Жанр: Научная фантастика
Сознание лейтенанта в лотосе, или медитация времен...
...ательного досмотра. Со стороны суши он блокирован полностью,
да и в самом городе работает комендатура кунфушников совместно с
местной полицией.
Нас сбросят в заливчик Маркервард рядышком с городом,
поплывем под водой, путь-дорога лежит через шлюз в один из
доков, ну и потом, через очистное сооружение, мы попадем туда,
где живет и работает судьбоносный ученый.
— Я плавать не люблю. Там, где я рос, водоемы были не больше
лужи. А с аквалангом вообще никогда не приходилось.--
пробормотал я и был услышан.
— И сейчас не придется,-- отозвался Гайстих.-- Акваланг
пузырьки дает, шумы. Мы вообще не можем пользоваться внешней
системой дыхания, она слишком громоздкая — а лазать надо будет
по узким трубам.
— Как же без аквалангов-то?-- У меня где-то под ложечкой
появилось нехорошее предчувствие.-- Я вам не человек-амфибия. И,
если честно, я море первый раз в тридцать лет увидел. А до
тридцати я плавал в пруду, где воды — воробушку по яйца.
— Вы будете лучше амфибии,-- порадовал Гайстих.-- Потому что
для подводного плавания наша организация применяет специальный
дыхательный ионнообменный пакет. Он заполнит всю полость
ваших легких и будет извлекать из воды кислород.
— Да сколько ж кислороду этот пакет извлечет?-- с сомнением
переходящим в тоску отозвался я. Ну, точно, попал я в команду
подопытных кроликов.-- Может лучше жопой дышать?
А Гайстих знай себе долдонит:
— Возможно, кислорода будет и не хватать, особенно мышцам и
мозгу, но это дело станет отслеживать ваш микрокомпи и при
необходимости включать динамические капельницы со специальным
кислородсодержащим белком миоглобином-H... Мы проведем еще и
занятие по отработке правильного так называемого минимального
дыхания.
Я не удержался, прокомментировал:
— А если микрокомпи зависнет? Знаю я, какое сейчас "железо" и
софт <$F "железо", от англ. hardware, аппаратура; софт, от англ.
software, программное обеспечение>. Это все кропают на живую
соплю инвалиды войны по принципу "голова не варит, руки делают".
Импорт же перекрыт, все толковые программисты или на фронте, или
давно дали деру на Запад... И придется из-за какого-то
косорукого мудозвона мученическую смерть принимать.
— На этой войне нам никто не подбирает смерть по вкусу,--
отреагировала Камински. По-моему, и я ей не шибко по-вкусу
пришелся.
— Конечно, конечно.-- согласился я.-- Но я же не пошел в
подводники.
— Не задохнешься, только позеленеешь слегка,-- утешил
Майк, пуская изо рта колечки дыма.-- Более того,
я угощу тебя Рапчером <$F наркотик опиатного
ряда>, от него будет легко и солнечно даже на морском дне.
С русалками познакомишься.
— Пускай тебе одному эта вся радость достанется; говорят,
перед смертью эрекция случается...
— Стоп, вояки,-- сказал Гайстих и стало ясно, что действительно
"стоп". У капитана имелся такой стальной звон в голосе, что,
похоже, ему никогда не приходилось напрягать голосовые связки.
Мы пару часов прорабатывали тактику проникновения на объект, где
работает доктор Раджнеш Ваджрасаттва. Объектом этим был
научно-производственный комплекс корпорации "Юнилевер", у
которой половина акций принадлежит каким-то китайским фирмам.
На комплексе много и китайского персонала и, естественно,
половина этих китаез работает на кунфушную разведку.
План-мимик объекта и его окрестностей словно висел в
воздухе и мы совместными усилиями прочерчивали будущий маршрут.
Если точнее высказывались все, а принимал окончательное решение
Гайстих. Причем он больше ориентировался на Майка, который как
будто знал, о чем говорил.
Лично я не лез на первый план, хоть, благодаря компьютерным
играм, наблатыкался по части хождения по всяким лабиринтам.
К моему удивлению, Камински тоже не грызлась с Майком, несмотря
на несхожесть характеров, и соблюдала некоторую демонстративную
вежливость. Значит, Гайстих всех держал в узде.
В семь часов командир объявил перерыв до завтрашнего утра.
— Насколько я понимаю, времени у нас в обрез, стоит ли его
терять зря?-- засомневался я.
Гайстих подвалил ко мне поближе — пронзительные были гляделки у
командира, не слишком приятные.
— Вы знаете, Дима, за что мы воюем?
— То есть как, за что... за все хорошее,-- опешил я.
Пересказывать ему что ли лабуду, которую нам втюхивают
на политзанятиях?-- За родину, ведь кунфушники же и душманы
первыми на нас напали.
— Да неважно, кто на кого первым — не повторяйте все эти
фразы, предназначенные для олигофренов. Мы воюем за свои
принципы. У них свои, у нас свои. Это они считают, что
государство, вождь, может взять у человека все — не только
деньги, имущество, но и все время, и все силы. А мы
считаем, что хоть немного свободного времени мы должны человеку
оставить. Усекли?
Сержант проводил меня до моей каморки. Голые стены, койка,
унитаз — веселись, оттягивайся на здоровье, все свободное время
— твое.
Ладно, улегся на спину, не снимая сапог, стал размышлять о
хреновой жизни. Останется ли что-нибудь после меня или нет?
Вроде бы душа и все такое, с другой — кому она нужна и что в
ней такого особенного?
Я решил пообщаться со своим микрокомпи, ну и покопался в его
меню. Ничего шибко интересного не выкопал. Можно еще раз
посмотреть на план объекта, на фотку биокибернетика, на карту
города Амстердама, почитать воинский устав и последние газетные
статьи — все тошнотворное. Можно было и поиграть в кое-какие
"стрелялки-догонялки", но это мне уже осточертело на
передовой... Заодно я понял, что проникнуть в системные тайники
мне не удастся; все программы, управляющие каналами СБС, для
меня закрыты.
Через полчаса в дверь постучался Майк — вот те на, я уж думал,
что все тут заперто и по коридору часовые строем вышагивают.
—
Дурь употребляешь?-- поинтересовался он.
Там, в роте, если бы ко мне малознакомый человек с таким бы
предложением подвалил, я бы ему рожу начистил. А тут — почему
нет? Мы и так уже на дне стометровой ямы.
Майк выудил из кармана гильзу и папиросную бумагу.
— Позволь, Дима, я скручу и тебе, рецепт фирменный.
Он умело насыпал крошево из гильзы в две бумажки, слепил
самокрутки и мы закурили.
Похоже было на марихуану c добавкой синтетического гашиша <$F
каннабинол>. Шит <$F жарг., папироса с наркотиком> оказался
забористым. Майк вдруг стал зыбким, завибрировал, даже поплыл
как-то. Может, это мимик-маска?Я быстро проверил каналы СБС своего микрокомпи — вроде все
закрыты, хотя поди разберись. Ладно, будем считать, что это
дурь подействовала.
— Эй, Майк, ты чего поплыл?
— Я поплыл?
— Ну да, как туалетная бумага после того спустишь воду.
Стало смешно, Майк расплывался, уплощался, рвался, камера тоже
будто проливалась слюнями. Все стало колебаться и рябить как
морская поверхность при легком ветерке. Первое тошнотное
ощущение прошло и стало ничего себе.
В комнату постучались.
— Это кто?-- спросил я без особого интереса. Меня уже не очень
интересовало и кто я сам такой.
— А хоть товарищ Дао Цянь. Пусть заходит.-- отозвался Майк, у
которого на роже намертво застыла улыбочка.
В каморке вместо вождя кунфушников товарища Дао Цяня появилась
Камински — она была в форменной майке, пятнистых армейских
штанах и босоножках без задников. Лицо ее утратило-таки
значительную часть зловещности.
Разведчица стала что-то лопотать насчет шума, но Майк достал
пипетку и закапал ей в глаз очередную дурь. Кажется, это дело
называется Dream Drops. На мое удивление строгая женщина не
отказалась.
И правильно сделала, потому что ее тоже развезло. А потом, меня
не спрашивая, открылся один из каналов СБС и в моей черепной
коробке зазвучала музычка. Psycho-tickle, психо-тик,
психощекотка. У моих знакомых должно быть тоже включилась
мимик-музыка, поэтому мы и стали выделывать какие-то
согласованные коленца.
А затем еще вдыхали и выдыхали марихуанный дым через трубчатые
ножки кровати.
Майк вдруг сказал, что сходит за какой-то суперотвязной травкой
и просто просочился сквозь стену. Я остался с Камински наедине.
Стало на секунду неловко, но она предложила сыграть в карты на
раздевание. Камински протянула ко мне канал СБС и как будто
прямо в воздухе карты-мимики возникли — видимо, запас игр у
рыжей разведчицы был побольше, чем у меня. Ну и понеслось.
Поскольку я соображал совсем хреново, то вскоре остался в одних
трусах, а Камински предстояло сделать только первый шаг в
раздевании. Она могла скинуть туфлю, но разведчица пошла
ва-банк и сдернула майку. Под майкой у нее ничего не имелось,
если не считать груди — хорошей, крепкой. Даже после этого
Камински, в целом, сохраняла вид аскетичный и достаточно
свирепый.
Я спросил у нее, колют ли ей мужские гормоны для пущей
агрессивности. Она ответила, что принимает иногда негормональные
средства, которые не действуют на половые органы, только на
гипоталамус <$F отдел мозга, отвечающий за начальные мотивации>.
Поэтому когда нормальной женщине хочется потрахаться, ей
желается кого-нибудь убить. То есть, желание потрахаться
мгновенно перерастает в желание применить силу. И когда она
убивает кого-нибудь, то получает удовлетворение — сочетая,
таким образом приятное с полезным.
— Надеюсь, тебе не хочется потрахаться,-- высказался я,
чувствуя все большую неуверенность от соседства с такой
полуобнаженной машиной для убийства.
Потом она встала, а я вздрогнул, но заметил, что она
собралась куда-то пойти без майки, и вздохнул с облегчением.
Однако, проходя мимо, Камински качнулась и завалилась на меня.
Я машинально подставил все свои объятия, чтоб не ударилась и не
рассвирепела. Но сперва она все равно собиралась убить меня,
даже врезала в челюсть, я уже стал прощаться с жизнью, но
каким-то чудом Камински вернулась более-менее в нормальное
русло.
Она резким движением сорвала свои штаны и швырнула их как
гранату в угол, затем вытащила мою мужскую принадлежность так
решительно, что я испугался — не оторвет ли. И усевшись на нее,
резво поскакала в неведомые дали.
И кстати, от шита я настолько прибалдел, что по ходу дела и
женщины-то почти не видел, только сладкая змейка скользила
где-то в низу живота и по позвоночнику. А потом и низ живота, и
позвоночник, пульсируя, потекли из меня, чтобы обрушится через
несколько километров водопадом.
Из-за этого "падения" я как-то автоматически перешел в состояние
мертвецкого сна.
А проснулся я на полу от резкого бибиканья прямо посередине
черепа. В голове не сразу все состыковалось, я только помнил,
что у меня есть новые друзья — Майк и дама, как ее,
Карпински... Камински. Черт, были они тут вчера или не были? А
вот женская туфелька без задника, значит дама точно была. А
может эта дама была не Камински? Или Камински вовсе не дама, а
какая-то роботесса?
Я, пошатываясь, встал, едва успел майку заправить в штаны и
медальон перевесить с уха на шею, как в дверь забарабанил
сержант и потащил меня на занятия.
С шести до двенадцати шли сплошные тренировки. Стрельба в
потемках, в тумане, в дыму и вони, по выскакивающим и
выползающим мишеням. Стрельба из пистолета, штурмовой
беспатронной винтовки, из автоматического гранатомета, даже из
термобарического огнемета. Стрельба примитивными иглокассетами
и стрельба "умными" ракетами.
Оружие подключалось через нейроконнекторы к моим зрительным
нервам, то есть мимики прицела и целеуказателя словно висели в
воздухе. Направляя оружие на цель, надо было их совместить, ну и
затем нажать на спусковой крючок.
В числе целей были: солдаты, танки, самолеты, а также
председатель кунфушников товарищ Дао Цянь со своей вечной
дебильной улыбочкой (тоже что ли "травку" курит?), похожий на
мумию душманский заправила, чье имя я никак не могу запомнить,
нынешний отец всех турков с усами до трусов, ну и американская
президентша мисс Чичолоне, которая нас предала и обманула.
(Писали, что она многих обманула и десять лет назад, когда
изменила пол и цвет кожи на более демократический — смуглый.)
Однако в числе целей выскакивали еще бабушка с козой и дедушка с
баяном, которых надо было пощадить. Я, впрочем, не удержался и
козу один разок завалил.
Все это происходило под землей, в огромной стрелковом зале, где
имелись скрытые голографические проекторы, множество тросиков и
рельсиков, по которым катались цели.
Но никакого из членов моей группы я и вдалеке не видел.
У меня даже создалось впечатление, что они мне вчера коллективно
пригрезились.
После получасового обеда, состоящего из сплошных деликатесов --
одни крабы в салате чего стоят — снова тренировки на шесть
часов. Ориентация в лабиринтах и руинах, в заполненных водой
тоннелях (были тут и такие) — с помощью спутниковой
навигационной системы, которая умещались в спичечный коробок; и
с помощью минироботов-следопытов, которые были похожи на
улиток и жуков, но просвечивали окрестности ультразвуком и
электрополями.
Затем прекрасный ужин, на который было отведено жалкие четверть
часа — хоть за щеку деликатесы закладывай — и снова трехчасовая
тренировка.
Прогулка по собственному телу и его окрестностям, работа с
микрокомпи, тренировка с инфравизором, который мне нацепили на
бровь, с нейроконнекторами, проверка ближней связи через стенку
и в воде, работа с СБС по разным протоколам <$F кодировки
сигналов>, в том числе принятым у противника и нейтралов.
Тренировки с динамическими капельницами и внутренними датчиками,
два из которых я проглотил, а остальные были прилеплены на мои
пульсы. Насколько я понял, проглоченные датчики должны были
путешествовать в моем организме на манер глистов.
В десять часов вечера я уже пребывал в полной прострации и был
уверен только в одном: столь интенсивные тренировки долго не
продляться. Завтра-послезавтра — в бой. Из меня делают
какую-то одноразовую скороспелку. Что-то вроде Зои
Космодемьянской, которой сунули сырые спички в карман да
сбросили с кукурузника; пока поджигала первый попавшийся амбар,
попалась врагам и приняла мученическую смерть на радость
пропагандистам.
Я лежал на койке, не в силах скинуть сапоги и более того, не в
состоянии спать. В этот вечер я не увидел ни Камински, ни
Майка.
Только заглянул Гайстих. Я лежал на койке, полуприкрыв глаза, а он
вдруг возник рядом — я даже не слышал, как скрипнула дверь.
— Неужели вы думаете, что из меня за пару дней можно сделать
аса военной разведки — у меня ж еще молоко на усах не обсохло.
Или у вас совсем другие расчеты, товарищ командир?-- сразу
атаковал я.
— Дима, не придавайте особого значения всяким тренировкам.--
мирно отозвался Гайстих.-- Это все — говно. Они добавляют
какие-нибудь один-два процента к шансам группы на успех и не
более трех процентов к вашим индивидуальным шансам. И вообще не
нервничайте. Вы должны быть азартным, у вас должна быть воля к
победе, но не перегревайтесь, относитесь к этому... ну как к
игре типа MUDEO.
— Но у меня нет пяти жизней, как у любого приличного игрового
персонажа.
— А вы не воспринимайте себя как игровой персонаж, вы — игрок,
Дима.
Он наговорил много еще вдохновляющего на тему "призрачно все в
этом мире бушующем" и ушел, а я стал переваривать его слова.
Так и не переварил. Даже уколол себя иголкой, не в ВР <$F
виртуальная реальность> ли я случаем. Нет, в самой настоящей
твердой и колкой реальности.
На следующий день, впрочем, я действительно проснулся куда
более бодрым и настроенным поиграть; вместо вчерашнего упадка
сил наступил уже припадок. Бодрость, азарт и все такое. Но тут
и начался настоящий кошмар.
А именно тренировка по подводному дыханию.
Я сразу согласился со Гайстихом: без такой тренировки можно
обойтись, и испытать все эти муки лишь один раз — уже на
задании.
В тренировке участвовал помимо меня еще сам капитан Гайстих, Майк
и какой-то ражий солдатик, похожий на повара — но на самом деле
фельдшер. А началось все возле небольшого бассейна, такие
еще в солидных парных банях имеются — со студеной водой.
Майк мне поднес какую-то пастилку, я разжевал ее и минут через
пять мое горло охладело и окаменело. Еще минуты через три мне
стало труднее дышать.
— Расслабься,-- посоветовал Майк,-- не дрейфь и не форсируй
дыхалку за счет страха. Ты уже перешел на минимальное дыхание.
Раз и все. Благодаря химии, курарексу, это произошло за десять
минут. Можно продолжать?
— Ну, давай, давай, не тяни.
Фельдшер надел мне какой-то намордник с мундштуком — теперь
я уже не мог сжать зубы и закусить удила. От намордника тянулось
десяток трубок и проводов к щиту на стене. Затем Гайстих нажал
кнопку.
В дыхательное горло мне вошла трубка и извергла в легкие
какую-то дрянь. Я стал немедленно помирать из-за удушья и
конвульсий в грудной клетке.
Эх, не дожил не дожевал, пропадаю из-за каких-то
долбанных экспериментов! Ради того, чтоб помучить, меня и
заманили на эту чертову дачу.
Напоследок я еще хотел вмазать фельдшеру, но он уже скрутил мне
руки и накинул на них пластиковые наручники.
Пот, жар, холод, сопли, блевота, спазмы, бульканья,
плеск. А через микрокомпи мне в башку влетают еще какие-то
индийские заклинания. ОМ МАНЕ ПАДМЕ ХУМ. ОМ. ХУМ. Ом --
драгоценность в лотосе. Оооом!
В итоге я наполовину отключился и только через пять минут понял,
что жив, в смысле функционирую и как-то даже дышу.
Я в воде, в этом самом бассейне с головой, и я дышу. То есть я
фактически не дышу, то тем не менее живу и даже немножко
соображаю.
В воду опустилась рука — для рукопожатия. И вместо того, чтобы
утопить кого-нибудь из этих садистов и насладиться чужими
конвульсиями, я пожал ее.
Я все-таки мужик и стерпел все это дерьмо! И я хочу победить.
Примерно такие мысли из рекламных клипов закрутились в моей
сильно опустевшей голове.
Минут двадцать я себя чувствовал в общем-то ничего,
ощущал, правда, некоторую тяжесть и жжение в грудной клетке,
но шевелил руками и ногами, даже поплавал немного.
Через полчаса опять похреновело, конечности принялись коченеть,
в легких возникло словно бы разрывное напряжение, ну и Гайстих
поманил меня наружу.
На воздухе сделалось совсем паршиво, то есть удушье и все такое.
Я как-то не думал, что эта дрянь повторится вновь.
Фельдшер натянул мне намордник с мундштуком,
в горло опять влезла труба и под мои конвульсии стала
вытягивать ионнообменный пакет вместе с водой.
Пять минут борьбы за жизнь и я снова выжил. Но уже никогда
больше не дышал глубоко.
— Поздравляю с возвращением к водному образу жизни, Дима. Мы
тебе тут и невесту с хвостом присмотрели. Красивая такая, чешуя
серебристая и триста зубов...-- сказал Майк и получил от меня по
физиономии.
Больше было некому выписать. Кажется, он был готов к
этому и не особо возражал.
После обеда я напрасно ожидал продолжения тренировок, ничего
такого не случилось. Я покемарил пару часов в своей койке, а
потом начались главные чудеса.
С помощью нейроконнекторов возник мимик руки и загадочно поманил
меня из камеры, затем провел по коридору и "втолкнул" в
помещение вполне цивильного вида, напоминающее логово
какого-нибудь фраера: куча одежды разбросана, зеркала,
светильники разные.
Вся компания была уже в сборе.
— Переодевайтесь,-- приказал Гайстих.
Мимик-рука указала мне на сильно вызывающий наряд. Велюровые
штаны клеш, пестрая рубаха, узкий галстук, зеленый просторный
пиджак с завернутыми рукавами.
Мне так уже остохерело мое хаки-каки, что я с удовольствием
сбросил его и напялил это дурацкое барахло. Еще даже покрутился
перед зеркалом.
Камински переодевалась вместе с нами, практически не
отворачиваясь. Несмотря на женскую привлекательность округлой
попки и выпуклого бюста, она сочилась такой холодной хищной
сосредоточенностью — ни дать ни взять волчица перед охотой --
что во мне ни один член не шевельнулся. Кстати, оделась
"волчица" в узкое длинное платье с довольно приличным разрезом.
Майк облачился в шматье богатого глюкомана: широкие белые портки,
длинный полупиджак-полукамзол и ретро-рубаха без воротника.
А Гайстиху переодеваться не пришлось — он и так уже был в
элегантном английском костюме.
После этого мы сели в лифт, поднялись наверх, в особнячок, вышли
во двор, обрамленный розами, и под равнодушные взгляды солдат --
я бы на их месте удивился бы — сели в бронетранспортер и
куда-то покатили. Трое плейбоев и шикарная дама в БТР — это
смотрелось классно.
С БТР мы на каком-то пустыре, оставшемся от раскуроченного
магазина, пересели на военно-транспортный вертолет. С него, уже
на аэродромчике, замаскированном под капустную грядку, на
одномоторную "Цесну". А с нее, в большом приличном аэропорту --
это был, кстати, Бангкок — на аэробус А-400.
В бангкокском аэропорту цвела и пахла нормальная гражданская
жизнь. Бары, банки, аттракционы, тайские девушки в мини --
ножки тоненькие как палочки; и толпы расслабленных туристов из
нейтральных стран. В основном, европейцы, всякие там толстомясые
немцы, шведы, голландцы, англичане. Ну, наверное, их было
меньше, чем до войны, но все равно это производило впечатление.
И вызывало негативные эмоции.
Эти рослые откормленные бугаи реготали и тискали тайских
девочек, обвешивали себя этими девочками как цветочными
гирляндами, в то время как русские, армянские, сербские
парнишки, тощие и низкорослые, воевали и умирали за европейскую
цивилизацию. По-крайней мере, так им вещали пропагандисты.
Честно говоря, будь у меня под рукой граната, рванул бы чеку, не
задумываясь. А потом я подумал, что эти холеные и толстожопые
— они ведь на самом деле трупаки. Эти "якобы-живые" мертвее
наших убитых парней. Эти европейцы мертвы настолько, насколько
мертвы кучи дерьма, обсиженные мухами.
В аэробусе мы изображали из себя совершенно незнакомых людей,
Гайстих и Майк сидели где-то впереди — я их даже не видел. А
Камински я замечал краем глаза, она все разговаривала со свои
соседом, пожилым господином немецкой наружности. Меня же
окружали бодрые скандинавские старушки, радостно сияющие
вставными челюстями. Среди них имелся один пенсионерчик — живые
мощи — который, по-моему, уже в памперсы гадил, и челюсти у
него были автоматические, но сиял он больше других. Наверняка у
этих "мощей" еще стоял хер торчком — благодаря крутым
афродизиакам. Поэтому пенсионер и тащил из Таиланда молодую
жену, чей размер был немногим больше, чем у куклы Барби.
Самолет спустя шесть часов приземлился в Вене, городе
традиционных встреч и разлук шпионов разных стран.
Каждый из нас по-отдельности добрался до отеля "Европа",
располагавшегося неподалеку от аэропорта. Я взял номер и, решив
вести себя естественно, отправился в бар — слава небесам,
начальство не забыло выделить мне полсотни зеленых. Впрочем,
отельный бар оказался совершенно стерильным местом, где в
одиночку принимали свои сто-двести грамм редкие командировочные
бизнесмены. Никаких тебе стриптизов и ночных пташек.
Я погружался за стойкой в прелести "Чинзано" со льдом, когда
рядом со мной появилась Камински. Она продолжала изображать
совершенно незнакомую деловую даму, так что я продолжал
действовать в том же естественном стиле и "познакомился" с ней,
используя свои познания в сетевом английском. А что,
бизнес-леди разные бывают и некоторые не прочь скоротать
темное время суток с проезжими молодцами.
Вначале ее реплики на английском с немецким акцентом были вполне
вежливыми, но равнодушными, но потом она стала изображать
некоторый женский интерес. Кончилось тем, что она коснулась моей
ладони и передо мной виртуально зажглись слова: "Пошли ко мне в
номер, кретин".
Мы поднялись к ней в номер и там я, первым делом,
увидел труп кельнера, привольно раскинувшийся на пушистом ковре.
Из дырочки в его лбу вылез небольшой кровавый сгусток.
Камински сказала по СБС:
"Тут все прослушивается, поэтому вслух только ерунду. Кельнер --
человек кунфушников, поэтому пришлось его грохнуть. У него в
районе гиппокампуса <$F нервный центр, отвечающий за "базовую"
память> управляющий киберимплантат. Да еще и бронежилет под
рубахой. Помоги-ка убрать эту тухлятину."
Не знаю как насчет гиппокампуса, но у кельнера в палец было
вживлено устройство, напоминающее стрекательный аппарат медузы --
капсула, выбрасывающая длинную полужесткую иглу, у которой еще
каналец для яда. Да и бронежилет в самом деле имелся, что,
конечно, не помогло вражескому агенту при встрече с Камински.
Камински включила телек, чтобы замаскировать шумы. Я открыл
окно и швырнул подальше одежду кельнера. Затем мы уложили
трупака в ванную, туда моя дама налила горячую воду, ну и
посыпала ее каким-то порошком. Вода на глазах стала бурлить,
словно суп в котелке. Через пять минут от кельнера осталась
где-то половина и он продолжал растворяться в прежнем бодром
духе.
Мы вернулись в комнату, осмотрелись. На ковре никаких следов --
пуля, как и полагается при пистолетном калибре 5,45-мм, осталась
в черепе.
Закончив осмотр, Камински толкнула меня на желеобразный матрас и
стала без долгих разговоров сдергивать с меня штаны. Вслух
говорила она только нелепые фразы типа: "Jetzt lecke ich an dir
und danach esse gern" <$F нем.: сейчас я тебя облизаю и съем>.
Впрочем далеко мы не зашли, потому что в комнату влетела большая
муха и тут же упала на кровать, отчего сразу стала ясно, что это
миниробот. Камински взяла искусственную муху в левую руку, а
потом правой дотронулась до моего... короче, открывая канал
СБС, она заодно пошутила.
Передо мной появилась призывная строка-мимик:
"Всем срочно на крышу. Гайстих."
Я спешно натянул свои велюровые штаны-клеш и мы благопристойно
вышли в коридор. Прошествовали мимо приторно-улыбающейся
горничной, на лифте доехали до последнего этажа, оттуда по
маленькой лесенке пробрались к чердаку. Камински выдавила
какую-то металлорганическую пасту в замочную скважину чердачной
двери, полминуты спустя замок хрупнул и дверь открылась.
С чердака через слуховое оконце мы двинули на крышу отеля.
Гайстих и Майк уже болтались там. Небо было ночное и облачное,
мгла непроглядная, но я видел контуры товарищей по борьбе --
ведь мой микрокомпи воспринимал их электрические поля.
Неожиданн
...Закладка в соц.сетях
