Жанр: Научная фантастика
Эффект серфинга
... крылья Млечного Пути, раскинутые
галактическим центром. Сама Галактика, гигантской светоносной птицей
парящая в бархатном мраке бесконечности, глянула в души космонавтов своим
воспаленным циклопическим оком. Потрясение, и веря и не веря своим глазам,
разглядывали космонавты еще никогда не виданный людьми галактический
небосвод. И плакали! И не стыдились слез.
Когда утихли восторги и улеглось волнение, небосвод пролива Персея был
подвергнут обстоятельному обозрению. И тут антаресовцев ждал приятный
сюрприз! На участке неба, противоположного светокрылой Галактике, сияла
ярчайшая звезда - точечное оранжевое солнышко. Спешно проведенная
обсервация показала, что звезда эта, оранжевый карлик класса M-I, которую
Андрей Дзю нарек Уиктой, по гиперсветовым масштабам находится буквально
рядом - в шести световых неделях от места аварийной стоянки "Антареса". В
этом же секторе неба, в конусе с раствором порядка сорока градусов, было
обнаружено еще восемь оранжевых и красных звезд-карликов, разбросанных
друг от друга на удалении в десятки световых лет. Наличие этого
малочисленного и разряженного звездного скопления тем не менее подтвердило
ранее высказанную догадку о том, что через подпространственный рукав
Ориона в межгалактическое пространство была выброшена значительная масса
вещества, причем часть этого выброса завершилась звездообразованием.
Обследование маршевых двигателей "Антареса" показало, что надежно
отремонтировать их без замены горячих блоков рабочей зоны невозможно. А
поскольку выходить на гиперсвет на ненадежных двигателях равносильно
попытке самоубийства, решили сбалансировать рейдер по Уикте как по опорной
точке и оставаться в этом районе на свободной стоянке, ожидая помощи с
Земли. Связь с ней установили через выставленную по рукаву Ориона
лонг-линию. Подпространственный рукав почти в двадцать раз сокращал
расстояние до Земли, превращая шестьдесят тысяч световых лет, отделяющих
от нее рейдер, в три тысячи. Информационный сигнал шел по лонг-линии со
скоростью гравитационной ударной волны, пропорциональной кубу скорости
света, поэтому переговоры с Землей на таком расстоянии шли напрямую - без
временных задержек. Но посылка даже единичного сигнала по лонг-линии
длиною в три тысячи световых лет требовала больших расходов энергии,
поэтому информационный обмен между "Антаресом" и Землей был свернут до
минимума.
Земля поздравила экспедицию с выходом за пределы Галактики и уведомила,
что на помощь ей высылается большой транспортно-спасательный рейдер
"Спика". По уже обследованному "Антаресом" и реперированному рукаву Ориона
"Спика" прошла с большей, нежели первопроходец "Антарес", скоростью. Но и
на этой скорости ждать ее в проливе Пегаса можно было лишь через два с
половиной года. Запасов энергии и жизнеобеспечения на "Антаресе" было
вполне достаточно для того, чтобы спокойно переждать этот срок. И все-таки
- два с половиной года! Долгих, страшно далеких от Земли два с половиной
года! Благополучно пережить это нелегкое время можно было конечно же лишь
загрузив себя полезными, по возможности интересными делами. Перед экипажем
"Антареса" вырисовывались две группы таких дел. Дела внутренние -
тотальный ремонт корабля, в ходе которого надо было исправить и привести в
работоспособное состояние все, что в той или иной мере вышло из строя за
время трехлетнего хода на гиперсвете и, особенно, при срочном торможении в
проливе Пегаса. И дела внешние: обследование окружающего "Антарес"
космического пространства всеми имеющимися средствами. По обоим этим делам
были составлены развернутые программы. При этом конечно же встал вопрос о
полете к Уикте на малом исследовательском корабле - на двухместном шлюпе,
который в целости и сохранности стоял в бортовом эллинге "Антареса",
благополучно пережив все приключения трехлетнего полета за пределы
Галактики.
Полет к Уикте, помимо чисто научных мотиваций, напрашивался по двум
причинам. Во-первых, по гиперсветовым масштабам Одинокая Звезда была
буквально рядом со стоянкой "Антареса", рукой подать - в неделе
крейсерского хода на шлюпе с учетом стартового разгона и финишного
торможения. Во-вторых, детальное обследование Уикты показало, что на
орбитах вокруг нее расположено тринадцать планет и что четыре из них
являются планетами земной группы. Но самое интересное - одна из этих
четырех планет, вторая по счету от оранжевого солнца, была похожа на Землю
как родная сестра. Множество признаков свидетельствовало, что на этой
планете - маленькой Уикте - существует высокоразвитая белково-кислородная
жизнь. И хотя ноосферы, свидетельствующей о наличии разума, высокой
культуры и техники, у маленькой Уикты обнаружено не было, вопрос о полете
к ней на двухместном бортовом шлюпе "Антареса" был предрешен.
В порядке исключения шлюпу было дано собственное имя - "Надежда",
свидетельствовавшее об исследовательских притязаниях загалактических
посланников Земли.
Место в экспедиции на Уикту Андрею Дзю отводилось изначально - не
только как командиру "Антареса" и самому опытному из космонавтов, но и как
наименее пострадавшему от тоннельной болезни. А вот на второе место в
"Надежде" претендентов было много - уж очень заманчиво, да и престижно
было участвовать в исследовании обитаемой загалактической планеты. Ей пока
не давали собственного имени и продолжали называть маленькой Уиктой,
резонно полагая, что лишь прямое ее обследование поможет установить,
какого имени она заслуживает. После довольно бурных дискуссий антаресовцы
пришли к принципиальному решению, что Андрея Дзю должен сопровождать либо
врач, Раджив Индра, второй специальностью которого была биология, либо
биолог, Пламен Делчев, второй специальностью которого была медицина.
Маленькая Уикта была планетой обитаемой! С этим приходилось считаться и по
чисто исследовательским резонам, и по соображениям безопасности. Дилемму
выбора из двух кандидатур решил жребий, указавший своим слепым перстом на
Пламена Делчева - к его великой радости и к огорчению экспедиционного
врача.
Старт "Надежды" к Уикте, после соответствующей подготовки и утверждения
Землей, состоялся в начале третьего месяца пребывания на выходе пролива
Персея, когда черный небосвод с одноглазой птицей Галактикой стал для
антаресовцев почти таким же привычным, как звездное небо невидимой отсюда
Солнечной системы. Через расчетное время - шесть суток семнадцать часов и
сорок восемь минут - "Надежда" вынырнула уже на субсветовой скорости в
системе Одинокой Звезды. А еще через трое суток сложного маневрирования
вышла на орбиту, центрированную относительно малой Уикты. Наблюдения с
орбиты не только подтвердили первоначальные выводы о сходстве Уикты с
Землей, но и установили, что уровень его - уникален! Проще было говорить
не о географическом сходстве, а об отличиях Земли и Уикты. Так, мировой
океан Уикты был поменьше, чем у Земли, охватывая три пятых поверхности, а
поверхность суши, образованная пятью большими и тремя малыми континентами,
- несколько больше. Имея почти идеально совпадающую с Землей массу,
плотность, а стало быть и силу тяжести на своей поверхности, Уикта
обладала несколько более разреженной атмосферой. Это и естественно, Уикта
была старше Земли примерно на миллиард лет, а поэтому большее количество
воздуха успело "убежать" в космос из ее экзосферы. Но зато в атмосфере
Уикты было больше кислорода - около двадцати семи процентов, что и
компенсировало, если говорить о пребывании на ней людей, пониженное
атмосферное давление. Год на Уикте был на пятьдесят семь суток короче
земного, так как планета располагалась несколько ближе к своему
центральному светилу, нежели Земля к Солнцу. Зато именно по этой причине
Уикта получала от Одинокой Звезды практически столько же света, сколько
Земля. В силу примерного равенства наклонов осей вращения планет и
длительности суток были сходны и климатические условия Земли и Уикты. Как
и на Земле, на Уикте были северная и южная полярные шапки льдов, зоны
тундр, лесов, лесостепей, зоны полупустынь, пустынь и влажных тропических
и экваториальных лесов. Но ни малейших следов разумной деятельности не
удалось обнаружить с борта "Надежды" даже в самых благоприятных для
обитания районах Уикты. Если не принимать в расчет этого обстоятельства,
маленькая Уикта была не просто родной сестрой Земли, а единоутробным
близняшкой, двойником. Андрей Дзю предложил назвать ее Землидой. Экипаж
"Антареса" это предложение принял, но по целому ряду последующих событий
этому обязывающему имени не было суждено занять своего места в
космографических атласах Галактики и ее окрестностей.
Маленькая Уикта так и осталась Уиктой, однофамилицей, тезкой своего
центрального светила - Одинокой Звезды.
Уикта, как и Земля, имела свой суперматерик, образованный столкновением
и последующим слиянием двух примерно равных по площади континентальных
платформ. Для определенности этому суперконтиненту дали имя Новой Евразии.
С севера на юг, расчленяя Новую Евразию на западную и восточную части,
тянулась, то расширяясь до плоскогорий тибетского типа, то сужаясь и
воздевая к небу пики восьми и даже девятитысячников, гигантская горная
система. В зоне субтропиков горные цепи разрывало вклинившееся в глубину
суши Средиземное море, образуя своего рода ворота - водные, а по берегам
своим и сухопутные, связывающие западную и восточную части
суперконтинента.
Именно здесь, на крупнейшем континенте Уикты, на перепутье между его
западным и восточным регионами, в благодатной зоне субтропиков, неподалеку
от устья реки, берущей начало в ледниках Срединной горной системы и
впадающей в Средиземное море. Земля, работая через "Антарес" как
транслятор, рекомендовала "Надежде" выполнить посадку. Эту рекомендацию
Андрей Дзю принял, хотя внес в нее небольшие, но, как показали последующие
события, существенно повлиявшие на судьбу экспедиции коррективы. Дзю решил
посадить "Надежду" не в устье выбранной для этого реки, как ему
рекомендовали, а в двухстах километрах выше - на обширном плато,
возвышающемся над уровнем моря до полукилометра. Полноводная река
протекала здесь в глубоком каньоне, прорезанном ею в перемешанных сбросом
породах. А на плато раскинулась субтропическая лесостепь, нечто вроде
лесной саванны, где холмов и рощ было примерно столько же, сколько
травянистых просторов. По обе стороны реки лесистое плато было рассечено
горными ручьями, либо прорезавшими собственные порожистые каньончики, либо
низвергавшимися в реку водопадами. Андрей Дзю выбрал это плато для посадки
"Надежды" из соображений безопасности. Он вообще был в высшей мере
предусмотрителен, - Андрей Дзю. И если космонавты-гиперсветовики младшего
поколения уважительно называли его дедом, то у своих, постепенно уходящих
на покой сверстников он был известен и под другим прозвищем, которым сам
немало гордился, - Хитрован. Конечно, устье реки, где холодные воды реки
сливаются с теплыми субтропического моря, было гораздо богаче всякого рода
жизнью, чем предгорное плато. Но много неизвестной жизни - это много
опасностей.
Дзю хорошо знал, что даже опытные космонавты, увлекаясь созерцанием
диковинок, рассеянных на ранее неизвестных, только что открытых планетах,
буквально на каждом шагу погружаясь в исследования действительности,
коварно похожей на земную, склонны забывать о мерах предосторожности. А
Пламену Делчеву исполнилось всего тридцать пять лет! Исполнилось только
что, на виду крылатой Галактики.
Тошно молодому, полному сил и энергии человеку изо дня в день следовать
многочисленным правилам повышенной безопасности, то один, то другой пункт
которых человек склонен нарушать из-за психологического утомления и просто
по забывчивости. Дзю резонно полагал, что высокое космографическое
сходство маленькой Уикты с Землей оставляет место многим биологическим
аналогиям между ними. Лесистое плато интуитивно привлекало его здоровым
воздухом предгорий и ледяной водой горных ручьев, которые в земной своей
ипостаси практически свободны от болезнетворных агентов. Кроме того, в
уиктянском Средиземноморье был обнаружен один действующий вулкан и
несколько потухших. Это был сейсмически активный регион Уикты, где в любой
момент могло произойти сильное землетрясение. А море - рядом! Нет ничего
удобнее для подъема сопровождающих землетрясения волн цунами на предельную
высоту, чем широкое, но быстро сужающееся устье реки. По совокупности всех
этих причин Андрей Дзю, по прозванию Хитрован, и решил не рисковать, а
посадить шлюп не в устье реки, кишащей всякого рода жизнью, а на заметно
обедненном в этом отношении лесистом предгорном плато.
Посадка прошла без осложнений на большой поляне, со всех сторон
окруженной лесом, у ручья с кристально чистой ледяной водой, который через
две сотни метров несколькими каскадами низвергался в каньон большой реки.
Основной лагерь уиктянской экспедиции был создан возле "Надежды", причем
шлюп использовался как "дом", - место постоянного жилья и ночевки. А в
полукилометре от корабельной стоянки на арочном каркасе с нейтридным
покрытием Андрей Дзю разбил запасную базу с аварийным запасом всего
необходимого, включая и радиостанцию ближней связи. Для этой работы в
полном объеме времени был задействован и биолог, хотя Пламен ворчал и
весьма изобретательно выражал свое недовольство тем, что его отвлекают от
основного занятия - исследования сказочного, почти земного, но все-таки
иного живого мира, раскинувшегося вокруг. "Торопись медленно, -
хладнокровно говорил ему Дзю, имея в виду будущую исследовательскую
работу, и, если биолог не унимался в своих претензиях, с усмешкой
добавлял: - Сначала дело, а потом удовольствие". Дед всегда считал
обеспечение безопасности экспедиций главным своим делом, а
исследовательскую работу - удовольствием, с которым можно повременить,
поступиться, а то и пренебречь. Само появление человека в мире под чужими
небесами - великое открытие, которое надобно беречь и возвращать на Землю!
В таком подходе к исследовательской работе в инозвездных мирах были свои
весомые резоны. Но трудно молодым следовать зрелой и рассудительной
мудрости! Особенно, когда чужой мир так похож на земной и предварительные
оценки даже не говорят, а кричат о его совершенной безопасности для
человека молодого, хорошо подготовленного к любым неожиданностям и
знающего об этом.
Недовольство Пламена Делчева, его воркотню по поводу авторитарного
поведения деда, беззастенчиво использующего свои непререкаемые в
экспедиционных условиях командирские права, можно было не только понять,
но и в известной мере оправдать. Шлюп не располагал сколь-нибудь
вместительным эллингом, не было на его борту ни унихода, ни даже глайдера
- один лишь двухместный вездеход минимальной грузоподъемности. Поэтому на
оборудование основного лагеря возле "Надежды" и запасного с аварийной
базой на поляне за перелеском ушла целая неделя. Андрей Дзю любил делать
дело основательно, не торопясь, со всем комплексом проверок штатных и даже
дополнительных, что рождались у него по ходу развертывания лагерей и
испытаний их оборудования. А вокруг красовался такой чудный, такой земной,
такой родной человеческому сердцу ландшафт! Искушения святого Антония, да
и только! Искушения, которым было неподвластно железное сердце старого
космонавта Андрея Дзю и от которых маялось и страдало сердце его молодого
коллеги. По-земному голубое, только более глубокое своею синевою небо.
По-земному доброе, только более золотое, немного утомленное, как бы
вечернее солнце. По-земному мягкие, только более нежные по цвету, салатные
луговые травы с акварельной россыпью цветов и цветочков. По-земному
разнообразный, только более приземистый лес, в котором глаз невольно
фиксировал наличие серебристых олив, кряжистых дубов и пирамидальных
кипарисов, хотя разум с запозданием и досадой отвергал эти параллели, еще
более разрушавшиеся при внимательном рассмотрении деревьев. И измельченный
по-сравнению с земным мир слизняков, насекомых, зверей и птиц! Мир
животных, совершенно безопасных для человека в легком защитном скафандре,
соблюдающего меры предосторожности. Естественно, как только было закончено
оборудование лагерей маленькой уиктянской экспедиции. Пламен Делчев с
жадностью застоявшегося призового скакуна набросился на микроструктурное
исследование местной флоры и фауны, с некоторым избыточным рвением
используя своего командира в роли послушного и исполнительного помощника,
не чурающегося самой утомительной и черной работы. Но первое сообщение
"Надежды" о результатах выборочного анализа растений и животных лесистого
плато, подписанное командиром и биологом, было подчеркнуто сдержанным и
скупым. И в этой сдержанности экипаж "Антареса" легко узнал твердую руку
осмотрительного Андрея Дзю. Уиктяне, как называли на "Антаресе" Андрея Дзю
и Пламена, сообщали, что растительный и животный мир Уикты, несмотря на
все его внешнее сходство с земным, цитологически и генетически резко
отличается от него.
Вывод требует проверки, но если он справедлив, то внешнее сходство
уиктянской фауны и флоры с земной - не более чем конвергенция глобального
масштаба под воздействием сходных условий жизни на Уикте и Земле.
Послание это было дополнено репликой без подписи. Ее единодушно
приписали биологу, Делчеву. Характеризуя конвергенцию, ту самую
конвергенцию, что в земных условиях сделала луговые травы похожими на мхи,
пальмы - на древовидные папоротники, дельфинов - на ихтиозавров и акул, а
обычных волков - на волков сумчатых, биолог писал, что ему очень трудно
поверить в естественность столь высокого сходства уиктянской и земной
жизни. Ему трудно отделаться от мысли, что фауна и флора Уикты - не
настоящая жизнь, а своеобразный театр марионеток с ландшафтными
декорациями и куклами-животными, созданный в этом загалактическом далеко
не то для развлечения землян, не то ради насмешки над ними. И отнюдь не
исключено, что ему, биологу экспедиции, удастся обнаружить если не самого
автора этого кукольного представления в планетарных масштабах, то по
крайней мере те нити, которые управляют поведением марионеточной фауны и
флоры. Чувствовалось, что и к реплике Пламена приложил свою руку
осмотрительный Андрей Дзю, должным образом отредактировав ее и убрав все
то, что показалось ему недостаточно обоснованным. Он всегда берег свое
командирское и экспедиционное реноме и чурался тех поспешных сенсаций,
которые нередко приходится с чувством неловкости опровергать через неделю.
Нет нужды говорить о том, как были заинтригованы, а отчасти и
встревожены на "Антаресе" сообщением с маленькой Уикты. С нетерпением
ждали они очередного сеанса связи с "Надеждой"! Но уиктяне на связь не
вышли. Ни в очередные сутки, ни во все последующие. Связь с "Надеждой"
оборвалась совсем. Можно было только гадать, что случилось с Андреем Дзю и
Пламеном Делчевым, ждать прихода "Спики" и надеяться на
предусмотрительность и удачу опытнейшего командира дальнего космофлота,
которого его сверстники-гиперсветовики вовсе не случайно называли
хитрованом.
12
С Андреем Дзю Лобов встретился за неделю до возвращения Снегина на
Землю. Девяностошестилетний патриарх космофлота жил в зоне Цимлянского
мегаполиса, где среди садов и виноградников располагался городок
космонавтов-ветеранов. Но прежде чем отправиться в Цимлянский мегаполис,
Иван побывал в Байконуре возле памятника Дзю, где он был изображен еще не
стариком, а в расцвете своей поздней зрелости, в возрасте пятидесяти
восьми лет - таким, каким он уходил в загалактическое путешествие. В жилах
Андрея Дзю смешалась кровь многих народов Европы и Азии. У него были
по-монгольски припухшие веки, прикрывавшие острые черные глаза, типично
русское курносое лицо и маленький рот, в котором было нечто иконописное,
византийское. Скульптор прекрасно передал то совсем не простое, видимое
простодушие натуры Дзю, за которым читался гибкий волевой интеллект.
"Хитрован!" - припомнилось Лобову уважительное прозвище, данное Дзю
соратниками-одногодками.
Хотя Андрея Дзю и ругали за чрезмерную сдержанность сообщения о
результатах микроструктурного исследования уиктянской фауны и флоры,
ругали, несмотря на беспокойство за судьбу десанта на Уикту, редко
ошибавшийся старый хитрован не ошибся и на этот раз. Биосфера Уикты
оказалась на редкость удивительной - уникальной, неповторимой! Но домыслы
Пламена о том, что растительный мир этой планеты - ландшафтная декорация,
а мир животный - некий глобальный театр марионеток, управляемый
таинственным кукловодом, оказались именно домыслами. Хотя для его
фантазий, разумеется, были известные основания.
Одноклеточные создавали фон уиктянской сухопутной жизни, одноклеточными
в полном смысле этого слова были травянистые растения и мелкая живность:
летающая, ползающая и бегающая. Все же остальное многообразие уиктянской
фауны и флоры: кустарники, деревья, птицеподобные и звероподобные
животные, - было образовано квазиполиками. Поверхностный анализ выявил
потрясающий факт: у этих клеток не было ничего похожего на ядро! Вообще не
было генотипа с набором хромосом - не только в концентрированном, ядерном,
но даже и в рассеянном виде, как у земных бактерий и сине-зеленых
водорослей. Для биологов было аксиомой, что жизнь - это единство генотипа
и фенотипа во всем ее морфологическом разнообразии. Нет генотипа, стало
быть, нет и самой жизни! Ничего удивительного, что, обнаружив отсутствие в
клеточной ткани уиктянских растений - квазиполиков каких-либо следов
генотипа. Пламен Делчев решил, что перед ними - не настоящая жизнь, а
некая подделка, имитация, ландшафтная декорация планетарных масштабов.
Поспешное исследование животных, предпринятое Делчевым, дало точно такой
же, не лезущий ни в какие ворота устоявшихся представлений о жизни,
результат. Поэтому биолог и решил, что имеет дело не с настоящими
животными, а с некими роботами-марионетками искусственного происхождения.
Но он поторопился! Прояви Пламен больше обязательной для экспедиционного
ученого дотошности при исследовании животных, он бы непременно обнаружил
то, что было глубже запрятано в квазиполиках-растениях.
После спада первых, ошеломляющих впечатлений от загадок уиктянской
жизни и лихорадки экспериментального анализа Пламен Делчев, разумеется,
непременно докопался бы до истины. Но он не успел этого сделать: его
погубила все та же увлеченность. Он погиб вместе с "Надеждой", пытаясь
спасти ее от взрыва. Погиб, нарушив категорический приказ командира не
трогаться с места! Знал, что именно на него. Пламена Делчева, забывшего о
жестких мерах предосторожности, обязательных вне Земли, ложится вина за
гибель бортового шлюпа. Погиб, опоздав в своей сумасшедшей гонке к
"Надежде" на какой-нибудь десяток секунд. Гравитационный взрыв "Надежды"
произошел из-за того, что в стояночном положении был запущен и выведен на
холостой ход ее маршевый двигатель. Вспыхнула нестабильная черная дыра,
жадно всосавшая в себя окружающее вещество, а потом схлопнувшаяся и
плюнувшая в небо сгустком энергии. Произошло местное землетрясение средней
силы, на месте "Надежды" образовался круглый провал диаметром сорок и
глубиною около пяти метров, дно которого было уплотнено до уровня
скального монолита. Провал послужил и символической могилой биологу
экспедиции - Пламену Делчеву.
Демонстрируя потом этот провал моноцитам, прикатывавшим сюда из
любопытства от самых дальних уголков Древней реки, Дзю говорил, что на его
далекой родине, Земле, именно так готовят основу фундаментов высотных
городов - мегаполисов с населением в миллионы и десятки миллионов человек.
Их строили в большинстве случаев на месте старых городов-гигантов. Если
такой город не заслуживал превращения в музей-полис, то он тщательно
голографировался для истории урбанизма и архитектуры, из него переселяли
людей, вывозили все ценное и подводили гравитационную мину. А потом
следовал взрыв! И на месте пережившего себя города, городам ведь тоже
отпущено историей время жить и время умирать, возникал провал расчетной
глубины и площади со скальным монолитом на дне - идеальной основой для
высотного строительства и сооружения подземных этажей мегаполиса. Если
площадь обреченного на гибель устаревшего города предназначалась не для
вторичной застройки, а для лесопарка, то глубина провала делалась
минимальной, а сам он заполнялся плодородной почвой, изготовленной из
глины, песка и синтетических биогенных полуфабрикатов. Все это казалось
моноцитам совершенно невероятным! Но происшедший тут взрыв, свидетелями
которого были их местные собратья, реальность провала, представшего их
глазам, хотя бы отчасти убеждали их в правдивости расс
...Закладка в соц.сетях
