!..
Быстрые руки сестры подают инструменты. Вторая сестра сидит на
маленькой скамеечке у изголовья Катюши Синцовой, лицо которой
восково-бледно. Ресницы плотно сжаты.
Спокойный голос Чижова:
- Пульс?
- 110...
- Трепан!
Мертвая тишина. Характерный сверлящий звук. Нестратов шарит рукой по
стене и пятясь выходит из операционной. Голос Чижова:
- Давление?
- 180...
Лицо Кати бледно, спокойно. И вдруг ресницы дрогнули.
Сдавленный голос сестры:
- Больная открывает глаза!
Глаза Чижова блестят над белой маской.
- Как чувствует себя больная?
- Хо-ро-шо... - голос Кати еще совсем слаб.
- Молодцом... Иглу... Скоро будет прыгать по-прежнему! Ну, вот и все!
Несколько быстрых движений, и Чижов отходит от стола.
Чижов улыбается, и его спокойное, строгое лицо вдруг снова
преображается:
- А дружок-то мой убежал? Нервочки!..
Молодой врач бережно помогает снять Катю со стола.
За суетой в операционной никто не замечает, как Чижов выходит.
Чижов и Нестратов стоят на крылечке больницы.
Чижов уже снова похож на лихого путешественника, каким мы его привыкли
видеть на плоту.
- Что, Василий Васильевич, - он широко улыбается, - консультировать
проекты небось спокойнее, чем резать живых людей?
Нестратов почти нежно обнимает Чижова за плечи.
- Можешь мне говорить теперь все, что угодно. Можешь мне даже говорить
"ты". Я проникся к тебе глубоким уважением!
- То-то, - наставительно говорит Чижов. - Ну а теперь - бежим!
- Как - бежим? - удивленно смотрит на него Нестратов.
- Бежим, бежим, Василий! А то сейчас спохватятся, начнут меня искать,
благодарить, то-се, пятое-десятое, а по мне, - он воровато оглядывается, -
нет ничего хуже жалких слов. Боюсь до смерти! Бежим! Только вот туфли
Александра сниму - жмут невозможно.
Он снимает туфли и, таща все еще растерянного Нестратова за руку,
сбегает с крыльца, и оба скрываются за углом.
И в то же мгновение распахиваются двери и на пороге больницы появляются
девушка-врач в расстегнутом халате, две сестры, какая-то старушка с
градусником в руке.
- Где же он? - растерянно бормочет девушка-врач. - Просто чудеса! Борис
Петрович! - кричит она во весь голос. - Борис Петрович, где вы, отзовитесь!
И все принимаются кричать:
- Борис Петрович! Борис Петрович!
Взметнулось облако пыли.
Вынырнув из-за угла, у больницы останавливается запыленная таратайка.
Из нее выпрыгивает Наталья Сергеевна.
- Ну что? - хрипло спрашивает она. - Как Катюша? Почему вы все стоите?
Что случилось?
- Все хорошо, Наталья Сергеевна, не волнуйтесь, - врач все еще
растерянно озирается, - Катюше сделана операция. На наше великое счастье,
здесь каким-то чудом оказался Чижов!
- Чижов? - машинально повторяет Наталья Сергеевна. - Какой Чижов?
- Батюшки! - всплескивает руками врач. - Борис Петрович Чижов! Хирург,
который заслуживает, чтобы с его рук сняли золотой слепок. Неужели вы
никогда о нем не слышали? Профессор Чижов!
- Профессор Чижов! - снова повторяет Наталья Сергеевна. - Нет, о нем я
слышала. - Голос ее звучит все тише, она проводит рукой по лбу, с трудом
улыбается.
- Когда же он приехал? Где он?
- Не знаю, - в отчаянии говорит врач. - Ничего не знаю! Когда он
приехал, зачем и куда он сейчас вместе со своим другом девался, ничего не
знаю...
- Вместе со своим другом, - еле слышно произносит Наталья Сергеевна.
- Ой, Мария Николаевна! - вскрикивает неожиданно медицинская сестра. -
А я знаю, где он. Честное слово!.. Он же сам сказал... Ну только мы тогда не
в себе были и запамятовали... А профессор сказал, что они по реке приехали -
на плоту!
- На плоту?..
Поднимается луна.
Кама плавно катит свои воды, величественная и широкая. От берега до
берега вытянулась серебряная лунная дорожка. Далеко видна пустынная гладь
реки.
Ни плота, ни людей.
Наталья Сергеевна стоит на берегу, вглядывается в даль и вдруг
медленным, бесшумным жестом заламывает руки.
Сгущаются сумерки.
Одинокая женская фигура стоит на берегу широкой реки.
Рассвет.
По искрящейся, радужной воде плывет плот. Вокруг - степь, пустынные
берега.
Нестратов, поджав под себя ноги, угрюмо сидит на краю плота - идет
разговор, видимо, не слишком для него приятный. Чижов с размаху ударяет
кулаком по рулевому веслу.
- Как ты мог оттуда уехать? - почти кричит он. - Как тебя ноги унесли
после того, что ты там выслушал?
- "Выслушал", "выслушал"... Сказать все можно, - хмуро ворчит
Нестратов. - А вообще-то я решил так: с первой же оказией вернусь в Тугурбай
и займусь проектом.
Лапин обрадованно сжимает руку Нестратова у локтя.
- Я верил, Василий, хотел верить, что, по существу, с тобой все в
порядке. Но, не скрою, в Москве испугался. Ты забыл что-то очень важное,
важнее чего и быть не может: ты забыл, что работаешь для людей...
- Ну, это уж неправда! - сердито качает головой Нестратов. - Вы не
хотите, друзья мои, понять, что когда человек завален работой сверх головы,
то ему бывает некогда оглянуться...
- Чепуха! - перебивает Чижов. - Вранье! Каждый из нас, в чем-нибудь
провинившись, подбирает себе этакие утешеньица.
- Это я знаю, - бормочет Нестратов.
- Все ты знаешь, - маленький Лапин, присев, обнимает длинного
Нестратова за талию, - все ты знаешь, все помнишь, а вот про людей ты
все-таки забыл. Аплодисменты. Почет. Фимиам. "Пожалуйте в президиум, дорогой
Василий Васильевич!", "Возьмите еще одну мастерскую, уважаемый Василий
Васильевич!", "Не примете ли участие в работе журнала, Василий
Васильевич?!"... И пошло, и пошло! И день уже начинается с приглашения на
совещание: одно в три часа, другое - в пять, третье - в девять... И на
жизнь, с горестями ее и радостями, приходится смотреть только уже из окна
кабинета, машины, международного вагона. И постепенно забываются те самые
простые люди, ради которых работаешь...
- А ведь мы не имеем права забывать! - с силой произносит Чижов. -
Мы-то ведь слесарята с Лефортовской окраины: Деды наши кто? Молотобойцы,
железных дел мастера. Рядом трубили на одних и тех же завалящих станках.
Отцы с дробовичками ходили на Красную Пресню...
И, увлеченные этим разговором, друзья не замечают, как плот медленно
подходит к острову, втягивается в узкую протоку между островком и берегом и
со страшным треском садится на мель.
Нестратов и Чижов удерживаются на ногах, но Лапин падает в воду.
Отплевываясь и отфыркиваясь, он весело рявкает:
- Кораблекрушение! Наконец-то дождались! Наконец-то сбылись мечты
сумасшедшие! Стойте, не шевелитесь, тут какие-то коряги, сейчас я вас
спихну.
Нестратов, с плота глядя на бесплодные усилия Лапина, задумчиво
говорит:
- Нет, Саша, бурлак из тебя не выйдет!
И он, не сгибаясь, бултыхается в воду. Следом за ним спрыгивает Чижов.
Они толкают плот объединенными усилиями, но безуспешно.
Плот засел прочно.
Не помогают даже старинные выкрики:
- Эй, ухнем!
- Еще разик, еще раз!
От холодной воды у друзей начинают стучать зубы. Они выбираются на
островок и, стараясь согреться, отплясывают какой-то невероятный танец.
- Есть хочется до ужаса, - ворчит Чижов.
Внезапно раздается низкий протяжный гудок парохода.
Друзья, не сговариваясь, бегут через невысокий кустарник на
противоположный конец острова и начинают кричать, стараясь привлечь внимание
на пароходе.
Но поздно.
Пароход величественно и равнодушно проплывает мимо.
Волны, бегущие из-под винта парохода, бьются о берег. Одна из таких
волн, подобравшись под застрявший плот, упруго приподнимает его снизу, и
плот - сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее - втягивается в
течение.
- Опоздали! - сокрушенно говорит Чижов.
Они стоят и молча смотрят вслед уходящему пароходу.
- Караул! - вдруг, обернувшись, шепотом произносит Нестратов. -
Смотрите!..
Чижов и Лапин смотрят сначала на его протянутый палец, потом на реку и
разом хватаются за головы - плот, их уютный маленький плот, с шалашом, с
дробовиками, удочками, гитарой и одеждой, медленно уплывает вниз по течению.
- Вот теперь только все и началось! - хрипло и торжественно говорит
Чижов. - Мы на необитаемом острове. Костлявая рука голода протянута к нам.
Мы - Робинзоны.
- Это я Робинзон! - быстро говорит Лапин. - У профессора, поскольку он
хирург, безусловно черная душа, и, стало быть, он - Пятница. На долю
академика остается роль попугая. Господи, как хочется есть!
- Шутки шутками, - вздохнув, говорит Нестратов, - а как все-таки слезть
с этого острова?
Больница в Тугурбае.
Ночь.
Забинтованная голова девушки на подушке.
У кровати молча и неподвижно сидит Наталья Сергеевна.
В палату заглядывает девушка-врач.
- Пойдите отдохните, Наталья Сергеевна. Право же, за Катюшей хорошо
смотрят.
Наталья Сергеевна не оборачивается.
- Не сердитесь, Мария Николаевна. Мне просто приятно около нее
подежурить. Я здесь отдыхаю. Тишина. И она так спокойно дышит...
Врач машет рукой и уходит.
Тишина.
- Понимаешь, Катюша, - едва слышно, одними губами произносит Наталья
Сергеевна, - теперь уж я не сомневаюсь - мне не почудилось... Он был
здесь... Опять прошел рядом со мной и ушел. Я думала, что теперь уж мне не
будет так тяжело, а мне... Такой у меня глупый характер - однолюбка...
Завтра на "Ермаке" попробую его нагнать, но...
Забинтованная голова на подушке слабо шевелится.
- Что? Кто?
- Это я. Катюша, Наталья Сергеевна. Больше никого нет. Все тихо. Все
хорошо. Спи.
Утро. Пароход у пристани Актау. У борта стоят Наталья Сергеевна,
помощник капитана - Сережа Петровых и толстый; благодушный, очень спокойный
начальник пристани.
Наталья Сергеевна сжимает руки.
- Где же они? Значит, мы проплыли мимо...
Сережа решительно машет рукой.
- Отпадает!
Начальник пристани пожимает плечами.
- У меня они не проплывали! Удивляюсь!..
- Но не могли ведь пропасть бесследно на спокойной реке плот и три
взрослых человека?
- Найдем! - успокоительно говорит Сережа. - Не беспокойтесь, Наталья
Сергеевна!
- Эй, - раздается окрик.
Все трое перегибаются через борт.
Вдоль берега ползет катер, волоча на буксире злополучный плот. Моторист
машет рукой.
- Начальник пристани здесь? Такое дело: плот перехватили! Вещички есть;
документы есть, даже гитара есть... А людей нету...
Наталья Сергеевна глухо вскрикивает, перегибается через борт еще ниже,
с отчаянием смотрит на плот.
Сережа вполголоса говорит начальнику пристани, хмуря брови:
- Надо прочесать реку... И сообщи Тугурбаю, чтобы выслали со своей
стороны катера!
Попугай и Пятница - Чижов и Нестратов - печально сидят на берегу
острова.
Вид у обоих нахохленный, голодный и несчастный"
- Да-а, - задумчиво говорит Нестратов, - не так-то это просто -
заменить силикатный кирпич местным строительным материалом. Другой материал
- другая форма, другие задачи, другой ансамбль... В самом проекте придется
много менять.
- Я тоже, признаться, не очень спокоен, - негромко замечает Чижов. -
Как там моя пациентка?..
Лапин-Робинзон в стороне, не обращая внимания на друзей, ожесточенно
выдирает из куска трухлявого дерева сучок, вставляет в образовавшееся
отверстие сухую палочку, садится и, зажав палочку между ладонями, начинает
ее вращать.
- Александр Федорович, - торжественно говорит Нестратов, - снимаю перед
тобой шляпу. Ты единственный практик среди нас. Добывать огонь трением,
конечно, не новая выдумка для человечества и в наши дни выглядит несколько
старомодной, но применительно к обстоятельствам ты - гений!
- Да-а-а, - глубокомысленно заключает Чижов. - Как пещерный человек
Саша ушел далеко вперед! Давай и я покручу немного...
Несколько минут проходит в напряженной работе.
- Она нагрелась! - шепотом сообщает Нестратов.
- Кто - она? - сухо спрашивает Чижов.
- Палочка.
- А где же огонь?
- Огня нет, - сумрачно говорит Лапин, - и, очевидно, не будет.
Отрекаюсь. Как наши предки выкручивали из этой палочки огонь - ума не
приложу.
- Хилые потомки! - вздыхает Чижов. - А который сейчас может быть час?
Лапин смотрит на солнце из-под ладони:
- Часов около двенадцати...
- А не дурно бы сейчас, - мечтательно произносит Нестратов, - стаканчик
кофе горячего...
- Салфеточку, - подхватывает Лапин, - подстаканничек, бутерброд со
шпротиком...
- Сырочку, - продолжает Чижов, - яичек, буханочку хлебушка...
- Перестаньте! - стонет Нестратов. - В противном случае на этом острове
будет отмечен первый случай людоедства!
Несмотря на голод, Нестратов чувствует себя великолепно, но друзья
делают вид, что не замечают этого.
- Слушай, Чижик, - бородатое лицо Лапина абсолютно серьезно, - давай
съедим академика, а?
- Так жарить же не на чем, - озабоченно говорит Чижов, - а в сыром виде
его не прожуешь.
Нестратов собирается ответить, но слова замирают у него на губах. Он
настораживается, как охотничья собака на стойке, поднимает палец:
- Слушайте, слушайте!
С реки доносится отрывистое чихание мотора.
Друзья, словно по команде, мгновенно бросаются в воду и плывут. Плывут
молча, ожесточенно взмахивая руками, и только когда показывается наконец
грузовой катер, ведущий на буксире огромную плоскодонную баржу, Лапин
сдавленно кричит:
- Эй, люди! Товарищи! Ура!
- Караул! - поддерживает его Нестратов.
Баржа.
Лапин, Чижов и Нестратов сидят на каких-то ящиках, окруженные шумными,
веселыми пассажирами баржи - строителями, бетонщиками, сварщиками,
монтажниками.
На чистых платках разложены колбасы, аппетитные ломтики сала, крутые
яйца, холодная баранина.
- Замечательная у вас река! - разглагольствует Лапин с набитым ртом. -
И народ тут у вас хороший, приветливый народ. Ох, до чего ж мы обрадовались,
когда вас увидели!
- Еще бы не обрадовались, - с ядовитым сочувствием говорит какой-то
старичок, - небось денька три не ели?
- Два, - сообщает Нестратов, откусывая огромный кусок колбасы, -
точнее, сорок часов.
- Ученый человек, - шепчет соседу Чижов, - любит точность.
- О-о, ученый? - сосед с сомнением покосился на длинные голые ноги
Нестратова. - Хотя, конечно, все может быть.
- Куда путь держите? - спрашивает кто-то.
- Да в разные места, - отвечает Лапин. - А вы куда, друзья?
- В Тугурбай!
Лапин, Чижов и Нестратов переглядываются.
- Беды кончились! - говорит Лапин. - Начались удачи!
Человек в аккуратной спецовке, по виду механик тли монтер, с нависающим
на лоб седым чубом, присаживаясь возле них на корточки, говорит:
- Мы на строительство. Большое строительство в Тугурбае. Работать туда
едем и вот кирпич везем. Силикатный кирпич.
Лапин и Чижов, усмехаясь, смотрят на Нестратова.
- И правильно делаете, - нахально заявляет Нестратов, - каким бы
материалом строительство ни пользовалось, немного кирпича всегда
понадобится.
Мимо плывут зеленые берега. Жарко светит солнце.
- Хороша у нас река - красавица! - вздыхает монтер. - Вы к нам лет
через пяток приезжайте, она еще краше будет.
- Приедем! - кивает Чижов. - Нам только втроем собраться...
- Приезжайте, приезжайте, милости просим! - говорит ядовитый старичок.
- Только уж на тот раз - в штанах.
Взрывы смеха то и дело раздаются в ясном воздухе, эхом возвращаются от
берегов.
Баржа плывет по тихой воде.
Впереди трудолюбиво пыхтит маленький катер, и моторист, высунувшись из
люка, с завистью смотрит на веселую баржу.
Вечер.
За крутым поворотом реки показались огни Тугурбая,
- Ну, вот и приехали!
Нестратов, поглядев на друзей, растерянно и смущенно говорит:
Это все, конечно, хорошо. Но вот только... - и он с таким комическим
недоумением разводит руками, что всем сразу становится понятно, что он имеет
в виду.
- Н-да, - бормочет Лапин, - вещички-то наши уплыли. Любопытно, как мы в
этаком виде сойдем на берег?
Снова все смеются.
Пожилой монтер, порывшись в вещевом мешке, вытаскивает холщовые штаны,
растягивает их в руках, произносит со вздохом:
- Ну, одному кому-нибудь могу временно поспособствовать. Послышались
голоса:
У меня рубашка имеется.
- Могу тапочки предложить.
- Тапочки - это для профессора, - говорит Лапин, - это его любимая
обувь!
Друзей общими усилиями кое-как приводят в человеческий вид. Сложнее
всего обстоит дело с Нестратовым.
На него натягивают промасленный комбинезон, брюки которого кончаются
чуть ниже колен, а рукава едва прикрывают локти.
- Ничего, сойдет, - критически оглядев Нестратова, говорит Лапин. -
Подсучи рукава, будто тебе жарко. Прекраснейший вид. Такой, знаешь, деловой,
озабоченный...
Гудок.
Баржа медленно разворачивается и останавливается у пристани Тугурбая.
Тугурбай.
По шатким сходням, провожаемые поощрительными возгласами вроде:
"ничего", "пойдет" и "конечно, костюмчики не выходные, но бывают и хуже", -
друзья спускаются на берег.
Нестратов растерянно оглядывается, норовя стянуть пониже короткие
рукава. Лапин пытается пригладить волосы. И только Чижов независимо
посматривает вокруг.
Прямо за их спинами, неподалеку от сходен баржи, снаряжается катер.
Второй катер уже отошел. Оттуда кричат:
- А Наталью Сергеевну где встретим?..
С первого катера отвечают:
- Она уже близко, наверно!
Лапин поворачивается, застывает. Потом бросается к катеру.
Чижов и Нестратов переглядываются.
- Ну, я пошел в стройуправление! - говорит Нестратов. - Пора делами
заняться!
- Да и мне в больницу нужно.
Оба не смотрят в ту сторону, куда убежал Лапин.
Лапин стоит у готового к отправке катера.
В катере суетятся два паренька в тельняшках.
- Братцы, - спрашивает Лапин хрипло, - какая это Наталья Сергеевна?
- Как - какая? Калинина!
- Братцы, - вскрикивает Лапин. - Возьмите меня, братцы!
- Мы спасать едем!
- И я буду спасать! - захлебывается Лапин. - Кого угодно буду спасать!
Я плавать могу, нырять могу, что хотите! Возьмите меня!
Пареньки переглядываются:
- Возьмем, чего там!.. Садитесь, гражданин, сейчас трогаем! Катер
уходит.
Спасательные катера, прочесывая реку, медленно движутся против течения,
от пристани Актау к Тугурбаю.
На длинных тросах волочатся багры, ощупывая дно у берегов.
Наталья Сергеевна, с искусанными почти до крови губами, сидит на носу
райкомовского катера и неотрывно смотрит в воду.
Моторист, высунувшись из люка, утирает тыльной стороной ладони
вспотевшее лицо, сочувственно говорит:
- А может, и нет ничего, Наталья Сергеевна, на этом участке? Вон от
Тугурбая заготзерновекий катер идет - может, они что обнаружили?
Катера сближаются.
Расходятся и бьются о берега невысокие волны.
На катере Заготзерна - только моторист и рулевой.
Вся команда, в том числе и Лапин, ныряет, разыскивая утопленников.
- Что?! - кричит Наталья Сергеевна. - Нашли?
- Ищем! - отвечает рулевой. - Нам бы знать, Наталья Сергеевна, кого
ищем, мы бы, может, скорее нашли!
- Вам не сказали? - удивляется Наталья Сергеевна. - Мы ищем...
Наталья Сергеевна не успевает договорить.
Из воды, у самого райкомовского катера, с выпученными глазами и
открытым ртом, выныривает Лапин, хватается, чтобы передохнуть, рукою за борт
катера.
- Вот он! - вскрикивает не своим голосом Наталья Сергеевна.
Лапин, растерянно и изумленно помаргивая, смотрит на Наталью Сергеевну.
- Вот же он! - снова кричит Наталья Сергеевна. Моторист и рулевой
подпрыгивают, хватаются за багры.
- Наташа! - тихо говорит Лапин. - Не может быть! - Он протягивает к ней
руки и, захлебнувшись, уходит под воду.
Несутся над рекой возбужденные голоса:
- Сюда, сюда!
- Здесь он!
- Багры давайте, багры!
Управление строительства.
Кабинет Неходы.
Посредине комнаты в промасленном комбинезоне стоит Нестратов, с обычным
для него в Москве снисходительно-барственным видом.
- Я понимаю, - усмехаясь, говорит он, - что все это звучит не слишком
убедительно - плот, уплывший с чемоданами и вещами... Но я действительно -
Нестратов.
- Академик Нестратов? - с глубокой иронией спрашивает Нехода.
- Академик Нестратов, - кивает головой Нестратов и безуспешно пытается
застегнуть ворот комбинезона.
Нехода смеется.
- Академик Нестратов! Да вы, гражданин, знаете, какой это человек?
Это... Кто? Государственный деятель! Я вот тоже, можно сказать, лицо не
маленькое, три раза по делам строительства был в Москве - так меня Нестратов
ни разу не принял. И правильно - не лезь! А теперь вы хотите меня... Что?
Убедить, что будто вы... То есть не вы, а он - сам к нам приехал...
- Ни разу, говорите, не принял? - задумчиво смотрит Нестратов на
Неходу, и что-то в его вопросе заставляет Неходу насторожиться. Помолчав, он
снова поднимает глаза на Нестратова:
- А документы, извините, товарищ, у вас есть?
Нестратов привычным движением лезет в карман и, нащупав какое-то
удостоверение, протягивает его, тут же спохватывается и хочет забрать
обратно, но поздно - документ уже в руках у Неходы.
- Так, - ухмыляется Нехода и с нескрываемым презрением смотрит на
Нестратова, - вот, значит, какая история, гражданин Сичкин...
- Я сейчас объясню, - подавленно бормочет Нестратов.
- Здесь сказано, что вы - Сичкин Семен Окович, работали монтажником на
Гидропроекте и в мае месяце уволились по собственному желанию.
- Это не мои документы! Я просто машинально... Не мой комбинезон и не
мои документы!
- Ах, и комбинезон тоже не ваш?..
- Послушайте, товарищ, - говорит, оправившись от смущения, Нестратов, -
я приехал не один. Со мной два друга. Лапин - животновод и профессор Чижов -
хирург. Чижов сейчас в больнице. Вам врач может подтвердить, что он
действительно профессор Чижов. А Чижов вам скажет, что я - это я. Тогда вы
поверите?
- Нет! - категорически заявляет Нехода и хлопает кулаком по лежащему на
столе удостоверению. - Я, гражданин, на слово никому не верю. Я документам
верю... Печати я верю... А вас тут, может быть, целая... Что? Шайка! Вы и
будете друг про дружку сказки рассказывать! Не пойдет!
- Значит, круглой резиновой печати вы верите, а человеческому слову
нет? - улыбается Нестратов.
Нехода, не отвечая, проходит в приемную, оставив дверь в свой кабинет
открытой.
В приемной среди посетителей находятся Алеша Мазаев и ху
...Закладка в соц.сетях
