Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...том, он был совсем непохож на парной синеватый студень наружной
атмосферы. С наслаждением вдыхая этот живительный воздух, Линд поднялся на
второй этаж и оказался в зале собраний. Сотрудники института, лучшие
модельеры республики, встали, приветствуя его. Линд уточнил дневные
задания, распределил сроки консультаций и закрыл утреннее совещание. Когда
модельеры стали расходиться, он взглядом остановил Зикку.
- Диида - ваше творение? - спросил он с улыбкой.
- Да, - ответила она, голубея от смущения. - А как вы догадались?
Линд усмехнулся:
- Когда станете главным модельером, сами "будете догадываться о многом
таком, что сейчас вам и в голову не приходит.
Она восприняла это как шутку, засмеялась. Линд вынул из кармана кожицу
плода и легкой игрой воображения превратил ее в сказочный цветок,
переливающийся всеми оттенками красной части спектра.
- О-о, - только и смогла сказать Зикка, принимая подарок.
Линд серьезно взглянул на нее.
- Видите, Зикка, я все же догадался, что диида - модель.
Девушка недоверчиво взглянула на него.
- Все прекрасно, - продолжал Линд, - цвет, форма, запах. Но вот вкус...
- Вкус?
- Да, вас подвел самый простой для моделирования фактор - вкус. Плод
слишком сладок.
Линд дружески прикоснулся к руке девушки:
- Скажу вам по секрету, в молодости я сам нередко переслащивал свои
творения, хотя и не подозревал об этом. Не огорчайтесь, с возрастом это
проходит.
В кабинете Линд критически огляделся, привел окраску стен в
соответствие с нынешним настроением, сел в кресло, приказав ему удобно
облечь тело, достал из сейфа герметик с моделином и ненадолго задумался.
Хотелось пить. Линд отщипнул крошку моделина, рассеянно превратил ее в
большой стакан с прохладным соком дииды. Пригубил. Вот каким должен быть
вкус, надо бы пригласить на дегустацию Зикку, да не время. Линд посмотрел
сок на свет, вспенил хорошей порцией углекислоты и залпом выпил. Потом
вызвал на консультацию Атта, у которого уже третий день не ладилось с
компоновкой хронодвигателя. Смоделировав двигатель в одну десятую
натуральной величины, они целый час перекраивали его на разные лады,
ругались, пока не пришли наконец к общему мнению, впрочем, оба остались
несколько неудовлетворенными. Затем пришлось возиться с проектом нового
космодрома, потом... Потом Линда вдруг вызвали по срочной линии спецсвязи.
Говорил начальник службы внешней информации планеты:
- Нам надо поговорить, Линд. Я сейчас буду у тебя.
Через секунду в комнате раздался звук лопнувшей басовой струны, над
креслом повис шар и, мелко дрожа, обрел форму свободно сидящего сапиенса.
Линд знал, что перед ним сидит не настоящий Тилл, а его точная
полуавтономная копия, но он воспринимал модель как самого настоящего Тилла
- так велика была привычка к такого рода общению.
- Линд, - проговорил между тем Тилл, дружески наклоняясь к собеседнику,
- несколько минут тому, назад мы снова обнаружили космический корабль
двуногих псевдосапиенсов.
- Это же настоящая сенсация! Корабль далеко?
Тилл горделиво улыбнулся:
- Около сорока световых лет.
- Как же вы его достали? - удивился Линд.
- Разве ты не знаешь двуногих? Они же идут напролом, влобовую, на
скорости в двести световых! Бедное пространство-время трещит по всем швам,
шум на всю галактику, а им хоть бы что. Варвары, да и только! В общем, мы
их достали и поддерживаем контакт.
Линд с сомнением покачал головой:
- Варвары! А давно ли мы, сапиенсы, начали сами ходить на сверхсвете?
Может быть, они не такие уж варвары?
- На сверхсвете, а слепые, как новорожденные хитти. Упрямо не замечают
самые четкие наши сигналы. В следующий раз попробуем заэкранировать по их
курсу одну из звезд. Уж такой-то феномен они должны заметить! Но это дело
будущего, а пока... - Тилл улыбнулся и выразительно посмотрел на главного
модельера.
- Прямой контакт? - уточнил Линд.
Тилл отрицательно качнул головой:
- Для прямого контакта слишком велико расстояние, да и ультраходов нет
свободных, все на заданиях.
- Опять самоформирующаяся модель? - спросил Линд, не скрывая
скептицизма.
- А что делать? Упустить такой случай - преступление. Мы даже не знаем,
откуда эти варвары.
- Да ведь мы уже сколько раз пробовали с ними самоформирование. Ничего
же не получается!
- Надо попробовать еще раз, - упрямо сказал Тилл, - может быть, на этот
раз на корабле истинные разумные, а не их двуногие слуги, которые только и
умеют, что носиться по галактике сломя голову.
Линд ненадолго задумался, потом мягко сказал:
- Хорошо, Тилл. Я понимаю всю важность этого контакта, а поэтому сам
займусь программированием модели.
- Вот за это спасибо, Линд. Не теряй времени!
Тилл улыбнулся, приветливо помахал рукой, затуманился, подернулся рябью
и превратился в матовый белый шар.
Из института Линд и Зикка возвращались вместе. Теперь Линд вел тейнер
на прогулочной скорости, и густой воздух, обтекая корпус машины, уже не
жужжал, а только сонно мурлыкал.
- Наверное, у вас сегодня была интересная работа, - сказала Зикка, не
глядя на Линда, - вы целый день не выходили из кабинета.
- Да, это был интересный эксперимент. Завтра я расскажу о нем на
утреннем совещании.
- Конечно, никогда не следует торопиться.
Линд бросил на нее быстрый взгляд:
- Я вовсе не имел в виду вас. Смешно было бы заставлять вас ждать до
завтра.
Главный модельер замолчал. Он вел тейнер над клокочущей рекой. Когда
машина выбралась на другой берег, Линд сказал:
- Сегодня утром в сорока световых годах служба внешней информации
обнаружила еще один корабль псевдосапиенсов. Мы снова попытались войти с
ними в контакт, и опять неудачно. На наши сигналы они, по своему
обыкновению, не отвечали. Не то они их не замечают, не то не понимают, не
то просто не желают отвечать нам. Пришлось прибегнуть к самоформирующейся
модели. Я запрограммировал ее со всей возможной тщательностью.
- Представляю, какая это была адова работа, - сочувственно заметила
Зикка.
- Да, - усмехнулся Линд, - работа была не из легких.
- А результат?
- Как обычно. - В голосе Линда звучала легкая досада. - Двуногим были
продемонстрированы все этапы разумной созидательной деятельности: шаровая
протоформа, ее воплощения в простейшие неодушевленные предметы, а потом и
высший этап - моделирование живых существ. Помня, с каким ужасом относятся
двуногие к незнакомым животным и даже абстрактным моделям живого, я
поставил задачу на моделирование самого двуногого.
- Разумно, - одобрила Зикка.
- Пришлось долго ждать, когда один из двуногих уединится и успокоится.
Вы же знаете - в присутствии нескольких особей из-за интерференции
информации получаются не модели, а ублюдки. Сеанс прошел как нельзя лучше.
И все зря! Два этапа двуногий принял относительно спокойно. Но как только
начался высший этап моделирования, все пошло стандартным путем. Обычная
животная реакция: недоумение, испуг, истерика, паническое бегство. В
голове бредовая каша из сильнейших эмоций, эмбриональных попыток мышления
и простейших инстинктов. - Линд помолчал и с оттенком сожаления добавил: -
Я еще раз убедился, что двуногие не сапиенсы, а всего лишь слуги какой-то
молодой, бурно развивающейся цивилизации. Что-то вроде наших эффов,
которых мы применяли для подсобных работ, когда еще не умели моделировать
жизнь. По-видимому, у двуногих жесткая программа действий, которую они
слепо выполняют, а что сверх того, их просто не касается или пугает.
Одного не пойму: почему их повелители сами не выходят в космос? Излишняя
осторожность обычно не свойственна молодым цивилизациям, да еще с таким
будущим.
- А почему вы считаете, что у этой цивилизации большое будущее? -
полюбопытствовала Зикка.
Линд с улыбкой взглянул на нее:
- А знаете ли вы, с какой скоростью шел их корабль? - Он сделал паузу,
чтобы эффект был ощутимее, и веско сказал: - Двести световых! И я уверен,
что они могут идти, по крайней мере, еще вдвое быстрее. Пространство-время
буквально трещит, а им хоть бы что. Тилл называет их варварами.
- Может быть, они и варвары, - задумчиво сказала Зикка, - но они
молодцы. Они мне нравятся. Я люблю, когда трещит пространство-время.
"Вот что значит молодость!" - с завистью подумал Линд, а вслух сказал:
- Будь они настоящими молодцами, они сами бы вышли в космос, а не стали
бы прятаться за спины псевдоразумных двуногих.
Некоторое время они молчали.
- Линд, - вдруг робко сказала Зикка, - а может быть, двуногие все же
разумные? Ну пусть не так, как мы, по-другому.
Линд ответил не сразу:
- И мне приходили в голову такие мысли, Зикка, однако надо трезво
смотреть на вещи. Основным качеством разума является способность к
мысленному моделирований. Без этого не может возникнуть настоящая
цивилизация. А двуногих моделирование приводит в ужас, как самых
обыкновенных животных.
- А может быть, они творят не силою мысли, а руками, как творили наши
далекие предки, - не сдавалась Зикка.
Линд задумчиво улыбнулся:
- Творить руками! Как давно это было! Уже много тысячелетий в нашем
мире властвует творческая мысль. Почти все окружающее создано или
облагорожено, этой могучей силой. А многое ли можно сделать руками?
- Руки можно вооружить механизмами!
- Какими сложными и громоздкими должны быть эти механизмы! Сколько
дополнительных сил и материалов надо израсходовать, чтобы творить таким
примитивным образом. Насколько экономичнее, наконец, мысленное
моделирование.
- Но моделин в естественном виде встречается так редко! Мы натолкнулись
на него случайно, нам просто повезло.
- Разум встречается еще реже, - строго сказал Линд.
Зикка не ответила. Некоторое время они ехали молча, стараясь преодолеть
вдруг возникшее отчуждение. Потом Линд мягко сказал:
- Я понимаю твои сомнения, Зикка. Да, руками можно сделать многое. Но
ведь руками, лапами, щупальцами, клювами, челюстями творят не только
сапиенсы, но и самые примитивные животные. Вспомните воздушные мосты
пиффов или гнезда рокков. Разве это не чудо из чудес? И все-таки самого
гениального пиффа от самого примитивного сапиенса отделяет непроходимая
пропасть - только сапиенс может творить силою мысли!
- Наверное, вы правы, Линд, - покорно сказала Зикка, - вы говорите
очевидные истины. Но сколько раз уже самые очевидные истины шатались и
рушились под напором познания! - Она повела рукой вокруг себя и тихо
добавила: - Мир велик, Линд, а мы знаем так мало!
- Да, - в голосе главного модельера прозвучала нотка грусти, - мир
велик.
Серебряная Риола спряталась за горизонт, но стало лишь чуточку темнее -
на противоположной стороне небосклона загоралась новая алая заря. Это
всходил звездный колосс, красный гигант Орро. Близилась красная ночь -
часы раздумий и грусти. Розовые сумерки спорили с голубыми.
Юрий Тупицын.
На восходе солнца
-----------------------------------------------------------------------
Авт.сб. "Красные журавли".
OCR & spellcheck by HarryFan, 13 September 2000
-----------------------------------------------------------------------
Тинка приехала в лагерь с опозданием на целую неделю. Она провожала
отца, который в составе большой комплексной экспедиции улетал на Плутон.
Приехала Тинка на рассвете и пошла в лагерь пешком, по самому берегу моря.
Идти было недалеко, лагерь начинался сразу же за скалистым мысом, что
горбился в полутора километрах от причала.
Тинка сняла туфли и шла босиком. Песок шуршал, щекотал ступни ее ног и
очень неохотно выпускал их на свободу. С моря дул прохладный ветер,
напоенный влагой и запахом водорослей. Маленькие волны набегали на берег и
с сердитым шипением таяли на светлеющем песке.
На небе не было ни облачка. Пухлое оранжевое солнце, только что
всплывшее из моря, сонно глядело на землю. Над самой головой носились
чайки. Они кричали нестройно и тоскливо, точно вели между собой какой-то
давний спор, хотя было совсем непонятно, о чем можно спорить в такое
чудесное утро.
Повернув за мыс, Тинка увидела мальчишку лет тринадцати-четырнадцати,
своего ровесника, сидевшего на большом камне возле самой воды. Тинка было
приостановилась, а потом бесшумно, осторожно ступая, подошла ближе.
Мальчишка смотрел на солнце, которое неторопливо поднималось все выше,
сбрасывая туманные покровы и обретая привычную яркость и блеск. Тинка
недоуменно выпятила губу - откуда взялся этот чудак в такой ранний час,
когда все ребята еще спят!
И громко сказала:
- Здравствуй!
Мальчишка не вздрогнул, не испугался, как она ожидала, а просто
обернулся, без улыбки взглянул на нее, поднялся на ноги и очень вежливо
ответил:
- Здравствуйте.
Тинка засмеялась и подошла ближе. Ей понравилось, что мальчишка ответил
ей как взрослой. Он был высок, на полголовы выше ее, лицо покрывал темный
загар, а глаза были светлыми, как ледышки.
- Ты откуда взялся? - непринужденно спросила Тинка.
Что-то похожее на тревогу мелькнуло в глазах мальчишки, мелькнуло и
пропало.
- Я живу здесь, - спокойно ответил он и пояснил после небольшой паузы:
- В лагере.
Что-то необычное чудилось Тинке в глубине его светлых внимательных
глаз. Будь Тинка постарше, она сразу бы догадалась, в чем тут дело, - у
мальчишки был твердый, совсем неребячий взгляд. А так она ничего не
поняла, рассердилась на себя и спросила, хмуря брови:
- Ты из какого отряда?
- Из старшего.
- И я из старшего. - Тинка невольно улыбнулась. - Ты что, удрал?
Мальчишка смотрел на нее, словно не понимая вопроса.
- Ну, ушел без разрешения? - пояснила Тинка.
- Да, - он чуть улыбнулся и, поколебавшись, добавил: - Я хотел
посмотреть, как восходит солнце.
Тинка обернулась и посмотрела на солнце. Оно уже искрилось, гладило
кожу и кололо глаза. Тинка засмеялась, протянула к солнцу руку, точно
хотела погладить его, сощурила глаза и отвернулась. Мальчишка серьезно и
внимательно смотрел на нее. Тинка фыркнула и тряхнула волосами.
- Ты почему на меня так смотришь?
- Как?
- Да вот так, смотришь и смотришь.
Мальчишка чуть смутился.
- А это нельзя?
Тинка звонко рассмеялась и сообщила:
- Ты очень смешной. Пойдем, а то тебе попадет.
Он послушно пошел рядом с ней по тропинке, которая, набирая крутизну,
тянулась вверх, к лагерю. Тинке понравилось, что он сразу ее послушался.
Она спросила:
- Как тебя зовут?
Он помолчал, прежде чем ответить. Тинка уже заметила, что у пего такая
манера - помолчать, подумать, а потом уже отвечать.
- Александр.
Тинка покосилась на него, фыркнула и убежденно сказала:
- Этого не может быть. Потому что язык сломаешь, пока выговоришь. Вот у
меня полное имя Тинатин. Но все зовут Тинкой, понимаешь? Тинка, и все! А
тебя как?
Он пожал плечами.
- Кто как - Сашей, Саней, даже Аликом.
Тинка звонко рассмеялась.
- Ну, на Алика ты совсем не похож!
Он посмотрел на нее так, словно хотел спросить - почему, но вслух так
ничего и не сказал. Тинка, шедшая немного впереди, не заметила этого
взгляда.
Они добрались до площадки, откуда к лагерю вела широкая удобная
лестница, и остановились, переводя дух, - подъем был довольно крут.
Встретившись взглядами, они невольно улыбнулись друг другу, и мальчишка
сказал:
- А еще меня звали Алешей.
Он вдруг погрустнел и отвернулся от Тинки, глядя на разгорающееся
солнце и туманную морскую даль. И Тинка тоже посмотрела в эту даль, но
ничего не увидела, кроме неясных контуров далеких облаков, не то
рождавшихся, не то таявших у самого горизонта.
И осторожно спросила:
- А кто тебя так звал?
Он удивленно поднял голову, тень отчуждения легла на его лицо. Хотел
что-то сказать, но вдруг круто повернулся и, перепрыгивая сразу через две
ступеньки, побежал вверх по лестнице, к лагерю, Тинка недоуменно смотрела
ему вслед.
Как это и водится, с утра до обеда день у Тинки прошел колесом. После
обеда они уединились в беседке с давней подружкой Таней, и та принялась
рассказывать лагерные новости. Их оказалось ужасно много, но о самой
главной Таня вспомнила в последнюю очередь.
- Ой! - прервала она себя на полуслове. - Самое главное забыла!
И, придвинувшись к Тинке поближе, шепнула:
- У нас в лагере - робот!
- Ну и что?
- Да не обыкновенный робот, замаскированный!
- Как это - замаскированный? - не поняла Тинка.
- А вот так! Ты лучше не перебивай, а слушай. Этот робот совсем как
настоящий мальчишка. Ну, совсем-совсем! Ты вот будешь с ним целый день и
ни за что не догадаешься, что это робот.
- А как же ты догадалась? - Тинка смотрела на подружку недоверчиво.
- И я не догадалась! Никто не догадался. Это все Володя.
Тинка тряхнула головой и презрительно фыркнула:
- Воображала твой Володя, вот что!
Все это случилось на логико-математической викторине. Володя, один из
лучших математиков в лагере, случайно оказался рядом с этим мальчишкой.
Ребятам было задано три логико-математические задачи. Володя корпел над
ними не меньше часа, исписал выкладками три листа бумаги, а когда поставил
точку и поднял голову - понял, что он первый. Никто еще не сдал работы,
повсюду виднелись склоненные головы и сосредоточенные лица. Только сосед
его, какой-то незнакомый мальчишка, смотрел в окно, но лист бумаги,
лежавший перед ним, был совсем чистым, а лицо - печальным. Володя от души
пожалел его, а мальчишка, словно почувствовав его взгляд, обернулся.
- Неужели ни одной задачи не сделал? - сочувственно спросил Володя.
Мальчишка некоторое время смотрел на него, будто не понимал, а потом
чуть улыбнулся:
- Я сделал все.
И перевернул лежавший перед ним лист бумаги. На нем были аккуратно
выписаны ответы на эти три задачи. Володя некоторое время недоуменно
посматривал то на бумагу, то на своего соседа, а потом спросил:
- А где же расчеты?
- Я сделал их в уме, - спокойно ответил мальчик.
- В уме? - ошарашенно переспросил Володя и, забыв о викторине, азартно
предложил: - А ну, сверимся!
К изумлению Володи, ответы у них оказались абсолютно одинаковыми. В тот
самый момент, когда он собрался как следует допросить мальчишку о том, как
тот сделал задачи, их обоих за разговоры сняли с соревнований. Володя так
переживал свой позор, что поначалу совсем забыл об удивительном соседе. Но
потом, конечно, вспомнил обо всем и сообразил, что этот мальчишка - робот.
Только роботы могут решать в уме задачи такой сложности!
Тинке все это было ужасно интересно, но она и виду не подала, а,
наоборот, скептически пожала плечами:
- А может быть, у него способности? Ты знаешь, какие бывают математики?
Почище вычислительных машин!
- Знаю, - с вызовом ответила Таня, - да разве только в математике дело?
На викторине Володя только заподозрил, что мальчишка этот робот. Стал за
ним наблюдать и насобирал целую кучу фактов. И эти факты неумолимо
свидетельствуют в пользу его предположения.
Тинка фыркнула, потому что подружка говорила явно с чужих слов,
Володькиным языком, но Таня уже увлеклась и не обратила внимания на
обидную реакцию подруги.
- Этот мальчишка, - торопясь и проглатывая окончания слов, сообщила
она, - никогда не смеется. Только улыбается, и то редко. Ни в какие игры
играть не умеет, даже в волейбол. Старается, а толку никакого - то в аут,
то в сетку, то вообще куда не поймешь. Плавать не умеет - представляешь!
Бегает как бегемот, девчонки его обгоняют, а сильный - ужас! Всех
мальчишек переборол. И ты знаешь что? В темноте видит. Майка стандартный
приемничек потеряла, ну который в перстень вделан. А темнота, только
звезды светят, и фонарика ни у кого нет. Володя решил сделать последнюю
проверку. Сбегал за этим мальчишкой и говорит - помоги приемник найти. А
тот - пожалуйста. Вообще ужасно вежливый, как взрослый, просто жалко, что
он робот. Ну вот, пришел он, поискал какую-то минутку - и пожалуйста,
нашел! Тут уж абсолютно ясно стало - робот!
Таня вдруг нахмурила брови и сделала строгое лицо:
- Ты учти, об этом никто-никто не знает. Только я, Володька да Мишель.
И ты теперь знаешь. Смотри, - она погрозила Тинке пальцем, - ни-ко-му!
Володька говорит, что он и сам не знает, что он робот, а то бы ни за что
не делал таких промахов. Понимаешь, ученые делают на нем эксперимент, а он
думает, что он такой же мальчишка, как и все. Его надо оберегать,
психически не травмировать.
Таня вдруг ахнула тихонько, схватила Тинку за руку и зашептала:
- Смотри-смотри, вот он идет! Только вида не подавай!
Тинка обернулась и не поверила глазам - она увидела того самого
мальчишку, которого встретила на восходе солнца на берегу моря. В ее
памяти всплыли и зацепились друг за друга все странности его поведения.
Неужели и правда это робот?
Она выглянула из беседки и приветливо окликнула:
- Алеша!
Мальчишка вздрогнул и обернулся так резко, что Тинка испугалась. Он
смотрел на нее не то удивленно, не то разочарованно, а потом будто через
силу улыбнулся:
- Я не узнал тебя, Тинка, извини.
- Это ничего, - растерянно успокоила его Тинка.
Алеша кивнул ей головой и медленно пошел дальше. А к Тинке с горящими
глазами подскочила Таня.
- Ой, ты знаешь его, да? Он не робот, да? А кто он? Тинка, кто он?
Тинка покачала головой, поглядела Алеше вслед:
- Не знаю. Правда, не знаю, Таня.
Коридор имел овальное сечение и изгибался заметной дугой так, что через
десятка два метров зеленый пол подтекал под светящийся всей своей
поверхностью оранжевый потолок. Матовые голубые стены не имели никаких
украшений, углов и выступов, все так зализано и заглажено, что не
ухватишься рукой, только кое-где виднелись двери, врезанные в неглубокие
ниши. По всей ширине пола тянулся зеленый ворсистый ковер, заметно
пружинивший под ногами и полностью гасивший звуки шагов, поэтому Алеша
шагал легко и бесшумно, как тень. Но в коридоре вовсе не царила мертвая
тишина: крохотные, почти невидимые глазом динамики, впаянные в стены,
наполняли воздух любимым звуковым фоном Алеши - шорохом дождя и шумом
прибоя.
В святая святых корабля - ходовой рубке - перед обзорным экраном стояло
капитанское кресло. Алеша подошел к нему, погладил отполированные
подлокотники и лишь потом сел за пульт управления. Лицо его приобрело
спокойное сосредоточенное выражение. Пробежав взглядом по многочисленным
приборам, кнопкам и рычагам управления, Алеша устроился поудобнее, ведь
кресло ему великовато, и принялся за работу.
Это был стандартный контрольный комплекс: проверка корабельных систем и
двигателя, выборочный детальный контроль отдельных агрегатов, обсервация с
определением координат корабля и коррекция траектории. С коррекцией была
куча хлопот. Еще при отце отказал блок автокоррекции. Они бились над его
ремонтом несколько месяцев, но безуспешно. Поэтому после обсервации Алеше
приходилось подолгу сидеть за компьютером, производя
пространственно-временные вычисления высшей степени сложности. Работа была
для него привычной - пальцы так и летали по клавишам компьютера, - но
однообразной и утомительной. Через сорок минут, дважды пройдя программу
вычислений и получив совпадающие ответы, Алеша ввел данные в ходовой блок
и нажал исполнительную кнопку. Корабль качнулся, словно его кто-то потянул
в сторону могучей и властной рукой - это сработал ходовой двигатель,
компенсируя накопившиеся ошибки и направляя вектор скорости корабля на
самую яркую звезду черного небосвода - на Солнце.
В корабельном ангаре царили тишина и идеальный порядок. Золотистая
ситара двухместного старбота стояла, чуть приподняв нос, точно ей не
терпелось сорваться с места и помчаться по направляющим рельсам вперед.
Алеша натянул легкий скафандр, подошел к старботу и с улыбкой похлопал его
по упругому борту - предстояла прогулка в космос, самое интересное из
всего, что есть на свете. Откинув фонарь, такой прозрачный, что контуры
его угадывались не без труда, Алеша занял водительское место,
загерметизировался, проверил работу всех систем и нажал стартовую кнопку.
Старбот послушно тронулся с места, легкая перегрузка прижала Алешу к
спинке кресла. Мелькали близкие стены: свет, темнота, свет, темнота,
негромкий щелчок - и старбот нырнул острым носом в звездный океан.
Звезды, только звезды вокруг. Звезды да серебристый дым Млечного Пути,
который сплошным кольцом опоясывал этот мир, сотканный из мрака и света.
Только сзади, за кормой старбота, парило огромное двухсотметровое тело
корабля, тускло поблескивая бронированным корпусом. Алеша выжал ходовую
педаль и на несколько секунд придержал ее, чувствуя, как под шмелиное
пение двигателя старбот набирает скорость. Он именно чувствовал это, а не
видел, потому что в окружающем его мире никаких изменений не произошло:
точки, искры и пылинки звезд по-прежнему были недвижны и равнодушны, лишь,
оглядываясь назад, можно было заметить, как худеет громада корабля, точно
она резиновая и из нее выпускают воздух. Скоро корабль стал совсем
игрушечным, превратился в тусклый штрих, а потом и вовсе растаял,
затерявшись среди огненной пыли звезд.
Алеша тронул штурвал, и небо послушно - наискосок, через плечо и спину
- стало опрокидываться, открывая глазам светописные картины одну чудеснее
другой. Развернувшись по локатору на невидимый корабль, Алеша импульсом
тяги погасил набранную скорость, заставив старбот зависнуть неподвижно,
откинул фонарь и, чуть-чуть оттолкнувши
...Закладка в соц.сетях
